Я соскальзываю с табурета и пытаюсь быстро встать на ноги, табурет с грохотом падает на пол. Я ступаю неуверенно, отхожу назад и вытаскиваю нож Икон из петли на тунике, крепко сжимаю в руке. Свет вспыхивает отблеском на лезвии, мой потрясенный взгляд мечется по лишенным защиты чар лицам «скорпионов».

Они настороженно наблюдают за мной и переглядываются, словно пытаются предугадать, что я собираюсь сделать. Я улавливаю сигналы в их безмолвном общении, которые они передают туда-сюда, но, к сожалению, не могу их расшифровать.

– Что происходит? – Я чувствую себя обманутой, глупой и совершенно не понимаю, что за игру они тут затеяли.

– Все в порядке, Осет, в оружии нет необходимости, – мурлычет мне Риалл, его ореховые глаза смотрят на нож в моей руке и на мое лицо.

Неожиданно я понимаю, что знаю, как звучит его голос. Как же я раньше его не расслышала? Это, несомненно, Кость. Я просто привыкла ассоциировать этот голос с чарами.

Я рассматриваю его лицо, пытаюсь наложить на него образ скелета, объединить их в одно, чтобы примирить образ убийцы, которого я узнала, с незнакомым мужчиной напротив.

Кость – это Риалл, с его короткими пепельно-каштановыми волосами и бородой, ореховыми глазами и плотной мускулатурой. Курио – это Череп. От коротких, идеально уложенных волос, что были у него, когда он носил чары, ничего не осталось. Да, его волосы по-прежнему черные и красивые, но теперь спадают до середины спины. Черные глаза, в которые я привыкла смотреть, заменили теплые, карие. А еще он кажется гораздо больше, чем был раньше – как и Риалл, и Тарек. У последнего – это Скорпиус – кремовая кожа обтягивает выпуклые мышцы, льдисто-голубые глаза пристально следят за мной, волны его темно-каштановых волос до плеч смягчают острые углы квадратной челюсти и высоких скул.

Каким-то образом я умудрилась забыть, что под слоем магии всегда скрывались фейри. Но теперь они здесь и без магической защиты, и мне от этого хочется кричать.

В голове звучат слова Икон – она предупреждала, что у «скорпионов» небольшой круг доверенных и друзей.

«Многие не знают, что они – не просто привилегированные фейри, которым дали эту землю, чтобы они управляли ею и присматривали», – так она говорила?

Так что же, во имя звезд, они хотят от меня, раз позволили увидеть себя без чар?

Я в полной заднице – вот, что это значит.

Они не позволят мне свободно разгуливать по королевствам – ведь в моей голове будут храниться знания о том, где они живут и как выглядят. Это ведь оружие, которым могут воспользоваться против них в любой момент!

Я все еще лелею последнюю крупицу надежды, что на них могут быть хоть какие-то чары – но их образы не подрагивают. Это на самом деле они. И я снова чувствую, как свобода, которой я так жаждала, ускользает меж пальцев, как песок в пустыне. Во мне сталкиваются злость и горе.

Я не просила об этом.

Я не хочу глубже понять сущность «скорпионов», не хочу узнать, что скрывается за фасадом чертовых скелетов! Это гребаная ловушка, и у меня в животе бурлит ярость.

Я смотрю на них и начинаю отступать дальше – мне нужно пространство, что отгородит меня от ублюдков, готовых лишить меня всего, чего я так хочу. Словно я недостойна того, чтобы о чем-то мечтать, будто свобода слишком хороша для меня. Меня продали – но этого мало, так теперь меня грабят! Они пытаются украсть мое будущее, как будто оно должно принадлежать им.

Почему всегда рядом со мной возникает какой-нибудь высокопоставленный урод, который пытается отнять у меня все, чего я хочу?

Я-то думала, что, в конце концов, смогу убежать, что со временем, если все продумаю и спланирую, то смогу, наконец, получить жизнь, которая мне причитается, и найти свое место в этом сумасшедшем мире.

«Скорпионы», наверное, разозлятся, но я ведь всего лишь ничтожный раб клинка. Они не станут утруждать себя охотой на меня. Но они показали мне свои лица и тем самым безжалостно определили мою судьбу. У меня в руках все их секреты, и больше всего на свете мне хочется стряхнуть их с себя и забросить как можно дальше, будто это что-то грязное и мерзкое.

Скорпиус, Тарек или как там его зовут, внезапно оказываются рядом со мной. Взгляд его льдисто-голубых глаз властный и уверенный, они смотрят прямо в меня – будто ключ, что раздумывает, как открыть замок. Он говорит мне что-то – или обращается к другим «скорпионам», я не знаю. Потому что все, на чем я могу сосредоточиться – это мое желание стереть этот властный взгляд с его лица. С лица, которое я хотела бы не знать.

