Что одному – магия, то другому – технология.

41

Техника чужаков производила на него странное впечатление. Приближаясь, Клифф с опаской взирал на нее.

Вокруг вздымались обсидианово-черные стены, разукрашенные замысловатыми, уходившими вдаль узорами. Из стен выступали острые, как бритвенные лезвия, пластины ярко-желтого металла, дополнительно вводя глаз в заблуждение перспективой. Или, во всяком случае, Клиффов глаз. Тройные вертикальные прорези, за которыми виднелись хищного вида лопасти, выдавали вентсистему.

Комплекс вознесся над ними, стоило выбраться из маглева. Несколько часов они провели в гонке по неисчислимым узким каньончикам, выглядывая пресловутую «станцию подземки». Вход туда, по мысли Айбе, должен был располагаться где-то у подножия скального шпиля. После серии неудачных поворотов в тупики у землян стали сдавать нервы. Выбираясь из тупикового каньона, они представляли собой превосходную мишень для преследователей в небесах. А там кипела активность: бледно-синими акулами шныряли аэропланы, распугав сердито носившиеся вокруг шпиля стаи птиц. Айбе вел маглев, прижимаясь к стенам ущелий, и осмеливался высунуться на середину каньона, лишь когда погоня уходила ниже к горизонту.

Затем маглев внезапно зачихал, заскрипел и резко замедлился почти до остановки. Айбе пришлось немало попытхтеть, толкая машину вперед дюйм за дюймом. Через некоторое время двигатель, как его ни зови, снова завелся. Перевалив через продуваемый сильными ветрами и постепенно расширявшийся овраг, они вылетели в более широкий каньон с ровным дном. Клифф сообразил, что это, вероятно, и есть искомая дорога – уж слишком ухоженной она выглядела. Стены зеленого песчаника, гладкие, будто отполированные водой, ярусами уходили к небу. Всего через несколько километров каньон еще расширился и вывел людей на огромную, выжженную вечным солнцем, вымощенную грубо обтесанной брусчаткой площадь. Они описывали круг по площади, стараясь все же не удаляться от стен. Наконец показалась колоссальная башня – по прикидкам Клиффа, высотой не менее километра. Издали, однако, она была незаметна, ибо терялась в тени еще более громадного шпиля.

Почти час ушел на перелет к ней и облет основания. Потом тормознули.

– Эй, парни! – позвала Ирма. – Глядите, следы.

Колесный транспорт прокатился по этой дороге бесчисленное число раз, оставив переплетенные, как спагетти, следы на камне. Некоторые из них были с трудом различимы глазом.

Терри заметил:

– Там поперек прошло что-то огромное.

В указанном месте тянулась цепочка глубоких следов, разделенных интервалами в десяток метров. Что бы ни прошло этим путем, оно оставляло вмятины в камне площади до скального основания. Поскольку края следов были закруглены, это произошло, судя по всему, очень давно.

– Они уходят прямо туда, – сказала Ирма, протянув руку к центральному отверстию черного фасада башни. Люди колебались. Айбе подвел было маглев к башне, но, не долетев, машина снова сбавила скорость, зашумела, закашляла и поползла черепашьим ходом.

– Надеюсь, наша кобылка не сдохла, – заметила Ирма.

– Не знаю, что с ней, – пожал плечами Айбе. – Я повозился с этими странными дисплеями, попытался считать показания, залез, куда смог. Большая часть механизмов либо неразборная, либо снабжена разъемами, для которых у меня нет инструментов. Осмелюсь напомнить, что к этой машинке пользовательского руководства не прилагалось.

– Мы на ней гоняем в безумном темпе уже… – Терри скосил глаза вправо, это означало, что он сверяется с программами своих имплантов. – …тринадцать дней. Может, ее пора перезарядить или смазать?

Ирма втянула носом воздух.

– Запах, как от кипящего масла.

Клифф не мешал им пререкаться, понимая, что выбора все равно нет. Он извлек из карманов свои гаджеты и направил на солнце. Он подозревал, что внутри возможности подзарядить их не останется.

– Нет, вполне может быть, – говорила в этот момент Ирма. – И раз мы уже нашли вход…

– …то мы спрячем машину и посмотрим, что внутри, – негромко произнес Клифф. – А если возникнут проблемы, затеем драку.

Внутри оказалось огромное пустое пространство.

Новые вмятины в полу указывали, где проползла неведомая громада. Они пошли вдоль цепочки следов, постоянно оглядываясь. В середине исполинского вестибюля с высоченными потолками на пьедестале стояла статуя. Размером с высокорослого мужчину. Она медленно вращалась на магнитной подвеске. Казалось, что статуя покрыта бесчисленными фасетками, и проникавший в вестибюль свет отражался от них, рябил всеми цветами радуги. Клифф повертел головой, пытаясь разглядеть, что изображает памятник. Перед глазами взорвались синие и желтые фейерверки. Камни вроде бы двигались сами собой, постоянно меняя форму. Перемещались и фасеточные зеркала. Вся поверхность статуи неустанно сдвигалась и меняла конфигурацию.

– Гипнотизирует, а? – сказал Айбе.

Статуя не просто отражала падавший свет, а словно бы преобразовывала его, придавая бриллиантовую яркость, нежную мягкость и пленительную вечную красоту. Ирма вытащила из кобуры лазерник, перевела в низкоэнергетический режим фонарика и провела лучом по статуе. На пьедестал пролились водопады радужного света.

– Как красиво, – прошептала она.

Очень, согласился Клифф мысленно, а…

– Выключи лазер. Вдруг сработает тревога?

Ирма отвела лазерник и попятилась. Статуя успокоилась, сияние разбилось на осколки и потускнело.

Похоже, она питается падающим светом.

– Пошли дальше, – скомандовал Клифф.

Они миновали статую и прошли вдоль рытвин в полу к высокому арочному проходу. За ним обнаружилась огромная пещера, а в ее конце – огромная дверь о двух секциях.

– Никак и впрямь лифт, – сказал Терри.

– Тут нет кнопки вызова, – отметила Ирма.

– Какая может быть кнопка вызова за миллионы километров? – покачал головой Айбе. – Эта система должна работать на манер поездов подз…

Сзади донеслись слабые звуки. Клацанье, звяканье. Клифф торопливо огляделся.

– Вон там, в левом нижнем углу дальней стены. Похоже на дверь.

Они поспешили туда. На бегу Клифф заметил, что дверь куда крупнее обычных человеческих дверей и украшена вырезанным орнаментом в середине. Может, он выполняет функции замка?

Клифф остановился. Айбе запротестовал:

– К чему бежать? Давайте защищаться.

– Чем? – бросила Ирма.

Клифф игнорировал товарищей. Дверь не реагировала на простые прикосновения. Лазерами вырезать ее, кажется, будет нелегко – что это за металл вокруг? Бронза? Железо? Нет времени думать… Сзади продолжался шум, перешедший теперь в тупое буханье. В центре орнамента имелось отверстие сложной формы. Он слышал за дверью звенящие по камню шаги, скрежет чего-то тяжелого.

Он завозился с обрамлявшим отверстие металлическим воротником. Ирма сказала:

– Позволь.

Вытащив набор, она испытала по очереди несколько тонких инструментов. Клиффа насмешило предположение, что замок может быть аналоговым. Он хотел было отогнать Ирму, но подумал: А действительно, что здесь уцелело бы? Никакой электроники – элементы цифровых сетей подвержены глюкам. Нет. Просто металл. Ирма налегла на дверь, попробовала новый инструмент. Третий, четвертый. Позади усиливался шум. Клифф слышал кваканье, подозрительно похожее на связную речь, но не отвлекался на мысли о нем. Ирма с натугой прокрутила инструмент в отверстии (сложно устроенный замок имел два язычка), и дверь подалась.

Она оказалась тяжелой и заскрипела, когда Ирма с Терри отодвинули ее с дороги. За ней была непроглядная тьма. Земляне ступили за порог и аккуратно притворили дверь за собой. Ирма снова включила лазерник в режиме фонарика, и они присмотрелись к механизму замка внимательнее: он казался шероховатым, грубым. Терри просунул в прорезь замка один из поданных Ирмой инструментов, желая проверить, удастся ли заблокировать запор на случай ловушки. Все налегли на дверь и переместили ее в раму. Щелчка не последовало.

– Умно, – заметил Клифф. – Так можно определить, что кто-то прошел в дверь.

– А вполне может быть, – нахмурилась Ирма. – Они так быстро примчались; полное впечатление, что вблизи сработал сигнал тревоги.

– Если они заботятся о своем хозяйстве, наверняка обыщут его, – сказал Айбе. – Возможно, статуя предназначена для захвата изображений входящих. Тогда они смогут извлечь их оттуда и узнают, как мы выглядим.

– Тогда закрывай дверь, – велел Клифф.

Они разблокировали запор и толкнули дверь на место. Раздался громкий щелчок.

– А теперь-то что? – спросил Терри.

Они развернулись и стали вглядываться во мрак. Вдоль одной стены помещения была протянута закрепленная цепями лента конвейера, и по ней перемещались какие-то крупные механизмы. От висящей в воздухе пыли тянуло чихать и облизывать губы. Пыль была мелкая, кислая на вкус и казалась древней, тысячелетней. Отчего-то он себя превосходно чувствовал в этом месте, точно в роскошной резиденции. Захотелось остаться. Он и не понимал, как сильно напоминает ему родной мир шелковая завеса долгожданной тьмы.

– Клифф, пошли, – прошептал Терри.

Он повиновался.

Они очутились в служебном помещении, которое, видимо, опоясывало всю «станцию». Тут, похоже, хранилось оборудование для ремонта. Сквозь исполинские прозрачные стены видна была сама станция. Совсем как на земных железных дорогах метро, по центру широкого коридора протянулись две пары рельсов. Они лежали прямо на дне туннеля, без платформы, и убегали вдаль. Железнодорожный туннель обрамляли бледно светившиеся синим и люминесцентно-белым полосы.

– Это для больших поездов, – заметил Айбе.

– Вагоны размером с дом, – согласился Клифф.

– Белый свет стал ярче, – указала Ирма.

– Я чувствую ветерок, – сказал Терри.

Вечно молчаливый Говард закашлялся: с пола взметнулась пыль.

Клифф увидел, как четыре завитых по своду туннеля полосы налились светом. Ветер усилился. Белые полосы продолжали разгораться. Ослепительно засияли. Потом мимо промчалось что-то огромное. Сдавленное уумп!! возвестило, что поезд пронесся на колоссальной скорости. Окна задребезжали. Затем по боковым помещениям прокатился сокрушительный толчок. Все полетели на пол. Это случилось очень быстро, почти сразу после того, как промчался поезд. Только полетев кувырком и ударившись спиной о пол, Клифф сообразил, что произошло. Он лежал на полу и моргал, вглядываясь в слабо освещенный сумрак.

Потом поднялся, потер голову: он сильно ушибся ею о пыльный пол. Чихнул.

Остальные тоже поднимались, пошатываясь.

Ирма стояла, широко расставив ноги и опустив голову, и тяжело ловила ртом воздух: ей дыхание вышибло. Говард тер голову и чертыхался. Терри с трудом встал, прислонился к стене подле огромного окна и с усилием продышался. Глаза его лезли на лоб. Айбе поднялся последним, отряхнулся, неуверенно выпрямился. Глаза его блуждали, он тяжело дышал и мотал головой.

– Видите? – выдохнул он, указывая на тонкие блестящие волоконца в изоляционной обмотке, торчащие из стен. – Это разрядники. Молния… даже через толстое окно… у меня волосы встали дыбом. Наверное, электродинамическая система.

Клиффу вспомнились электродинамические лифты на Земле, работавшие по тому же принципу: набрали заряд на ленту и переместили груз в стоячей волне электромагнитного поля.

Здесь все должно быть почти так же.

