Я собираюсь жить вечно. Пока что получается.
Бет стояла у входа в пещеру и слушала, как прорывается гром сквозь бесконечные грозовые облака. Как пирамида пурпурных наковален, возносились они к небесам, время от времени подсвечиваемые резкими яркими оранжевыми вспышками: свет перескакивал с одной наковальни на следующую.
Застучали крупные капли дождя, тоже озаренные сполохами молний. Некоторые вспышки на миг соединяли дрожащим световым мостом облака разных ярусов и по ним спускались к самым верхушкам деревьев. Оттуда слышался шум, подобный взрывам бомб.
– Великолепно, – сказал рядом с ней Фред.
– Ужасно, – ответила Бет, но, подумав, согласилась: – И прекрасно.
– Гляньте-ка, – показала Майра. Через плотные пирамиды облаков фильтровался дневной свет, выцветший до молочно-белого, и в нем стало видно, как с неспешной, выразительной грацией переползают по земле влажные растения. Они медленно переместились к месту, куда ударила молния, и поползли по стволам расколотых деревьев, чтобы загасить начавшиеся пожары.
– Система пожаротушения, – сказала Тананарив. – Генетически запрограммированная.
– А это точно не животные? – усомнился Фред.
– А разве они похожи на животных? – ответила вопросом на вопрос Тананарив. – Я проверяла. Вышла наружу и подняла одно такое с земли. У него корни. На концах стеблей. Корни, которые легко вылезают из почвы и заползают в нее снова.
– Но ведь ливень и так потушит пожары.
– Может быть, они чем-то еще заняты, – сказала Тананарив. – Мы ведь толком не представляем, как работает здешняя экосистема.
– Она лишь с поверхности, – ответил Фред. – Десять метров вниз – и уже открытый космос. Может быть, молния способна повредить подповерхностным устройствам.
Бет прислушивалась к звукам дождя в лесной чащобе. С чвяканьем разбиваясь о верхушки деревьев, вода стекала вниз и накапливалась в листьях нижних ярусов, пригибала ветки к земле. Оркестр этих звуков внушал ей странное чувство защищенности. Она пребывала сейчас в мире абсолютно неестественном, но полностью безопасном.
Где-то здесь, в недрах этого колоссального миромеханизма, Клифф. Что с ним? На свободе ли он? А может, в плену, на допросах? Скудные сообщения с «Искательницы солнц» подтверждали, что Клифф и его команда ускользнули от чужаков и перемещаются по пересеченной местности.
Больше Бет ничего не знала. Впрочем, этого ей уже было довольно.
Дождь, ветер и молнии раскачивали девушку на волнах подавляемых эмоций. Она так тосковала по Клиффу. По его прикосновениям, по низким басовым ноткам, по шепоту на ухо в часы любви, по нежным, а временами неприличным словам. Как же ей не хватает Клиффа. Они любили заниматься сексом во время ливня, пока вода хлещет по окнам… столетия назад. В теплом гнездышке, в потаенном месте, где можно оставаться самими собой, пока вокруг ярится мир. Они игнорировали его, а он в ответ игнорировал их.
Честно. А вот эта колоссальная вертушка, в которую они угодили, – ее-то нельзя игнорировать. Если не туда сунешься, она тебя прикончит. Всех их здесь может настигнуть гибель, и никто – ни Клифф, ни Редвинг, ни далекая Земля – никогда не узнает, ни что с ними сталось, ни почему это произошло.
Маленький отряд Бет не мог и надеяться на полное понимание механизмов работы Чаши. Почему, например, она без устали странствует меж звезд, влекомая инженерным гением, перед которым все достижения человеческого разума кажутся игрой детей?
Почему?
– Фред, – позвала она, – а откуда ты почерпнул эту свою идею?..
Фред встряхнулся, выходя из свойственного ему самосозерцания.
– Да она просто пришла на ум, и всё.
– Родилась в твоем воображении? – нахмурилась Тананарив. – Ты что, в свободное время о динозаврах любишь размышлять?..
– Я себе этого не воображал, если ты хочешь сказать, что это моя придумка. Мне просто… явилась такая мысль. Все сложилось. Все кусочки. Как молния ударила.
В тот же миг желтая огненная плеть раскрутилась с темных небес и яростно хлестнула по скале над пещерой. Вниз покатились камни.
– У тебя нет доказательств, – сказал Лау Пинь.
– Был тот глобус, – ответил Фред. – Он похож на Землю, но континенты какие-то неправильные. Вместе слеплены.
– Может быть, геологи неправильно рассчитали их местоположение, – предположила Бет. – Легко ошибиться в каком-то звене цепочки рассуждений. Вель семьдесят миллионов лет прошло, а то и больше.
– Да нет, при чем здесь!.. – вдруг воскликнула Майра. – Почему нет никаких ископаемых останков? Где развалины древней цивилизации?
– За столько времени, – насмешливо протянула Тананарив, – от них и следа не осталось! Ничего! Перемолоты субдукцией, уничтожены ржавчиной, разрушены в динозавровой мировой войне… Вы подумайте: при мел-третичном вымирании упал не один астероид. Как минимум в дюжине мест на Земле видны следы столкновений, датируемых той эпохой. С чего бы остаться хоть каким-то следам?[41]
Лау Пинь распростер руки, широким жестом обведя изогнутые деревья, шагающие растения, пронизанные молниями башни темных облаков.
– Но какая связь между разумными динозаврами и этим?
– Не знаю, – пожал плечами Фред. – Зависит от того, как мыслили разумные динозавры. Каким они воспринимали свой мир.
– Ископаемые останки говорят против существования разумных динозавров, – упрямо сказал Лау Пинь и отошел назад в пещеру, пошерудить в костре. Они зажаривали последнюю захваченную со склада тушку с похожими на ямс кореньями. Костер снова начал дымить: наверное, внутрь залетали брызги ливня. Все закашлялись.
– Не стоит судить об интеллекте по размеру черепа, – возразила Бет. – Да и в любом случае он у динозавров был просторный. У них были хватательные когти – вполне возможно, что они потом развились в руки. Впоследствии уцелевшие динозавры обрели перья, и так появились птицы. Мы довольно мало знаем о той геологической эре.