Прежде чем я успеваю подумать, насколько это разумно, я гневно рычу, выпускаю клыки и кидаюсь на Тарека. Холод его взгляда разбивается на куски, его место занимает шок – и, кажется, мои старания окупились. Но крепкая, твердая рука вдруг обхватывает мою талию, и я не успеваю добраться до ублюдочного лидера Ордена Скорпионов. Вместо этого я впечатываюсь в холодный камень стены и раздраженно рычу на Риалла – оказывается, он бросил готовку и теперь вжимается в меня, пытаясь пригвоздить к месту.

Я даже не заметила, как он двигался.

Зверь внутри меня явно этим заинтересован: внезапно я понимаю, что не знаю, чего хочу больше – разорвать его на части или вонзить в него свои клыки и выпить досуха.

Я кривлю губы и злобно щелкаю клыками. Но вместо того, чтобы испугаться при виде моих острых, как бритва, резцов и силы той угрозы, которая практически капает с них, Риалл изумленно приподнимает брови. На его губах медленно появляется пораженная улыбка, и он еще крепче прижимает меня к стене.

Это прямо противоположно тому, чего я ожидала, и абсолютно выбивает меня из колеи. Одной рукой Риалл приподнимает меня так, пока я не оказываюсь с ним лицом к лицу. А затем, в одно поразительное, не видное обычному глазу мгновение, его клыки удлиняются.

Риалл оскаливает их на меня, но в этом нет угрозы – скорее, обещание чего-то важного.

– Моя ты маленькая хищница, – бормочет он, голос его глубокий и чувственный, а зрачки такие огромные, что от радужки осталось лишь крошечное кольцо темно-зеленого цвета.

Я вжимаюсь в стену, до глубины души пораженная не только его странной реакцией на мою тайну, но еще и тем фактом, что у него есть собственный секрет.

Я опускаю глаза с его нежного взгляда на острые клыки, выглядывающие из-под пухлой верхней губы. Ощущение такое, будто они проделали во мне невидимые дыры, и весь гнев, копившийся внутри, вылился наружу. На его место тут же просочились удивление и интерес.

Я веду языком по остроте собственных клыков, замечая сходства и различия. Его клыки намного больше моих, и я внезапно понимаю, что мне хочется коснуться их краев языком.

Каков Риалл на вкус?

Словно прочитав эту мысль, Риалл тихо рычит, и вибрация этого рыка проходит сквозь мою грудь. Я вновь изумленно смотрю в его глаза, мы рассматриваем друг друга, мое дыхание становится порывистым.

Кто эти фейри? Сначала выясняется, что они ходят в тенях, а теперь клыки? Все это время я старалась держать свои необычные способности в секрете, но неужели они скрывают то же самое? Поэтому меня так к ним тянет? Как будто мы увидели что-то родственное друг в друге?

Я быстро хватаю ртом воздух и тут же понимаю, что с каждым вздохом мои груди прижимаются к твердым мышцам на груди Риалла. Его бедра прижимаются к моим, удерживая меня на месте, и мы дышим друг другом. Наши лица так близко, что я могу сосчитать чужие ресницы, если захочу.

Кто-то отрывает мои пальцы от кинжала Икон и вырывает его из моей ладони, но меня это мало волнует. Я в ступоре от изумления и, кажется, никакие другие эмоции, не могут пробить эту стену. Все мои мысли крутятся вокруг Риалла. Будто он – солнце, а я – всего лишь день, и у меня нет выбора, кроме как подчиниться ему.

– Ты такой же, как я? – шепчу я, и его глаза опускаются к моим губам, словно он пробует мои слова на вкус, а не просто слышит их. – Как? – Мои глаза устремлены на кончики его острых клыков. – Кто мы такие?

– Нет, – вмешивается Тарек и выглядывает из-за плеча Риалла. – Сначала ты объяснишь, что только что произошло. Удивление при виде нас без чар я еще могу понять. Но откуда такая ярость? Почему ты злишься? Мы ведь спасли тебя.

Я отвожу взгляд от Риалла и смотрю на Тарека и Курио. У них тоже есть клыки?

Они оба смотрят на меня, их лица настороженны и суровы, и я не представляю, чем мне это грозит. Мои ноги болтаются над землей, а камни в стене впиваются в спину. Но почему-то я не чувствую себя в ловушке – наоборот, это заставляет меня сконцентрироваться. Наверное, со мной что-то не так.

Что-то во мне так старалось стряхнуть оцепенение от шока, что другие мысли и чувства вдруг прорываются в меня сквозь трещины. Я пытаюсь разобраться в потоке вопросов, справиться с изумлением, но мне кажется, что я тону.

