Испуганные крики и панический визг рикошетом отлетают от каменных стен – это Айджиины пытаются спастись. «Скорпионы» не сомневаются в моем приказе – они даже не бросили в мою сторону ни единого вопросительного взгляда, только выхватили оружие и рассыпались веером. Все кругом превращается в хаос, и я собираюсь было присоединиться к моим соулмейтам, как Нейт меня останавливает.

– Осет, нет! – кричит она с мольбой, и боль огнем режет мне горло – это Нейт ловко извернулась и прижала нож к моей шее.

Похоже, у принцессы все-таки была пара козырей в рукаве.

Бисеринки крови запеклись на ее шее – она слегка порезалась о мой кинжал, и мое горло начинает зудеть, будто мы делим эту рану на двоих.

Я смеюсь, что, похоже, удивляет ее, и она настороженно смотрит на меня, явно не ожидая такой реакции. Я ничего не могу с собой поделать: мы стоим тут, угрожая убить друг друга, хотя обе знаем, что, если бы даже попытались, то навредили бы лишь себе.

Боль – единственное, что поддерживало меня все эти годы. Я уверена, что выживу, что бы ни случилось, если мы встретимся лицом к лицу, но не думаю, что Нейт сможет сказать то же самое о себе. Если бы она не проговорилась, что она может питаться моей жизненной силой, я бы проверила свою теорию прямо сейчас.

– Среди них есть хорошие фейри, Осет, – рычит Нейт, и я вновь оглядываю холл и разворачивающийся в нем хаос. – Ты не можешь просто так убивать всех подряд – просто потому что ты разозлилась!

– А я разве не могу?

– Да как ты можешь быть таким чудовищем? Что с тобой не так?

Я сильнее прижимаю нож к ее горлу, не обращая внимания на жгучую боль в своем горле.

– Ни хрена подобного, принцесса, – рычу я в ответ. – Я именно та, кем меня все хотели видеть!

– Отлично! – Она вскидывает руки вверх с паническим отчаянием. – Но хотя бы вымещай злобу на тех, кто обидел тебя. Охоться на них, пока их кровь не выкрасит всю деревню в красный. Я помогу тебе, но тут есть невинные фейри – какой и ты была когда-то. Они не заслуживают той участи, на которую ты их обрекаешь, и ты это знаешь. Выпотроши всех, кто смотрит на тебя косо, оторви все конечности у виновных, но остальных не тронь!

Ее наставления крутятся в моей голове, звуки ударов металла о металл наполняют холл – Айджиины вступили со «скорпионами» в бой. Я наблюдаю, как мои соулмейты двигаются со смертельной точностью, уничтожая каждого стражника, который пытается их остановить. Я восхищаюсь жестокой красотой происходящего и одновременно пытаюсь разобраться в причинах, по которым в моей крови поет жажда боли и мести. И я пытаюсь противопоставить ее словам Нейт о невинных фейри.

Она права.

Я ненавижу ее, потому что все, чего я хочу, – это чтобы они страдали и мучились так же, как долгие годы страдала я, но я не такая, как те, кто пытался меня погубить. Я не приношу в жертву невинных, чтобы утолить свою прожорливую жажду жестокости. Я чудовище, но я никогда не буду таким чудовищем, как они.

Я рычу от досады и сужаю взгляд на Нейт.

– И как мне знать, кто здесь виновен, а кто – нет?

На лице Нейт написано облегчение. Она прижимает руку к груди, взгляд ее непреклонен.

– Я помогу тебе. Я знаю.

– И почему я должна тебе доверять?

– Потому что это мой народ, Осет, и, сможешь ты это принять или нет, – ты тоже моя подданная.

Ее заявление падает камнем между нами, и я хмурюсь.

– Ты недостаточно сильна, чтобы вести их за собой. Ты позволяешь играть с ними фейри, более хитрым и коварным, чем ты, – и этим ты погубишь свой народ. Ты можешь думать, что, пока тянешь время, спасаешь народ, а на самом деле ты лишь оттягиваешь неизбежное. Но если ты будешь продолжать в том же духе, то все закончится кровавой битвой, а короли пустят тебя по кругу, и ты будешь умолять о смерти.

– Я знаю, – кричит Нейт. – Я все спланировала и ждала подходящего момента.

– Нет никакого подходящего момента! Ты тупая или просто трусиха?

– Да пошла ты! Ты ничего обо мне не знаешь, Осет! Хочешь знать, почему ты можешь мне доверять? – рычит она, ярость в ее глазах теперь полностью совпадает с моей. – Хочешь узнать, почему со мной ты в безопасности? Потому что я могла сделать это в тот момент, когда ты только вошла в мою дверь, – но не сделала!

