Курио

– Какого хрена, Тарек? – рычу я.

Он прижимает руку к моей груди, пытаясь удержать на месте, но я отпихиваю ее.

Осет слишком быстро исчезает за окошком в двери, и мне нестерпимо хочется броситься за ней и привести обратно. Я знал, что меня тянет к ней еще в ту первую ночь Торгов. Я не понимал природы этого притяжения, поэтому просто отмахнулся от него, но что-то выкристаллизовалось в моей груди в ту ночь, когда она чуть не умерла. А теперь она уходит, забрав часть меня, о которой она даже не подозревает, с собой – и я не могу этого допустить.

Я не слюнтяй – могу быть охренеть каким дерзким, когда захочу. Но чаще всего я рад отступить и просто внимательно понаблюдать за тем, что происходит. Вообще, я был рожден для тяжелой жизни, никогда не уклонялся от изнурительного труда и не брезговал делать все, чтобы выжить.

Осет думает, что жизнь не давала нам своих тяжелых уроков, но она даже не представляет, через что мы втроем прошли, чтобы оказаться там, где мы есть сейчас.

Я думал, что она выслушает нас и захочет понять, почему мы привели ее сюда, но она оказалась упрямее, чем я ожидал. Это ее упрямство, конечно, возбуждает, но она не может взять и уйти – мы же только нашли ее.

Я обхожу Тарека и направляюсь к двери, но он снова встает у меня на пути.

– Ты мой брат, и я не хочу причинять тебе боль, но она – мой соулмейт. Если ты не отойдешь, я тебя взгрею, – предупреждаю я.

– А я еще добавлю, – заявляет стоящий позади Риалл.

Тарек разочарованно выдыхает.

– Вы должны доверять мне, – спокойно говорит он, будто уход Осет не задел его за живое тоже.

Я знаю, что задел, просто он лучше это скрывает. Скулы выступили четче, он едва заметно сжимает и разжимает челюсти, на шее бьется жилка – все это его выдает.

– Я доверяю тебе, но даже ты иногда ошибаешься, – напоминаю я ему, запускаю пальцы в волосы и тяну до тех пор, пока не становится больно. Это отрезвляет. – Отпустить ее – большая ошибка. Осет должна остаться с нами. Она наша!

– Я знаю – мы все это понимаем. Но нам нужно проявить терпение и подождать, пока она сама это осознает, – возражает он.

Риалл хмыкает, и Тарек хмуро смотрит на него. Терпение – не самая сильная его сторона.

– Почему ты просто не сказал ей, что она – наш соулмейт? – огрызается он на Тарека.

– А ты действительно думаешь, что она готова услышать это прямо сейчас? – огрызается тот в ответ. – Ты слышал ее: она ненавидит все, что связано с обладанием. Она не хочет оказаться в ловушке или связывать себя ни с чем и ни с кем сейчас – и разве можно ее винить? – Тарек жестом указывает на дверь: то, чего мы хотим больше всего на свете, – Осет – с каждым шагом удаляется от нас все сильнее и сильнее. – Она, вероятно, даже понятия не имеет о том, что такое соулмейты и как работает эта связь. Сейчас она для нее – очередные оковы. Да, она связана с нами, но она не хочет нам принадлежать. Для нее это различие важно. И если мы не будем уважать ее выбор, то никогда не станем для нее теми, кем мы хотим. Она не будет с нами настоящей.

– Так что же, нам просто сидеть здесь и ждать? Скучать и смотреть на дверь, надеясь, что однажды она снова войдет в нее? – спрашиваю я.

Мысль о том, чтобы так легко сдаться, причиняет страдание.

На лице Тарека появляется улыбка, и слишком знакомый хитрый блеск озаряет его светло-голубые глаза. Я не сомневаюсь – у него есть план, но я хочу выбить его из него прямо в эту минуту. Самодовольный урод.

Он откидывается на стол и скрещивает руки на груди.

– Разве вы не заметили, в каком состоянии она ушла? – спрашивает он.

Я хмурюсь и, преодолевая растущее в груди беспокойство, пытаюсь понять смысл его слов. Риалл на мгновение задумывается над его вопросом, а затем ни с того ни с сего начинает смеяться и с силой хлопает Тарека по спине.

Очевидно, он нашел ответ гораздо быстрее меня. Не удивительно. Я изо всех сил пытаюсь отмахнуться от ярких образов, что посещали меня с той секунды, как я вошел в кухню и увидел Осет в моей одежде.

Я мысленно стону от образов, которые снова захватывают мое сознание, не зная, владею ли я ими или это они владеют мной.

Горловина моей туники все время спадала с ее сильных плеч, демонстрируя ее восхитительную золотистую кожу. Казалось, ткань знала, кто ее истинный владелец, и показывала мне именно то, что я хотел. Икон сказала, что она принесла Осет одежду, так что я не знаю, зачем она надела мои вещи, но мне понравилось. На ногах у нее были плотные штаны, которые мы обычно надеваем под доспехи, когда идем на охоту. И я никогда не был так благодарен за эту облегающую ткань, которая не оставляла ничего воображению.