Риалл не двигается, не дает мне шевельнуться, и я не могу решить – хочу ли я, чтобы он меня отпустил, или же он – и есть мой спасательный круг, который нужен, чтобы меня не утянуло в водоворот и хаос, что творятся в моем сознании. Мне хочется вырвать свою жизнь из лап этих «скорпионов» – но что, если они смогут защитить меня от чудовищного вихря, который уже успел уничтожить все в моей жизни?

– Почему я здесь? – спрашиваю я, сурово глядя на Тарека.

Такое выражение – как и умение надевать маску безразличия – я отточила в Приюте.

– Сначала ответь на мой вопрос, – парирует он.

Я вздыхаю и стараюсь не зарычать от разочарования, и весь мой хрупкий образ спокойствия рассыпается.

Я хочу взорваться от ярости, но это желание перевешивают другие, копошащиеся в глубине моего сознания. Разные странные, удивительные вещи, о которых я не должна думать сейчас – если вообще о них стоит думать. Я не должна думать, как приятно ощущать тело Риалла, вжимающее меня в стену. Или о том, как разъяренный взгляд Курио оставляет горящий след на моей открытой коже, в то время как ледяной взгляд Тарека успокаивает этот восхитительный ожог.

Я не знаю, кто они и что делают со мной, но мне точно нужно взять себя в руки. Мне нужно вернуть контроль над своими мыслями и чувствами.

Огромным усилием я втягиваю клыки, загоняя эмоции поглубже в себя. И, клянусь, я слышу, как Риалл стонет – он явно против, чтобы я убирала клыки, – но этот звук заглушил скрежет табурета, который Курио выволок из-под стола. Он опускает свое огромное тело на нее так, будто готов предложить мне компромисс, на который Тарек пойти не готов. Курио, откидывает свои длинные темные локоны от лица и смотрит на меня так, будто не уверен, чего от меня еще ждать – но ему это нравится. В черных глазах Черепа светилось то же больное любопытство, и это служит еще одним подтверждением того, что передо мной – Орден Скорпионов.

– Вы хотите, чтобы я вам ноги целовала за то, что вы меня спасли. Но все, что вы сделали – это сняли с меня кандалы Тиллео и вместо них надели свои. Я не ваша рабыня. Я не хочу, чтобы меня держали в клетке, – огрызаюсь я на Тарека, и он угрожающе щурится.

– Не похоже, что ты не хочешь быть в клетке, – замечает Курио, пристально глядя на то, как Риалл прижимается ко мне.

Обе его огромные ручищи прижимают меня к стене – и я даже не заметила, когда он это успел сделать.

Его теплое дыхание скользит по открытой коже – горловина моей туники снова сползла, открывая плечо. Риалл наклоняется к нему, будто оно лично послало приглашение его губам. По спине пробегает дрожь, по телу ползут мурашки, мне одновременно жарко и холодно.

Я стараюсь не думать о том, что он почувствует, когда проведет острыми кончиками своих клыков по моему горлу. Или, что еще лучше, глубоко вонзит их в ямку между плечом и шеей. Дрожь удовольствия прокатывается по моему позвоночнику – я стараюсь ее игнорировать. Вместо этого я стараюсь сосредоточиться на горячем, хоть и осуждающем взгляде Курио и пытаюсь оттолкнуть Риалла.

Ему требуется мгновение, чтобы понять, что я делаю. Это как оттолкнуть гору – теплую, мускулистую, вкусно пахнущую гору – за все хорошее, что она для меня делала.

Но Риалл все же замечает мои усилия и отступает. Он отрывает свое тело от моего, его руки скользят по мне, будто он не хочет меня отпускать, но после небольшой паузы их хватка исчезает. Я не отдавала себе отчета в том, как замечательно мое тело прижималось к его, пока наконец не съезжаю по стене вниз, а мои ноги не оказываются стоять на полу. Я стараюсь не замечать пустоты, заполняющей пространство между мной и Риаллом, а он отступает, чтобы дать мне свободу, которую я так опрометчиво требовала.

Я заставляю себя оторваться от стены и неохотно шагаю в сторону. Мне нужно пространство, чтобы попытаться мыслить ясно, и все же, когда Риалл удаляется от меня все дальше, я хочу приказать ему остановиться и забраться обратно в его объятия.

Да что, кровавая луна побери, со мной такое?

Риалл бросает злобный взгляд на Курио, я же пытаюсь очистить голову от всех путаных и противоречивых мыслей. Я хочу причинить боль им, забрать у них жизнь так, как они забирают ее у меня, и все же часть меня совсем этого не хочет. Ярость во мне сменилась растерянностью за секунды из-за них, и теперь во мне нет ничего, кроме хаоса и смятения.