С этими словами Нейт роняет нож, как будто он вдруг стал бесполезен и даже мешает ей, поднимает руки, и крещендо панических воплей и испуганных криков нарастает вместе с этим движением. В один миг каждого сражающегося будто обхватывает невидимое лассо, дергает назад и прижимает к стенам.

Я же с открытым от ужаса и шока ртом смотрю на «скорпионов» – они остались стоять посреди холла и теперь крутят головами, пытаясь осмыслить произошедшее. Кровь капает с их мечей, они поворачиваются кругом, пока их черные глаза не встречаются с моими и Нейт.

– Что за херня? – вопрошает Кость, указывая мечом на Айджиинов – те прижаты к стенам и не могут пошевелиться.

Я изумленно оглядываю недееспособных фейри и смотрю на Нейт.

– Как… как ты это сделала?

– Именно поэтому те злодеи и хотели уничтожить род Налрора, – шепчет она, в ее мягком голосе звучит горечь потери. – Наша тура позволяет контролировать все что угодно одной лишь мыслью.

Я бледнею, не в силах оторвать взгляд от чудовища, которое, как оказалось, скрывалось в принцессе. Одной мыслью Нейт словно дернула за ниточки и сорвала всех фейри в холле с их мест, словно они – марионетки, а ее сила – рука, которая может заставить их танцевать.

– Ты как-то связана с Верусом Хатвейтом? – осторожно спрашиваю я, вспоминая, как он, не прикасаясь к кинжалу, поднял его в воздух лишь затем, чтобы воткнуть его себе в горло.

– Импел? – спрашивает она легко, в ее голосе даже звучит любопытство – как будто она не держит сейчас в плену своей туры целую комнату, полную фейри. – Я не импел, Осет, – уверяет она, и на меня теплой тонкой струйкой каплет облегчение, но Нейт тут же с головой окунает меня в ледяной ужас: – Я намного, намного сильнее импелов. Они могут только перемещать предметы. Я же могу управлять всем и всеми, чем и кем захочу.

У меня возникает искушение вырвать ей сердце, только чтобы быть уверенной, что она никогда не попытается дергать меня за ниточки, как этих несчастных. Но тот факт, что она не тронула «скорпионов», что она так хорошо контролирует свой кошмарный дар, заставляет меня задуматься.

– Если ты могла делать это все это время, то почему, черт возьми, ты позволила этим кускам дерьма командовать тобой и ни во что тебя не ставить? Беве давно надо было свернуть шею за то, как она с тобой разговаривала, – замечаю я.

– Как я уже говорила, мне потребовалось время, чтобы понять, что все, что я тут наблюдала, – это обман. Они меня растили, – Нейт указывает на фейри в мантиях, которые теперь словно приклеены к каменной стене. – Я глотала их ложь, потому что это все, чем меня кормили. Но когда они не пожелали даже слышать о тебе, хотя ты была одной из нас, когда я увидела, на что они готовы пойти и кем пожертвовать во имя Общего Дела, я начала сомневаться во всем. Фейри, которых я знала с детства, вдруг показались мне фанатиками. Но я знала так мало, и мне некуда было идти. Здесь я была в большей безопасности, под присмотром верных Айджиинов, чем за пределами нашей деревни, на которую распространяется защита. Я не знала, что мне делать.

Один взмах руки Нейт – и фейри, прижатые к стенам, разделились на две группы. Я с трепетом смотрю на непонятную мне силу, которой управляет принцесса, и на нее – у нее мое лицо, и она молит меня быть благоразумной. Она могла в любой момент покончить со мной. Тот факт, что она этого не сделала, не заставляет меня доверять ей, но это помогает мне понять: я, как и она, тоже была не права.

– Они виновны, – объявляет Нейт, указывая на группу ближе к нам. – В деревне есть еще несколько, но это все, Осет, клянусь.

Я смотрю на приговоренных. Гневные взгляды встречают мой яростный взгляд, губы шевелятся, как будто они пытаются выкрикнуть угрозы и ругательства, но у них ничего не выходит. Их лица напряжены – видимо, фейри пытаются применить туру или поднять оружие, чтобы оказать сопротивление, но не могут даже оторвать кулаки от каменной стены, как бы ни старались.

– Но почему сейчас? Почему именно сегодня? – спрашиваю я.

«Скорпионы» подходят ко мне.

– Потому что я не могла позволить тебе убить их всех, – просто отвечает Нейт. – И ты права – я не была достаточно сильна, чтобы вести свой народ за собой. Но это не значит, что я не могла этого изменить. Я ждала удачного момента и решила, что ты и есть такой момент.