Фред кивнул и добавил тихо:
– Есть еще один ключ. Когда я увидел ту большую голопроекцию, ну, где они Чашу строили, я обратил внимание на звезду в отдалении. Она была очень похожа на Солнце.
– И что? – фыркнул Лау Пинь.
Фред пожал плечами.
– Ничего. Просто я задумался.
– Блин, да если они обрели разум и построили эту штуку, – сказала Майра, – отчего не справились с каменюкой, которую еще пару веков назад вполне могли бы уничтожить мы сами? Полно тебе, Фред.
Фред продолжал пожимать плечами.
– Не знаю. Может, они вошли в культурную фазу, когда перестали смотреть на небо. Ладно, это же всего лишь идея. Не полная теория.
Пока Майра спорила с Фредом, Бет наблюдала за напарницей. Глубокие складки над бровями Майры немного разгладились. Морщины под глазами – тоже. Она вроде бы шла на поправку после гибели мужа, даже смеялась время от времени. Но Бет была уверена, что Абдус в ее мыслях всегда рядом. Как и Клифф в мыслях самой Бет. Она сама не в силах была забыть жуткое зрелище раздавленных останков Абдуса. Грудь пару мгновений продолжала спазматически двигаться в луже молочно-белой жижи, пенистая слюна текла изо рта к мочкам ушей, а коричнево-красная кровь заливала глаза и треснувший череп.
Бет отчаянно затрясла головой, отгоняя видение.
Вернув себя к спору, она уселась у входа в пещеру, вдохнуть запах дождя. Маленькой девочкой она любила этот запах свежести, смешанный с ароматами цветов. Это не Земля, но ощущения были те же.
– Чаша так похожа на Землю, разве нет? Может быть, действительно странные создания, вроде этих шагающих растений, завезены с других миров.
Фред энергично закивал.
– Или же их породили десятки миллионов лет направленной эволюции.
– Вопрос вот в чем, – сказала Бет. – Пускай Фред прав и Чашу построили динозавры. Как мы можем воспользоваться этим знанием? Как оно нам поможет?
Лау Пинь потянулся, полной грудью вдыхая влажный воздух.
– Переспать с ним, я думаю. Фред, как тебе являются эти идеи? Во сне?
– Нет, но когда я просыпаюсь, они обычно со мной. Я ложусь спать, раздумывая о всяких штуках, задачках… а потом просыпаюсь, и ответ уже тут. Может, я что-то не так понимаю, но… мне кажется, что это как записка от другой части меня самого.
Бет встала, подошла к Фреду, приобняла его за плечи.
– Вот поэтому ты и в команде «Искательницы солнц», я думаю. Разве не ты рассчитал параметры накопителей сверхвысокого напряжения для ионоточного движка?
– Ага, я, – усмехнулся Фред. – Прикольно было. Классная задачка.
– Поспи тогда после первой вахты. А вдруг та, другая часть тебя, что никогда не спит, выдаст нам еще какие-то идеи?
Бет вытащила из рюкзака подушку и надула ее долгими глубокими вдохами и выдохами. Боковым зрением она следила за Фредом, чья тощая фигура маячила на пороге пещеры.
Погоди, ты что это хочешь сказать? Ну да, ты одна, у тебя, скорей всего, уже появилась соперница, но… делай же что-нибудь! Она усилием воли отогнала мысль. Не напрягай атмосферу в отряде, с которым едва управляешься.
Когда она собралась ложиться, остальные уже нашли себе места в небольшой пещере, благословляя это естественное укрытие за тень в солнце и сухое ложе в бурю. Она прищурилась на облака. Сквозь них едва заметно проглядывал диск Викрамасингх.
Уплывая в сон, она снова подумала о Клиффе. Он всегда лучше Бет управлялся с полевыми заданиями; оставалось надеяться, что он как-то сладит в этом странном месте. Увидит ли она его когда-нибудь в недрах удивительной машины размером с миры?
– Спокойной, Клиффи, где бы ты ни был.
Она подбила надутую своим дыханием подушку, вдохнула ароматы дождя и погрузилась в мечты о далеких, теплых и безопасных местах.
Мемор всегда наслаждалась комфортом полета на живом корабле. Глядя, как медленно проплывает под брюхом дирижабля скалистая суровая местность, она с удовольствием вдыхала сладкие ароматы: слизистые оболочки огромного существа были генетически модифицированы так, чтобы испускать неповторимо прекрасные запахи. Роскошный парфюм успокаивал разум и позволял отвлечься от бушевавшего вокруг хаоса. Она еще немного понежилась, обоняя его, после чего повернула голову и придала себе надлежаще суровое выражение.
– Это полная чушь, – изрекла она. – У нас дюжины летучих рыб и достаточный охват местности с аэропланов службы слежения. А вы тут мне рассказываете, что эти стервецы продолжают укрываться под землей?
Капитан боевой рыбы отмахнулся.
– Мы их оттуда выкурим. Известно, что на лежащей под этим местом станции они покинули рейсовый поезд. Они не могли уйти слишком далеко… Постойте. Видите вон тех силов?
Тонкий, как тростинка, капитан указал на обзорный экран во всю стену. По узким ущельям между рыжевато-коричневых скал сновали маленькие живые существа. Группы Адаптов: некоторых Мемор никогда в жизни еще не видела. Самых разных форм. Они сливались в ручейки и толпы, прибывая, по всей вероятности, пешком. Неплохо. Простая аграрная культура, никакой сложной техники, примитивные средства передвижения. Капитан задумчиво, с манерной напевностью произнес:
– Они собираются в нескольких каньонах. Не танцуют, не устраивают церемониальных парадов. Следовательно, собрание необычное.
– Вам хорошо известны?..
– О да, безусловно. С ними всегда много хлопот. Не в первый раз, дорогая моя Астроном, вынужден я приводить их к порядку.
– И проблема сохраняется?
– Не только сохраняется. Положение постепенно ухудшается. Силы относятся к самым сложным Адаптам. Они не слишком далеко отошли от примитивного хищнического уровня, так что не стоит чрезмерно удивляться их непокорности. Ну почему нельзя было взять на борт Чаши больше травоядных? – Капитан подмигнул, видимо, решив в последний момент смягчить вспышку.