– И почему же у тебя сложилось впечатление, что мы хотим, чтобы ты была нашей рабыней, а не нашей… гостьей? – требует Тарек, и мне кажется, что он собирался сказать вместо гостьей что-то другое.

Но его ледяной взгляд застыл и полон негодования, и я не могу разглядеть даже намека на то, что может скрываться в этой бездонной глубине.

Я смотрю на него с вызовом.

– Гостьей? – переспрашиваю я, и Тарек хмурится еще больше.

– Пока что да, – неопределенно отвечает он, а я невесело фыркаю – слишком туманное заявление, Скорпиус.

– Вы купили меня. Вы привели меня сюда. А потом сняли свои чары и открыли секреты, которых я знать не хотела. – Мое разочарование растет с каждым озвученным мной фактом. – Я знаю, что это значит, – я машу на них руками, подразумевая отсутствие чар, которые защищали меня от них. – Теперь я – помеха для вас. А еще вы напичкали мою голову дерьмом, которого в ней быть не должно. – Я смотрю на Риалла и Курио и язвительно интересуюсь: – Кто из вас хочет напомнить Скорпиусу, что случается с фейри в этом бизнесе смерти, которые слишком много знают?

Тарек сузил глаза – моя наглость его нисколько не забавляет.

– Какого хрена вы меня исцелили? – вопрошаю я, пытаясь подавить дикую бурю, зарождающуюся внутри. – Лучше бы я умерла той ночью, чем променяла одного хозяина на другого!

– Ты говоришь так, будто все хозяева одинаковы, – возражает Тарек, явно задетый тем, что его сравнивают с Тиллео.

– А разве нет? Вы спросили у меня, чего я хочу? Неужели вам не все равно?

Тарек досадливо фыркает и рычит:

– Значит, мы должны были оставить тебя там, в пустыне? Позволить нашей… позволить тебе умереть, или того хуже?

– Вы делали это раньше, почему в этот раз все должно быть иначе? – рычу я в ответ, и Тарек подходит ближе.

У него на лице написана угроза. Я расправляю плечи, не позволяя жару от его угрожающего натиска, что пытается выплеснуться наружу, заглушить мое негодование.

– В этот раз все было по-другому. Раньше мы были не в состоянии помочь тебе, теперь все изменилось, – возражает он, как будто все так просто.

– Теперь, когда у меня есть то, что нужно вам? Это ты имеешь в виду? – поправляю я его.

Ледяные голубые глаза сверкают обещанием чего-то, что я не в состоянии понять, скользят по моему телу вниз и медленно поднимаются, вновь встречаясь с моим теперь уже смущенным взглядом.

Я стараюсь не ерзать под его пристальным вниманием, злясь на то, что часть меня в восторге от происходящего. На меня никто и никогда не смотрел так, как эти «скорпионы». Это похоже на жаркое обещание, приправленное тихой угрозой. Я наслаждаюсь этим и одновременно ненавижу, что мое тело так быстро реагирует на их зов, что бы он, на хрен, ни значил.

– Я понимаю, до сих пор жизнь демонстрировала тебе очень ограниченное число своих граней. Тебе может казаться, что существует лишь черное и белое, но я гарантирую тебе, Ножичек, что наше существование гораздо сложнее, чем ты думаешь. Да, нам кое-что нужно от тебя, – признает он. Его глубокий голос становится еще ниже, это его «кое-что» звучит, как мелодия. – Но взамен мы дадим тебе все, чего ты только пожелаешь.

Его обещание накатывает на меня волной, но я отказываюсь позволять ему остаться там, где оно хочет.

– Я не желаю, чтобы мной владели, – рычу я на мужчин. – Не хочу, чтобы меня покупали и продавали жадные, слабые фейри. Я не животное. Я заслуживаю большего.

– Мы не жадные и не слабые, и мы не покупали тебя, – перебивает Тарека Риалл, защищаясь.

– И что это значит? Вы что, украли меня? – При мысли о том, что они вывезли меня из Приюта без разрешения, меня охватывает ужас.

Тиллео пошлет кого-нибудь за ними? Неужели за мной охотятся? Желание тут же бежать прочь начинает пересиливать, но я все же стараюсь успокоиться и все обдумать. Речь ведь идет об Ордене Скорпионов – самом успешном, смертоносном Ордене убийц, который когда-либо существовал. Даже если бы Тиллео и хотел вернуть меня, кого бы он послал, чтобы справиться с этими опытными убийцами? Кто переживет попытку вернуть меня в Приют?

Никто.