– Ты почувствовал, как тряхнуло? – спросил Айбе. – Это не просто от разряда, сам пол чуточку просел. Поезд, похоже, тяжеленький.

– Ну и как мы туда заберемся? – поинтересовался Терри.

– Сначала надо его остановить, – сказал Клифф.

Терри улыбнулся.

– А потом? Куда мы отправимся?

– Хороший вопрос, – сказал Клифф. – Подальше отсюда. Мы только этим последнее время и заняты. Бежим, укрываемся, стараемся что-то понять.

– Тебе не хочется отыскать группу Бет? – спросила Ирма.

Клифф ответил не сразу. Он чувствовал на себе взгляды остальных.

– Конечно, хочется. Насколько нам известно, они в лапах Птиценарода. А где именно?..

– Вероятно, у зеркальной зоны? – предположил Айбе.

– Только потому, что оттуда послано изображение? – усомнилась Ирма, покачав головой. – Это могла быть ловушка.

Клифф молчал. Впервые увидев лицо Бет на зеркалах, он понял, что не знает, как говорить об этом с товарищами. Он до сих пор не понимал.

– Похоже, – сказал Терри, – мы перешли на темную сторону.

– На темную сторону? – спросила Ирма. – А как же свет в конце тоннеля?

– Надо убираться! – поддержал Айбе нетерпеливо. – Почему бы не вскочить на первый же поезд?

Они уставились друг на друга, будто едва осознав, как мало знают и как узок выбор.

Обменялись кивками.

Клифф принюхался к легкому ветерку.

– Еще один поезд.

Земляне насторожились, собрались, но на сей раз ослепительных вспышек не последовало. Вместо них ветерок принес слабое ушшшш… – и на станцию вкатился длинный состав ящикообразных вагонов. Он замедлялся, замедлялся…

Следя за поездом, люди не заметили, как из сумрака у боковой стены выступил робот. Он перемещался на трех ногах и был заключен в черный блестящий панцирь. Тонкими длинными конечностями машина умело передвинула какие-то ручки и рычаги на панели управления. Последнее движение – и поезд замер.

По огромной пустынной платформе иномирской станции потек ручеек серых приземистых автоматов. Роботы шли в молчании, быстро, некоторые катились на гусеницах, другие поднимали руки, словно отдавая салют наблюдателям. Шестерка роботов отворила дверцу в боку вагона и принялась сноровисто разгружать сложенные внутри капсулы. Они работали с ошеломляющим проворством, скоординированно, распределив обязанности – вытаскивали, перекладывали, разгружали, уносили капсулы вниз по платформе и в боковые туннели станции. Ни один робот не повернулся взглянуть на людей, завороженно следивших через стенное окно. Они трудились как заведенные. Собственно, так оно и было на самом деле.

– Видите вон тот ящик на стене? – указал Говард. – Робот что-то сделал, и поезд остановился.

Земляне внимательно смотрели, как работают автоматы. Под ногами Клиффа прокатилась дрожь: поблизости снова переместилось что-то очень массивное. Казалось, что громада движется перпендикулярно путям.

– Здесь есть и другой уровень, – догадался он. – Другая координата сетки.

– Ну конечно! – сказал Терри. – Долгота и широта Чаши.

– Эти рельсы ведут в высокие широты, – уверенно заявил Айбе.

– А тебе почем знать? – спросила Ирма.

Айбе ухмыльнулся и покивал.

– Ну, у меня врожденное чувство направления. Помнишь, как нас выбросили посреди леса и велели отыскать тропу к базе?

Клифф помнил. Он завалил испытание. Он потом долго переживал, чтоб его не отсеяли, хотя с остальными полевыми тестами справился на ура.

– И?

Айбе ухмыльнулся еще шире.

– Я вас всех сделал, помнишь? А потом долго смотрел, как вы ходите кругами.

Клифф смутился при этом воспоминании, у него в темноте зарделись щеки. Сосновый лес в Джорджии был лишен особых примет, деревья посажены плотно, чтобы получалось больше бумаги с участка, пробираться оказалось нелегко, да еще небо затянули облака, и ориентироваться по солнцу он не мог. Наконец он прибился к какому-то другому кандидату, вместе они разыскали третьего и так добрели до базы, перекрикиваясь с остальными, хотя, конечно, это было нечестным приемом: в настоящих дебрях, где могли бы затаиться предатели, враги или звери, уловка не сработает.

Впоследствии Клиффу донесли, что та неудача чуть было не вышибла его из окончательного списка команды «Искательницы солнц». А ведь у него был значок скаута-орла.

Ирма презрительно скривила губки.

– Ну?

Айбе весь сиял.

– Вот те рельсы приведут нас к высоким широтам. Поезд едет в нужном направлении. Он грузовой, пассажиров нет, насколько отсюда видно…

– И что? – спросил Терри.

Айбе дал остальным время проникнуться его великолепной идеей.

– Надо его угнать, – сказал Клифф резко.

– Если заберемся в этот состав и сядем в пустой вагон, нас никто не заметит.

Великое ограбление поезда, всплыло у Клиффа в голове. Где-то он об этом читал. В классической литературе, что ли?

Ирма с сомнением глядела на мужчин, выгнув брови. Терри фыркнул.

– Мы там будто в крысоловке окажемся!..

– А сейчас мы где? – огрызнулся Айбе. – Не в крысоловке ли случаем?..

– Но это грузовые ва…

Айбе вытащил коммуникатор и поставил видеоролик на замедленный повтор.

– Я записал видео, когда проезжали первые.

В переднем вагоне имелись окна, через них были видны сиденья и диванчики странных форм. У дальних стен выстроились прямоугольные автоматы.

– Похоже на пассажирские сиденья. В этом вагоне, кажется, никого.

– Рискованно, – сказал Терри.

Клифф поднял руки.

– А как мы это провернем? Не вижу способа…

– Вон там… – Айбе ткнул пальцем в боковой коридор. – Там дверь. Слева. Готов побиться об заклад, что она ведет на станцию.

Терри мотал головой.

– Вряд ли…

У огромной двери, через которую они проникли внутрь, раздалось клацанье. Дверь заперли и перегородили металлической балкой, которую подобрала Ирма. Люди уставились на дверь. Меж тем шум – скрип, стук, скрежещущие удары – становился все громче.

– Нас обнаружили, – констатировал Терри. – Вот же черт!

Удары прекратились. Терри тоже замолчал.

Пауза. От двери донеслось жужжание.

– Они вырезают дверь, – сказал Клифф.

– Сматываемся, – бросил Айбе.

Ирма заломила бровь.

– Куда?

Клифф поглядел на роботов. Они почти завершили разгрузку ближних вагонов. Прислонившись к толстому прозрачному стеклу, он уставился вдаль. Еще платформы, а там другие роботы. Состав был длинный.

Ему никогда не нравилось поспешно срываться с места.

Но ведь за нами погоня.

– Не важно, – сказал он. – Бежим. Сейчас же.

Кивки, разочарованные вздохи.

Они покидали большую часть инструментов и гаджетов в заплечные рюкзаки и затянули ремни. Наблюдая за тем, как роботы заканчивают разгружать поезд, они кое-что съели из припасов, чтобы меньше на себе тащить. Клиффа тревожила перспектива путешествия на поезде, но иного выхода не виделось. Откуда брать еду? Как узнать, что пора сойти?

Роботы почти закончили, когда отряд выступил в левый боковой коридор. В стене на равных расстояниях были вырезаны окна. Клифф видел, как такие же команды автоматов разгружают или загружают другие вагоны. Земляне поспешили к пассажирской части состава.

– Быстрее, – шепнул он.

Если поезд сейчас отправится и они останутся на платформе…

Пять минут бегом – и они увидели единственный пассажирский вагон во всем составе. Передний, прицепленный в голове состава, тянувшегося далеко назад во тьму. Этот вагон оказался крупнее грузовых и был снабжен окнами. Выглядел он пустым.

Роботы поблизости тоже не сновали. Земляне проникли на станцию через подобие тамбура с пневматическими дверьми и выбрались на платформу. В отдалении еще трудились автоматы, не обращая внимания на людей. Дверь вагона легко отъехала в сторону, отряд рассредоточился вдоль состава, проверяя, нет ли там кого. Пусто. В вагоне пахло животными. Смотревшее вперед окно выходило в туннель, освещенный через каждые сто метров фосфоресцентными полосами оттенка слоновой кости.

Они обследовали прямоугольные ящики-автоматы у одной стены и обнаружили, что в них еда. По крайней мере, то, что здесь сходило за еду. Система была проста: потяни за рычаг, получишь корм. Тоже аналоговая. В приемный лоток вывалились какие-то предметы, завернутые в обертку. Видом они более всего напоминали сушеное кошачье дерьмо, а вот пахли куда лучше.

Они прокрались под окнами. Клифф почувствовал, что сейчас упадет от усталости. Говард выглядел совсем скверно, из раны на его голове сочилась кровь.

Они внимательно следили, как поведут себя роботы, но те проследовали мимо как ни в чем не бывало и убрались со станции. Клифф сел. Тут же поезд пришел в движение. Никаких предупредительных сигналов не было: Ирма как раз отыскала шлюзовую дверь и собиралась ее отворить, как состав тронулся. Она отскочила и поспешно села. Сиденья приняли форму тела и нагрелись до приятной температуры. Клифф наконец позволил себе расслабиться после долгого полета в маглеве.

Поезд продолжал ускоряться. Клифф втянул носом воздух и унюхал озон. Тряски не было. Он наклонился выглянуть в окно. Они мчались вперед на скорости… он прикинул по мерцанию фосфорных полос… не менее ста километров в час. И она все возрастала.

Он перебрался к Айбе.

– Мы продолжаем ускоряться…

– Так расстояние-то какое! Эта система куда лучше любого ЭД-поезда, на которых мне доводилось ездить. Чтобы объехать вокруг Чаши, скажем, за неделю, поезд должен двигаться относительно поверхности на скорости, м-м, не менее сотни километров в секунду.

– Гм. Наверное, не за неделю, а дольше.

– Надеюсь, что нет. Эти пищевые автоматы… слушай, а что, если там установлен синтезатор?

Айбе просветлел при этой мысли.

Клифф ничего не сказал, только подумал с тревогой: а вдруг он завлек товарищей не в ловушку, но в путешествие к смерти?

42

Редвинг наблюдал, как вдалеке неспешно развертывается колоссальный ландшафт Чаши, и вспоминал, как десятки лет назад тоже был кем-то вроде ученого. Это занятие привело его в космопроходцы.

Оно же наделило складом ума, необходимым, чтобы вести инженеров и ученых в завоевание нового мира. Но эта структура – Чаша – была не новым миром, а огромной машиной. О да, она походила на обычный мир, ибо вела себя почти так же, как Земля – сходные ощущения он испытывал в давние чудесные часы на земной орбите. Однако от Чаши, от ее герметично запечатанной атмосферы, его отделяли десятки миллионов километров.

Сходство обманывало глаз. Атмосферные циркуляции, бывшие в молодости предметом его научных интересов, на самом деле кардинально отличались от земных и протекали в колоссальных, невообразимых масштабах. Звезда освещала всю Чашу более или менее равномерно, но никогда не садилась, а значит, не было здесь тех ветров на границе дня и ночи, какими он занимался, не было устоявшихся течений, характерных для атмосфер Земли, Марса, Титана и Венеры. Чаша пребывала в одной и той же позиции относительно своей звезды. Значит, никакой смены времен года, никаких тебе убийственных зим или засух высокого лета. Давным-давно – столетия назад, если в реальном времени, – Редвинг любил смотреть в резкие, холодные осенние небеса, наслаждаясь их завораживающим оттенком. Затем являлся зимний холод, и оставалось жить с мечтой о весне. Здесь такие перемены были немыслимы. Чужаки разработали свой мир так, чтобы маленькая звезда и Струя поливали его размеренным, всегда неизменным светом. Никакой ночи. Что за существо могло пожелать себе вечного дня?