– Потому что травоядные редко наделены интеллектом, – сухо ответила Мемор. – Впрочем, их приятно употреблять в пищу, так что мы позаботились, чтобы в Чаше они тоже были представлены.
– Ну разумеется, разумеется.
Капитан отвернулся и выкрикнул приказы своим офицерам. Те прибавили скорость. Огромная летучая рыба возмущенно запротестовала – долгие ворчливые ноты прокатились по кораблю, эхом отдаваясь в сочившихся жидкостью стенках ее тулова.
Мемор смотрела, как живые опалесцирующие переборки сочатся сердитыми каплями, зависавшими в мерцающем свете подобно драгоценным камням, и обоняла кислый запах. Небесная рыба выражала свои эмоции химическим путем. Способ этот был ненадежен, по крайней мере трудновоспринимаем. Однако живые цеппелины надлежало отнести едва ли не к самым удачным примерам Адаптации. В глубокой древности их родоначальные образцы были перенесены в Чашу из верхних слоев атмосферы газового гиганта. Плотную атмосферу Чаши дирижабли сочли вполне подходящим местом для странствий и размножения. Засасывая из воздуха влагу, они превращали ее в свою жизненную эссенцию – водород. Великие умы древней Чаши придумали, как приспособить летучих рыб для транспортных целей, и живые корабли эти превосходно интегрировались в экосистему. Путешествие в небе на борту летучей рыбы само по себе являло погружение в древнюю историю.
Мемор обернулась к вернувшемуся капитану. Тот был встревожен.
– Можно ли рассеять эту толпу? Они мешают поискам приматов.
Капитан зашелестел перьями в знак согласия.
– Я могу использовать стандартные методики болевого воздействия.
– Так и поступим.
Капитан отдал приказы, и летучая рыба начала медленный, трудный разворот. Мемор кружила по обзорной палубе, распугивая техников порывистыми движениями и следя за перемещениями толпы силов. Адапты стекались со всех сторон. Как их много! Многие шли пешком, другие бежали трусцой, третьи ехали верхом. Они поднимали головы и глядели на летучую рыбу. Останавливались и встряхивались, выражая гнев. Что могло их так разбередить? Силы явно направлялись к транспортной станции.
– Капитан! Когда появятся приматы?
– Они могут появиться очень скоро, Астроном. Но мы не думаем, что они выберут прямой и простой путь, оставаясь на той же линии. Это было бы слишком очевидным решением. – Стоило капитану произнести последнюю фразу, как он осознал, что из нее вытекает, и непроизвольно сжался: заиграли янтарные и коричневые узоры.
– Они, вероятно, просчитали, что мы ожидаем от них именно этого.
– Стратегическая группа полагает маловеро…
– Ну-ну, рассмешите меня.
– Откуда бы силам могло стать известно…
– Всегда находятся изменники, капитан. Информация пересекает границы, хотя мы и тщимся запрудить ее поток.
– Астроном, я, по правде сказать, не могу взять в голову, что потребовало вашего высокочтимого присутствия здесь. Конечно же, приматы-Захватчики не могли двинуться столь очевидным…
– Давайте не будем строить предположения ни о рациональности мышления Захватчиков, ни о сообразительности.
– Но ведь вы не думаете…
– Силы собираются здесь не просто так.
– А как же они?.. Разумеется, от силов всегда были одни проблемы, еще со времен моей бабушки. Они усмотрели в появлении…
– Вы зря теряете время.
Капитан заторопился на мостик изменить ранее отданные приказы. Летучая рыба снизилась, поплыла в сторону скального хребта, отмечавшего Транспортную систему.
Мемор несколько минут уделила листанию частной ментоленты сводок об истории этих Адаптов, силов. Чаша пролетала мимо их звезды, когда силы пребывали еще на стадии охоты и собирательства. Птиценарод, впрочем, нашел силов перспективным видом и взял много образцов на борт. С тех пор силы подверглись существенной генетической переделке. Они оказались талантливыми подсобными работниками, но интеллект их был не слишком высок. В определенном смысле близки древним приматам Чаши, но более амбициозны, лучше приспособлены к использованию орудий труда. Общественные навыки у них тоже были сложнее, поскольку основным их занятием оставалась групповая охота. Начали силы, как обычно для таких видов, с оружия. Это всегда приводило к подъему интеллекта и в целом обещало положительные результаты – но, увы, не в случае силов. Периодически они поднимали восстания, и тогда их приходилось усмирять, в основном генетически.
Силы изначально развились как древолазы – зачастую это впоследствии создавало проблемы, зато способствовало развитию конечностей и использованию инструментов. Птиценарод целенаправленно занимался селекцией силов для этой цели, повышая их трудовой интеллект: искусственный отбор позволял проводить надежное перекрестное тестирование и скрещивать наиболее удачные образцы. Силов одомашнили и возвысили до разумного состояния, приспособив их к потребностям Чаши и наделив функциями, необходимыми для технических работ. Трудности начинались, когда силы поднимали мятеж, стремясь расширить свою территорию. Трагических решений следовало избегать, но более мягкие не всегда срабатывали.
– Расчеты! Огонь! – скомандовал капитан.
Мемор стало не по себе. Неизбежная проблема использования живых дирижаблей в плотной атмосфере Чаши: нельзя было снаряжать каждое судно химическим топливом, поскольку это бы истощило производительные силы сельскохозяйственных округов. Электродинамические трассы были предпочтительны для долгих полетов, но не подходили для патрулирования территории. Небесные рыбы же оставались уязвимы даже для архаичного оружия, разрешенного Адаптам. Кроме того, в чреве рыбы содержались значительные запасы водорода, и при близком огневом столкновении это вело к ужасным последствиям.
Мемор глядела, как расчеты лучеметов разгоняют толпы силов залпами лазерных батарей. Силы все еще были рассредоточены, однако у них имелось примитивное оружие, основанное на химических взрывах. Небесная рыба медленно перемещалась левее, прижимая силов к горам, поливая их огнем. Вдоль хребта разливалось ярко-золотое пламя. Они подлетели так близко, что Мемор явственно слышала гневный вой, поднимавшийся от пожарищ. Время от времени его перекрывали вопли агонии. Не слишком приятные, но успокаивающие звуки.