Это было бы самоубийством, и я сомневаюсь, что какой-то ничтожный раб клинка стоит гнева трех могущественных фейри.

Я глубоко дышу, и сердцебиение медленно успокаивается. Замешательство во мне быстро сменяет мрачное предчувствие. Я скрещиваю руки на груди и по очереди оглядываю трех «скорпионов», все еще ожидая ответа на свой вопрос.

Курио вздыхает и прислоняется спиной к столу.

– Мы не купили тебя, потому что технически ты и так принадлежала нам. Мы финансируем Приют.

В шоке я отшатываюсь от них. Это признание бьет меня сильнее, чем когда-либо били учителя или рабы клинка.

– Вы… вы владеете этим местом? – Я начинаю заикаться – кажется, даже мой язык не в силах справиться с такой чудовищной правдой.

Я принадлежу им?

Тиллео и Приют принадлежат «скорпионам»?

В моем сознании вспышками проносятся все пытки, вся жестокость, которые я испытала в этой адской дыре. В плече внезапно вспыхивает боль, будто я вновь переживаю старую травму, и принимаюсь рассеянно растирать его, глядя на них. Я не понимаю, что происходит.

Так вот, почему они убили Дорсина той ночью? Им нужно было то, что он построил?

Неудивительно, что «скорпионы» оставили меня в его кабинете: вероятно, думали, что меня купили. Зачем бы им нужно было забирать меня оттуда, куда они и хотели меня отправить?

Весь интерес и привязанность к «скорпионам» тут же превращаются в отраву. Дикая смесь различных эмоций сводит с ума, все, что я могу сейчас, – это пытаться дышать. Не могу поверить, что я хоть на секунду могла допустить, что «скорпионы» могут быть другими! Они такие же гнилые и злые, как и остальные хозяева, которых я встречала.

Я умирала, и в мои сумбурные мысли проникли лица этих «скелетов». Я осмелилась поверить, что странное притяжение между нами – это проделки судьбы, которая в кои-то веки на моей стороне. А они все это время владели мной. Все издевательства, игры с моим разумом, постоянная борьба за выживание – все это было из-за них. Может быть, все делалось не их руками, но точно их кошельком. Они платили за все это.

Боль и гнев выжигают мою душу дотла, взгляд застилает плотная пелена. Все во мне взывает и умоляет броситься, ударить, убить. Я хочу заставить «скорпионов» заплатить за каждую плеть, за каждую сломанную кость, за все попытки сломить мой дух, за каждый отвратительный шрам, врезанный в мою плоть. Но теперь еще и их имена выгравированы внутри меня. Я хочу оторвать их гребаные головы, но я знаю, что не могу. Эту битву я не выигрываю, а они не заслуживают видеть мой конец. Они не заслуживают забрать больше ни секунды моей жизни – они и так забрали достаточно.

Я не хочу отдаваться гневу, кипящему внутри, и вместо этого закрываюсь в себе. Я душу в себе все эмоции, каждую каплю ярости, отгораживаюсь от каждого непрошеного прикосновения предательства к моей душе. Я отпускаю себя: лицо становится пустым, тело расслабляется. Я не смогу убить всех троих – я не сумасшедшая. Но я сделаю все, что нужно, чтобы пережить сегодня – как делала это уже очень давно. А потом наступит время расплаты. Может быть, не сегодня и не завтра, но они заплатят. Я позабочусь об этом. Я уже пообещала себе, что уничтожу Приют – даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни. «Скорпионы» лишь добавили свои имена в мой список смерти.

Внезапная перемена во мне будто изменила атмосферу в комнате. Тарек первым почувствовал угрозу: он отступает назад, высоким, крепким телом он почти заслоняет Риалла и Курио. Это молчаливое заявление о том, что для того, чтобы добраться до них, мне придется сначала пройти через него. Мне нравится, что он видит во мне угрозу.

Так и должно быть.

Я не знаю, преданность или привязанность он демонстрирует двум другим; все, что кто-либо когда-либо делал для меня, это отворачивался, когда я нуждалась в них больше всего. Если я буду думать об этом достаточно долго, это может причинить боль. Но я больше ничего не чувствую.

Да пошли они.

– Остановись, – приказывает Тарек, и вся моя ярость сосредотачивается на нем.

Я чувствую вкус магии в воздухе, и его приказ движется ко мне, словно туман. Я ожидаю, что он с силой вопьется в мою кожу, но нет. Как будто Тарек лишь хочет показать мне, что может меня контролировать, но пока не делает этого. Я не знала, что фейри способны на такое, что они могут быть настолько сильными. Наверное, я должна быть в ужасе, но происходящее лишь злит меня еще сильнее.