Каждый изгиб мышц на ее икрах и бедрах был на виду – как и ее округлая, упругая попка. Шов между ее бедрами дразнил меня – и это еще до того, как Риалл прижал ее к стене, а я наблюдал за тем, как Осет борется с собой, чтобы скрыть то, как ей это нравится. Все во мне умоляло, чтобы он укусил ее. Мне хотелось, чтобы он утянул ее в омут жажды и похоти – кажется, мне было нужно это больше воздуха.

Я почти наяву видел, как это будет: он вонзит клыки в ее плечо, а затем протолкнет член глубоко в ее текущую киску. Мы с Тареком вместе наблюдали бы за этим, горячие образы и звуки разжигали бы в нас безумный голод. И я бы забрал ее себе прежде, чем Риалл кончит. Он войдет в нее первым, а значит, станет последним, кто пометит ее своим семенем.

Я бы разложил ее на столе. Лизал бы и посасывал каждый сантиметр ее тела, пока она не начала бы умолять меня войти в нее – глубоко и сильно. Я бы уткнулся лицом в ее щелку и вылизывал бы ее так долго, что, когда я оторвусь от нее, под Осет уже соберется лужа слюны и похоти. Наш маленький Лунный Лучик извивался бы, умолял и выкрикивал мое имя, пока я трахаю ее. Я бы показал ей, что значит – быть одной из нас, быть нашим соулмейтом. Мы бы подготовили ее тугие дырки к тому, чтобы принять нас троих одновременно, и мы бы брали Осет снова и снова, пока не только она, но и вся кухня не покроется нашим семенем. А потом тем же манером мы бы пометили весь замок.

Я расстроенно провожу пальцами по длинным волосам и все еще не понимаю, что Тарек имеет в виду. Когда Осет оттолкнула Риалла, я думал – она близка к тому, чтобы присоединиться к нам, но еще не готова. Мы не должны были торопиться, а четко объяснить, чего хотим. А затем подождать, пока она сама придет к нам. Тарек всегда и во всем брал ответственность на себя – и я думаю, что в Осет есть та же потребность все контролировать. Это стремление не сопровождает ее постоянно, как Тарека, но когда речь идет о чем-то личном, все должно происходить на ее условиях. Я буду более чем счастлив подождать, если Осет поймет, что я нужен ей так же, как и она мне. Но как она это поймет, если ее даже нет здесь?

Тревога и гнев вытесняют из головы все рациональные мысли. Осет покинула замок совершенно неподготовленной к тому, что ее ждет снаружи – там же дикие леса. У нее нет припасов, она не знает, где находится, и я подозреваю, что у нее нет ни малейшего представления о том, куда идти. Она выжила в Приюте, но сможет ли она выжить в этом диком крае? С ней может случиться что-то ужасное. Например, кто-то может схватить ее и показать, что Тиллео – не самое страшное из чудовищ, обитающих в королевствах. А мы будем просто…

Понимание бьет меня наотмашь, и я мгновенно встречаюсь глазами со знающим взглядом Тарека.

– У нее нет припасов. На ней даже нет сапог, – объявляю я, наконец-то поняв его мысли.

– И как далеко она может уйти? – согласно кивает он, и его замысел становится яснее. – Мы хотим ее, а она хочет свободы. Так что она получит свою свободу. Наша девочка умна, она хитра и расчетлива, и она очень скоро поймет, что не продумала все до конца. И что у нее есть способ получше получить то, что она хочет.

После его слов во мне вспыхивает огонек надежды. То, что перечислил Тарек, – да, все это Осет, но она еще и чрезвычайно упряма. Меня привлекает ее острый язычок и нежелание прогибаться под обстоятельства. Она себе на уме, и этот ум я и хочу узнать. Она не похожа ни на кого, с кем я когда-либо сталкивался. И мне хочется разворачивать ее секреты и мысли, снимать их и изучать слой за слоем, пока я не погружусь в нее настолько глубоко, насколько это возможно.

– Она вернется – пусть и только за припасами. Но этого нам будет достаточно, – благодарно кивает Риалл, и я вижу, что в его голове уже формируются планы, как убедить ее остаться.

Я снова дергаю себя за корни волос, легкое жжение помогает немного рассеять напряжение, сковывающее мои плечи.

– Но что, если беда настигнет ее раньше, чем она одумается и вернется?

Приглушенный глубокий раскат далекого грома проносится по кухне, как будто это и есть ответ на мой вопрос.

Риалл снова смеется и подходит к столу, с удовольствием начинает нарезать овощи. Немного безумный блеск предвкушения чего-то интересного снова появляется в его глазах. Я знаю его слишком хорошо: мы ведем игру, и нет ничего, что Риаллу нравилось бы больше. Вся паника и беспокойство, только что витавшие в воздухе и мешавшие дышать, улетели прочь. Их сменил запах надвигающейся бури.

Пахнет победой.

Тарек успокаивающе сжимает мое плечо и говорит:

– Она наша. Просто пока еще этого не знает.

Его слова проникают в мою голову, и я пытаюсь позволить им уничтожить все мои опасения.