Я вдруг понимаю, что продолжаю держать нож у ее горла – и Нейт мне это позволяет. От шока и изумления я даже не заметила, что все еще угрожаю ей, а она вполне довольна этим и притворяется, что не может сломать мой позвоночник как прутик.

Я опускаю руку и отступаю, но натыкаюсь на сильное тело. В обычной ситуации я бы порадовалась такому контакту, но из-за этого тела болт лишь сильнее вонзился в мой бок.

Мы с Нейт одновременно шипим от боли и оборачиваемся.

– Какого хрена, Лунный Лучик? – спрашивает Череп, мгновенно опускаясь передо мной на колени, чтобы осмотреть рану.

Кость подсовывает кровоточащее запястье мне под нос, а Скорпиус встает передо мной, держа мечи наготове. Вид у него такой, будто он с радостью встретит любую угрозу, которая появится у нас на пути.

– А с твоей… близняшкой… что случилось? – нерешительно спрашивает Кость, глядя на Нейт так, словно не может решить – перед ним насекомое, от которого нужно избавиться, или кто-то, кто может быть для меня важен. – Что мы пропустили?

Нелепое, немного сумасшедшее, но в основном истерическое хихиканье вырывается из моего рта. Я зажмуриваюсь, пытаясь сдержать свои бешеные эмоции.

– Сначала я хочу окропить свои клинки кровью. Потом нужно вытащить из меня стрелу, немного лунного света – и я вам все расскажу.

– Ладно, но хотя бы выпей кровь. Это поможет справиться с болью, – настаивает Кость, и я тут же впиваюсь в его запястье – мне не нужно предлагать дважды.

– Ты – сангвинна? – удивленно спрашивает Нейт.

– Так, еще раз – кто ты? – спрашивает в ответ Курио, пытаясь загородить меня и Кость от ее взгляда.

Облегчение разливается по ее лицу одновременно с теплом внутри меня. Наша боль притупляется, становясь терпимой. Я в последний раз втягиваю кровь Кости, затем нежно целую его кожу и отстраняюсь.

– А ты – сангвинна? – спрашиваю я Нейт, настороженно наблюдая за тем, как Лютин встает у нее за спиной.

– Нет. В деревне есть парочка, но я – нет. Просто мне стало интересно – вдруг наша связь стала возможной именно из-за этой части тебя?

– Связь? – рычит Кость и пытается меня обойти.

Он все же принял решение: Нейт – это насекомое, но я прижимаю ладонь к его груди и останавливаю. Лютин заметно напрягается и тянется к мечу на бедре, а я закатываю глаза. Нейт все еще держит всех фейри в холле прижатыми к стене, и никто ничего не может с этим поделать. Почему Лютин считает, что ее нужно защищать? И что вообще Кость собирается делать с такой турой? Да это же просто смешно!

– Ты можешь отделить лидеров от остальных? – спрашиваю я Нейт.

Я почти уверена, что это все фейри, одетые в шикарные мантии, но все же интересуюсь на случай, если кто-то из них предпочитает менее вычурную одежду. Не хочу их упустить.

От группы виновных фейри отделяются пять одетых в мантии Айджиинов, и Нейт расставляет их по кругу так, чтобы они стояли плечом к плечу рядом с нами.

Я смотрю на другую группу виновных фейри, которые все еще кучкуются у дальней стены, а затем поворачиваюсь к «скорпионам».

– Можете убить их.

– Предпочитаешь какой-то особый способ, любовь моя? – спрашивает Скорпиус, его черные глаза манят меня, и я чувствую, что тону во всевозможных самых мрачных и соблазнительных вещах.

– Ты не будешь возражать, если это сделаю я? – вдруг спрашивает Нейт.

– Серьезно, да кто ты такая? – в который раз повторяет Курио.

– Ты правда хочешь их убить? – удивленно спрашиваю я.

– Думаю, мне это необходимо, но если ты хочешь, чтобы они страдали…

Я оглядываюсь на этих фейри: некоторые из них плачут и умоляют, ведь теперь, когда их предводителей убрали от них подальше, они понимают – некому защитить их от гнева Луны. Другие продолжают кричать и угрожать. Что бы ни делала с ними Нейт, никаких звуков, которые, по идее, они должны издавать, мы не слышим.

Я пожимаю плечами и снова поворачиваюсь к ней.

– Есть множество способов – выбирай любой, – говорю я и тут же замираю от звука ломающихся позвонков.

По всему холлу разносится кошмарный треск, десятки тел падают в одну большую кучу, и меня пробирает дрожь. Нейт со спокойным и решительным видом поворачивается к приговоренным мертвецам спиной, молча давая всем присутствующим понять, что виновные недостойны уважения и даже внимания.

