Я выпускаю клыки уже тысячный раз за день и стараюсь не зарычать от разочарования. Секундная потеря концентрации выбивает меня из колеи, и преимущество, к которому я упорно стремилась последний час, теряется.

Риалл отражает мой удар с разворота и отбивает мой бо[7] верхней частью своего – нижняя часть взмывает вверх и летит в меня. Я наклоняюсь назад, едва успев увернуться от палки, летящей в мою грудь.

Тарек и Курио стоят в стороне и переговариваются: скорее всего, речь идет обо мне и ошибках, которые я продолжаю совершать, но я не обращаю на них внимания и стараюсь сосредоточиться на нахальном «скорпионе» передо мной.

– Что такое, Звереныш? – дразнит меня Риалл. Я рычу, верхняя губа приподнимается, и его глаза опускаются на мои острые клыки. – Мне казалось, ты говорила, что не хочешь крови, – продолжает издеваться он.

Риалл двигается так быстро, что я едва могу уследить за ним.

Но слава звездам, что, хоть и с трудом, но все же у меня это получается: иначе на мне было бы гораздо больше синяков, чем есть сейчас. Чтобы быть готовой повторить эту тренировку завтра, мне придется спать на крыше прямо под луной.

– Я и не хочу, – огрызаюсь я в ответ, ныряю под его замах и нацеливаю свой бо на колени Риалла.

Я не то чтобы лгу: я хочу не столько крови, сколько хренову кучу других вещей, о которых вообще не имею права думать, и это сводит меня с ума.

Он перепрыгивает через мой бо, перекатывается вперед и вновь подскакивает – Риалл сейчас напоминает бесячего таракана, что отказывается понимать намеки и просто сдохнуть.

– Может, хочешь чего-нибудь еще? – дразнит он, кружа вокруг меня.

Я смотрю на него, не обращая внимания на попытки заставить меня опереться на заднюю ногу и потерять равновесие.

– Нет, Кость. Мне не о чем тебе рассказать. Да и тараканы меня не интересуют, – фыркаю я, втайне надеясь, что он не видит меня насквозь. Но яд в моем тоне Риалла нисколько не отпугивает.

Он просто смеется.

Если бы только я могла тоже увидеть в этой ситуации что-то забавное – но я злюсь. Не могу понять, как Риалл умудряется вывести меня из себя, но ему это удается. И что бы я ни делала, я не могу понять, как остановить реакцию моих клыков на то, что Риалл делает со мной. Он заставляет меня буквально бороться с жаждой, что сейчас бьет по моим стенам изнутри, как таран. И сейчас я не уверена, что может унять эту жажду: кровь, секс или смерть. Я в таком расстройстве и бешенстве, что подозреваю – мне понадобятся все три.

Каждый раз, когда мои клыки удлиняются, мой разум будто бы отключается. Исчезают задумки и тактические планы, которые помогут мне свалить Риалла с ног и вытереть им пол. На смену им приходят мысли о том, каков Риалл на вкус. Как его кровь будет ощущаться в моих венах? А еще лучше, каково это – пить кровь из его шеи, пока что-то толкается в меня все быстрее, сильнее…

Аргххх!

Я стряхиваю с себя эти мысли и снова смотрю на эту его всезнающую ухмылку, которую я твердо намерена стереть с его пухлых губ. Мне хочется сдаться, но это не в моем характере – и плевать, что мне действительно нужно дистанцироваться от него. Быть от него подальше – вот единственное, что сейчас поможет мне прогнать мысли и образы, которые, как я знаю, Риалл каким-то образом умудряется поселить в моем разуме.

Он плохой – это факт. Даже он сам не станет этого отрицать. Тогда почему мне так трудно придерживаться плана, который я придумала до того, как вновь вошла в ту кухню и обожралась, как животное.

Риалл не должен что-то значить для меня – он и не значит. Теперь осталось сделать так, чтобы мои клыки – а теперь еще и вагина – с этим согласились.