– Она узнает, – провозглашаю я, и Тарек согласно кивает, а затем вновь прислоняется к столу.

Я замечаю, что он смотрит в окошко, вырезанное в кухонной двери. Что ж: я складываю руки на груди и тоже прислоняюсь к столу.

Жду и стараюсь не считать секунды, но невозможно не почувствовать, как время нарочно замедляется, будто издеваясь над нами. Первые капли дождя бьются в стекло, шепотом предупреждая: буря вот-вот покажет всю свою ярость. Обычно я люблю, когда небо вот так сердится. Океан всегда вторит его гневу, и на какое-то время мир становится похож на то, что слишком часто творится внутри меня. Но сегодня… сегодня я чувствую, что частичка моей души оказалась посреди этого кошмара, и она слишком хрупкая, чтобы ею вот так рисковать.

– Я думал, она к нам прислушается, – говорю я, чтобы отвлечься: в тишине кухни звуки готовки Риалла становятся невыносимыми.

Мы все в своих мыслях, стоим здесь в бессильном ожидании. И наши головы – слишком опасное место, чтобы проводить там чересчур много времени.

– Я догадывался, что она будет шокирована, узнав, что мы сделали для Приюта, но не предполагал, что она сделает вот это, – я указываю на дверь, которая в любой момент может открыться, и в нее войдет Осет.

– Признаюсь, я ожидал большей благодарности, – соглашается Тарек, и Риалл насмешливо фыркает.

– Вы оба явно позабыли, как мы себя чувствовали, когда впервые оказались здесь, – замечает он, переливая что-то из одной миски в другую и усердно смешивая содержимое.

Я улыбаюсь, вспоминая те дни. Вспоминаю о трудностях и проблемах, о том, что мне понадобилось время, чтобы увидеть, что эти двое – часть меня. Кажется, Тарек тоже путешествует по воспоминаниям.

– Может быть, – соглашаюсь я, но не могу отделаться от чувства беспокойства из-за всего, что только что произошло, и того факта, что нам приходится ждать, пока она вернется к нам. Вернется лишь потому, что у нее нет выбора.

Для начала, мы не должны были пытаться убедить ее остаться. Осет должна почувствовать к нам ту же тягу, что и мы.

Тиллео управлял Приютом, как своей собственностью. Мы понятия не имели о тех ужасах, которые он и его учителя творили за нашей спиной. Возможно, мы бы и сейчас не знали, если бы Осет не привлекла наше внимание и не похитила наши души так, словно они всегда принадлежали ей. Мы все согласились, что она может разобраться со своими учителями и хозяином, когда будет готова. Но если Тиллео изломал ее так сильно, что она даже не может узнать своих соулмейтов, то я остаток своей жизни посвящу тому, что заставлю его заплатить за это.

– Она придет в себя, – уверяет Тарек. – Она не знает того, что знаем мы об этом мире. Все, что она когда-либо видела, это Приют. Вероятно, большую часть времени она провела там, мечтая о том, что будет, когда она из него выберется. Реальность достаточно скоро выбьет из нее эти мечты и фантазии.

– А когда мы узнаем, откуда она и как там оказалась? – спрашивает Риалл, вытирая рукой бороду, и я пристально слежу за этим его нервным жестом.

Мы все молчим.

– Осет наша, – повторяю я, и эти слова будто позволяют ей еще глубже проникнуть мне под кожу.

Если бы мои братья не ощущали того же, я бы засомневался в себе и в смысле этой непреодолимой жажды привязать Осет к нам всеми возможными способами. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и это сводит с ума и тревожит. Но я не могу выбросить из головы образ истекающей кровью, побледневшей Осет, лежащей на столе, на пороге смерти. Я не могу отмахнуться от жгучего желания спасти ее и ясного понимания того, что Осет – часть нас троих. Я даже не надеялся, что что-то подобное может случиться. И теперь, когда Осет вот так ворвалась в наши жизни, просто взять и отпустить ее уже невозможно.

Конечно, потребуется время, чтобы узнать ее, показать ей, кто мы такие и чем она может быть для нас, но для начала она сама должна нам все это позволить.

У Риалла терпения ни на грош, но у нас с Тареком его ненамного больше. Мы слишком много работали и через многое прошли, чтобы кто-то мог вот так нам отказывать. Мы – Орден Скорпионов, и Осет должна быстро понять, что мы принадлежим ей так же, как и она нам.

Я бросаю взгляд на Тарека и молча сообщаю, что уже устал ждать. Он вздыхает, но ничего не говорит. Так что я пытаюсь отвлечься от чувства разочарования и сосредоточиться на плане Тарека. Да, в нем определенно есть смысл – хотя меня и раздражает, что я вынужден просто сидеть тут и ждать.

Я понимаю, как важно, чтобы Осет разобралась в себе и сама выбрала нас. Но мое терпение не бесконечно. И если мне придется силой вернуть ее, я с радостью это сделаю. Тареку просто придется найти другой способ убедить ее остаться. И если ради этого придется запереть ее в моей комнате и дразнить ласками, пока она не начнет умолять о большем и обещать, что никогда нас не покинет, то пусть так и будет.