Я же снова разражаюсь удивленным смехом, ошеломленная такой яркой демонстрацией силы.

И это она называла меня чудовищем.

– Молодец, – несмело выдаю я, впечатленная и внезапно благодарная судьбе за то, что Нейт не может сделать подобного со мной, не покалечив и себя.

«Скорпионы» наблюдают за нашим обменом, в их глазах горят вопросы, и я молча прошу их подождать еще немного – они обязательно услышат ответы, за которыми охотились так же упорно, как и я.

Одна группа виновных мертва, в холле остаются невинные фейри, на защиту которых бросилась Нейт, и лидеры Айджиинов, Полумесяцы, которых принцесса любезно отделила от остальных.

Я обхожу круг жаждавших власти Айджиинов.

Они по-прежнему стоят плечом к плечу и беззвучно что-то кричат мне вслед. Не сомневаюсь, что «скорпионы» повеселятся, допрашивая их.

Я останавливаюсь напротив Фалин. Я изучаю ее лицо, вглядываюсь в ярость и осуждение, пылающие в ее темно-серых глазах.

Я думаю обо всем, что рассказала мне Нейт, о жадности и жестокости, о безжалостности Полумесяцев. А еще о вопросах, что до сих пор роятся у меня в голове: кто мои родители, живы ли они, есть ли у меня клан?

Я могу спросить все это у Фалин. Я могу вытрясти каждый из ее секретов, вырезать их из нее, но на хрен ее и их на хрен. Если мои родные все еще живы, то пусть гниют вместе с этой дрянью. Я нашла свою семью. У меня есть мой клан, и они не продадут меня и не выдадут ни за что в этом проклятом сраном мире.

Фалин переводит взгляд с меня на Нейт и тихо рычит на нее.

– Что, Фалин? Я тебя не расслышала, – издевается Нейт, но ее, видимо, интересует, что за яд потечет изо рта Первого Полумесяца, потому что через секунду в холле раздается едкий голос Фалин:

– Я должна была убить тебя, когда у меня была такая возможность, ты, бесполезное вместилище сил! Как ты, сучка, смеешь идти против меня? Если бы Дорсин не просрал сделку о выкупе, который твой отец должен был заплатить, ты была бы уже мертва. Мы дали тебе все, а ты все равно отказалась дать нам что-то взамен. Ты бесхребетная слабачка, чтобы вернуть то, что у Налрора украли, – твоим предкам было бы стыдно за тебя! Я оставила тебя в живых только потому, что нам нужна была наследница короля, чтобы вернуть королевства. Ты уже давно должна гнить в земле!

Изо рта Фалин вылетает слюна, ее лицо искажается от ярости. Ее гневный взгляд вдруг переходит на меня.

– И ты тоже! – кричит она, как обезумевшая банши.

Вопли Фалин обрываются так же внезапно, как и начались. Повернувшись, я вижу, как Нейт натурально закипает. Выражение ее лица полностью совпадает с моим.

Я вновь гляжу на Фалин, и во мне бурлит холодная ярость. Когда Нейт рассказала, как лидеры Айджиин использовали меня в качестве приманки, потому что за ней самой охотились, я подумала, что знаю, почему меня похитили. Видимо, Дорсин узнал об этой охоте, но по ошибке похитил не Нейт, а меня. Но то, что сейчас изрыгнула Фалин, разрушило все эти мысли – ее слова, словно кислота, разъели ложь и обнажили правду.

– С чем облажался Дорсин? С выкупом или с похищением? – переспрашивает Нейт, голос ее жесткий, угрожающий.

Фалин поджимает губы, словно отказываясь говорить, Но Нейт это не устраивает – очевидно, она делает что-то с Полумесяцем, потому что она вдруг начала извиваться, будто ее охватила агония. Мы наблюдаем, как тишина выплескивается из ее зияющего рта, а по щекам текут слезы.

– Знаю, из тебя еще много чего может вылиться, так что не трать мое время впустую. Этот Дорсин, он не справился с похищением или с выкупом?

В глазах Фалин застыла ярость, но она начинает говорить, и Нейт возвращает ей голос.

– Он думал, что он похитил истинную наследницу Корвен-Налрора, потому что я так ему сказала. Но я же не идиотка, чтобы доверить этой пиявке такой сильный козырь.

Фалин кривится, словно ожидая, что в любой момент в ее горло вольется еще больше боли, но когда этого не происходит, она становится еще злее.