Я делаю подсечку, ступаю вправо, а затем, быстро, словно взмах кнутом, перемещаю свой вес и бо и бью по ребрам Риалла. Но он блокирует мой удар с такой раздражающей легкостью, что мне в очередной раз приходится себе напомнить: сражаться с опытным членом Ордена – это совсем не то же самое, что тренировки с рабами клинка или с учителями, если уж на то пошло. Если бы я не была такой быстрой, Риалл уже давно поколотил бы меня – и не раз.

– Так-так, Звереныш. Ты, конечно, можешь все отрицать, но очевидно: ты в чем-то отчаянно нуждаешься, – насмехается он.

– Ага. Я хочу оторвать твою голову и плюнуть тебе в горло, – рычу я в ответ.

Улыбка Риалла становится еще шире.

– Я бы предпочел, чтобы это ты кое-что проглотила, хищница, – язвит он, и мне хочется задушить Риалла его собственным самомнением.

Я парирую все его выпады, но как только мы начинаем сближаться, он отступает. Риалл играет со мной, изучает мои слабости – и физические, и моральные. Он хочет прорвать мою защиту, но я ему не позволяю.

– Та херня, что ты несешь, – она обычно действует на женщин, которых ты хочешь уложить в постель? – спрашиваю я и насмешливо выгибаю бровь.

– Пока никто не жаловался, – снисходительно отвечает он.

– Может быть, но рабыни, которым платят за то, что они притворяются, будто им все нравится, жаловаться и не станут, не так ли? – возражаю я, но моя колкость не доходит до него.

Риалл смеется громче – словно гордится моей выходкой, хотя ему следовало бы обидеться. От этого становится еще тяжелее.

Я в жизни так не уставала, у меня болит все тело, а этот ублюдок выглядит так, будто может тренироваться днями напролет без передышки. В итоге мы проводим несколько часов за тренировкой: мы сражались на всех видах оружия, с которым я умею обращаться, и я показывала, какие виды боя мне известны. Так что теперь по моим спине и груди льется пот, а Риалл выглядит так, будто только вышел из купальни. На нем свежая, сухая одежда, он бодр и улыбается так ярко, что мне хочется сбить эту улыбку с его лица – но я не могу, потому что он выглядит просто великолепно.

Он ввел меня в курс дела, и что странно, я знаю больше, чем следовало бы. Мне никогда и ничего об этом не рассказывали, но я знаю формы боя и тактики, которым меня не учили в Приюте. Сомневаюсь, что Риалл это понял – возможно, он думает, что просто Тиллео – настолько хороший учитель. Но я провела в спарринге с Риаллом все утро и понятия не имею, как у меня это получилось.

Он хорош, невероятно хорош – я подобного мастерства никогда не видела. Но все же, несмотря на отсутствие логического объяснения произошедшему, я от него не отставала. Риалл – опытный член Ордена и должен был втоптать меня в пыль давным-давно. Я, конечно, не победила – но и не проиграла ему.

Оглядываясь назад, я понимаю, что уже переживала нечто подобное, когда только начала тренироваться в Приюте. Мне казалось, что я откуда-то уже знаю упражнения, которые учителя вбивали в нас. Я повторяла и впитывала движения, но казалось, что во мне дремлет какая-то мышечная память, потому что я их уже знала. В том, как Риалл заставлял меня двигаться, было что-то смутно знакомое – нечто гораздо большее, чем инстинктивная реакция на его атаки. Как будто мы изучали одни и те же приемы – но это же бессмыслица.

Не знаю, как и почему это происходит, но на самом деле для меня здесь не было ничего нового. Сколько раз слово или случайная мысль всплывала в моем сознании как ответ на какой-то вопрос – и не сосчитать. Я уже привыкла просто игнорировать вещи, которые я не в состоянии объяснить. Фантомные боли, владение техникой, о которой я не должна знать, название чего-то или запах, который я помню, но не понимаю, где я его чувствовала. Все это – часть огромного списка вещей в моей жизни, которые я не могу осмыслить.