Итак, атмосферные течения не поднимались из места, где звезда стояла прямо над головой наблюдателя, потому что в Чаше такого места не было. Вернее, было, одно-единственное: Свищ, продырявленный Струей. Не было здесь четко выраженных пассатов, полярных вихрей, пустынных поясов и ячеек Хэдли, как на земном шаре. Вместо этого всем управляло вращение.

Он видел, как над густо-синими морями зарождаются молочные реки облаков, как вздымаются погодные фронты арками раствором большим, нежели расстояние между Землей и Луной, как дрейфуют они в высокие широты исполинской Чаши. Пурпурные наковальни кучегрозовых облаков возносились семикилометровыми башнями над грязно-коричневыми и красными землями. Масштаб погоды в Чаше потрясал воображение метеоролога. Очевидно, вся конструкция была разработана для поддержания определенного постоянства; постоянства инсоляции, постоянства температуры, не нарушаемого бурями или пассатами. Он понятия не имел, как такую погоду возможно создать.

Климат порождался вращением. Чтобы обитателей не сорвало со стенок, творцы артефакта раскрутили Чашу, и тогда за работу взялись кориолисовы эффекты.

Кориолис. Имя внезапно вызвало в нем отчетливое воспоминание о студенчестве. Более полувека назад в субъективном времени он распевал в компании пьяных климатологов развеселую песенку:

Кориолис, наверное, был мягкосердечным интеллектуалом, но сила, названная в его честь, порождала ураганы, торнадо, селевые потоки, сеяла разрушения. Здесь такие катастрофы тоже могли случаться… и, не успев закончить мысль, он заметил сверкающе-белый ураган: фронт вплыл в поле зрения из-за края обзорного стеноэкрана. Медленно темнеющая облачная гора была размером не меньше Земли. Лениво вращаясь, смерч уплывал к побережью огромного моря. У кого-то намечаются проблемы, подумал капитан. Или у чего-то.

В дверь постучали, и этот звук вернул его в реальность «Искательницы солнц» с неустанным шумом ее двигателей.

Тощее лицо Карла сияло. Возможно, у него хорошие новости?

Когда-нибудь все случается в первый раз, подумал Редвинг. Но сперва болезненно худощавый офицер умостился в кресле для посетителей и выложил дурные вести.

– Прозрачные керамоокна, через которые мы ведем астрономические наблюдения, начали трескаться, – сообщил он. – Вероятно, это вызвано механическими напряжениями или воздействием проникающих сквозь магнитный экран ионов. А может, просто срок годности вышел.

– Можешь это исправить?

Карл лениво, уверенно махнул рукой.

– Не вопрос. Уже послал на принтер новые. Роботы выйдут на корпус и заменят их, а старые я на переработку отправлю. Я не за тем пришел, кэп. – Глаза Карла излучали ликование, по лицу скользила лукавая усмешка. – У меня появилась идея.

– Рад это слышать, – автоматически ответил Редвинг. Карл эту фразу произносил, если капитан не сбился со счета, в двадцатый раз. Как специалист Карл заслуживал безусловного доверия: он пофиксил корабельную интеллектронику и улучшил ее быстродействие. Но Карл был настолько сфокусирован на своих машинах, что пользы от него в общении с командой не было почти никакой. Редвинг в конце концов решил, что, раз Карлу так хорошо дается техническая часть обязанностей, лучше его и не трогать: пусть работает спокойно.

– Я переделал наши полевые ловушки для плазменного потока от этой маленькой звезды, – сказал Карл. – Это совсем не то же, что поток протонов на 0,1 c, и мне пришлось серьезно модифицировать все накопители.

Редвинг знал о великом прорыве, благодаря которому их полет стал реальностью, хотя, не покидая капитанского мостика, полагался на техников. Метод состоял в улавливании протонов из межзвездного пространства, замедлении между электростатически заряженными решетками (что позволяло генерировать ток), переносе в камеры термоядерного горения и каталитической магии. Захват сырья происходил в гало, окружавшем корабль, а сама реакция – в потаенном месте, куда не было хода живому существу.

Что нас движет? Чудо.

Он кивнул, побуждая Карла высказать идею.

– Модифицированная ловушка раскинута на тысячу километров окрест и удерживается сетью нанотрубок. Эта воронка крупнее всех прежних, потому что поток плазмы здесь слабее. Тем не менее я подстроил ее под эти условия. Я был вынужден использовать все беспилотные летательные аппараты, какие у нас есть для работы вне корабля.

– Мне нравится, как сейчас работает двигатель, – сказал Редвинг. – По крайней мере, я не просыпаюсь по ночам.

Карл просиял.

– Приятно слышать. К тому же это уменьшает структурные деформации. И вот я подумал – такая конфигурация полей остается неоптимальной в наших условиях. Нельзя ли еще улучшить ее?

Редвингу настойчиво захотелось потребовать от Карла, чтоб не тянул резину. Но он понимал, что с технологами такой подход бесполезен.

– Дай угадаю. Ты про Струю?

Карл явно упал духом.

– Откуда вы догадались?

– А какие еще источники остались в системе? – улыбнулся Редвинг. – Это должна была оказаться Струя. К тому же мы через нее уже пролетали. Веселая была поездочка!

Карла, видимо, удивлял энтузиазм Редвинга. Вел он себя подчеркнуто неформально, однако был консервативен до мозга костей. Если бы еще удалось сбалансировать его с другим типом личности, он оказался бы весьма полезен как бортовой офицер. Это задача как раз для капитана.

Капитан, а не лейтенанты-технологи, решает, когда отважиться на риск. Редвинг всегда считал, что, коли уж путешествию всей жизни суждено окончиться в братской могиле, пускай гибель не застанет их мирно спящими. Нет уж, они встретят крушение с отчаянной радостью, восклицая: Крутая была поездочка! Однако на озадаченном лице Карла он прочел мысли технолога. Карл явно считал капитана непоколебимо серьезным, безукоризненно собранным, неизменно уверенным человеком. Дикая, азартная сторона личности Редвинга ошеломила его.

– Ну, э-э, сэр… я вот что надумал. Ловушка сейчас перестроена таким образом, что подняться вверх по Струе так же удачно, как в первый раз, нам уже не удастся, и… – Карл замялся, будто собственная идея показалась ему чрезмерно рискованной. – Почему бы тогда не использовать «Искательницу солнц» как оружие?

Ах вот какая у него идея. И Редвинг уже догадывался, что предложит Карл. От одной мысли у него учащалось сердцебиение.

– Чтобы?..

– Позвольте мне направить корабль через Струю. Помните, что мы видели? Как менялась Зеркальная Зона, отображая женское лицо? Я был тогда снаружи с роботами, чинил страховочные конструкции воронки. Я видел это лицо прямо через забрало шлема. Невероятно! Это была Элизабет! Та, которую захватили вместе со всем отрядом. И она произносила слова!

Редвинг мягким жестом затормозил его. Карл понял намек.

– И даже это изменение – оно продлилось час, затем повторяясь ежедневно или около того… – даже оно повлияло на Струю. Я думаю, уменьшилось количество солнечного света, а может, зеркала заставили основание Струи зарябить. Значительное воздействие! Через пару дней я увидел маленькие плазменные отростки, отходившие от основания Струи, от звезды. Они разрастались, удаляясь от солнца.

– Мы все это заметили.

Хотя, по правде сказать, не слишком они и отличались от уже привычных глазу Редвинга возмущений струи – как узелки на нити. Его не переставало поражать зрелище сверкающей царапины на небесной тверди. Как она остается настолько устойчива?

Карл перегнулся через стол, глаза его засияли.

– Зеркала фокусируют отраженное излучение на этом пятне, поставляя достаточно энергии, чтобы поток плазмы оторвался от поверхности звезды. Кроме того, у основания Струи вокруг солнца вращаются какие-то станции. Наверняка они контролируют магнитные поля. Я полагаю, что именно эти станции отвечают за постоянство формы и конфайнмент Струи. А мы… – Карл победно улыбнулся, – могли бы показать им, что способны сделать со Струей!

Редвинг скептически фыркнул.

– И что мы способны?..

– Отклонить ее!

– И?..

– Мы можем добиться винтовой неустойчивости. Возмущения будут нарастать, распространяясь от основания Струи. Вспомните огнетушитель. Его нужно удерживать прямо, иначе он вырвется и станет плеваться, как рассерженная змея.

– И когда Струя ударит в Чашу…

– Я думаю, нам удастся раскачать винтовое возмущение так, что Струя станет извиваться в обе стороны. Когда она хлестнет по атмосферному барьеру – ну, по той пленке, что покрывает круговое сечение, – то прожжет его насквозь.

Редвинг молча глядел в сиявшее восторгом лицо Карла. Офицер предлагал нанести удар такой сокрушительной силы, о какой Редвинг прежде и помыслить не мог. Следует ли принять идею всерьез?

– А потом разовьется неустойчивость сосисочного типа – у нас иногда такие возникали в плазме, которую засасывает в ловушку через воронку, прежде чем она достигнет накопительных щитов и замедлится. Определенная область потока выпучивается. Например, под воздействием спонтанной турбулентности. На этом участке пузырь выталкивает магнитные поля наружу и продолжает разрастаться, как и в случае кинка. Образуется цилиндр высокоэнергетической плазмы в форме змеи, которая наелась яиц и свернулась клубком.

– И когда цилиндр станет достаточно толстым?..

– Он выжжет территорию вокруг Свища. Там Струя проходит ближе всего к Чаше. Думаю, что мы спалим все их контрольное оборудование. – Из Карла потоком лились слова. – Я изучал этот участок в телескопы. Вокруг Свища намотаны исполинские катушки. Готов побиться об заклад, что это магниты, удерживающие Струю в середине отверстия. Магнитное отталкивание.

Редвинг ужаснулся, но не позволил Карлу этого заметить.

– И мы способны это совершить, просто пролетев через Струю?

– Мы ее, пожалуй, должны раскачать. Я могу рассчитать траекторию: зигзаг по Струе вперед, зигзаг назад. Если все сделать своевременно, разовьется нужная неустойчивость.

– У основания Струи? У самой звезды?

– Жарковато будет, гарантирую.

Ну хоть что-то ты гарантируешь.

Как для человека, предлагающего уничтожить невообразимо огромный населенный объект, Карл казался поразительно равнодушным.

– «Искательница» не пострадает?

– Я могу настроить параметры ловушки, послать роботов к накопительным листам. Пускай посмотрят, что там надо пофиксить. – Карл гордо улыбался. – Я уже провел симуляцию полета «Искательницы солнц» через Струю. Основная трудность – миновать области магнитных напряжений почти у границы Струи. Как только мы прорвемся, остальное несложно. Ветер, так сказать, попутный. Расчеты по методу Монте-Карло[39] показывают, что мы не должны испытать слишком…

– Знал я статистика, который утонул в озере, где глубина в среднем не превышала пятидесяти сантиметров, – сухо усмехнулся Редвинг.

Карл пошел на попятный.

– О, мы могли бы сначала проверить, как ведет себя Струя, зацепить самый краешек…

– Мне бы хотелось увидеть детальный анализ проблемы, – сказал Редвинг, глядя на Карла глазами-щелочками. – Полностью задокументированный.

Надо позаботиться, чтобы, если эта безумная идея будет где-нибудь когда-нибудь применена, она оказалась задокументирована до последней десятичной точки. Редвинг понимал, как маловероятно, что при его жизни кто-то из вышестоящих с него за это спросит, но мало ли что… Пускай останется протокольная запись.

Карл кивнул. Они некоторое время обсуждали технические детали.

Потом офицер-технолог ушел. Тогда Редвинг поднялся и долго стоял, уставившись на стеноэкран. По стене проплывал бесконечный ландшафт, который он привык представлять «внизу». Хотя, конечно, «Искательница солнц» на самом деле вращалась не вокруг Чаши, а вокруг ее солнца.