– Мне нужно было избавиться от тебя, но я не могла этого сделать, пока твоя хранительница жива. Я знала, что у меня будет лишь одна попытка – иначе Айджиины все поймут и заберут мою голову, – рычит она, переводя взгляд с меня на Нейт и обратно. – Работорговец должен был получить выкуп за эту маленькую дрянь у твоего отца, он бы никогда не понял разницы. Я даже сказала Дорсину, где он может найти доказательства того, что у короля есть наследница. Но что-то пошло не так. Он не потребовал денег, которые нам были нужны. Он не перерезал ей горло на глазах у твоего отца, как должен был. Это означало, что я должна была сохранить тебе жизнь.

Кусочки пазла складываются в моей голове так быстро, что я не успеваю сосредоточиться на том, что каждый из них собой представляет – только на картине, которую они создают, вставая рядом друг с другом.

Дорсин должен был убить меня, но не раньше, чем он выжмет из короля Корвена деньги. Фалин собиралась убить Нейт, как только расправится со мной, но что-то им помешало. Может, она и не знает, что испортило ее план, но я-то знаю.

Я смотрю на «скорпионов» и вижу, как в их глазах появляются зачатки понимания.

Они были тем, что помешало Фалин и Дорсину.

Я думала, это судьба просто издевается над нами, но все было взаимосвязано. Все это было частью одной паутины, но мы не могли видеть шелковые нити за пауками, сидевшими на них.

Орден Скорпионов наняли для охоты на Дорсина, потому что он украл документы у зельевара. Фалин говорила, что подсказала ему, где найти доказательство того, что у короля Корвена есть тайный наследник. Дорсин украл это доказательство у зельевара и, возможно, взял с собой ее ученика, чтобы замести следы. «Скорпионы» перерезали ему горло за это, а затем вернули доказательство и подозреваемого законному владельцу.

Я бы посмеялась над тем, как нас всех связали нити судьбы, но чувствую себя слишком опустошенной. «Скорпионы» бросили меня на произвол судьбы в ту ночь, но, как ни странно, они же меня и спасли.

Я смотрю на Нейт: она выглядит так, словно готова разрушить все королевства до основания. Я не знаю, чего я хочу больше – помочь ей или убраться с ее пути.

– Что ты собираешься с ней делать? – спрашивает Нейт, в ее голосе звучит безудержная ярость и такая сила, что волоски у меня на шее встают дыбом.

Я перевожу взгляд с нее на Первый Полумесяц Айджиинов. Фалин снова беззвучно кричит на нас, но я не желаю слышать больше ни единого поганого слова из ее уст.

Я узнала все, что хотела. И если у Фалин и остались какие-то секреты, то они могут умереть вместе с ней. Я впитываю алчность и злобу, пропитавшие ее взгляд и капающие с каждого беззвучно выкрикнутого слова, и позволяю им разбудить чудовище, живущее внутри меня.

Я оглядываюсь на Нейт.

– Я заставлю ее страдать за все, что она сделала, – отвечаю я.

Во мне и моих словах нет больше ничего – только яд и жестокость.

Рот Фалин внезапно закрывается – то ли по ее воле, то ли по воле Нейт. В ее взгляде – яд и издевка, но я жестко улыбаюсь и подхожу к ней ближе.

– Тиллео не любил, чтобы у его рабов клинка были шрамы. Ты знала об этом? – спрашиваю я Фалин, хотя понимаю, что она не может ответить. – Ему нравилась наша кожа, гладкая и без шрамов, ему нравилось, что так мы выглядим неопытными, что так нас легче недооценить. Лекари у него были искусными, – объясняю я, достаю кинжал и начинаю резать ее мантию. – Я была бы вся в шрамах, если бы не тура лекарей, что зашивала и исцеляла меня снова, и снова, и снова. Иногда им приходилось исцелять меня по три-четыре раза на дню, только для того, чтобы меня избили снова, потому что у учителей я была главной «любимицей».

Роскошная мантия Фалин падает на землю, открывая взору не менее царственное платье. Я принимаюсь за него, и треск рвущейся ткани странно меня радует – как и то, что дорогая ткань превращается в лоскуты.

– Конечно, сейчас ты не можешь увидеть доказательств этому, но я все помню.

Я подхожу к Фалин ближе, так, что мы оказываемся почти нос к носу.

– Я помню каждую плеть, каждый удар, каждый пинок, каждое оружие, которое когда-либо пронзало мою кожу. Я точно знаю, где должны быть все эти следы, где меня били, как вырывали ногти, как меня продавали. Меня использовали, потому что могли. Ты не увидишь ничего из этого здесь, – говорю я ей и провожу ладонью по гладкой коже. – Но все это вырезано тут, – я прижимаю ладонь к груди, прямо над сердцем.

Ее властный взгляд сужается, и я провожу кончиком кинжала по ее челюсти. Она вздрагивает от боли, а я смеюсь над ее слабостью и медленно, страдая от собственной боли, наклоняюсь. Хочу обыскать ее одежду – я знаю, где-то там был спрятан железный кинжал.