– Сосредоточься, Осет, – рявкает на меня Риалл и хлопает меня бо по заднице.

Он тут же поворачивается и уклоняется от моего ответного удара.

Я глубоко, разочарованно вздыхаю и стараюсь не поддаваться гневу, что кипит у меня внутри. Я бы предпочла, чтобы он просто хорошенько меня взгрел, чем отбивать его атаки и принимать раздражающе слабые удары.

Это оскорбительно: будто он думает, что я не смогу вынести настоящий удар. «Скорпионы» хотят, чтобы я присоединилась к их Ордену, но полагают, что я слишком хрупка, чтобы выдержать настоящий удар? Зачем тогда все это?

Я напоминаю себе, что злость мне не поможет. Драться в таком состоянии так же неэффективно, как и вслепую, – мне об этом прекрасно известно. Я позволили Риаллу влезть в мою голову, но мне нужно остановиться.

Я утыкаю бо в пол и бросаюсь на «скорпиона». Он отпрыгивает в сторону, уклоняясь от моего удара, и бьет по посоху в том месте, где он упирается в пол. Я же приземляюсь на то место, где только что стоял Риалл, и вскидываю свое оружие, чтобы он не смог до меня дотянуться. Я пытаюсь использовать силу его замаха против него самого и проскочить в пределах досягаемости его бо, но Риалл словно читает мои мысли, и уклоняется.

– Знаешь, фейри, на которых я буду охотиться, не станут следить за силой ударов. Не нужно делать мне одолжений, облегчая мне жизнь, – пыхчу я.

Мы оба разглядываем друг друга, ищем слабые места и разрабатываем план атаки, который еще не пробовали.

– Для этого мы там и будем, – возражает он так, будто в его словах есть какой-то смысл. – Твоим врагам придется пройти через нас троих, чтобы добраться до тебя, а через нас никто не пройдет. – Это нелепое заявление сбивает меня с толку, и я замираю.

– Кажется, ты забываешь, что я не всегда буду с вами.

– Но сейчас ты с нами – и лишь это имеет значение. – В словах Риалла столько высокомерия, что я снова чувствую: между тем, что он говорит, и тем, что он действительно имеет в виду, пролегает пропасть. Странная, загадочная пропасть, и она меня раздражает.

– Так ты просто тратишь мое время? – Я поднимаю свой бо и возмущенно передергиваю плечами. – Если мимо тебя с братьями никто не пройдет, так зачем вообще тренировать меня?

Ответ на мой вопрос – очередная раздражающая ухмылка. А потом Риалл со скоростью молнии бьет своим бо по моему с такой силой, что тот вырывается из моей слабой хватки и подлетает между нами. Риалл уворачивается от падающего оружия, быстро меня обходит, прижимается грудью к моей спине, а затем вдавливает свой посох в мое горло.

– Потому что, – шепчет он мне на ухо, – это полезно для легких… и тела.

Его дыхание щекочет мне ухо, он ведет кончиком носа по шее, и я едва сдерживаю дрожь от его близости. Хотела бы я сказать, что это чистое отвращение разлилось у меня по телу, но тогда я бы соврала.

Я хватаю посох Риалла и решаю использовать его как рычаг: поднимаю ноги вверх и тут же опускаю их вниз, одновременно подбрасывая Риалла над головой. Его бо наконец оставляет мое горло, и я прыгаю за своим оружием – оно все еще лежит на земле.

Это невозможно, но Риалл приземляется на ноги и, развернувшись, пытается меня остановить. Кажется, что его бо – это не оружие, а новая конечность, продолжение его тела. И я бы восхитилась его мастерством, если бы он не демонстрировал его, избивая меня всеми возможными способами.