Ураган переместился на побережье и принялся его терзать. Там, на берегу, кто-то страдает.

Он видел в Чаше тропические влажные пояса, унылые пустыни, густые зеленые леса, прекрасные луга и долины. Совсем как на родной планете. Здесь, правда, не было гор, достойных называться этим словом: возможно, от них отказались, потому что они создавали бы избыточную нагрузку на стенки. Но масштабы великолепия суши и океана… Никто из людей не смог бы себе их даже вообразить. А ведь чей-то разум спроектировал и воплотил их еще в далеком прошлом.

Всего более ужасала Редвинга не сама идея Карла, а то, с каким энтузиазмом, с какой лихорадочной веселостью описывал офицер свой план уничтожения атмосферного барьера. Это привело бы к огромным жертвам, возможно, даже разрушению самой Чаши. Редвинг видел, как работает кориолисова сила, и размышлял теперь, как здесь устроен глобальный круговорот воды. Вдруг он понял, что тратит время зря. Артефакт под ним – не шар, а чаша, и здесь лучшее земное образование не могло ему ничем помочь.

Существа, живущие в ней, невероятно могущественны. Как иначе удалось бы им выжить в бурях продолжительностью много недель и даже месяцев? Вот в чем ключевое отличие. В масштабах. Здесь все больше и дольше. А как долго существует сама Чаша? Выглядела она невероятно древней.

А значит, те, кто построил Чашу и управляет ею, накопили немалый опыт. Конечно, им уже являлась идея вроде той, какая только что посетила Карла.

Раз так, то у них, безусловно, есть и системы защиты от незваных гостей вроде Карла.

43

Поезд продолжал набирать скорость. По оценке Клиффа, он разогнался уже километров до десяти в секунду. Астрономическая скорость. Может, Айбе был прав, предполагая, что для путешествия вокруг Чаши нужна скорость эдак под сто километров в секунду? За окнами все слилось в сплошное размытое марево, и лишь секундные просверки фосфоров выдавали очередной поворот. Потом и они превратились в фоновое сияние. Земляне отправились исследовать вагон. В нем имелись своеобразные купе с платформами-сиденьями и спальными койками, а также грубых очертаний откидными столиками. В первый час пути Говарду сразу же повезло в поисках еды найти выключатель. Клифф услыхал его крик и прибежал на звук.

– Смотрите! Смотрите! – восклицал Говард, победно глядя на пятерку товарищей. Он потянулся к длинному тумблеру рядом с дверью купе, переместил его вплотную к стене, и потолочные полосы померкли, а затем погасли.

Они заулюлюкали, захлопали в ладоши, а Ирма станцевала с Айбе. У всех появилось чувство необыкновенной свободы от назойливого солнечного света.

Ирма пошла дальше осматривать вагон – он был очень длинным. Остальные последовали за ней. Купе варьировали по размеру и дизайну, если так можно было назвать варианты размещения платформ.

– Здесь могут разместиться пассажиры разных телесных размеров и нужд, – отметила Ирма. – Полагаю, что и биовидов.

Клифф кивнул.

– Птицы огромны, не спорю, но некоторые из виденных нами вдали форм жизни куда меньше. Интересно, что в Чаше интеллект проявляется у существ разных фенотипов.

– А почему здесь никого нет? – обеспокоенно спрашивал Терри.

– Дык и на станции никого нет, – ответил Айбе. – Если не считать роботов.

– Может, они тут не любят путешествовать? – предположила Ирма.

Ответов не было. Одни вопросы. Пассажирский вагон имел в длину более сотни метров и оканчивался шлюзовой дверью. В этом месте вагон сужался.

– Дальше не пойдем, – сказала Ирма. – Молодчинка, Говард, что нашел этот выключатель. Воспользуемся ими, м-м?

В другой стороне Айбе отыскал на однородно голом полу прохода участок, при простукивании издававший гулкий звук.

– В этом месте голова поезда, – констатировал Терри.

Но для звездолетов были в ходу морские термины, и вскоре они стали называть голову поезда носом, как привыкли на корабле.

Перед сном они поели. Распорядок приема пищи был важен, несмотря на отсутствие смены времен суток. Совсем как в межпланетных испытательных полетах. Клифф некоторое время пробыл на марсианской орбитальной базе и научился работать при центробежной силе тяжести с коротким плечом центрифуги (от этого первую неделю его непрерывно мучила морская болезнь), однако более важным оказался урок социальной конгруэнтности. Совместный прием пищи способствовал сплоченности, закреплял командное взаимодействие, отучал членов отряда от излишней придирчивости к промашкам и ошибкам коллег. В пору кризиса это помогало действовать слаженно, не раздумывая. Здесь они все время ходили рядом с опасностью, и такие навыки сделались критически важны.

– Как поступим, когда поезд приедет на следующую станцию? – спросил Терри, пережевывая одно из странных блюд, выдаваемых автоматическими лотками. Еда прибывала в одноразовой посуде, одноразовой в буквальном смысле слова – стоило опорожнить емкость, как та с шипением растворялась в воздухе. Земляне от нечего делать ожесточенно спорили, как такое возможно. Клифф наблюдал за товарищами – за выражением их лиц во время еды, отражавших все что угодно, но главным образом азарт бегства, постепенно сменявшийся тихой сосредоточенностью. Постепенно разговор перешел на то, а во что, собственно, они влезли.

Поздно рассуждать, подумал Клифф (но не озвучил). Ему припомнилась очередная мудрая фраза отца: Жизнь – это одна хрень следом за другой.

Поезд катился по шелковому пути, устланному электромагнитами. Клифф лег на койку и расслабился в неясном свете фосфоров.

Он чувствовал, что немного переел. Низкий гул движения убаюкивал, но Клифф нашел в себе силы сказать:

– Нужно распределить вахты, как мы поступали раньше. Терри, будь добр, заступи первым.

Стоны, глаза преувеличенно навыкате, потом – медленное, неохотное согласие. У Клиффа были основания ожидать подобного. Он пресек прения, поднявшись и придав лицу суровость.

– Мы тут ничего не знаем. Мы не в турпоездке. Это поезд, и он куда-то направляется. Когда он прибудет в пункт назначения, нам останется одно из двух – прятаться или бежать.

Земляне кивали, лениво и сыто. Клифф на это и рассчитывал.

Говард сказал:

– Нужно дежурить посменно, чтобы нас не схватили всех вместе.

Клиффу не понравился пессимизм Говарда, но он ответил:

– Хорошо, посменно – но не поодиночке.

Настала тишина. Терри покосился на Айбе. Тут Клифф припомнил, что один из них гомосексуалист. Под страхом смертной казни он сейчас не сказал бы, кто именно. Бля! Все это время?!! Слишком поздно. Говарда, Терри, Айбе отправлять на дежурство парами. Нельзя заступать на вахту в одиночестве. А Клифф с Ирмой…

Терри с Айбе уставились на командира, и Клифф понял, что они все знают. Его оставят с Ирмой наедине и плотно закроют купе. Вот спасибо! Хрен с ним, не так важно, кто из них гей, важнее сейчас их с Ирмой отношения. Он до этой минуты отворачивался от проблемы. Поглощенный собственными эмоциями, он и не подумал, что в такой маленькой группе шила в мешке ни за что не утаить. Теперь они заперты в движущейся машине, и чувства, подавляемые трепетом перед псевдопервобытным миром Чаши, вырвутся наружу. Старые императивы – выживание, секс, глубинная чувственность… жизнь.

Он потерял дар речи, но это было и к лучшему.

Жизнь – это одна хрень следом за другой.

– И что же произойдет, – ровным тоном спросил Терри, – когда мы остановимся на станции?

– Мы выйдем, – сердито отрезала Ирма.

Все согласились с ней и отправились в заднюю часть вагона – сиречь на корму, будь это звездолет, – обследовать дверь.

– Надо посмотреть, что там, – сказал Терри.

Дверь не без труда отворили. За ней оказались небольшой тамбур и простая вентдверь – вероятно, из долговечного материала – с кремальерами. Довольно примитивное устройство, такое простое, что им могли пользоваться многие поколения пассажиров и техников, не нуждаясь в инструкции.

Они отперли вторую дверь и очутились в помещении сперва темном, но затем, по мере их движения, налившемся светом потолочных полос.

– Это груз, – сказал Терри.

Там покоились темные ящики размером с земной грузовоз в страховочной оплетке. Все они выглядели изготовленными машинным способом, на высоком уровне стандартизации. Как и на земных роботизированных заводах.

– И что это нам дает? – вопросил Айбе.

– Можно подумать, у нас был какой-то выбор, – ответил Терри.

– Если поезд начнет замедляться, – сказала Ирма, – объявляйте общую тревогу.

– Кто на часах? – невинно уточнил Терри.

– Ты, – ответил Клифф. Он не слишком надеялся, что Терри – худощавый, нескладный Терри – простоит на часах дольше пяти минут непрерывно, но полезно было установить какой-то распорядок. Пускай даже распорядок, обреченный на постоянное нарушение. В усталых глазах товарищей он прочел те же мысли. Отряд вернулся в вагон, люди выбрали себе купе и потушили фосфоры. Их первая благословенная ночь за всю эту новую странную жизнь в Чаше Небес.

Клифф сел на койке. В полу поезда отдавался низкий звучный басовый раскат. Он поморгал. Сперва ему почудилось, что он все еще в лесу, на дереве, и к нему подбирается зверь. Но нет, вокруг настоящая тьма. Не тень. Тьма не уходила.

Он отыскал выключатель и зажег фосфоры. Ирма дернулась, подняла голову, заслонила лицо.

– О боже, не-е-е-е-е-е-ет!!!

– Надо. Поезд замедляется.

Клифф нашарил коммуникатор и дал сигнал тревоги. Интересно, а если стенки купе блокируют рабочую волну комма?

Поздно думать.

– Встаю, встаю, – неуверенно проворчала Ирма. Она с трудом слезла с койки и потянулась за серой поддевкой.

Клифф ничего не мог с собой поделать. Он так расхохотался, что слезы потекли из глаз. Попытался сдержать смех, перегнулся пополам, и наконец истерический хохот перешел в кашель.

– Что? – не поняла Ирма, влезая в рюкзак.

Клифф насилу выговорил:

– Я… о сексе думал.

Ирма нахмурилась.

– Прям щас?

– Да нет. Я… подумал про нас… и остальных… Терри с Говардом и Айбе. В эту ночь. Я и не думал, что во тьме нам будет ни до чего, кроме сна.

Ирма скорчила гримаску, зевнула, потянулась.

– Ну да. Выспалась наконец. Так классно…

– Ага. Я проспал… – он покосился на комм, – четырнадцать часов.

– И ты про секс думал? – Ирма попыталась улыбнуться, не смогла, потерла глаза.

– Не совсем. Думал про нашу команду, ты… а, черт, я торможу.

– То есть?..

Да. Поезд сбрасывает скорость. Они так веселились, что Клифф почти позабыл об этом немаловажном обстоятельстве. Он засуетился, влез в трусы, носки, штаны, ботинки, рюкзак. Больше ничего не осталось. А впереди, вполне возможно, битва.

Он вылез из купе в коридор, зацепился рюкзаком, дернулся, освободился. За последнее время он столько раз убегал от опасности, что привычка проверять крепеж клади стала второй натурой. Терри с Айбе уже ждали, внимательно и тревожно вглядываясь во мрак за окнами.

– Знаете, ребята, – сказала Ирма, – как вылезем наверх, надо будет узелок на память завязать, что лучше всего спится под землей.

– Ага. Мы ничего похожего на эту станцию подземки не видели. Может, плохо смотрели.

Поезд замедлялся. Сероватое пульсирующее мерцание фосфоров стало заметно глазу.

– Впереди станция, – сказал Айбе.