Наконец, я нахожу его, и Скорпиус помогает мне встать.

Я улыбаюсь Первому Полумесяцу, лидеру Айджиинов, суке, которой было все равно, что со мной случится. И я показываю ей монстра, которого она помогла создать.

– Я собираюсь написать свою историю на твоей гребаной шкуре, – рычу я. – Посмотрим, сможешь ли ты пережить то, что пережила я. Готова?

Ее глаза округляются от страха. Я прижимаю железное лезвие к ее спине, она вскрикивает, но звук теряется в мощной туре Нейт.

– Отлично, – злобно хвалю я ее. – Я тоже кричала так, что в конце концов из моей глотки не вылетало ни звука. Начнем с того, как я очнулась в клетке и узнала, что железо жжется.

* * *

– Не думаю, что у меня есть тура огня, – разочарованно вздыхаю я, вновь пытаясь следовать четким инструкциям Тарека и добыть пламя прямо из пальцев.

Его грудь прижимается к моей спине, он обнимает меня и ведет по знакомой схеме – я пыталась довести все движения до совершенства, пока Курио и Риалл складывали большой костер. А я все еще не могу зажечь даже маленькую искорку.

– Мы можем продолжать работать над этим, – подбадривает он и гладит меня по шее.

Я фыркаю, но поддаюсь его ласке.

– Мне не сложно признать свое поражение. Как бы мне ни хотелось уметь поджигать разные вещи по щелчку пальцев, думаю, во мне этого нет.

– Возможно, это и к лучшему; ты и так достаточно опасна, – поддразнивает Курио, беря тело из кучи, которую мы перенесли сюда, и водружает его на платформу из сложенных в кучу бревен и хвороста.

Я бросаю свою неудачную попытку зажечь огонь и принимаюсь помогать укладывать трупы в костер. Последний из виновных Айджиинов, которых «скорпионы» допрашивали, истек кровью сегодня утром. Так что пришло время убраться отсюда – и как можно дальше.

Нейт заявила, что мы можем остаться или навещать ее, когда захотим, но я уверена, что оставшиеся в живых Айджиины будут рады увидеть наши спины и будут надеяться, что никогда больше не увидят наших лиц вновь.

И я чувствую то же самое.

Нейт постаралась познакомить меня с несколькими хорошими семьями Айджиинов – это фейри, которые не были причастны к тому, что со мной случилось. Они хотели порадовать свою Луну и показать другую сторону народа, из которого я происхожу.

Я старалась абстрагироваться от того, через что мне пришлось пройти, и просто общаться с фейри, которые выглядят так же, как и я, и узнать побольше об истории, сформировавшей их общину. Но никакой связи с ними я не почувствовала. Может, она существовала до того, как меня похитили, но та фейри, которой я являюсь сейчас, была выкована в тренировочных ямах Тиллео в Приюте. И ни один из этих фейри, как бы добр и приветлив он ни был со мной, не сможет понять, кем я стала там.

Даже Нейт, испытавшая часть той боли, что испытала я, когда была в Приюте рабыней клинка, не понимает меня, но я этого и не ожидала. Айджиины помогли ей заглушить боль, дали возможность не чувствовать отголосков того, что со мной делали. И она могла сохранить нежные уголки своей души, потому что тот кошмар никогда не был ее – он был моим. Только мне пришлось научиться выживать.

Курио хватает тело мужчины за ноги, я – за руки, мы вместе несем его труп и взваливаем на все растущую кучу.

– До сих пор не могу поверить, что ответы на все вопросы лежали прямо у нас перед носом, но мы были слишком сосредоточены на охоте, чтобы увидеть их, – ворчит Риалл.

«Скорпионы» буквально волосы на себе рвали, услышав признание Фалин и сложив все кусочки головоломки. Думаю, они ждут, что я обвиню их во всем произошедшем, но фейри, действительно ответственный за все, мертв, и я не могу злиться на «скорпионов» за то, что не зависело от них. Я примирилась с тем, что произошло между нами, еще до того, как в этой истории появилась Первый Полумесяц – так что мне нечего им припоминать. Я не дам этой суке портить мое счастье теперь так, как она портила мне жизнь раньше.

– А я до сих пор не могу поверить, что я сама сотворила это с собой, – ворчу я в ответ, и мы возвращаемся к куче тел, которую мы пополняли последние несколько солнечных циклов.

– Ты о своей памяти? – спрашивает Тарек – он трудится с нами рядом.

– Да, – вздыхаю я. – Я думала, что в конце концов мы допросим кого-нибудь из них, и этот кто-то скажет, что остальные лгут и кто-то все же помутил мой рассудок, когда меня похитили. Но каждый снова и снова повторял, что я сама активировала этот «предохранитель».