– Мы знаем, твоя жизнь была нелегка, – начинает он, и туман магии мерцает вокруг меня, как солнечные блики на воде. – Но прежде чем поддашься праведному гневу, кипящему в твоих глазах, и начнешь действовать, ты должна понять, что все гораздо сложнее, чем ты думаешь, Осет. Мы помогаем обреченным фейри получить шанс на лучшую жизнь. Приют и Ордена – самый приемлемый для них вариант. Тебе могут не нравиться наши методы, но мы даем фейри возможность сбросить дерьмовые карты, какими судьба наградила их при рождении. Мы даем им шанс исправить то, что уготовила им судьба.

Все это звучит очень благородно. Может быть, если бы последние шесть лет их методы и возможности не пороли, не били и не насиловали меня, я бы могла поверить в искренность, блестящую в голубых глазах Тарека. Но все это чушь. В Приюте ни у кого нет выбора. Может быть, рабам клинка станет лучше, когда они отправятся в Ордена, но все, что происходит до этого момента, сводит на нет все хорошее, что, как полагают «скорпионы», они делают.

Я усмехаюсь и качаю головой.

– Что бы вы себе ни говорили, это нужно только для того, чтобы вы могли спать по ночам. – Я оглядываю троих мужчин и продолжаю: – Вы можете рассказывать красивые истории о том, откуда вы берете будущих несчастных фейри, но все равно вы превращаете их в рабов. Вы такие же гнилые, как и любые другие богачи, что охотятся за несчастными.

– Они стали бы рабами независимо от того, вмешались бы мы или нет, – возражает Череп. – Неважно, торговали бы они телом или оказались в гильдии воров. Может быть, каким-то чудом они бы нашли работу, но в конечном итоге все это – некая форма рабства. Один фейри работает на другого, зависит от него во всем. Все это у него могут отнять в любую секунду, и часто так и происходит. Не притворяйся, что в наших королевствах все работает иначе. Мы все рабы кого-то или чего-то.

– Значит, это нормально? – спрашиваю я, ненавидя это разумное объяснение Курио.

– Мир таков, каков есть, – мрачно выдает Риалл. – Мы, по крайней мере, даем фейри шанс. Мы не обрекаем никого на жизнь, полную одних только страданий. Приют учит фейри навыкам, необходимым для того, чтобы вылезти из ям, полных дерьма, в которых Короны предпочли бы, чтобы они утонули. Это бесспорно лучше, чем ничего.

– Как мы уже сказали, этот мир – серый, а не черный или белый, Осет. Даже ты должна уже увидеть это, – добавляет Тарек.

Я смотрю на него, его слова кружатся вокруг меня, как хищные птицы, ищущие место, где бы приземлиться. Но отказываюсь дать им шанс.

Я подавляю ярость, что пытается вырваться из моей груди, и холодно улыбаюсь «скорпионам».

– Не думаю, что вы хотите знать, что именно я вижу, – парирую я, мой тон такой приторный, что Курио морщится.

– Мы предлагаем тебе место у нас, Осет. Это не наша легкомысленная прихоть, и ты не должна отвергать наше предложение только потому, что мы видим мир по-другому. То, что ты станешь одной из нас, не исправит зла, причиненного тебе – ничто не исправит, – но это может дать тебе то, чего ты действительно хочешь от этой жизни. – Тарек пристально смотрит на меня, а остальные «скорпионы», кажется, затаили дыхание.

– Да что ты можешь знать о том, чего я хочу, Скорпиус? – рявкаю я в ответ.

– Больше, чем ты хочешь признать, – самодовольно отвечает он, приподнимая бровь так, словно приглашает меня поспорить с этим его утверждением.

И мне хочется спорить, но я знаю, что это бессмысленно. Я ничего не знаю об этих трех фейри передо мной, и Тарек прав: знание того, что то, что со мной сделали, неправильно, не отменяет самого деяния. Шрамы на моей душе – это уже часть той, кто я есть сегодня. Я не слишком много знаю о жизни за пределами Приюта, но нетрудно догадаться, что слишком многое там может показаться неправильным. Поэтому я хочу сжечь весь мир дотла, но это всего лишь странная фантазия, и я думаю, что «скорпионы» не большие психи, чем я.

Даже если бы эти отвратительные системы можно было низвергнуть, у меня нет ни малейших сомнений, что нечто столь же отвратительное найдет способ затем восстать из руин. Я слишком хорошо знаю, что жизнь – это жестокий танец хищника и жертвы. Мне выпало большое несчастье быть добычей с тех пор, как я себя помню, но теперь, если я приму предложение «скорпионов», все может измениться. Мне не придется прожить остаток жизни, опасаясь охотников. Я могу стать охотником.

