Холтон Тассэ последовал за ур-директором и императрицей, хотя Малина не желала общества адъютанта. Она легко избавилась от Тассэ, отправив его принести прохладительные напитки.

Как только они остались одни в отдельном номере, зная, что это ненадолго, Малина решила распорядиться временем наиболее эффективно. Императрица, такая гордая и уверенная в себе рядом с Шаддамом, теперь смотрела ур-директору в рот, ожидая указаний, которые, как они обе знали, последуют.

Малина заранее собрала кое-что из специальных принадлежностей, обдумав каждую возможность. Она выставила на стол маленькую антикварную шкатулку с чем-то, похожим на бижутерию. Затем включила проектор, который отобразил гораздо более подробную схему хранилища.

– Разумеется, потайной ход существует, – сообщила Малина. Она повернула трехмерную голограмму и показала узкий служебный проход в одной из укрепленных двойных стен. – Хранилище неприступно, но с восточной стороны есть промежуток между внутренней и внешней стенами, тесный лаз шириной около метра, чтобы в чрезвычайной ситуации дать возможность выйти всем, кто оказался запертым внутри.

– И значит, доступ у меня есть, – взволнованно произнесла Ариката. – Но что мне делать дальше?

– Ты войдешь и станешь заложницей, от которой Якссон не сможет отказаться.

Императрица не возражала, а просто проявляла любопытство:

– И что это нам даст?

Малина открыла шкатулку и порылась в украшениях – сверкающих безделушках и мелких драгоценностях, выискивая вещь, которая не привлекла бы слишком много внимания. Сперва она достала брошь, но отложила в сторону, затем остановила свой выбор на кольце из белого золота – достаточно дорогом, чтобы смотрелось уместно на императрице, но и не настолько роскошном, чтобы бросалось в глаза. Взяв кольцо, она взглянула сквозь него на Арикату.

– Вот. Надевай и постарайся оказаться к Якссону вплотную.

Ариката приняла кольцо и примерила на пальцы. Оно подходило для указательного.

– Как это работает?

– Даже иксианская технология несовершенна, и Картелю известно, какие недостатки можно использовать. Мы продаем совсем мало таких, поскольку о них почти никто не знает, а иксианцы платят нам за то, чтобы они не появлялись на рынке.

Ариката покрутила кольцо на пальце. Оно сидело слегка свободно.

Ур-директор продолжала:

– Это импульсный генератор. Если ты прикоснешься кольцом к камню памяти, оно испустит энергетический импульс, который разрушит матрицу с данными. Вся информация, хранящаяся внутри, станет нечитаемой и бесполезной.

Ариката изучала кольцо, ничем не примечательное по сравнению с другими ее украшениями.

– И как же мне подобраться достаточно близко к Якссону, чтобы дотронуться до его камня? – Императрица вскинула брови: – Вы ведь не думаете, что у меня получится соблазнить вашего сына?

Малина усмехнулась:

– Сомневаюсь. Но как только ты окажешься внутри хранилища, придется придумать способ… возможно, даже найти союзника.

Когда появился Холтон Тассэ с подносом прохладительных напитков, Малина и Ариката уже встали, собираясь уходить.

* * *

Лицедел поспешил исполнять поручение, изо всех сил сохраняя образ лорда Раджива Лондина. В своем прежнем обличье главного администратора Родунди он потратил много времени на изучение аристократа, знал его манеры и личные воспоминания. После резни на Куарте получилось на удивление просто притвориться этим человеком и сфабриковать историю его побега. Вольные повстанцы приняли его на Носсусе без малейших сомнений.

Но выбраться из этого бункера последней битвы оказалось нелегко.

Он оставался начеку в поисках возможностей, пытаясь придумать способ не просто выжить, но и продолжить дело Тлейлаксу. В его положении он мог склонить чашу весов в ту или иную сторону. Планируемый распад Империи на торговое содружество независимых планет, скорее всего, в ближайшее время не произойдет – по крайней мере, не теми прямолинейными методами, на которые делал ставку Якссон Ару. Но лицедел был гибким и наблюдательным.

Безымянные клерки Картеля и вспомогательный персонал могли бы послужить материалом для промежуточного перевоплощения, но они слишком слабые и незначительные фигуры, чтобы добиться многого. А в облике Раджива Лондина лицедел мог передвигаться сравнительно свободно даже здесь.

Он подошел к комнате, где в бессильной злобе коротал время Франкос Ару. Этот высокий, эрудированный мужчина обычно исполнял роль «человеческого лица» Картеля, но сейчас выглядел изможденным и неопрятным, сидя на жесткой скамейке и разминая руки.

Лишь один из бойцов Якссона стоял у двери, но президент Картеля не был человеком, склонным к дракам. Он не стал бы прорываться наружу с боем против обученного охранника. Теперь страж признал Лондина и пропустил его.