Я кувырком ухожу из-под его атаки, а затем поднимаюсь на ноги. Будто специально, мой бо откатывается от меня, и теперь Риалл стоит прямо между мной и моим оружием.

– Уже готова сдаться? – спрашивает он.

– Тебе? – в тон отвечаю я, и его глаза загораются. Эта мысль явно ему нравится, и я усмехаюсь, становясь в оборонительную позицию. – Позволь мне прояснить для тебя ситуацию, Риалл. Я никогда и ни в чем тебе не уступлю. Ни на тренировке, ни в бою – и уж точно не в постели.

Глаза Риалла практически светятся от предвкушения – и я вновь его атакую. Но мое предыдущее заявление его не сдерживает, как я планировала, – вместо этого Риалл выглядит так, будто я бросила ему вызов, а у него нет другого варианта, кроме как его принять. Оказалось, мои слова стали для него призывом к действию – хотя я надеялась, что он отступит.

Его клыки выскользнули в мгновение ока, а улыбка превратилась из игривой в угрожающую. Мое тело реагирует на нее – и не так, как я опасалась. Надвигающаяся угроза сокращает мои мышцы, разум застилает белая дымка.

Я перестаю отступать и защищаться: вместо этого, словно камень на дно, инстинкт неукротимо подталкивает меня к атаке.

Из зала для тренировок немедленно пропадает все притворство, здесь больше нет той легкой атмосферы – ее место занимают напряжение и жажда.

Я бросаюсь на Риалла, мой сапог ломает бо в его руках и врезается ему в грудь. Удар вышел достаточно сильным, чтобы отбросить Риалла назад, и он изо всех сил пытается устоять на ногах. Шок, написанный на его лице, быстро сменяется хищным возбуждением, он бросает половинки сломанного посоха на землю и бросается в атаку.

Мы оба превращаемся в вихрь из кулаков, локтей, коленей и ударов, расплывающихся перед глазами. Мы врезаемся и бьемся друг о друга, кружим, как бурные горные реки, блокируя чужие выпады и сливаясь в плавной, но дикой поэзии движения. Звуки ударов кожи и костей о кожу и кости наполняют воздух вокруг нас. Самоуверенная улыбка пропадает с губ Риалла, на его лице – сосредоточенность и удивление.

Я же буквально дышу разрушением. Риалл встречает меня, удар следует за ударом. Он больше не сдерживается, принимая мою силу. Танец разрушения, что мы исполняем, безжалостно красив. И если бы я не была так увлечена тем, чтобы заставить Риалла истекать кровью, я могла бы восхититься, насколько слаженно мы действуем: прилив – отлив, удар и отступление. Кажется, мы тренировались вместе всю нашу жизнь. Но, когда силы мои на пределе, мне кажется, что я больше не могу драться, Риалл требует продолжать. И – невероятно! – я отвечаю на его призыв, задействуя резервы, о которых даже не подозревала, и бью его еще сильнее.

Костяшки пальцев врезаются в нос Риалла, а его колено – в мой живот. Сила наших ударов заставляет обоих отскочить назад. Но прежде, чем кто-то из нас успевает начать новую атаку, зал разрезает громогласное стаккато аплодисментов, разрушая нашу жестокую одержимость друг другом.

Опасная пелена спадает с глаз, а Тарек все хлопает, подходя ближе. Курио непринужденно прислонился спиной к стене, руки скрещены на груди, одна нога согнута, его вес поддерживает другая. И, несмотря на то, что он выглядит расслабленно, его выдает напряженный взгляд.

Мы с Риаллом оба тяжело дышим, но, как ни странно, я чувствую себя так, словно могу продолжать биться с ним до бесконечности. Риалл наконец вспотел, и то, что случилось – что бы это ни было, разрушило его идеальный, спокойный образ, который я наблюдала с тех пор, как мы вошли в зал.

– Я, черт возьми, знал, что она способна на большее, – говорит Риалл.