Затем включились болеизлучатели. Мемор с интересом наблюдала, как капитан ловко нацеливает агонические проекторы и загоняет силов. Те разбежались врассыпную, как охваченные слепым ужасом стадные животные. Зеленые лазерные лучи хлестали сбившихся в тесные группки мятежников и выжигали их в пепел. Силы обратились в паническое бегство.
Но и небесная рыба получала ощутимые удары. Простое оружие силов оказалось заряжено подозрительно мощными снарядами, которые разрывались под самым брюхом живого корабля. У Мемор под ногами палуба ходила ходуном: огромная рыба корчилась от боли. Глубокая басовая нота заставила завибрировать мембранные переборки. В ответ орудийные расчеты прибавили мощности болеизлучателям. Это неслышное оружие служило превосходным средством устрашения.
Тем не менее артиллерийские залпы не стихали даже на предельной интенсивности болеизлучения.
– Странно, силы не в состоянии переносить…
Мемор осеклась: в одном иллюминаторе мелькнула оказавшаяся вблизи пушка, и она увидела, кто ею управляет. Приматы!
Позднейшие Захватчики!
– Капитан, используйте лазеры.
Самец поднял корону смущения.
– К сожалению, наши носовые батареи уничтожены вражеским огнем, Астроном. Я приношу искренние извинения.
Еще один снаряд взорвался под самым брюхом летучей рыбы, по влажным стенам прокатились судороги. С насестов полетело незакрепленное оборудование. По коридорам побежали члены команды, подавая сигналы тревоги.
Мемор, игнорируя поднявшийся хаос, ответила:
– Ваши болевые хлысты бесполезны против этих приматов. У них нейроны по-другому устроены. Используйте газовые лазеры.
– Сейчас мы их подготовим и накопим энергию для залпа. Через несколько…
Прямо в брюхо небесной рыбы угодил очередной снаряд.
Мемор осторожно слезла с насеста, удержала равновесие на перекосившемся полу, спустилась по длинной закругленной лестнице и через прозрачную дверь выглянула на мостик. Там царил хаос.
Капитан догнал ее и почтительно поклонился.
– У нас повреждения, Астроном. Вероятно, мы слишком полагались на болеизлучатели, и…
– Вероятно? – Мемор не сочла нужным озвучивать очевидное: что небесную рыбу сотрясают корчи, что из множества ран ее струятся телесные жидкости, что она теряет высоту и беспорядочно дергается из стороны в сторону. – Вероятно?
– Я бы предложил отлететь на…
– Если сможете.
– Мы могли бы залатать повреждения и перевооружиться, поднявшись на большую…
– Если сумеете.
Небесные рыбы обладали всеми преимуществами живой техники, но у них тоже имелся ограниченный срок годности. Еще в древности был достигнут великий прорыв по скрещиванию живого и технологического: так и работала биосфера Чаши. Разумеется, у всего есть обратные стороны.
Живые существа нуждаются в отдыхе и лечении, а когда размножаются, то даже и в помощи. На это уходит время. В бою иногда мудрее отступить, если понимаешь, что пределы выносливости живой машины уже опасно близки.
– Рыба тяжело ранена. Она испугана – чувствуете? – Огромные, сверкавшие блеском драгоценностей мембраны стен и пола сотрясались в отчаянных спазмах. Вокруг поднимались удушливые газы.
– Вероятно, мы слишком положились на болеизлучатели. В будущем…
– У вас нет никакого будущего. Мы очень близко от приматов. И они побеждают.
– Я мог бы…
– Дайте мне шлюпку.
– Я уверен, что мы взяли ситуацию под контроль или очень скоро возьмем, – настаивал капитан. – Моя команда быстро подготовит лазеры…
– Если водородные пузыри пробиты, времени на споры у нас нет. Дайте мне мою шлюпку. Сейчас же.
Мемор нравились сочившиеся чудесными ароматами мембранные каюты небесной рыбы, но осторожность требовала не рисковать собой, раз огромное создание понесло столь тяжкий ущерб и, может статься, даже отказало. Она быстро прошла за бежавшим вприпрыжку эскортом вниз по длинной рампе на сторону, наиболее удаленную от яростной битвы. Там ожидала спасательная шлюпка. Из нее тревожно выглядывала команда.
– Летим, – приказала она. – Быстрее.
Удаляясь от исполинской небесной рыбы, Мемор размышляла, чем может обернуться это поражение. Разумеется, региональные мятежи случались и в прошлом. Восстание силов следовало старому, как история, механизму – адаптированные виды претерпевают культурный или генный дрейф, ими становится тяжелее управлять; стандартная стратегия, использующая ресурсы надежных близлежащих территорий, диктовала в таких случаях стравить мятежников между собой и добить ослабленных победителей. Искусное управление в ручном режиме позволяло местным Премудрым науськать друг на друга фракции восставших и восстановить стабильность.
Так произошло бы и здесь, но явились чужаки и, не исключено, перевернули все вверх дном. Силы были неплохим видом, недавним ценным дополнением к Адаптам. Всего лишь двенадцать в тройном кубе Оборотов совершила Чаша с той поры, как их утихомирили генетически. Возможно, теперь настало время для окончательного решения вопроса. Для подрезки и корчевки.
Приматы же вносят чрезмерную неустойчивость. Их корабль, с интересными по-своему технологиями, придется уничтожить. Те, кто проник в Чашу, должны быть истреблены. Очень жаль: у них такое интересное строение разума. Исследуя его, можно лучше восстановить, как выглядели ментальные структуры Народа в глубокой древности, наверное, еще до открытия Подсознания.
Ну что ж, Мемор, пожалуй, позволит себе провести с ними некоторые опыты перед казнью. Простое вознаграждение за досадные хлопоты, доставленные этими зверьками.
Клифф сидел на берегу реки рядом с отдыхавшими чужаками и вспоминал, как отец учил его подсекать рыбу.