Клифф помчался вперед. Действительно, впереди обозначилась ярко освещенная платформа. Он разглядывал ее в бинокль. Шеренги серых роботов. А за ними… какие-то фигуры. Их ждали.

– Назад в купе, – скомандовал он.

Ирма, не успевшая толком проснуться, снова полезла на койку.

– Заприте двери.

– А если окажется, что на наши места Птицам уже проданы билеты? – поинтересовался Терри.

– Решаем проблемы по мере поступления, – сказала Ирма, делано округлив глаза.

Рывки торможения стали отчетливей, потом ослабли. Каждый вагон мягко стыковался с соседними. Клифф вернулся к Ирме в купе. Они сидели молча. В этом купе было окно, и они расположились так, чтобы снаружи их не видели. Поезд остановился, не издав ни звука. Клиффа вдруг пронзил голод, и он торопливо закинул в рот немного выданной лотком синтепищи. К счастью, у них было вдоволь воды. Земляне уже давно отбросили осторожность перед тем, как пробовать что-то на зуб.

Поезд замер окончательно. Они выжидали. Щелчки и клацанье вдалеке.

Ирма с Клиффом наконец осмелились выглянуть в окошко. Мимо шествовали роботы, шеренга за шеренгой. Некоторые из них были размером с маглев. Вынесенные вперед оптические линзы ни разу не повернулись в сторону людей.

Ирма прижала ладони к полу, чтобы проверить, нет ли вибрации.

– Как ты? – спросила она.

– Как снеговик в аду, – ответил Клифф.

Шаги снаружи – слабые, шелестящие. Остановились. Пауза. Снова шаги. Снова и снова. Ближе. Кто-то шел по коридору. Остановился рядом с купе.

Клифф вытащил из кобуры лазерник и перестал дышать. Замок на двери был механический. Они его заблокировали изнутри. Тем не менее ручка стала поворачиваться.

Клифф сделал шаг вперед и открыл дверь.

На пороге стояло изящное темнокожее существо. Воздев длинные руки с плоскими ладонями, оно произнесло на ломаном англишском:

– Я не причинять вам вреда.

Клифф высунулся в коридор, никого не увидел, сделал жест, приглашая чужака войти, и отступил.

Иномирец двигался с кошачьей грацией. Он сел в уголке нижней койки, оставив людям вдоволь места.

– Вы… ты говоришь на нашем языке, – выдохнула Ирма.

– Астрономы поделились знанием ваших языков с меньшими. Облегчает охоту. Я загрузил вовнутрь. Простите мои речеошибки. Мы должны были принудить вас к дружбе.

– Есть еще кто в поезде? – спросил Клифф.

Изящный чужак ответил не сразу: Клифф решил, что существо консультируется с имплантами, поскольку голова его скосилась набок.

Он понял, что их сейчас отлично видно с платформы, и быстро сел на корточки. Чужак повторил это одним плавным движением. Казалось, у него нет костей, одни мышцы.

– Нет. Трудность могла явиться, но я стер такую вероятность.

Череп у чужака был высокий, поднимался арочным куполом, по макушке шел какой-то гребешок. Морда короткая, челюсти мощные. Хищник. Впрочем, когтей Клифф не заметил, а может, гость их втянул? Пока он смотрел, из толстых пальцев высунулись острые ногтевые пластинки.

Ага! подумал Клифф.

Глаза чужака беспокойно перебегали с Клиффа на Ирму и обратно. Судя по всему, у него стереоскопическое зрение.

– Стер? – повторила Ирма озадаченно. Гость говорил низким рыкающим голосом, тщательно артикулируя звуки, словно ему это было внове.

– Пересек контроль и сам вас встретить смог. Вместе с тем отвлек гонителей, чтоб они на поезд, ортогональный линии, попали.

– Мы тут в безопасности? – настаивала Ирма, пытливо вглядываясь в чужака.

– Короткие времена – да.

– Зачем ты здесь?

– Достичь соглашения с вами хочу. Надо союз закрепить.

– Какое соглашение? – спросил Клифф, приподнимаясь и воровато оглядывая платформу. Там продолжалось шествие роботов. Органических форм жизни видно не было.

Чужак издал мягкое фырканье.

– Возврата к полной жизни хотим мы.

Ирма озадаченно взглянула на него. Гость – откуда, черт побери, он научился читать по нашим лицам? – пояснил:

– Все Адапты хотят этого.

– Кто такие… – начала Ирма.

– Много их видов, низкие и высокие. Мы пленники. Желаем-стремимся мы вернуться в путешествие на родные планеты.

– Откуда ты?

Существо ответило мягким вскриком. В крупных круглых глазах его Клиффу почудилась тоска. Он испытал симпатию, но отогнал эту мысль. Все же… он так долго мучился внутренним одиночеством, что чувство это застало его врасплох. Отчего оно возникло? Потом он понял. Перед ним сидел кот. Очень большой разумный кот.

– Мы поможем, чем сможем, – сказала Ирма. Глянув, он понял: она испытывает то же чувство.

– Нас очень мало, – добавил Клифф.

– Совместно путешествуете вы с теми многими, кто на корабле, что причинить может Астрономам ущерб, – произнес чужак быстро, расширив зрачки, почти прошипел.

Затем поезд дернулся вперед, так что все чуть с коек не слетели. Клифф с облегчением поднялся. На платформе никого не было. Поезд снова начал ускорение, людей и чужака слегка придавило.

– Упс! Ладно, давайте сядем поудобнее, – сказала Ирма, – и позовем Говарда с Айбе и Терри. Проводник, завтрак, пожалуйста!

Девушка широко улыбнулась, и Клифф, к собственному конфузу, снова расхохотался.

44

Мемор рада была, что ей не пришлось везти свою подругу Сарко в это унылое и примитивное место.

Отсюда она видела длинные отроги скал, сложенных различными породами, и продырявленные древними реками ущелья. Край был суровый, верхний слой почвы давно снесло водой, и осталась голая подложка. Необитаемые каньоны стояли в странном величии, делавшем местность эту удивительно подходящей для собраний поисковиков. У входа в каньоны разлился сине-зеленый океан – там начинались растущие в низкой гравитации леса. Ветер вздымал длинные, катившиеся в забвение дымчатого горизонта волны в лиственных кронах. Величественное зрелище это было у Мемор одним из любимых чудес природы. Дар низкой силы тяжести – здесь можно было плыть с дерева на дерево, любуясь ароматным простором. Огромные, невероятно высокие деревья мягко шелестели на теплых ветрах высоких широт.

И, уж конечно, где-то здесь шастают чужаки.

– У вас есть чем подкрепиться? – спросила Мемор у помощника, представителя низшего вида – квалков. Тот щеголял абсурдным головным убором. Не иначе, с намерением блеснуть перед госпожой? Это бы удивило Мемор, но с меньшими никогда не знаешь наперед…

Квалк встрепенулся, обрадованный ее вниманием, и угодливым шеежестом указал в сторону рекреационной зоны. Мемор энергично зашагала туда, отдавая себе полный отчет, что все здесь следят за ее движениями.

Подошла Савант.

– Астроном, до нас дошли слухи, которым мы силимся поверить…

– Бессилие поверить не страхует от опасности, – ответила Мемор, сомневаясь, что ирония лаконичной отповеди дойдет до маленького вертлявого существа с перепуганным взглядом.

Они собрались здесь по ее приказу. В основном представители одной из разновидностей Птиценарода, немного Адаптов. Мемор встречала их нетерпеливые взгляды, позволяя накапливаться напряжению. Между делом она потягивала острый напиток и похрустывала чем-то вкусным.

– Все вы, поисковые группы и их командиры, прибыли сюда на охоту за чужаками. Как идет она?

Присутствующие затоптались, отвели глаза. Савант, которая была за главную, выдвинулась вперед.

– Стаехозяйка послала нас…

– Меня не интересуют данные вам инструкции. Кого вы обнаружили?

Савант в замешательстве потанцевала на месте, но под пытливым взглядом Мемор принялась объяснять:

– Конечно, самих чужаков мы не поймали. К моменту нашего прибытия на место, откуда поступила информация о них, они уже успевают скрыться. Разумеется, мы отслеживаем их перемещения – у нас мобильные группы, полный охват территории с воздуха, сенсоры на местах… но они нас избегают.

– Почему?

– Насколько установлено, они перемещаются по местности, презрев все препоны и древние установления, какие чтим мы. Они свободно пересекают региональные границы, используют элементы природного ландшафта для прикрытия. Проследив их пути, мы пришли к выводу, что чужаки обходят стороной наши поселения и проскальзывают мимо досмотровых постов.

– Здесь две банды чужаков. Вторжение охватило значительные пространства нашей территории. Обе они кажутся более искусными в укрывательстве, чем вы, местные, в погоне.

Савант кивнула, пристыженно отмалчиваясь.

Они придут, эта банда убийц – Позднейших Захватчиков, думала Мемор. Они явятся на ее зов. Она сотворила зеркальный портрет предводительницы той, первой группы. Лицо шириной в миры.

Иди ко мне.

Та самка, разумеется, знает, что не передавала сообщения, а остальные – нет. Они наверняка жаждут установить контакт. Они явятся на зов и будут схвачены с поличным.

Наверное.

Неуверенность ее беспокоила, а надвигалась опасность еще горшая.

– Это Адапты?.. – спросила Мемор.

– Что… что вы имеете в виду?

– Ну, вы понимаете.

Опять заметались взгляды, но выхода не нашли.

– Ваш ответ «нет»?

– А? Да.

– То есть – нет?

– Нет. Да.

– Как так?

– Адапты почему-то… понятия не имею почему!.. вышли из повиновения. Они прослышали о появлении чужаков.

– И что?

– Они почему-то… – Глаза местной Савант совсем обезумели от страха. – Приматы не адаптированы. Много эпох миновало с той поры, как последний раз испытывала великая Чаша нашествие столь агрессивных разумных существ. Я теряюсь в догадках отчего… но многие Адапты принимают их… с радостью.

Голос вблизи вякнул:

– Вероятно, дело в просчетах генетического профилирования. А может быть, дрейф генов ослабил кондиционирование Адаптов.

Уж скорее зов Подсознаний, подумала Мемор. Древние архетипы вырвались на волю. Уцелели со времени, когда Адапты еще были предоставлены сами себе. Она раздраженно ухнула, но ничем иным своей истинной реакции не выдала. Ей доводилось видеть и считывать записи вторжений чужаков, сделанные в глубокой древности, много дюжинокубов эр назад. Никто из отражавших эти нашествия Астрономов уже не пребывал среди живущих, хотя Астрономы и были самой долгоживущей разновидностью Птиценарода. Однако им тоже приходилось мириться с неумолимыми фактами. Чаша Небес редко сближалась с обильными жизнью мирами. Еще реже попадались планеты с разумной жизнью, способной к сенсорному восприятию и обучению – эти качества Народ полагал полезными. А совсем редко встречались виды, достигшие сапиентации – способности выносить взвешенные суждения и действовать согласно плану. Вселенная редко порождала жизнь и еще неохотнее – мудрость.

Приматы-чужаки, однако, обладали и тем и другим. Притом одарены были в абсолютно незаслуженной мере, с оглядкой на примитивный уровень их цивилизации. Вероятно, они сформировались в каком-то крайне суровом мире и выползли в вакуум необученные, неадаптированные.

Впрочем, ладно. Хватит отвлекаться от здешней присутственной роли. Она гневно фыркнула, расщеперила перья узором омерзения – янтарно-коричневой аркой.

– С радостью?!

– Мне очень жаль доставлять вам такие новости.

– У меня не имелось подобных отчетов.

– Это проблема местного значения, о благородная Астроном.

– Это уже глобальная проблема. Чужаки опасны, и они бесконтрольно разгуливают по нашей территории.

Поднялся шепоток одобрения. Мемор не нуждалась в одобрениях. Важны были действия.

– Мы не знаем, что им надо. Мы не можем позволить им оставаться на свободе.

Савант уловила тон и понурила голову.