Тарек, словно чувствуя во мне проблески решимости, расслабляет плечи, отходит в сторону и прислоняется к столу рядом с Курио.

– Ты больше не будешь одна. – Должно быть, он думает, что худшее, что могло произойти между нами, уже произошло. – Ты станешь «скорпионом» и будешь иметь право на все, что подразумевает это звание, – продолжает он, как будто за секунду из катастрофы этот разговор сумел превратиться в милую беседу друзей.

Хотела бы я сказать, что до сих пор между нами происходила беседа, а не ошеломляющая скачка с ножами, но гнев сменяет во мне удивление – и наоборот – так быстро, что я уже не понимаю, что конкретно я чувствую и почему.

Тарек же стоит у стола и делает вид, будто не размахивает перед моим лицом приманкой.

– Ты одна из нас, Ножичек. Я знаю, ты чувствуешь это, – говорит Тарек, и это именно то, что мне нужно услышать, чтобы ее заглотить.

– Вы меня не знаете, – хмурясь, возражаю я.

– Тогда позволь нам тебя узнать, – отвечает Риалл, как будто это так просто.

Он всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Я замечаю, как напрягается его тело, словно он хочет подойти ближе, но останавливает себя. Я же пытаюсь отмахнуться от желания и оправданий для самой себя, что пытаются просочиться сквозь трещины в моей броне. Они точно знают, что сказать, чтобы вытащить наружу мои самые сокровенные желания и спрятанные поглубже сомнения. Но я знаю, что не могу доверять им.

Предложение заманчиво, но в нем нет того единственного звена, что удерживало меня на плаву все эти годы. Я никогда больше не хочу никому подчиняться – будь то трое могущественных убийц или короли, правящие этими хреновыми королевствами.

Пусть они все оставят свои замки, своих поваров и своих слуг. Пусть их покупают, продают и используют как попало в Приюте – и тогда, возможно, к ним можно будет прислушаться. А пока они могут сунуть себе в жопы по железному кинжалу – мне это не интересно.

Не помню, кем я была до того, как очнулась в клетке, но меня не морили голодом. У меня не было ни синяков, ни сломанных костей, ни шрамов, пока железные прутья не прожгли мне спину. Дорсин и орки рассчитывали получить за меня выкуп, что заставляет меня думать, что у меня был дом, где я была нужна, где меня ценили. В каком-то королевстве были те, кто заплатил бы дорого, чтобы меня вернуть. Когда-то обо мне заботились, возможно, даже любили… а теперь я превратилась в ничто.

Меня изуродовали до неузнаваемости, и теперь я стою в доме фейри, которые помогли – самыми разнообразными способами – сломать меня. С меня хватит.

– Я не принадлежу никому, кроме себя. Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать, – провозглашаю я, высоко подняв голову. – Я не хочу ничего кроме этого. Красиво украшенная клетка – это все равно клетка. И мне плевать, сколь удобными вы сделаете цепи и какие подарки я получу к ним в придачу – это все равно будут цепи.

– Мы не собираемся заковать тебя в цепи, – возражает Риалл.

– Говори за себя, – соблазнительно мурлычет Курио, и Риалл огрызается на него:

– Ты сейчас вообще не помогаешь! – Взгляд его ореховых глаз полон ярости, он упирает руки в бока.

Тарек же закатывает глаза и глубоко вздыхает. Он внимательно оглядывает меня, мне кажется, будто он уже видит то, чего хочет, но пока не знает, как этого добиться.

Тишина в комнате сильнее давит на меня с каждой секундой. Мне хочется ослабить это напряжение, но я не собираюсь сдаваться. Первой я не заговорю. Не хочу быть слабой.

– Отлично, – наконец говорит Тарек. – Если это то, что тебе нужно, ты свободна. Можешь выйти за дверь прямо сейчас, и никто тебя не остановит. Никто не будет тебя преследовать. Твоя жизнь принадлежит тебе.

Он так равнодушно это произносит, что я резко втягиваю воздух, замечая, как Риалл и Курио резко оборачиваются на Тарека. Очевидно, эти двое не подозревали, что выдаст их лидер, и это сбивает с толку еще больше.

Не удержавшись, я бросаю взгляд на дверь, через которую вошел Риалл и впервые нашел меня на этой кухне.

Через оконце, выпиленное в дереве, я вижу, что серые тучи стали еще темнее, а в соленом воздухе ощущается сильный запах дождя.

– Мы можем помочь тебе, если останешься, – предлагает Тарек. – Если дашь нам шанс, мы покажем, кто мы на самом деле. Для тебя тут найдется место.

Я вновь смотрю на Тарека: его слова – крошки на тропинке в лесу, по которой, как он надеется, я пойду за ним.