Сначала поймать ритм. Отец показал, как опереться локтем, распределяя вес удочки и рыбы, потом – как выставить запястье, держа его прямо, пока левая рука вытягивает леску. И тут же на конце удилища повисла крупная радужная форель, забилась серебристой молнией. Форель сражалась за жизнь, маленького Клиффа мотало из стороны в сторону под ее рывками. Наконец вытянув ее на берег, он поразился красоте этого существа, отчаянно ловившего жабрами воздух, – рыбалка стала сродни священнодействию. Повинуясь минутному импульсу, он вышвырнул рыбу обратно в воду. Отец засмеялся, вместе с Клиффом сопричастный чуду.
Сейчас у него такой цели не было. Крупная рыбина смотрела на Клиффа большими круглыми желтыми глазами, пока он вытаскивал ее на берег. Как ни странно, она не билась в воздухе, будучи извлечена из вод. Может, думала, что ее отпустят? Если чужакам тут нравится играть в кошки-мышки…
Он извлек из пасти рыбы крючок – пасть была сложно устроенная, костистая. Вернулся к товарищам, держа тяжелую рыбину на руках. Силы повертели мордами и протяжно замяукали. До Клиффа не сразу дошло, что это соответствует людским аплодисментам.
Один из них выступил вперед, взял у землянина рыбу и сделал нечто удивительное: рассек ее молниеносным движением острого ножа, подбросил в воздух, используя рукоять как рычаг, и, не дав упасть, так же быстро, на лету, содрал чешую. Больше всего Клиффа поразила именно очистка чешуи. Поймав половинки рыбы, сил разрезал ее на куски тем же способом – подбрасывая в воздух и рассекая. Клифф не успел и глазом моргнуть, как сил уже предложил ему сашими размером с мужскую руку.
Клифф из вежливости откусил кусочек. Плоть оказалась почти безвкусной, как у некоторых тайских рыб.
Существа эти двигались быстрее, чем могло уследить зрение.
Земли силов отличались своеобразием: обильная растительность, мало скал и каменистых пустошей, странные деревья с крупными листьями и вкусными плодами. Много мелкой верткой дичи, на которую силы очень любили охотиться.
Он сел и от размышлений о силах как-то резко перескочил на Бет. Он задумался, где она сейчас, чему научилась. Вспомнил мягкое прикосновение ее волос к своей груди. Как она прижималась к нему и садилась верхом. Как отдавалось в ушах низкими нотками ее дыхание. Он мечтал увидеть ее, разделить с ней очарование чудесами этого места. Конечно, неизбежны проблемы, когда станет известно про Ирму, но… но что?! Он старательно отгонял от себя эти мысли. Ирма стала для него убежищем от жуткого нервного напряжения в дни и недели странствий по вражеской территории. Но есть ли в их чувствах друг к другу нечто большее? Он не мог ответить. Решай проблемы по мере их поступления – стало его жизненным девизом.
Ирма лениво опустилась рядом.
– Если ты выйдешь из этой своей многозначительной задумчивости, я, так уж и быть, не усну.
Клифф пожал плечами.
– Ничего особенного. Мне хорошо, и всё.
Ирма зевнула.
– Папа всегда говорил… – Она продолжила глубоким, сочным мужским голосом: – Никогда не поздно провести детство счастливо!
– У меня уже было детство.
– Ты подумал над тем, что рассказал нам Кверт?
– Про Адаптацию?
– Да. О том, как существа, которые здесь правят – кем бы они ни были, – пролетают мимо обитаемых миров и отбирают оттуда образцы форм жизни.
– У них тут много места.
– На самом деле не такая уж и новая идея. Просто масштабы отличаются. Я хочу сказать, мы, люди, уже запустили собственную нишевую управляемую эволюцию, одомашнив волков.
– Конечно, а потом превратили тыквы-горлянки в контейнеры. Но вместе с тем волки и тыквы размножились в человеческих эконишах. Воспользовались благоприятной возможностью.
– Чаша – это наша благоприятная возможность. Тут полно земли.
– Вот поэтому они ее и построили. Она невероятно огромна. Не знаю, из чего сделана Чаша, но по прочности этот материал должен превосходить даже субъядерные композиты «Искательницы солнц». Но! Они не позволяют разумным существам подчинять себе естественную среду.
Девушка села и стала смотреть, как сил учится пользоваться самодельной удочкой Клиффа. Чужаки тоже умели ловить рыбу, но заинтересовались. Одним текучим движением котообразный чужак забросил лесу на большое расстояние.
– Ты хочешь сказать, у них не было таких гадостей, как мы совершили на Земле.
– Именно так. И это им не помешало выбраться к звездам.
– Мы эволюционировали так, что принимаем быстрые решения, исходя из краткосрочных перспектив. Долговременное прогнозирование нам дается с трудом. Ты вспомни Эпоху Завышенных Аппетитов! Она длилась более двух столетий!
– Наверняка веселое было времечко.
Он зааплодировал, когда сил подсек рыбу – уродливую и более крупную, чем улов самого Клиффа. Другие обернулись на хлопки и оглядели человека. Клифф вспомнил, что у людей долгий пристальный взгляд означает одно из двух: готовность к сексу или бою. У силов мимика взглядов была развита куда лучше. Они пользовались глазами так, как люди – губами. Вероятно, прямые взгляды с прищуром и широко открытые рты означали озадаченность. Сдержав порыв, он успокаивающе помахал рукой. Глаза силов расширились в знак понимания.
– 2100-е годы мы провели, выкапывая себя и планету из-под груд мусора, возвращая климату стабильность. Источником ресурсов стал космос. Металлы и редкие земли с астероидов, экономика, основанная на солнечной энергии. Потом наши аппетиты обратились к звездам.
– Их тоже.
– Тогда они должны были посылать ионоточники вроде наших?
– Может быть, они и посылали. Может, они побывали на Земле и не оставили по себе следов.
– Разве не видели мы здесь земные формы?..
Он кивнул.
– Мне здесь многое смутно знакомо. Можно списать это на параллельную эволюцию: функция вызывает к жизни те же формы… Как с этой рыбой. Она чертовски уродлива. Но и на Карибах я ловил таких же.