Я смотрю на него, недоумевая. Откуда он мог это знать? Да даже я не знала, что способна на такое. Во время тренировок я обычно была сосредоточенна, я шла к определенной цели, но то, что случилось сейчас, – это было по-другому. Необычно.

То, как мы двигались.

Наши мастерство и скорость.

Я изучаю свои руки, удивляясь, что они все еще выглядят как раньше, хотя внутри все стало другим. Энергия мелодией проносится у меня по венам, но я ничего не говорю. Я даже не знаю, что сказать, даже если бы захотела поговорить.

А вы себя чувствуете непобедимыми? Потому что я-то точно чувствую. Давайте посмотрим, кто первым сможет пробить стену кулаком!

Да уж, из этого ничего хорошего не выйдет. На языке у меня вертится вопрос о том, не потому ли я так дерусь, что я – сангвинна? Но я колеблюсь – вдруг я ошибаюсь, и это новое во мне – признак чего-то другого?

– Впечатляет. Со временем, возможно, она даже сможет превзойти Икон, – соглашается Тарек, подходит ближе и, наклонившись ко мне, присушивается: как будто он пытается разобрать, что ему нашептывает мое тело.

Я замираю: мне тоже хочется услышать это – чем бы оно ни было. Тарек изучает мои глаза и задерживается на секунду дольше, чем обычно. И мне сразу же хочется взять зеркало и посмотреть, что же вызвало в его глазах этот любопытный блеск и легкое беспокойство. Может, это из-за крови и синяков? Или есть другая причина?

Из трещины в моей губе сочится что-то теплое, я вытираю ее тыльной стороной ладони. Тарек бросает мне полотенце, и я стираю пот со лба и шеи. Риалл же вправляет себе нос – неприятную тишину, что начала расползаться по залу, нарушает треск костей и хрящей. Ему Тарек тоже протягивает полотенце, он прижимает его к носу, чтобы остановиться кровь. Под бровью уже наливается шишка, левая щека покраснела и медленно раздувается. Я отворачиваюсь от багрового пятна, медленно расползающегося по полотенцу – мне все труднее игнорировать чувство голода в глубине живота. Но я отказываюсь верить в эту чепуху с кровопусканием.

Только не в это.

Я никогда не нуждалась крови раньше, не буду нуждаться и сейчас.

Я трогаю челюсть и тут же морщусь от боли, простреливающей щеку и ухо. Правый глаз открывается не так широко, как левый, и я подозреваю, что веко, скорее всего, вспухнет и потемнеет. Мои ребра и бедро пульсируют от боли, и нет абсолютно никаких сомнений в том, что сегодня мне придется спать под луной, чтобы исцелить все повреждения.

Но, несмотря на травмы, я чувствую себя хорошо. Действительно хорошо. И что бы сейчас ни произошло, что за новое умение я в себе ни открыла бы, я хочу продолжения.

– То, как она атаковала меня, – я никогда раньше ничего подобного не видел. Это трудно объяснить, – говорит Риалл Тареку, его голос звучит приглушенно из-за прижатого к носу полотенца. – Вы должны сами это увидеть, нужно только надавить – и она раскроется. Сначала все было по правилам, ничего, кроме приемов и контратак, которым ее обучили в Приюте. Но чем больше я ее злил, тем больше угадывались намеки на ту дикую силу, которую она показала в конце – ну, вы видели.

«Скорпионы» наблюдают за мной и рассматривают – будто я скотина, которую собираются купить на ярмарке. Это унизительно и слишком знакомо. А мне надоело, что кто-то смотрит на меня так, будто пытается прикинуть, сколько я стою.

Это обидно, и я рычу:

– Я стою здесь вообще-то!

– Да, ты здесь, Звереныш, – воркует Риалл, и все, что я могу сделать, – это не попытаться задушить его окровавленным полотенцем.