Увидев посетителя, Франкос оторвался от своих страданий и выпалил:

– Я не желаю с вами разговаривать, пока вы меня не выпустите! Мой брат сумасшедший, но вы-то достаточно рациональны, чтобы понимать, что он не может победить!

– Победой можно назвать множество исходов, и мы должны быть открыты ко всему, что произойдет. – Лицедел с нехорошей улыбкой оглядел Франкоса с ног до головы, прикидывая, стоит ли принять его облик. Будет ли больше преимуществ, если стать президентом Картеля?

Он обдумывал возможные варианты.

* * *

Много лет назад на Каладане рыбацкое судно затонуло в шторм, и Лето участвовал в опасном спасении уцелевшей команды. Он вспомнил, как отчаявшиеся люди балансировали в неустойчивой спасательной шлюпке, пока вокруг них нарезала круги рыба-бритва, почуявшая кровь. Восемь человек выживших в два раза превышали номинальную вместимость шлюпки, и они тесно сидели по бортам, исполняя замысловатый танец равновесия. Стоило одному человеку чуть двинуться, как противоположный борт вздымался, угрожая сбросить другого в море. Даже чихание или дрожь могли привести к роковым последствиям.

Лето казалось, что их нынешняя ситуация очень похожа на ту картину.

Силы сардаукаров снаружи хранилища находились в тупике, при этом готовые устроить массовый холокост попавшим в ловушку повстанцам. Якссон был готов обнародовать «черные» архивы и ввергнуть Империю в пучину гражданской войны. Все, кто находился в хранилище, просто ждали – вдруг что-то изменится. Но Лето подумал, что пора действовать.

Он расхаживал среди разлитого в воздухе напряжения, перебирая варианты. Возможно, он сумеет отыскать выход, если решит просто сбежать. Возможно, получится освободить президента Картеля или даже несколько клерков-заложников одновременно.

Но это не принесет никакой пользы, если не уничтожить камень памяти. Несмотря на толстые бронированные стены, Якссон, похоже, не сомневался, что передача данных пройдет успешно, и Лето верил, что он заранее позаботился о множестве ретрансляторов и усилителей.

Очевидно, что Император Шаддам не пойдет на переговоры, и даже президент Франкос недостаточно влиятелен, чтобы выработать какой-либо компромисс.

Судя по хронометрам, уже наступил поздний вечер, но герцог не мог уснуть.

Он дошагал до зоны, где содержались пленные сотрудники Картеля, и внезапно очутился в нежелательной компании Раджива Лондина.

Суетливый аристократ засопел:

– Я знаю, что мою дочь по-настоящему влекло к вам, Лето Атрейдес. Очень неловко, что все так обернулось. Но теперь мы союзники на краю пропасти, не так ли?

– Мы не союзники. Хотя, вероятно, умрем вместе, убитые имперскими войсками.

Когда они шли по внешнему периметру хранилища между баррикад из бронированных контейнеров с данными, сработали внешние датчики движения – на одном из настенных экранов высветилось предупреждение. Лето изучил показания приборов:

– По-видимому, в восточной стене есть узкий проход. Кто-то движется в промежутке.

Лондин придвинулся ближе:

– Это сардаукары? Какой-то штурмовой отряд? Нам нужно укрыться! Предупредите Якссона!

– Нет, всего один человек. – Лето отметил, что Раджив смотрит как-то странно, но не чувствовал исходящей от него опасности. Должно быть, он просто боится и ищет у Лето хоть какого-то подобия защиты.

Экран оповещения показывал мало подробностей – только мигающую точку, единственный признак движения. Осмотревшись, Лето обнаружил поблизости потайную заблокированную дверь – глубоко в тени штабелированных контейнеров с данными. Чтобы разглядеть ее сразу, нужно было знать, что она там.

Он увеличил изображение и увидел темноволосую женщину, пробирающуюся по проходу, ширины которого едва хватало для человека. Она двигалась так целеустремленно, будто ее тренировали как ассасина. Лето вздрогнул, узнав Арикату:

– Что императрица делает здесь одна без сопровождения стражи?

Лондин поспешил к двери, его глаза горели:

– Если она попытается проникнуть внутрь, мы должны перехватить ее и взять в плен!

Лето нахмурился. Что задумал Шаддам? Неужели послал ее на разведку? Или это импульсивный поступок с ее собственной стороны?

Лондин подступил к замку с уверенным видом специалиста в области сложных систем. Лето удивился, что этот человек так хорошо разбирается в процедурах доступа.

Когда ему удалось открыть маленькую и узкую дверь, императрица Ариката предстала перед ними так, будто ожидала, что ее встретят. Увидев Лето, она деловито произнесла:

– Я пришла, чтобы положить этому конец. Я буду вести переговоры как ваш прямой посредник, и Император выслушает меня, если я буду иметь дело лично с вами. – Она вздернула подбородок. – Полагаю, вы захотите взять меня в заложницы, пока мы не сможем разрешить этот конфликт.