– Готова побиться об заклад, те были вкуснее.
У Клиффа заурчало в желудке.
– Пойду разведу огонь. Мне так нравится… танец молекул, химические зацепки. Биохимия здесь близка нашей. С голоду не помрем.
Из-под плотного лиственного полога выскочил с рюкзаком Кверт.
– Добыча водоплавательная! Хорошо. – Одним быстрым движением он ухватил рыбу и сказал Клиффу: – Готовить будем.
Клифф понюхал воздух.
– Дымом пахнет. Они уже знали, что я поймал.
– Они же умные. И нюхливые. Интересно, ради чего они пошли на такие жертвы, спасая нас из поезда?
– Они хотят сбросить диктатуру больших боссов.
– В этом мы им едва ли поможем.
– Пожалуй. Счастье, что нам повезло выжить.
– Ты надеялся, что мы так долго протянем?
– Нет. – Клифф перевел дух и принудил себя продолжить: – Я… также и не рассчитывал, что мы станем любовниками.
От одних этих слов ему стало дурно.
Она прищурилась, глядя на чистую холодную воду реки. Отвела глаза.
– Мы не любовники в том смысле, что я… по крайней мере я… не люблю тебя.
– Я тоже не люблю тебя. Утилитарная функция секса, помнишь?
Она нервно хихикнула.
– Это я сказала, я.
– Ты и твой парень обручились по стандартному контракту? – Клиффу нужно было что-то сказать.
– Угу, а потом отправились на Глорию. Собиралась завести семью, как отогрею замерзшие яйцеклетки. Мы подумали, что двадцатипятилетнего контракта нам вполне хватит.
– Бет и я… у нас не было таких формальностей. Тренировки… не хватило времени…
– Все как следует продумать? В этом-то самое сложное.
– Угу. То не любовь, чья суть меняется при каждой перемене. Я так думаю.
– Чё? Ой, блин, Шекспир[42]. Ха, эта перемена… – она подняла руку к небесам, где сияла противоположная стенка Чаши, – превосходит всякое воображение.
– И… – Он было обрадовался, что наконец пригодились зазубренные в университете староанглишские стихи, но тут же взгрустнул. Ему хотелось достичь какой-то договоренности, но он сам не знал какой. – И что… продолжаем… утилитарничать?
Девушка пожала плечами.
– Это помогает. – Глянула на Клиффа с хитрой усмешкой. – Я все сказала.
– Когда встретимся со своими вторыми половинками, начнутся проблемы.
– Решай проблемы по мере их поступления.
Он встал, потянулся. Вдали к небосводу тянулись пылевые вихри. Атмосфера была такая плотная, что даже сквозь затянутые дымкой просторы он различал многоярусные башни темных облаков. Как вообще удалось Строителям рассчитать это место?
Вернулись Айбе, Говард и Терри – вместе с силами собирали съедобные растения.
– С’шай, Клифф, луш’ бы ты с нами п’шел. Ты ж зна’шь, шо можно есть. Вон, Говард много всего с’рал…
– Терри, ты же пьян!
Клифф отобрал у него охапку растений и бегло рассортировал. Вроде бы все съедобны. Он глаз не мог отвести от Терри и… Айбе! Да, у Айбе взгляд тоже блуждал.
– Они нам дали выпить, – объяснил Терри. – Г’рят, эт’ ос’жает.
Говард добавил:
– На вкус почти как ананасовое вино. Низкоградусное. Но меня им не обмануть, командир. – Он заколотил себя в грудь. – Это он! Это спирт!
– Вижу. Здешняя химия и впрямь похожа. – Клифф махнул им спускаться к реке. Может, им от этого полегчает, если требуется…
А почему бы и этиловому спирту не быть универсальным? В низких концентрациях его молекулы часто встречаются в активных звездных системах и областях планетообразования: простая органика. Оттуда и до сахаров недалеко: углерод-гидроксильная связь.[43] Известно, что шимпанзе тоже падки на алкоголь. Может, все высшие формы жизни иногда чувствуют себя узниками темницы интеллекта?
Айбе плюхнулся в реку и изрек в совиной манере пьяницы, который делает вид трезвого:
– И что? Куда теперь отправимся?
– За наши головы назначена хорошая цена, парни, – сказала Ирма. – Я бы посоветовала остаться здесь. Отдохнуть. Поучиться у этих силов.
– Тут полно еды, – сказал Говард. – Ник… ик! Никогда… столько не ел.
– Нам нужен план, – глубокомысленно заявил Айбе.
– Цель без плана ее достичь – пустышка, – ответила Ирма. – Но какая же у нас цель?
– Тут достаточно места для всех, кто еще спит в гибернаторах «Искательницы солнц», – с угрюмой основательностью изрек Терри. – Они тоже могли бы поселиться здесь.
– Это не планета! – резко бросила Ирма. – Это парк!
– С миллионы планет. Странные чужаки. Ик! Место, чтобы соорудить… ик!… что-то новенькое.
Терри внушительно кивал своим мыслям.
У девушки гневно заполыхали глаза и раздулись ноздри.
– Мы не вправе заставлять всех и каждого оставаться здесь!
– Мы уже здесь, – печально заметил Айбе. – Неизвестно, удастся ли вообще починить двигатели «Искательницы солнц».
– Нам… ик!… оч’ много неизвестно, пацаны, – весело согласился Терри.
Клифф оглядел спутников и понял, что эта идея вызревала у них подспудно уже некоторое время.
– Я согласен, это удивительное место, – осторожно ответил он. – Но не позволяйте реальности затмевать ваше воображение. Нам суждена Глория.
Все заливисто рассмеялись, и в этом смехе он услышал облегчение.
Обитаемую область Чаши, ее исполинский кольцевидный ободок, Редвинг про себя называл Великой Равниной. Сейчас Великая Равнина ускользала вниз, а «Искательница солнц» медленно переваливала через край. Далеко внизу еще виднелось пластиковое небо, выступавшее за ободок на несколько километров и смыкавшееся с мегаструктурой обратной стороны.
– Поосторожнее, – предупредил он Джама. – Мы ведь не хотим прожечь их пленку своими движками.