Меня одолевает досада – а еще, хоть я и не хочу признавать это, бой меня впечатлил. Но еще больше раздражает то, что я чувствую облегчение. Мне не нравилась мысль, что они хотели задвинуть меня подальше, боясь уязвить свою гордость, – но этого не случилось. И меня бесит, что это вообще меня беспокоило.

– Теперь, когда у нас есть представление о том, на что ты действительно способна, можно начать развивать твои умения, – говорит Тарек, и Риалл согласно кивает, проводя ладонью по коротким каштановым волосам.

Ореховые глаза Риалла стекленеют от раздумий, как будто он продумывает, что будет дальше. Я подавляю желание обсудить мое будущее с ним, закапываю свой интерес поглубже – будто это что-то плохое и должно быть спрятано. Мне бы хотелось, чтобы все это не казалось таким захватывающим. И мне хочется поскорее начать развивать эту дикую, необузданную силу, которую мы только что открыли во мне. Под кожей гудит дрожь возбуждения, предвкушения – раньше ничего, связанное с тренировками, не вызывало такой реакции.

– Кого-то нужно исцелять? – спрашивает Тарек и вновь окидывает меня своим ледяным синим взглядом – кажется, он может увидеть раны и синяки под слоями белья и кожи.

А вдруг и правда может? Почем мне знать?

Я быстро прячу глаза от его оценивающего взгляда и слегка потягиваюсь, проверяя, есть ли повод для беспокойства. Кажется, нет, и я качаю головой. Риалл повторяет мой жест, но, стоит ему повести одним плечом, я замечаю короткую гримасу боли. И на моем лице тут же появляется нахальная ухмылка – приятно видеть, что часы, что мы провели на ринге, повлияли не только на меня. Под конец я пыталась ослабить силу его ударов и целилась в плечо и предплечье. Я так часто била в одно и то же место, что меня удивляет, как он вообще что-то чувствует ниже локтя.

Риалл замечает, что я смотрю на него, но вместо желания отомстить, в его глазах пылает огонь. Его горячий взгляд ползет по моему лицу и останавливается на кровоточащем порезе на губе. Риалл медленно высовывает язык и облизывает нижнюю губу – будто это он порезался, а не я. Подозреваю, что еще немного – и я вспыхну под его пристальным взглядом, так что я отвожу взгляд в сторону. Я слышу, как Риалл усмехается, подталкивая вновь взглянуть на него, но сегодня меня уже достаточно провоцировали, так что я не поддаюсь.

– Икон зайдет к тебе позже, кое-что занесет. Если передумаешь, она может исцелить все, что захочешь, – говорит Тарек, и меня охватывает смятение.

Зачем ей что-то мне приносить?

Я пристально смотрю на Тарека, как будто ответ вот-вот сорвется с его губ, но он молчит – никаких подробностей о том, что Икон может мне принести, я не узнаю.

Надеюсь, она не принесет еще больше платьев.

После первой встречи с Икон у меня сложилось впечатление, что она давно знает «скорпионов» и заботится о них с какой-то материнской любовью. Однако комментарий Тарека о ее бойцовских умениях заставляет меня задуматься. Кто она для них? Моя первая встреча с ней была немного странной. Но опять же, все, что связано с пробуждением в этом месте, было странным.

Кажется, что я здесь уже несколько недель, хотя на самом деле еще и дня не прошло с моего пробуждения. И если бы мне сейчас кто-нибудь сказал, что мы с Риаллом провели уже месяц в этом тренировочном зале, я бы поверила. Столько всего уже произошло, и все же мне хочется большего.

Вокруг и внутри меня слишком много всего, и в то же время недостаточно.

Я рассматриваю деревянное тренировочное оружие, прикрепленное к стенам. Мой взгляд устремляется к двойным дверям в задней части большого тренировочного зала, ведущим в их впечатляющую оружейную комнату. Курио провел для меня экскурсию по ней после завтрака. Я никогда не видела столько потрясающего и смертоносного оружия в одном месте. Я могла бы провести здесь целую вечность и все равно находила бы новую игрушку каждый день.