Я усмехаюсь и мысленно прокручиваю слова, слетающие с уст обреченных Айджиинов.

Ты сама сделала это, чтобы защитить принцессу, защитить секреты Айджиинов, – потому что возникла непредвиденная ситуация. Ты сделала это, потому что именно этому тебя и учили!

Я качаю головой и сдерживаю желание пнуть одного из мертвых мудаков, ответственных за этот бардак.

– Какого хрена я должна была разрушать свой собственный разум? – спрашиваю я, прекрасно зная, что ответ меня не удовлетворит. – Как я могла так слепо следовать за ними и быть такой слабой?

Когда мне впервые сказали, что все так и было, я подумала, что это ложь. Определенно – ведь это совсем на меня не похоже. Я бы боролась, нашла бы способ защитить себя. Но кем бы я ни была, когда меня похитили, я умерла. И как бы я ни старалась, я не могу понять, кем была та девушка.

Нейт и Лютин подробно рассказывали мне о своеобразной «промывке мозгов», которую они пережили, и о том, что со мной наверняка проделали то же самое. Я легко могла поверить в то, что от меня ожидают жертвенности и что Общее Дело достойно этой жертвы. Но меня это все равно бесит.

Неужели я действительно была настолько глупа? Я просто беспрекословно выполняла приказы кучки фанатиков и не задавала вопросов? Херотень какая.

– Ты, наверное, не сможешь понять девушку, которая сделала такое с той, кто ты сейчас, Звереныш. Ты сведешь себя с ума, пытаясь разобраться в случившемся. Какой смысл злиться на призрака?

Я покорно выдыхаю и киваю. Я знаю, что Риалл прав, но пока не могу с этим смириться.

– Есть какие-нибудь новости по поводу связи с Нейт? – спрашиваю я, желая перевести разговор в другое русло.

Риалл покорно вздыхает.

– Я просмотрел все тексты Айджиинов о ней и выбрал, что смог, из нашей библиотеки, но не нашел ничего, что могло бы объяснить то, как именно они вас связали. Должно быть, это связано с сангвинной в тебе. Я почти уверен, что это какое-то извращенное смешение Кровных уз и поразительно мощной туры. Однако, даже если нам удастся выяснить, что за туру они применили, узы сангвинны может разрушить только смерть.

– Значит, мы связаны друг с другом навечно?

– Я, конечно, продолжу поиски, но пока все выглядит именно так.

Я пожимаю плечами.

– Я не испытываю к Нейт ненависти. Полагаю, это хороший знак.

– Да, думаю, это прогресс. – Нейт подходит ко мне сзади, в ее серебристом взгляде мелькает искорка нахальства.

– Такие вещи – они как море. Бывают приливы, бывают отливы. Так что не стоит чересчур радоваться, – язвительно замечаю я, а улыбка Нейт становится еще шире.

– К ней просто нужно привыкнуть, – соглашается Лютин, и Нейт с обиженным вздохом шлепает его по животу.

– Не заставляй меня разорвать тебя на кусочки, – поддразнивает она, и на этот раз моя очередь улыбаться.

– Ты ужасна, – мурлычу я ей, а она закатывает глаза.

– Еще кто-то остался? – спрашивает Курио, укладывая последнее тело на кострище.

Нейт качает головой и скорбно смотрит на свою деревню. Фейри, за которых она сражалась, еще не отошли от всего, что произошло, и от того, что они узнали потом. Потребуется много времени, чтобы исправить то, что натворила кучка продажных ублюдков. Но, похоже, Нейт справится с этой задачей. Лучше уж она, чем я – да кто угодно будет лучше Фалин и ее фанатиков.

Солнце начинает садиться, и холмы блестят и смущаются под его теплым взором. Небо окрашивают розовые и пурпурные цвета. В одном месте его прорезает красная полоса – будто кто-то вонзил кинжал в голубое небо и пустил кровь.

Тарек вскидывает руку к костру, и из его ладони вырывается мощный всполох пламени, и оно принимается вгрызаться в дерево с громким треском. Пламя быстро поглощает виновных фейри, и я плюю на разгорающийся костер для пущей убедительности, проклинаю мертвецов, превращающихся в пепел.

Я отхожу от костра. Наконец-то я покончила со всем этим. Те, кто заслуживал страданий, получили их сполна. Наконец-то у меня есть ответы на вопросы, которые я всегда хотела получить. Осталось только оставить все это позади и никогда больше не оглядываться назад.

Нейт следует за мной, и мы обе усаживаемся и в дружеском молчании смотрим вниз, на деревню, приютившуюся между двумя холмами.