Джам засмеялся, приняв это за шутку.
– Есть, сэр. Не причиняй врагу слишком малого урона. – И объяснил: – Макиавелли.[44]
Огромный корабль прошел над ободком на расстоянии ста тысяч километров. Редвинг зачарованно созерцал невероятное зрелище и вдруг отвлекся от мыслей: Айян постучала его кулачком по спине.
– Капитан, у меня сигнал от Фреда Оямы!
– Етить вашу мать, ну наконец-то! Давай мне его. Фред, что новенького-хреновенького?
Айян вежливо заметила:
– Вы говорите в пустоту. Между нами двадцать три световых минуты, они вынуждены ограничиться текстовыми сообщениями. Надиктуйте, и я перешлю им ваш ответ.
– Ладно. Фред! Мы собираемся перелететь на обратную сторону Чаши, посмотрим, что там. Когда мы крайний раз выходили на связь с Бет, ее группа укрывалась в пещерах. Она тревожится, как бы низкая гравитация не повредила их костям и все такое. В остальном порядок. У нее пара месяцев в запасе, а потом придется что-то придумать, чтоб эвакуировать их в лазарет «Искательницы».
Поразмыслив, он прибавил:
– Мы наконец решили проблему с двигателями.
Он не вдавался в детали. Это звездный ветер от Чаши Небес тормозил корабль – эффект слабый, но, увы, достаточный. «Искательница», впрочем, могла перевалить за дневную сторону Чаши и улететь на Глорию, растянув до предела бортовые запасы. Но Редвинг не чувствовал в этом насущной потребности. Чаша стала ему важнее. Величайшая в жизни игра, невероятный джекпот. Удалось бы еще выжить в ней, а Глория подождет.
Редвинг глядел, как Айян настраивает свои антенны, фокусируя луч на далекой цели. Она выжимала из техники все возможное. Обмен сообщениями шел на колоссальных и постоянно менявшихся расстояниях.
– Мы еще немного повозились с меню, провели биохимические исследования, так что я передаю вам обновление. Сейчас. – Айян кивнула и нажала клавишу отправки.
– Я бы очень хотел вернуть вас всех на борт, – продолжал Редвинг. – Надо договориться о встрече. Было бы здорово пересечься в оговоренном месте. Проблемка в том, что любое место на поверхности Чаши, доступное наблюдению отсюда, так обширно, что с тем же успехом можно договариваться о встрече в Австралии. – Капитан засмеялся, но тут же вспомнил, что ответа не последует. – Слишком обширно. Если бы найти какой-то аналог радиовышки, сконтачиться. Мы отсюда сканируем Чашу в поисках антенн. Любого типа.
Он встал и принялся нетерпеливо мерить шагами рубку, пытаясь уместить в оставшееся до потери связи время все ценные мысли.
– Конечно, тут снаружи нет никаких доков или заправочных станций, или мы не в состоянии их распознать. Конечно, мы потеряли один из челноков. Ну и пусть, у нас остаются «Хокинг», «Дайсон» и «Чан». Вы без медицинского ухода уже четыре стандартных месяца. Нужно вас осмотреть…
Не лучшее время собираться с мыслями: они как раз перелетели на другую сторону.
– Наружная сторона Чаши. Тут сложные структуры. Блемы, пузыри, угловые конструкции, пересечения труб… увеличиваю… какая-то сеть… почти наверняка это транспортная система. Как будто металлические пауки навили. Прямо у ободка – более толстые и короткие трубы. Шишковатые серые структуры…. размером с астероиды. Наверное, не меньше Цереры. Их тут несколько. Ближайшее движется. Оно здоровенное. Слишком большое… Да нет, не может это быть оружие… Так, я вижу внутри какую-то спиральную обмотку…
В мозгу Редвинга включился неслышимый сигнал тревоги.
– Карл, что ты об этом думаешь?
Карл двигался тихо, почти крадучись.
– Вероятно, магнитные катушки, – резко ответил он. – Вполне может быть каким-то видом оборонительного оружия.
– Или телескопом, – предположила Клэр.
Карл помотал головой.
– Астрономический прибор? Вряд ли… Зачем бы там вот этот большой цилиндр? А что, если это лазпушка неизвестного нам типа?.. Во всяком случае, она огромная.
– Действительно, напоминает древние пушки, – сказал Редвинг. – Но эта штука такая большая, что теряется всякий смысл.
– Может быть, им приходилось стрелять из нее по планетам? – спросила Клэр Конвей. – Это очень большая пушка. Капитан, через двадцать минут ее ствол нацелится прямо на нас.
– Ближайшая пушка перемещается прямо в нашу сторону, сэр, – сказал Карл.
Редвинг наморщил лоб.
– Ладно, Джам. Поворачивай и уходи от прицела этой штуковины. Айян, у тебя Фред еще на связи? Фред, я был бы тебе очень признателен за какие-нибудь хорошие новости.
– С вашего разрешения, капитан, – вмешался Джам, – я верну корабль на Великую Равнину.
– Давай. Фред, у нас еще пара минут. Мы поймали сообщение с Земли. Я его сейчас же просмотрю.
Связь с Фредом прервалась. Устройство, которое Клэр определила как пушку, продолжало перемещаться, выцеливая «Искательницу солнц». Джам и Клэр меняли курс, пытаясь уйти от пушки. Ионоточник дергался и вихлял, конфигурация плазменной ловушки менялась; «Искательница» выскребала любую кроху звездного ветра. Наконец корабль с трудом перевалил через ободок обратно внутрь Чаши.
– Не бывает таких огромных телескопов, – сказала Клэр. – Правильно, капитан?
– Джам, как ты думаешь, она права?
– Я сбрасываю высоту, – ушел от ответа Джам, сосредоточившись на траектории. По кораблю прокатывались низкие басовые раскаты. – Телескопы не должны быть очень длинными, чтобы захватывать свет. Лучше широкими. А вот чтобы излучать…
Они скользили над Великой Равниной, сбрасывая скорость и удаляясь от края Чаши. Клэр сказала:
– Порядок. Пушка больше нас не выцеливает.