Тренировочная зона располагается на том же этаже, что и кухня, но на противоположной стороне замка. По сравнению с поместьем Тиллео, здесь не так много комнат, но те, что есть, огромны. Только на этом этаже есть кухня, прачечная, залы для тренировок, оружейная и алхимическая комната. На первом этаже располагаются библиотека, столовая и гостевые комнаты – они, как оказалось, пустуют. Спальни и купальни «скорпионов» занимают весь верхний этаж, там же расположен кабинет и то, что снаружи напомнило мне какую-то голубятню, хотя, когда я бродила по коридорам в поисках еды, никаких птиц я не слышала и не видела. Верхний этаж мне осмотреть не предложили, но Курио упомянул о планировке во время короткой экскурсии.

Я прикидываю, как спуститься в оружейную позже, когда весь дом уснет, и позаимствовать у «скорпионов» часть их тайника с клинками. Когда я уйду отсюда, мне понадобится оружие. А если я не придумаю, откуда взять нужное количество монет, то всегда смогу продать парочку искусно сделанных клинков. Таких, за которые, без сомнения, можно выручить хорошие деньги, тут очень и очень много. Сомневаюсь, что эти фейри вообще заметят их пропажу.

Тарек громко хлопает в ладоши, отрывая меня от мыслей.

– Что ж. Давайте приведем себя в порядок, прервемся на ланч, а потом ты, Осет, позанимаешься с Курио. Вечер ты проведешь со мной.

Ланч?

– Что такое ланч? – спрашиваю я, не успев прикусить язык.

Трое мужчин смотрят на меня слишком долго.

– Это такой обед перед обедом, – наконец отвечает Риалл, вся игривость и поддразнивания внезапно исчезают из его голоса.

Он бормочет что-то еще, но я не могу разобрать слов. Но звучат они удивленно и слегка сердито.

Перемена в поведении этих троих настораживает, мгновение я чувствую себя неловко и изо всех сил стараюсь скрыть шок от того, что меня собираются кормить снова так скоро. Несколько часов назад я даже расстроилась, что мне не удалось украсть хлеб, как я собиралась. Я решила, что просто добавлю хлеб в список вещей, что я собиралась украсть ночью – все равно я планировала побродить по замку и изучить его. Теперь же я пару мгновений наблюдаю за Риаллом, а затем смотрю на других мужчин. И очередной вопрос застревает у меня в горле, словно я не могу решить, проглотить его или все же задать.

– Сколько… сколько раз в день вы обычно едите? – наконец говорю я нерешительно.

Хмурый взгляд Риалла быстро исчезает, на лице появляется мягкая улыбка, и я мгновенно чувствую себя лучше – а потом хуже, потому что доброе отношение ко мне не должно было даться ему так легко.

– У нас три или четыре приема пищи, в зависимости от планов на день. Завтрак, обед, легкий ужин, если ужин будет поздним, а затем ужин. Мы также перекусываем между приемами пищи, если нужно, – объясняет Риалл.

Я стараюсь не выглядеть слишком потрясенной услышанным, но судя по тому, как смягчились глаза Риалла и Тарека, я сомневаюсь, что мне удалось натянуть на себя маску безразличия, как собиралась. Я не знаю, что означает «перекусывать», но решаю, что это неважно.

Три или четыре приема пищи в день?

Я даже не знаю, что и думать. Если вся еда тут так хороша, как была сегодня на завтраке…

Я ошеломленно качаю головой.

– Ты можешь есть все, что есть в холодильнике или кладовой, Лунный Лучик. Дни, когда ты ела одну лишь кашу, закончились. – Курио стоит, все еще прислонившись к стене, а мое горло внезапно сжимается, а глаза начинает щипать.