– Что теперь? – спрашиваю я и не знаю, обращаюсь ли я к себе или к ней.

Нейт вздыхает, и в этот момент я чувствую такую же усталость, как и она.

– Не знаю, может быть, я перестану прятаться. Попытаюсь исправить ошибки – какие смогу.

Я смотрю на нее, и из моего рта вырывается глухой смешок.

– Ты знаешь, что доставишь мне этим неприятности, не так ли? – Я вздергиваю бровь, но по голосу слышно, что задеть я ее не хочу. – Это довольно дерзко для фейри, у которой мое лицо и чья жизнь напрямую связана с моей. Но ты все еще полна решимости сразиться с королями?

Она слабо улыбается, но взгляд ее пылает.

– К черту королей! Пусть хоть сгниют, мне все равно. Я не хочу править. Но я не хочу стоять в стороне и смотреть, как страдают фейри. Я не знаю, как примирить мое нежелание носить корону и это, как их уравновесить. Полагаю, что мы разберемся.

Удивительно, но я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Когда я впервые покинула Приют, я хотела очистить королевства от хозяев, от страданий, от сильных, охотящихся на слабых. Потом я поняла, насколько этот порядок вещей устоялся и что избавиться от него невозможно. Вокруг была безнадега, все, чего я хотела, казалось недостижимым. И тогда я впервые отправилась на охоту вместе с Икон. Мы исправили всего лишь одну несправедливость, но одна – это уже что-то, это бесконечно лучше, чем ничего, и это заставило меня задуматься.

Может быть, достаточно того, чтобы каждый из нас пытался восстановить справедливость лишь там, где может? Ведь каждый может исправить ошибки, которые встречаются на его пути, – ни больше, ни меньше.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, Осет. Я хотела бы вернуть себе свое лицо, стать той, кем являюсь на самом деле, и вернуть тебе твое лицо… и твою жизнь. Я бы так и сделала, если бы могла. – Взгляд Нейт горяч и искренен.

Я торжественно киваю, глядя на холмы и густой лес.

– Я оставлю себе твое имя, – объявляю я. – Мы не в расчете – и не что-то в этом роде. Просто я подумала, что так будет правильно – все равно никто не может вспомнить, как меня звали до всего этого.

– Думаю, ты более чем заслужила носить его, – соглашается она, и по ее лицу медленно расползается ухмылка. – Тебе оно идет больше, чем мне.

Мы обе молчим, наблюдая за тем, как солнце опускается за горизонт.

– Я могу рассчитывать на тебя, если мне понадобится помощь? – вдруг спрашивает Нейт.

Я пожимаю плечами.

– Зависит от того, что ты попросишь. Ну, и смотря чем я буду занята – вдруг буду мыть голову или дремать, знаешь, занята важными вещами.

– Естественно, – отвечает она, усмехаясь. – То же самое относится и к тебе, – говорит она и поворачивается ко мне. – Полагаю, пришло время прощаться, Осет.

Мы смотрим друг на друга – мы так похожи и в то же время такие разные. Две жизни, связанные вопреки нашей воле. Время покажет, что из этого выйдет. Может быть, все к лучшему, а может, выйдет очередная безумная херня, с которой никто и ничего не сможет поделать.

– Я надеюсь, Луна будет следить за тобой и ты получишь все, чего ты заслуживаешь в этой жизни. – Ее голос дрожит, но она быстро откашливается и выпрямляет спину.

Я смотрю туда, где «скорпионы» стоят с Лютином и разговаривают.

Я улыбаюсь, наблюдая за ними, а затем снова смотрю на Нейт.

– У меня уже все есть, – признаюсь я, и ее улыбка превращается из грустной в лучезарную.

Нейт вытирает одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и одобрительно кивает.

– Я рада.

Я улыбаюсь ей в ответ, а затем беру себя в руки.

– Соберись, принцесса, – игриво наказываю я, а она смеется и качает головой. – Думаю, если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь уколоть себя или сделать что-то такое. – Я поднимаюсь и иду к «скорпионам», а затем бросаю через плечо: – Это может быть нашим сигналом.

– Или мы можем просто написать письмо, – предлагает она.

– И что в этом интересного?

– Ты – монстр, – со смехом поддразнивает Нейт.

– Сказал мне еще более жуткий монстр, – подначиваю я, а затем шагаю в распахнутые объятия Курио и зарываюсь в его грудь.

– Готова отправиться домой? – бормочет он мне в макушку и крепко обнимает.

От одной мысли о доме меня охватывает тепло, и я еще крепче обнимаю Курио, глядя на Тарека и Риалла.

– Дом… Да, звучит отлично.