– Мы клянемся удвоить наши усилия.

Мемор подозревала, что большего в этой отсталой провинции ей не добиться. Они тут ведут сонный образ жизни и почему-то уверены, что другие должны работать на благо Чаши за них. Еще раз выразительно фыркнув и встопорщив перья, она отвернулась было, но тут Савант тихонько произнесла:

– Мы слышали про экскурсию этих чужаков…

Ага, наводящий вопрос. Что же еще известно этой маленькой Савант?

– О чем вы?..

– Слухи говорят, что одна из банд пришельцев побывала на Поле Истории.

– Я так понимаю, что это была главная группа. Да. И что?

– Теперь им ведомо наше прошлое. Они способны обратить это знание против нас.

– Я очень сомневаюсь, что они настолько сообразительны.

– Они же от нас скрываются. – И то верно. Савант явно умнее, чем кажется.

– Вас беспокоит, что им теперь известно о том, как мы посетили их мир? Да ведь эти приматы еще даже не возникли, когда мы пролетали поблизости.

– Исторические анналы говорят, что Захватчики прибыли из мира, откуда мы в свое время забрали их эволюционных предков.

Мемор содрогнулась, но сдержала себя. Эти ничего не подозревающие провинциалы подошли к истине более, чем было дозволено. Внимательно следя за собой, она лениво встряхнулась, выказывая деланую скуку, и осторожно ответила:

– Да, это так. Я занималась этим вопросом. Они тогда лишены были дара речи, культура – примитивная, навыки использования орудий труда – рудиментарные. В основном вели ночной образ жизни. Падальщики. Однако уже умели собираться группами и охотиться на мелких животных, а также обороняться от других падальщиков. Когда этих приматов адаптировали, они развились в дичь. Не слишком ценную дичь, впрочем.

По крайней мере, этой репликой ей удалось развеселить собравшихся, но высокими фоновыми нотками за смехом проступала тревога.

Савант настаивала:

– Непохоже, что этих новых приматов легко будет адаптировать. Едва ли они обрадовались, увидев, что стало с их предками.

Мемор не позволила себе даже перьевой реакции. Савант была совершенно права, однако Савантам не стоит знать почему. Что ж, положимся на клише: через клюв влетело, под хвостом вылетело.

– Суть адаптации – самопознание.

Савант едва заметно кивкоклонилась, соглашаясь по настоянию Астронома замять тему. Нет лучше смазки для трудной беседы, полагала Мемор, чем клише. Следующую фразу Саванта она пропустила мимо сознания. Это оказался вопрос, вызвавший сводку знаний Мемор о чужаках. Чем это может помочь в поисках, она не знала, но предпочла изложить безопасные для обнародования детали, сочтя, что так отвлечет внимание от подлинно тревожной проблемы.

– Для этих приматов-космопроходцев, – начала Мемор, – характерно линейное восприятие жизни. Они полагают ее простирающейся назад и вперед во времени. Я наткнулась на этот интересный феномен, исследуя их мозги в действии. Сперва я не поверила в полученные результаты, но оказалось, что ошибки нет. – Это вызвало в толпе ехидные смешки, но Мемор продолжала: – Приматов очень интересует начало истории Вселенной, вопреки очевидной бесполезности этой информации в нынешних условиях. Что еще удивительнее, они интересуются также далеким будущим и окончательной судьбой Вселенной, сумев развить довольно обширные теории по этим вопросам. Некоторые из них даже религиозны! Для Астрономов эти проблемы не представляют насущного интереса, поскольку их анализ связан с чрезмерным количеством плохо определимых факторов. Тем не менее Позднейшие Захватчики жадно интересуются их решением.

– А какое это имеет для них значение? – полюбопытствовала Савант.

– Такое, что эта жажда послала их в дальнее путешествие на утлом ненадежном кораблике.

– Они искали в нем ответов на столь расплывчатые вопросы?

– Не совсем. Истинным, глубинным мотивом их – редко осознаваемым – выступает стремление расширить горизонты.

– Зачем? Какой с этого прок?

– Ими движет жажда открытий. Я видела это в их Подсознаниях.

– Сомневаюсь, – сказала Савант настойчиво, – что такие существа могут быть адаптированы.

– Наша задача – просветить их, – снова сбилась на клише Мемор. – Стереть из их естества вложенное эволюцией опасное стремление к бесконтрольному расширению горизонтов.

– Известно ли их происхождение?

Мемор скрыла ложь за пурпурным перьевым дискурсом виноватого сожаления.

– Боюсь, что пока мы не можем этого сказать.

В определенном смысле, впрочем, она и не солгала. Она правда не могла им сказать.

– Я не о том. Я не об их родной планете, а о причине такого настойчивого голода на открытия.

Мемор об этом не задумывалась и в неожиданном порыве раскаяния-искренности так и ответила. Последовала небольшая дискуссия. Она видела, что поисковые группы удивляются теоретической природе спора, но не это имело значение, а общий тон.

Она напомнила о себе:

– Мы подозреваем, что приматы вынуждены были бежать с враждебной территории, и кризис среды обитания повлиял на их эволюцию. Возможно, они слишком размножились, им стало тесно в экологической нише, и амбиции позвали их на поиск новых плодородных земель. Это, в свою очередь, спровоцировало совершенствование орудий труда и общественного интеллекта.

Как только она озвучила идею, так тут же и сочла ее немало привлекательной. Действительно, отчего приматы отважились на путешествие в таком примитивном, уязвимом корабле? А оттого, что им не привыкать к поспешному бегству.

– Тогда они наводнят наши земли! – воскликнула Савант.

Мемор утихомирила поднявшийся ропот.

– Мы обладаем всеми возможностями сдержать их. Численностью мы их превосходим на двенадцать в двадцатой степени.

Вплоть до этой дискуссии Мемор и сама не осознавала, какие же они странные, Позднейшие Захватчики, хотя ей уже и случалось заглядывать в их умы. Вот в чем вся их суть. Стремление к новизне, восхищение открытиями, жажда движения. Пускай даже это движение иногда ведет прямиком к гибели.

В противоположность им, Птиценарод построил свое существование в идеально распланированных и приспособленных к постоянству условиях. Восприятие Птицами времени было скользящим, они удалили из него концепты начала и конца. Наградой за такую перестройку стало место, превосходившее все естественные обители, живая машина, которая вращалась вокруг солнца, как обычные планеты, однако поддерживала желательное для Народа постоянство. Они заморозили время в пределах распространения своего вида и, быть может, даже вне их. Конечно, эволюции был подвержен и Народ, однако основной целью его деятельности было сдерживание неуместных порывов, сглаживание заусенцев, стачивание острых углов. Они неустанно следили за собой. Птиценарод дрейфовал в своей Чаше по волнам времени. Этот факт надлежало передать для крепкого усвоения каждому следующему поколению. Наивысшее предназначение разумных видов – управлять собственной судьбой, отвергая грубую случайность. Астрономы, таким образом, управляли не только отношениями Чаши и ее Небес, но и самим Порядком Жизни в ней.

Размышляя об этом, Мемор наблюдала за тем, как волнуется, перебрасывается репликами, вступает в открытые пререкания толпа. Завершив рассуждения, она изрекла веско:

– Приматам, возможно, и стало что-нибудь известно из нашей истории, но она так необъятна! Им нечего и надеяться осмыслить ее.

Присутствующие выразили видовые аналоги аплодисментов. Адапты принимали как факт, как историческую данность, что все мудрые существа стремятся к постоянству жизни, даруемому Чашей. Так же полагали и разновидности Птиц, занятые интеллектуальным трудом, – Саванты, Премудрые, Хранители.[40] Что с того, если даже приматам откроется ничтожная часть Саги?

Разумеется, истинная цель миссии Мемор состояла в том, чтобы развеять страхи местных. Теперь она перешла к ней и напомнила аудитории о колоссальных ресурсах Народа, после чего заслушала доклады поисковиков о наблюдении приматов издали. От группы, лишившейся маглева, доклада не поступило по той простой причине, что приматы убили их всех. Она не преминула напомнить и об этом.

Надлежало уделить особое внимание окружению и отлову приматов, побывавших на Поле Истории (так его называли местные, Астрономы предпочитали термин «Выставка Миров»). За ними охотится группа, заброшенная в дальний регион.

– Ладно, хватит с меня абстрактных рассуждений, – сказала Мемор наконец. – Я здесь, чтобы направлять охоту на приматов, истребляющих наш Народ. Насколько понимаю, у вас есть запись, на которой они спускаются на транспортную станцию?

Несколько Адаптов энергично закивали.

– О да, Астроном! Небесные создания готовы.

– Это вообще отлично. Давненько уже не доводилось мне испытывать наслаждение, загоняя опасную добычу. Летим же.

На сей раз ничто не должно было помешать: им с точностью до округа известно, где находятся приматы. Когда Захватчиков самих захватят, Мемор позаботится, чтобы их ни о чем не расспрашивали. Если чужаки перемолвятся хоть парой фраз с Адаптами, устоявшиеся издревле опоры Чаши могут рухнуть. Совершенно недопустимо, чтобы еще кому-нибудь стало известно о великом позоре.

45

Чужак смотрел на людей большими глазами и время от времени делал забавные движения – горбился, выбрасывая в стороны длинные жилистые кисти. Ладони у него были крупные, как блины, пальцы толстые. Тело в такой позе странно выгибалось, как ни за что не смог бы человек.

Имя гостя было Кверт, он происходил из народа силов. Он неустанно перемещался вдоль грубых платформ, где ели и спали земляне, в каждом движении сквозила кошачья грация. Поезд разогнался до большой скорости, электромагнитное стаккато стыков – сникк-сникк-сник-к-к-к-к-к! – служило неумолчным фоном беседы.

Кверт старательно проговорил:

– Bon voyage. Buon viaggio. Gute Reise. Buen viaje. Viagem boa. Goede reis. Ha en bra resa. God tur. Bonum iter. Счастливого пути. 𝐾𝛼𝜆ό 𝜏𝛼𝜉ί𝛿𝜄!

Они молча посмотрели друг на друга, потом Ирма весело сказала:

– Эти слова говорят при расставании, а мы только встретились.

– Неправильное словоупотребление? – оживился чужак и тут же произнес на нескольких земных языках «до свидания». Тон у него был шелковый, мурлычущий.

Ирма медленно, разборчиво произнесла:

– Мы рады, что ты доставил себе труд изучить наши языки. Очень хорошо. Мы все говорим на англишском. Ты можешь пользоваться этим языком.

– Мое знание архивировано. Сжато. Подстроюсь теперь.

– А теперь серьезно, – сказал Клифф, – откуда у тебя такое превосходное знание наших языков?

– Говорил я. Астрономы. Передали охотникам.

– Ты охотник?

– Мы, силы, таки да. И остальные.

– Что за остальные?

– Остальные Адапты.

– Кто такие?..

– Те, кто заточены здесь. Не сделаны в Чаше.

– С других миров?

– Правду говоришь. – Большие желтые глаза по очереди оглядели людей. – Как и вы.

– Мы не…

– Теперь вас адаптировать станут. Такая цель Астрономов.

– Адаптировать? – переспросила Ирма. – Как?

– Гены. Правила поведения. Статус. – Узкий рот выплевывал слова. Клифф сомневался, что у чужака лицо тоже отражает эмоции, но сейчас ему явственно почудилось, что на вытянутой физиономии сила написано омерзение.

– А дальше? – озадаченно спросил Терри.

– Более крупное поделение знаниями вскоре, – сказал чужак, похожий на кота. – Сюда я-мы пришли поговорить и помочь. Мало теперь времени.

– Почему? – спросил Айбе. Кверт говорил быстро, глотая слова, да и контекст был странный. Людям было трудно его понять.

– Скоро останавливать будут. Придут другие.

– А мы?

– На следующей остановке выйти должны.