Я смотрю на остальных «скорпионов», ожидая, что они отменят предложение Курио, но они ничего не говорят, лишь наблюдают за мной.

Мой рот открывается и закрывается – я все еще не могу найти подходящих слов. Чувства, которые я старалась подавить, прорываются наружу.

Я одновременно удивлена и благодарна. Под этими эмоциями пробегает подозрение, но я лишь поглаживаю его, будто оно – мой милый, пушистый друг, который упорно пытается сохранить мне жизнь, несмотря на все старания судьбы, жаждущей меня прикончить.

– Это не шутка, – добавляет Курио – кажется, он смог увидеть беспокойные мысли, пронесшиеся в моей голове.

Я внимательно смотрю на него в ответ, несколько раз глубоко вдыхаю и, наконец, киваю.

– Хорошо, не шутка, – повторяю я.

Мне нужно сказать это вслух, как будто так реальность сможет прогнать все мои опасения.

– Это не шутка, – повторяю я про себя, все еще не понимая, как это все это может быть правдой.

– Умоемся и встретимся на кухне через тридцать минут? – спрашивает Тарек.

– Лучше сорок, мне нужно время, чтобы… – Риалл смотрит на меня и замолкает.

В комнате внезапно воцаряется тишина, и неловкость заполняет пространство.

– Точно. Сорок минут, – соглашается Тарек, опустив глаза и потирая шею.

Судя по необычному сочетанию неодобрения и веселья, написанных на лицах Тарека и Курио, можно сказать, что они оба точно знали, что собирался сказать Риалл. Я же, наоборот, ничего не поняла. Темные волнистые волосы Тарека падают на его лицо, скрывая его эмоции, так что я смотрю на Курио, пытаясь понять, что только что произошло. Он смотрит на меня, его глаза цвета древесной коры не выдают его мыслей, но чем дольше мы смотрим друг на друга, тем заметнее становится намек на улыбку на его губах.

Я выдыхаю с досадой – у них могут быть свои секреты. И какое мне вообще до них дело?

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и стараюсь не думать об этих скрытных, изворотливых засранцах, попутно пытаясь вспомнить, как вернуться в свою комнату.

Я иду, а «скорпионы» ничего не говорят. И только на первой ступеньке лестницы я понимаю, что за мной стоит Риалл. Я замедляю шаг – мне не нравится, что он у меня за спиной, но он проходит мимо, перешагивая по две ступеньки за раз.

Неожиданно он задевает мою руку и тихо шепчет:

– Когда будешь мыться, думай обо мне. – Звучит как приказ, его шепот пронизан соблазнительными, пугающими нотками.

Так обычно шепчут поздно ночью, когда не хотят, чтобы кто-то еще услышал. По моим рукам вот-вот побегут мурашки, какое-то ощущение собирается зародиться в моем животе, но я приказываю им отвалить.

Зато против моей воли сжимаются челюсти – и это разжигает во мне гнев. Я пялюсь в спину Риалла, пока он идет по лестнице, но внезапно он поворачивается и смотрит на меня – в его глазах плавает жидкий огонь. Он широко улыбается, демонстрируя свои клыки, его улыбка – чистая провокация.

– Я вот буду о тебе думать, – добавляет Риалл.

И прежде чем мой разум успевает вынырнуть из лужи, в которую он только что шмякнулся лицом, Риалл исчезает.

Я продолжаю подниматься по лестнице – озадаченная, возбужденная, злая на себя за то, что вообще что-то чувствую. Слова Риалла снова и снова звучат в моей голове.

Я прохожу в свою комнату, закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, глубоко вздыхаю и стараюсь успокоиться. Затем веду языком по острым клыкам и, наконец, взяв себя в руки, улыбаюсь и иду в купальню.

Думаю, я приму предложение Риалла, но об этом никто не должен знать. Я могу унять свое желание – и никто не узнает. Это идеальный способ раз и навсегда выкинуть «скорпионов» из головы.