– Наверное, не хочет стрелять по Великой Равнине, – проронил Редвинг. Интуитивная догадка превратилась в уверенность. Ему немного полегчало.
– Думаю, и не может, – сказал Джам. – Если это оружие… если бы оно могло выкрутиться так, чтобы ударить по обитаемой зоне… гражданская война здесь была бы действительно ужасна, так?
Редвинг не нашелся что ответить и промолчал.
– Мой счастливый день, – сказала Айян. – От команды Клиффа тоже сообщение. Зашумленное и отрывочное, но мои программы его подчистили. Желаете прочесть? – Она вывела довольно длинный текст на все имевшиеся в рубке экраны.
Клифф сообщал, что они: 1) обнаружили подземную транспортную систему и научились по ней перемещаться; 2) встретили разумных чужаков и побывали как их союзники на войне; 3) скрылись вместе с этими чужаками в подземельях Чаши.
Прилагались скверного качества снимки. Отряд хорошо питался и передавал благодарность Бет за меню.
– Короче, они живы и на свободе, – сказал Редвинг. Вокруг заулыбались. – Прекрасные новости.
– Хотя они и на свободе, но движутся в никуда, – добавила Айян.
Редвинг уже почти отдежурил свою вахту и воспользовался этим, чтобы свалить оставшиеся дела на Карла и уединиться в тесной каюте. За время, проведенное по ту сторону Чаши, корабль успел поймать несколько долгожданных сообщений из Солнечной системы. Искусственные интеллекты расшифровали их и загрузили в личный компьютер Редвинга. Он приказал зачитать сообщения вслух и сел обедать – шриланкийский рис и цыпленок в пряном соусе. Одна из самых тяжких сторон существования на борту звездолета – своеобразная сенсорная депривация, и вкусная еда помогала с нею сражаться. Как, впрочем, и секс, но капитан знал, что не может себе его позволить. В гибернаторе покоилась женщина, которую он мечтал разбудить, но не в таких обстоятельствах. Может, позднее, когда понадобится высадить в Чашу больше людей. У них не было официального соглашения или обручального контракта – ничего такого. Кроме того, непохоже, что сейчас уместно десантировать в Чашу крупные отряды планетных специалистов… Редвинг повздыхал, глядя, как далеко внизу развертывается панорама артефакта, и вернулся к сообщениям.
Поступила новая информация по вопросам гравитационных волн. Редвинг бегло прокрутил ее и переслал Карлу: пускай разбирается. Впрочем, за прошедшие века на Земле мало что узнали. Судя по длинам волн и профилю пакетов, в системе Глории присутствовали огромные массы, обращавшиеся друг около друга по сложным орбитам. Однако оптическое исследование системы с помощью телескопов с большой апертурой не выявило ничего подобного. В одном сообщении предполагалось, что неверна вся теория гравитации. В другом выдвигалась мысль, что источник просто проецируется на Глорию, а в действительности расположен в том же уголке небосклона, но гораздо дальше.
…окончательное слияние пары черных дыр в двойной звездной системе высвобождает больше энергии, чем совокупное видимое излучение всех звезд в наблюдаемой Вселенной. Энергия эта излучается главным образом в форме гравитационных волн, которые несут волновую сигнатуру слияния, говорилось там. Мощность этого излучения теоретически была бы слишком высока, чтобы приписать сигнатуру системы Глории такому явлению, но волновой профиль примерно соответствовал слиянию черных дыр.
Или же, сообщалось в заключение, эффект следует признать фиктивным, сымитированным с целью ввести нас в заблуждение.
Фиктивным? Наверное, язык изменился.
Фактам не обязательно быть правдоподобными, а вот фикции – пожалуйста. Редвинг насмешливо фыркнул.
Приветственные сообщения за последнее столетие или около того в целом повторяли друг друга. Странноватый рефрен проповеди. Сколь славна ваша миссия, так поскорей же к цели! Когда-то уже случалось «Искательнице» получать неуместно религиозные послания, но эта стопка выделялась даже на их фоне – молебен экологической секты, да и только. Капитан скормил ее искусственным интеллектам, пускай выжмут хоть какую-то полезную информацию.
Он перешел к новостям. Говорилось там почти исключительно о проблемах биосферного контроля. Проект связывания атмосферного углерода, который так хорошо работал на Земле, обернулся неожиданными побочными эффектами. Разогретые, раздувшиеся океаны растворяли углекислый газ, связывая его в форме карбонатов и так захоранивая ранее накопившиеся в атмосфере излишки. Теперь этот углекислый газ возвращался. Инженеры занимались колонизацией «мертвых зон» океана: их специально засевали, чтобы перехватывать этот CO2. Такие меры принесли лишь временное улучшение; климатологи не в силах были кардинально повысить их эффективность.
На Земле вовсю били тревожные колокола. Кошмары, развеянные на несколько столетий, вернулись. Из всех долгосрочных, многовековых проектов человечества однозначно успешным оказался только один. Флот звездных ковчегов.
Редвинг стоял в рубке и смотрел, как на стеноэкране проплывают далекие пейзажи – низкие горы, местами покрытые снежком, просторные леса, речные долины размером с континенты Земли.
Как умудряются чужаки управлять своей Чашей Небес? Задачка на порядки сложнее, чем климат-контроль маленькой планеты.
Сможет ли Чаша научить Землю прорывным технологиям планетоформирования? Если да, то уже ради одного этого стоит задержаться здесь. Редвинг принудил себя пролистать остаток стопки сообщений. Обновления для бортовых ИИ, рекомендации по аппаратному обеспечению, рецепты модификации тех или иных систем. Большей частью эта информация поступала с других кораблей флота. «Искательнице солнц» тоже было чем поделиться с кораблями-коллегами. Он был уверен, что информация о Чаше произведет подлинный фурор. Такого там наверняка еще не слыхивали.
Он, Редвинг, капитан звездолета внутри исполинского артефакта, движимого звездой. Звезда – ее Струя – была двигателем колоссальной структуры. Принцип тот же, что и на «Искательнице солнц»: термоядерное горение.
Чаша – это такой же корабль. Корабль-звезда.
Кто же его капитан?