Кверт напряг руки – по шесть пальцев с острыми ногтевыми пластинами торчало из каждой ладони, широкой, волосатой. Клифф внимательнее присмотрелся к чужаку и понял, что существо с головы до ног покрыто шерстью, а может быть, закутано в ткань. Что бы это ни было, оно имитировало оттенком тонкие рыже-коричневые кошачьи волоски. Камуфляж?

– Сколько у нас времени до следующей остановки? – напрягся Айбе.

– Коротко. – Кверт бросил петлять по купе и посмотрел на каждого из них в упор. – Скоро явится Небесная Армия.

– Это погоня? – уточнил Айбе.

– Мы приятелей тут имеем. Можем причинить им насилие.

– Мы вместе с вами? – спросила Ирма.

– Теперь быстро должны, – сказал Кверт, цедя звуки. Извлек из-под одежды или шерсти цилиндр, косо сточенный с одной стороны, с прозрачной линзой на конце. – Силу несете вы?

– Оружие? – уточнил Терри.

– Ору… да. Словарный запас проблемы имею. Нужны ли другие языки ваши?

– Другие языки? Нет, – ответила Ирма, – но… ты их все от Астрономов получил?

– От других приматов они их узнали, так сказали мне.

– А ты можешь разучиться этим языкам?

С глазами Кверта произошло нечто удивительное: они вытянулись вверх и вниз, придав лицу выражение, не имевшее человеческого аналога. Клифф подумал, впрочем, что Кверт удивлен или озадачен.

– Должен так сделать, – сказал чужак. – Переполнен словами, медленно мыслю.

С этими словами грациозный кот наконец сел и прикрыл глаза. Глазные яблоки под короткими веками вибрировали, словно их что-то сотрясало изнутри. Остальное тело Кверта не двигалось. Клифф слышал, как замедляется сникк-сникк-сник-к! Потом этот звук превратился в раздельный перестук.

– Прячемся? – предложил Говард. – Если придется выйти…

Кверт резко сел. Покачал головой.

– Ушли. Лучше так. – Чужак задумчиво осмотрел землян, словно выходя из глубокого сна. – Да. Пригнитесь, чтобы не увидели вас. Затем уйдем.

Они распределились по купе и пригнулись, уходя от окон. Стены туннеля подземки залил бледный свет. Земляне вытащили лазерники. Оружие у всех было почти полностью заряжено, поскольку в маглеве Клифф расписал схему перезарядки от солнца и заставил всех ей строго следовать.

Кверт на четвереньках вылез в коридор. Поезд продолжал замедляться. Потом замер. Клифф аж подпрыгнул, увидев платформу станции. Роботов тут было столько, что яблоку негде упасть.

– Время идти, – сказал Кверт, и они последовали за ним.

Выскочили на платформу, идентичную той, с которой забрались в поезд. Везде маячили серые и зеленые роботы, размеренно марширующие на разгрузку поезда. Людей и сила они игнорировали. Отряд перешел на бег.

Преодолев несколько тускло освещенных коридоров, они очутились на широкой площади, залитой ярким солнечным светом. Высокие арки по сторонам уходили к небу. Клифф осмотрелся и замер как вкопанный. Сотни подобных Кверту существ возгласили рыкающий гулкий клич. У них были какие-то трубки и рюкзаки. Двигались они организованно, шеренгами и отделениями. Кверта приветствовали высокими визгливыми криками и словами, которые, на слух Клиффа, тоже больше напоминали вопли. В глазах чужаков он видел отвагу и возбуждение, устрашавшие энергией. Силы яростно крутили мордами и ворчали. Поведением они до странности походили на солдат-людей, но мерные движения шеренг то и дело разбивались развеселыми танцами. Клиффа это озадачило, да еще от силов резко пахло, точно от скота в корале. Потом он понял. Им устроили почетный коридор.

Они прошли его почти до конца. Шествующие силы производили солидное впечатление, однако на полпути по дну большого ущелья порядок был без труда смят низвергнутыми с небес молниями.

Крики, топот, паника. Клифф подобрался ближе к Кверту, и они побежали под прикрытие стен каньона. В оранжевой скале была трещина, похожая на заячью губу. Ведомые Квертом, люди протиснулись туда и двинулись по узкому проходу. Снова обрушилась молния, их швырнуло оземь. Кверт спустя время неуверенно поднялся.

– Они… пришли.

С равнины доносились странные свистящие звуки. Пробираясь по расщелине, Клифф мимоходом оглянулся. Он увидел, как равнину с шипением охаживает ярко-зеленая огненная плеть, действительно подобная молнии – только при ярком дневном свете. Раздались взрывы. На людей посыпались камешки и песок. Они побежали быстрей.

Свернув в боковое ущелье, отряд обнаружил там группу сородичей Кверта. Силы трудились, разворачивая и нацеливая в небо тяжелые тупоносые черные предметы. Пушки, сообразил Клифф. Как ни чуждо было это место, функция диктовала форму. Они остановились.

– Теперь мы им покажем, – сказал Кверт.

Пушки стали плеваться огнем. У Клиффа тут же заложило уши от шума. Он попытался углядеть, куда метят артиллеристы. Узкие бочонки при залпе откатывались назад, точно гаубицы, но из основания ствола ничего не вылетало. Чужаки, весело галдя, с натугой поворачивали пушки из стороны в сторону.

– Теперь уходим! – крикнул Кверт высоким скрежещущим голосом.

– Куда? – заорала в ответ Ирма, перекрикивая залпы.

Кверт указал в сторону обрыва – до него было несколько сот метров. По крайней мере дюжина длинноствольных пушек выстрелила одновременно. Везде носились и кричали чужаки. Мы угодили на войну, подумал Клифф, а я-то рассчитывал спокойно укатить от всех проблем на этом чудненьком поезде.

– Лучше делай, что он говорит! – взмолился Айбе. – Мы тут ни хрена сами не разберем!

Клифф подумал, что такая оценка еще осторожна, и кивнул. Они снова пустились бежать, петляя и удаляясь от артиллеристов. На полпути они услышали со всех сторон жуткие вопли. Быстрый, ловкий Кверт, возглавлявший отряд, тоже испустил жалобный вой и рухнул, как подстреленный. Клифф ничего не почувствовал. Пальба прекратилась. Отовсюду доносились вопли агонии.

– Это какой-то болеизлучатель! – крикнул Айбе. – Он действует только на них! Не на нас!

Земляне колебались. Клифф внезапно вспомнил, как ребенком стоял на берегу порожистой речки. Тогда он решил, что нужно не думать, а действовать и преодолеть стремнину так, как получится. Это стало для него настоящим откровением – в шесть-то лет. Теперь он оказался перед таким же выбором. Ответ не изменился. Вперед, в стремнину.

– Бежим туда!

Он поднял с земли стонущего Кверта (тело чужака оказалось неожиданно легким, словно бы бескостным) и устремился вперед. Он сам не знал куда. Просто бежал по ущелью. В стене каньона был туннель, и люди кинулись туда. Отовсюду слышались вопли жуткой боли. Долгий спринтерский забег – триста метров хаоса. Спотыкаясь о корчащиеся тела чужаков, с трудом сдерживая собственную панику, они достигли туннеля невредимыми. Клифф опустил Кверта на землю.

Перегнувшись пополам, Ирма выдохнула из тени:

– Я не вижу, кто в нас стрелял.

– В небе, – сказал Айбе сипло. – Меньшая версия. Того живого цеппелина. Который мы раньше видели.

Клифф опустил взгляд на Кверта и увидел, что чужак без сознания. Поднял голову. В небе над ущельем неспешно проплывал громадный коричневый футбольный мяч с плавниками-крыльями. С мяча свисали длинные антенны, надо полагать, болеизлучатели. Цеппелин двигался, словно крупное хищное насекомое на охоте. Время от времени из него вниз ударяли зеленые лучи.

Клиффу довелось однажды испытать действие болеизлучателя. Кожа безмолвно кричала: Я горю! Он глядел на руку в том месте, где касался ее незримый луч, и пытался урезонить ее: Это всего лишь нейроиндукция, я могу ее перетерпеть. Тщетно. Тело отказывалось подчиняться доводам разума о стимуляции кожных нервов на частоте 95 ГГц. Кожа беззвучно, истошно вопила: Я горю!

То же самое и здесь, только частота другая. У чужаков другая проводка под капотом. Тот, кто желал их сразить, просто должен был настроиться на соответствующую длину волны, тогда боль расползется по нервной системе и не уйдет. Электромагнетизм везде одинаков, дело только в подборе частоты, и боль унесет тебя на невидимых крыльях.

Чужаки вокруг спасались бегством.

Нет, не так. Их загоняли. Как овец.

Коричневый мяч с антеннами сновал по небу, нацеливая болеизлучатели в разные места. Клифф видел, как по ущелью валятся в корчах сотни беглецов-силов. Побоище.

– Может, они просто хотят их успокоить? – сказала рядом Ирма.

– Не-а, – ответил Айбе. – Они сначала расчистят себе путь, потом возьмутся за нас. Народ Кверта собрался нас приветствовать. Теперь эти, другие, их разгоняют. Думаю, что…

Все мысли смешались, когда из коричневого мяча разом сверкнуло множество зеленых лучей. На сей раз титанический рокот длился, казалось, вечно. Люди скорчились в своем укрытии. С потолка туннеля сыпалась каменная крошка. Скалы содрогнулись. С неба попадали, крича в предсмертных муках, крупные оранжевые ширококрылые птицы.

Когда пыль немного осела, земляне поднялись. Клифф не хотел нарушать молчание, опасаясь, что глаза выдадут то, о чем он не скажет, но в этот момент Кверт, взяв его за локоть, промурлыкал:

– Знают, что мы теперь с вами. Они убьют нас всех.

– Куда нам бежать? – прохрипел Терри пересохшим горлом, дико вращая глазами.

Клифф чувствовал, вероятно, то же самое. В нескольких сотнях метров умирали десятки сородичей Кверта. Они слышали оттуда их жалобные стоны. Меж тем футбольный мяч продолжал летать над ущельем.

Кверт казался совершенно ошарашенным, лицо его застыло. Понемногу отведя сфокусированный на бесконечности взгляд, чужак мягко, неторопливо произнес:

– Мы разделили с вами подземные пути. Теперь должны пересечь открытые пространства.

– А почему эта… – Терри безуспешно подыскивал слово. – Почему эта тварь в небе стреляет в вас?

– Они вас ищут, – просто сказал Кверт. Взгляд его оставался пустым.

– Так они прилетели за нами? – спросил Айбе, широко раскрыв глаза.

– Мы слышали о вас. Они тоже.

Айбе поискал глазами живой дирижабль.

– Значит, они явятся, где бы мы ни были.

– И мы тоже. Враги Астрономов теперь.

– Тогда мы должны их уничтожить, – решительно сказал Айбе.

Клифф понимал его простую логику. Преследователи знают этот край. Они – нет. Но…

– Но у нас…

– У нас остались пушки. Это несложно.

Крики снаружи начали стихать. Осторожно выглянув наружу, земляне увидели, как футбольный мяч добивает уцелевших прицельными выстрелами.

– Они расслабились, – сказал Терри. – Спустились низко. Сейчас-то мы их и продырявим. До них рукой подать.

Если тебе рукой подать до врага, то и ему до тебя тоже, подумал Клифф, но промолчал.

И разумеется, коричневый футбольный мяч развернулся в их сторону, снова активировав болеизлучатели. Кверта залп застал, когда сил объяснял людям, как нацеливать самоперезаряжающуюся пушку и стрелять из нее. Не закончив фразы, бедняга с нечленораздельным стоном рухнул и принялся корчиться в муках. Глаза его лезли из орбит, будто заломленную вбок голову распирало изнутри. Зрелище было жуткое.

С помощью Терри Клифф перетащил Кверта в укрытие. Болеизлучатель расчистил ущелье: корчащихся тел стало меньше. Говард остался у пушки, настроил ее и пошел помогать Терри с другой. Они спешно заряжали орудия. Коричневый футбольный мяч приближался.