– Ты говорила, что не знаешь, откуда ты родом и как оказалась в Приюте. У нас есть контакты, которые хотя бы укажут, в каком направлении двигаться в поисках. Во всех королевствах нет никого более целеустремленного, чем мы. Мы можем тебе помочь.

Я совершенно обескуражена и потому могу только спросить:

– Но зачем?

Курио и Риалл серьезно смотрят на меня. Они молчат, пока Скорпиус делает все возможное, чтобы перетянуть меня на свою сторону. На их лицах написано, что они очень хотят удержать меня здесь. Сомневаюсь, что они тоже хотят получить от меня какие-то ответы, но это все не может быть только ради секса, ведь так? Я не дура и понимаю, на что они не слишком тонко намекают. При других обстоятельствах, если бы нас не связывала столь чудовищная правда, я бы не возражала против физических бонусов от того, что останусь здесь.

Секс и эмоции для меня – вещи не связанные. Это разрядка, потребность, возможность контролировать то, что происходит с моим телом, когда я этого хочу и как я этого хочу. Но я не могу доверять этим фейри. Я только что встретила их, и у нас уже есть общая, болезненная история – от нее нельзя так просто отмахнуться. Я не понимаю, что есть во мне такого, за что они так отчаянно борются, но, в конце концов… а важно ли это?

– То, что ты умеешь, Осет… что все мы умеем, если на то пошло, – это большая редкость. Хождение по теням и кровопускание – не те умения, которые мы часто встречаем. Если встречаем вообще. Мы можем помочь тебе развить эти таланты, пока ищем ответы. Мы можем подготовить тебя лучше, чем кто-либо другой, к тому, что тебя ждет в жизни. Позволь нам показать тебе, каково это – быть одной из нас.

Тарек делает все возможное, чтобы заманить меня в ловушку. Его слова пытаются обернуться вокруг моих замерзших плеч, как теплый плащ. Я вижу, как он вплетает в обещание надежной защиты обещания найти ответы, предложение о вступлении в Орден и намеки на многое другое. Но я знаю, куда ведет надежда. Я знаю, как скоро эти обещания могут вырвать из вашего сердца и оставить такие раны, которые не смогут излечить даже самые лучшие лекари.

Они не видят их, но я вся в этих шрамах. Кроме того, меня смущает, что он так и не ответил на мой вопрос. Он что-то скрывает, они все скрывают, и мне неинтересно выяснять, что это такое и как скоро это что-то даст мне хорошего пинка. Так всегда бывает – я наступала на эти грабли так часто, что повторения мне не требуется.

Я наблюдаю за тремя «скорпионами», они наблюдают за мной, и их предложение висит между нами. Я не знаю, что они ожидают от меня услышать. Конечно, я хочу найти ответы на все свои вопросы, хочу найти свое место в жизни, но доверять кому-либо, особенно им, – слишком опасно. Эти трое оставили меня прикованной к полу в поместье, когда оно переходило из рук Дорсина в руки Тиллео, а они наблюдали за происходящим из тени. Они бросили меня на произвол судьбы, и теперь, спустя столько лет, хотят, чтобы я переплела свою судьбу с их, как будто несколько ответов могут оправдать такую жертву.

Это не так.

Как в ту ночь, когда они вылезли из окна кабинета Дорсина, не попрощавшись и не оглянувшись, я поворачиваюсь к двери. Табурет скребется о каменный пол позади меня, звуки мягких шагов следуют за мной, пока я тянусь к ручке.

Я слышу, как Тарек отдает приказ остальным, руки мои дрожат.

«Нет, отпустите ее. Она заслуживает сделать выбор сама».

Наконец-то мы хоть в чем-то согласны. Я действительно заслуживаю выбирать, что будет со мной дальше, и я попытаю удачу с тем, что ждет меня за пределами этого замка.

Тарек сказал, что я свободна. Я не собираюсь позволить ему забрать свои слова обратно. Звезды знают, что мои шансы выжить за этими стенами, вероятно, выше, чем если я поддамся на уговоры «скорпионов». Не сомневаюсь – каждый из них буквально пропитан ядом.

Я не оборачиваюсь. Наверное, если бы обернулась, увидела, как высокий мужчина со снежно-голубыми глазами смотрит мне вслед и приказывает двум другим «скорпионам» вернуться в дом.

Мне плевать на них – я переступаю порог и попадаю в мир, о котором я ничего не знаю. За мной запирается засов, я делаю первые шаги и иду прочь от замка. И я жажду, чтобы они чувствовали себя такими же обиженными и побежденными, как я в ту ужасную ночь, когда они бросили меня на растерзание судьбе.

Я проклинаю их и надеюсь, что они будут страдать из-за этого так же долго, как и я.