Лондин схватил ее за руку и втащил в хранилище.

Долгие размышления ослабляют человека, который собирается пройти испытание Агонией. Лишние мысли равны беспокойству, а беспокойство равно неудаче.

Ей приснилась пустыня. Темноволосая девушка стояла высоко на скальном выступе, выделяясь на фоне залитых лунным светом барханов. Что-то огромное ворочалось под поверхностью песка, волной перемещаясь справа налево. Затем невидимый левиафан исчез, нырнув глубже, как морское чудовище. Стояла ночь, но было невыносимо жарко. И две луны. И таинственная ужасная цель, которую надо во что бы то ни стало достичь…

Джессика внезапно проснулась в своей полутемной комнате в общежитии сестер и сбросила одеяло на пол. Она лежала вся в поту и дрожала, напуганная сновидением. Она смутно понимала, что это как-то связано с будущим ее сына. И чувствовала присутствие смерти, витающей вокруг него.

Стряхнув оцепенение сна, она поняла, чем он вызван. Не Пол сталкивается с неминуемой опасностью, а другой юноша. Бром.

Понаблюдав за сыном Ксоры во время его напряженных тренировок, она убедилась, что он хорошо подготовлен, но еще не достиг совершенства. Однако Мать Квизаца решила, что время пришло, и Мохайем уже находилась в пути сюда с Кайтэйна.

Джессика ощутила необходимость сбросить с себя напряжение. Брому, который так сильно напоминал ей сына, совсем скоро предстояло испытание, которое могла вынести не каждая сестра Бинэ Гессерит. Что это – гордыня со стороны Сестринства или надежда? А может, отчаяние?

Джессика сомневалась, что Бром чувствует себя достаточно уверенно, но мать-настоятельница не оставляла ему выбора. Завтра он столкнется с Агонией.

Чтобы выплеснуть бурлящую внутри энергию, Джессика надела спортивный костюм и вышла на дорожку, огибающую школьный комплекс. Уже начинало светать. Сперва Джессика двигалась быстрым шагом, затем перешла на бег. Она не бегала почти год, поэтому выбрала умеренный темп. Небо хмурилось, легкая морось прохладного дождя омывала лицо, но движение согревало. На одном из поворотов у Джессики закололо в боку, но вскоре это прошло. От физической нагрузки она почувствовала себя лучше – более сконцентрированной и готовой к предстоящему дню.

Совет, который Джессика дала Брому, мог понять лишь тот, кто разбирался во всех тонкостях подготовки Бинэ Гессерит. Старательный молодой человек внимательно выслушал и сделал правильные выводы. Похоже, указания Джессики он усваивал лучше, чем команды суровой сестры-инструктора. Джессика знала, что Бром умен, способен и решителен, но он также обладал независимым характером. Джессика ценила это качество, хотя оно, вероятно, вызывало ужас у его наставниц.

У Брома оставалось совсем мало времени на улучшение подготовки. Преподобная мать Мохайем прибудет на Уаллах IX завтра утром. И в тот же день юношу ждет величайшее испытание.

Джессика перепрыгнула на бегу через упавшую ветку, продолжая беспокоиться о сыне Ксоры как о собственном. По понятиям Бинэ Гессерит, поскольку все дети послушниц воспитывались и обучались в Школе Матерей, как и сама Джессика, в каком-то смысле так и было – Бром действительно являлся ее сыном, как и сыном всех остальных сестер.

Пол же, напротив, воспитывался герцогом Лето и обучался у лучших умов Дома Атрейдесов, готовясь принять руководство Каладаном. Джессика и Лето обсуждали возможность завести еще одного ребенка, но на данный момент Пол был их единственным. И он не собственность Ордена Бинэ Гессерит!

Однако, глядя на все это с точки зрения матери-настоятельницы, Джессика понимала пристальный интерес Харишки к Полу. Родив сына вместо дочери, Джессика совершила дерзкий поступок – не ради каких-то хитроумных интриг, а ради Лето, потерявшего своего другого сына, Виктора. И теперь, когда Пол проявил признаки своей особой натуры, его способности заинтриговали Сестринство. На протяжении тысячелетий Орден осуществлял тщательную программу селекции, отслеживая одну генетическую линию за другой, комбинируя их правильным образом, выводя идеального человека, который соединит пространство и время – мужчину Бинэ Гессерит с невероятными способностями.

Выжившая из ума старая Лезия требовала убить Джессику и ее сына, дабы предотвратить катастрофу, которая может обрушиться на Вселенную. Но Харишка решила не прислушиваться к безумным бредням бывшей Матери Квизаца. Мать-настоятельница знала, что Пол особенный… как и Джессика.