– Наверно, всех уже там прикончили, – лаконично заметил Терри. – В запасе минут десять, прежде чем прикончат нас самих.

Клифф смотрел на колышущуюся в небе тварь с плавниками и… что это там, чуть ниже плавников? Пропеллеры? Да, так и есть. Удивительный гибрид биологии и технологии летел к ним. До него оставалось около десяти километров. Что еще хуже, ветер дул попутный.

Они выстрелили. Снаряды были не простые: у цели они разрывались на осколки так, чтобы максимизировать площадь поражения сморщенного дна воздушного корабля. Тем не менее оружие примитивное, подумал с тоской Клифф и вдруг сообразил почему. Соплеменники Кверта не привыкли воевать. Дисциплина у них хромала, отсюда все эти песни-пляски в строю и куча лишних движений. Они никогда прежде не были на войне, а эти пушки стачали из того, что подвернулось, на пробу.

На поле боя, мрачно сказал себе Клифф, уроки не учат.

Ударил ответный залп. Он увидел ниспадавшие с небес зеленые плети – и сей же миг стена ущелья рухнула. Он осознал это, лишь полетев кубарем на землю и ударившись затылком. Взрывная волна послала его оземь, перед глазами плясали фосфены, в ушах отдавались слабые далекие хлопки. Контузия, подумал он. С трудом продышавшись, он поднялся. Вокруг воняло. Он помог встать Ирме. Облака пыли понемногу осели, и он увидел, что громадный скальный обломок отскочил прямо в пушку и расколол ее. Еще несколькими метрами ближе – и всех землян уже не было бы в живых.

– Другие… пушки… могут… – прокаркал он.

Они подползли к ближайшему орудию. Айбе отворил казённик.

– Как раз заряжена. Вжарим ублюдкам!

Они подготовились к залпу, следуя инструкциям Кверта. Клифф понимал, что после контузии толку от него мало, и предпочел постоять в сторонке, пока Терри с Айбе нацеливали пушку. К счастью, батарейный стол был снабжен примитивной оптической системой целенаведения. Картинки совместились. Кверт опять повторил, как следует производить залп, терпеливо и медленно выговаривая каждую фразу из своего укрытия. Клифф видел, что болеизлучатель еще действует – силы, отважившиеся вылезти из туннеля на помощь сородичам, вскрикивали и падали, суча конечностями.

Пушка плюнула в приближающийся дирижабль.

– Целься ему в подбрюшье, – посоветовала Ирма. – Там входы и выходы.

Они перенацелили орудие. Снаряды разорвались совсем рядом с желтыми люками, ряд которых шел по низу огромного живого футбольного мяча. Даже за километры было видно попадание.

– Оно живое! – сказал Айбе. – И, клянусь, ему больно.

Живой дирижабль явно не привык к такому отпору. Там, куда попала шрапнель осколков, тело существа дергалось, по нему пробегали волны, точно в замедленном повторе сгибания мышц. Потом цеппелин начал разворот. В боку его выросла зеленая опухоль, оттуда вылетело небольшое судно – маленький аэроплан. Заложив грациозный вираж, он улетел прочь. Все происходило медленно, даже изящно.

Боеприпасы иссякли. Тишина пала на каньон.

– Астроном… бежит, – негромко произнес Кверт.

Огромное существо зависло в воздухе. Из люков полезли крохотные рядом с ним фигуры, рассыпались по оболочке, как пауки, и принялись заклеивать сочащиеся красной жижей пробоины белыми лентами.

– Еще стреляем? – прохрипел Айбе, хотя порох у него, похоже, весь вышел.

– Не думаю, – сказала Ирма, тщательно приводя себя в порядок. Она не только отряхнула пыль со штанов и рубашки, но даже умудрилась поправить прическу.

Шум битвы стих. Люди и чужаки смотрели друг на друга. На лицах читалась смертельная усталость.

Надо полагать, мы победили.

Вскоре дирижабль отдалился так, что болеизлучатели скрылись из виду, и эффект их исчез. Выжившие силы выходили из укрытия. Поднялся громогласный похоронный вой: силы отпевали погибших соплеменников; скользя между скрюченными телами, чужаки поворачивали трупы лицами к вечному солнцу. Песнь становилась все громче, гремела в стенах каньона. Кверт распростер руки, поднял лицо к небу и вплел свои глубокие ноты в общий плач. Зрелище было печальное и жуткое. Клиффа на долгий миг захватило пение чужаков, и он с трудом заставил себя отвлечься. Сердце бешено бухало. Наконец плач утих. Исполинский живой дирижабль вяло колыхался в пустом небе. Команды ремонтников сновали по его шкуре-корпусу, латая раны. Люди неслышно снялись с постов. Кверт тоже немного оживился, в буквальном смысле слова встряхнулся, подергивая руками и ногами, будто пытался сорвать с себя печаль. Затем повел землян по длинному узкому проходу в дальний конец рыжего каньона.

Отряд шел в молчании. Люди пытались осмыслить случившееся.

– Может вернуться, – остерег Кверт. – Идемте.

Они заспешили по проходу под скалами. Пять минут вообще пришлось бежать по высохшим руслам древних ручьев, пока за спинами стихали траурные песнопения. Кверт указал землянам на что-то вроде воздушного шлюза, и они быстро протиснулись туда. За дверью оказался слабо освещенный тесный туннель. По нему отряд бежал уже добрых полчаса. Еще пятеро соплеменников Кверта присоединились к ним; эти, в отличие от людей, бежали грациозно, легко, стремительно, с какой-то подчеркнутой безмятежностью. Люди едва поспевали за ними, пыхтя и отдуваясь.

Да они не хуже газелей, подумал Клифф и вернулся мыслями к тому, что может ожидать его впереди. Именно он втянул отряд во всю эту переделку, а сейчас понятия не имеет, куда они бегут. Очевидные задачи? Укрываться от Птиц, перемещаться на местности. Пытаться что-то понять в окружающем мире. Кроме этих задач, пожалуй, ему ничто больше не казалось очевидным.

Внезапно туннель окончился шахтой. Вертикальной шахтой без лифтовых дверей. Но лифты в ней были – ездили на скорости, вполне удобной, чтобы просто сойти с края шахты на платформу. Кверт показал как. Говард, конечно, прыгнул слишком неуклюже, потерял равновесие и тяжело упал. Терри, не выдержав, истерически расхохотался. Остальные подхватили.

Говард перевел дух, поднялся. Люди и чужаки смотрели друг на друга. Между ними возникала удивительная сплоченность, но Клиффу сейчас было недосуг о ней размышлять. Он решил принять это как данность и посмотреть, что из нее получится. Никакой теории, сплошная эвристика.

Ему стало плохо, он зашатался. Правая нога раньше тупо ныла, а теперь начала стрелять. Адреналиновая анестезия проходит, машинально отметил Клифф. Он чувствовал, как в ботинки стекает теплая жидкость. Сел на платформе, тяжело, глубоко вздохнул, так что воздух дошел, казалось, до сердца. Осторожно ощупал рану.

– Ты истекаешь кровью, – встревожилась Ирма.

Клифф кивнул, влезая обратно в штанину.

– Зацепило.

– У нас повязок нет, – сказал Говард.

– Рана не такая скверная, как кажется, – соврал Клифф и постарался пренебрежительно пожать плечами. – Я продержусь.

К счастью, Ирма догадалась снять одежки с некоторых мертвых чужаков и сейчас протянула Клиффу что-то мягкое на ощупь, как хлопок. С ее помощью он разорвал одеяние на лоскуты и соорудил подобие бандажа, туго перевязав рану. Компресс, кажется, остановил кровотечение. Все действия он совершал на полном автомате, вспоминая обязательные для каждого члена экипажа тренировки. Как же давно это было. Столетия назад.

Лифт продолжал спускаться. Клифф, прихрамывая, поднялся. Медленная поездка во тьме наконец привела их к металлическому карнизу, торчащему из скалы. Они сошли туда. На противоположной стороне шахты скалы не было: керамопластовые плиты, лучевые балки, местами проглядывал отполированный металл. Впрочем, попадались не только балки да прямоугольные конструкции, вполне обычные и для дна гравитационного колодца, но и круглые люки, арки. Кверт повел отряд среди опорных структур, а потом одна из стен внезапно стала прозрачной. Оттуда на Клиффа глянула тьма, пронизанная крохотными цветными огоньками.

Звезды.

– Это же… обратная сторона Чаши, – ошеломленно прошептал Айбе.

Отчего-то вид открывался не строго вертикальный, а под углом к полу. Клифф понял, что в этом окружении гравитация отличается. Он видел, как во мраке за стеной ползет далекое суденышко, освещенное только звездами. Потом в поле обзора показалась сфера и уткнувшиеся в нее носами три меньших корабля. Заправочная станция? Сфера тут же исчезла.

Клифф сообразил, что они движутся: вращаются для поддержания центробежной силы тяжести, со скоростью, пожалуй, полтысячи километров в секунду. Все, что нужно в таких условиях для запуска корабля – это просто вытолкнуть его в космос.

Он прижался лицом к холодному прозрачному окну. Другие поступили так же. Они разглядывали уходившие во всех направлениях секции колоссальных конструкций. Вдалеке структурных деталей было уже не различить, а вблизи роботы трудились, возводя какие-то башни. Протяжная речь Кверта оборвала его размышления.

– Можете посмотреть позднее. Теперь идем.

Трудно было оторваться от этого зрелища. Оно напомнило ему, что во всех перемещениях они никогда не удалялись от космического вакуума, и неважно, сколь знакомыми могли показаться отдельные территории Чаши.

– Идем! – настойчиво повторил Кверт и повлек людей в следующий шлюз, а оттуда, очень быстро, в тесную транспортную капсулу. Они устроились в горизонтальных нишах, пристегнулись. Когда Клиффу помогли втиснуться на место, капсула с мягким шипением стартовала.

Клифф кое-как размотал набухшую повязку. Зрелище было не из приятных. На штанах рядом с раной проступило темное дурно пахнущее пятно, и на запах слетелись мошки – гнус в этих местах будто самозарождался. С помощью Говарда Клифф закатил штанину пропитанных кровью брюк, чтобы рассмотреть рану вблизи. На правой стороне голени обнаружилось входное отверстие, а на левой – второе, крупнее. Силы принесли воды и смыли запекшуюся кровь. Плоть сморщилась, покраснела, воспалилась.

Ирма вытащила аптечку и попросила остальных поделиться лекарствами. Аптечки у каждого были немного специализированными.

– Похоже, что какой-то осколок продырявил тебе трехглавую мышцу, – тихо сказала девушка. – Рана начинает воспаляться.

– Мне трудно ходить.

– Тогда не надо.

Ирма с Говардом поработали над раной, очистили ее и наложили свежий компресс. Над Клиффом отчего-то сгустились пушистые серые облака.

Ирма потрепала его по щеке.

– Ты не умрешь.

– Уже легче. Тебе не придется звонить в мою страховую компанию.

– И ногу не потеряешь.

– Еще лучше. Болит все-таки. Нашлись какие-нибудь приятные лекарства?

Товарищи пригорюнились.

– Нету, – повинился Говард. – Это из-за меня.

– Следующий твой вопрос, наверное, будет «где мы?», – сказала Ирма.

– И какой ответ?

– Мы направляемся в убежище к силам. Их сородичи в передних капсулах. У них много жертв.

Он не знал, что на это сказать. Голова у него раздувалась, словно готовый улететь воздушный шар.

Поездка длилась долго. Свет в капсуле притушили. Он подумал, не заговорить ли с остальными, но понимал теперь, что, если нет сил как-то помочь, лучше просто отдохнуть. Потом он провалился в сон, полный диссонансных звуков, цветов и знаков. Как и в поезде, разбудило его только торможение.