Октябрь 1982 года. Осмон, Узбекская ССР.

Будильник заверещал противной сиреной, мощно ударив своей звуковой волной по моим перепонкам. Желание бросить этот адский кусок железа и стекла в стену было очень большим. Протирая глаза, я стал аккуратно выбираться из постели, убирая руку из-под головы прелестного создания. В комнате ощущался приятный аромат женских духов, а одеяло медленно вздымалось при каждом вздохе девушки, спящей на скрипучей кровати. Сев на кровать, потянулся и, готовый к спортивным рекордам, принялся одеваться на пробежку.

— Серёжа, мне одной скучно спать. Возвращайся, — повернулась набок Вера, прикрыв лицо ладонью с аккуратным ярким маникюром.

— Утренняя пробежка, десять минут занятий на турниках и вернусь, — сказал я, натягивая синие треники.

— Тебе на полётах не хватает потовыжималки? — доносилось до меня недовольное ворчание.

— Так-то в полёте! В кабине пресс не накачаешь, — отвечаю я, завязывая свои «адик-три полоски».

На этом утренние наставления от Веры закончились. Я аккуратно вышел из комнаты и медленно закрыл дверь.

— Родин, чего не спишь? — раздался рядом хриплый голос Васильевны, вечной дежурной по общаге в Осмоне.

— И вам доброе утро! — ответил я с улыбкой. — Каждый раз спрашиваете! Должны уже привыкнуть, что по утрам я делаю пробежку.

— Я к тебе-то привыкнуть не могу. Вечно где-то ездишь. Комната пылью покрывается. Теперь ещё и девчонку сюда привёл. Давай у начальства квартиру проси, чтоб её отсюда увезти! — продолжала ворчать Васильевна.

Если бы всё было так просто, как рассуждает наша дежурная! В Осмоне мне осталось быть уже совсем немного, прежде чем я уеду в Циолковск.

— Конечно, попрошу, — кивнул я и побежал вниз по лестнице.

Медленный, размеренный темп бега — как раз то, что нужно для утреннего пробуждения. Кто-то скажет, что зарядки и растяжки достаточно, чтобы быть в форме. Но мне нужно больше, чем обычные потягушки по утрам.

В это время появляются первые проснувшиеся на балконах с сигаретами. Есть те, кто возвращается с гулянки в отличном расположении духа. Навстречу из ближайшего подъезда выскочил парень, на ходу поправляя штаны и застёгивая рубашку. Так бежал, что чуть не столкнулся со мной.

Совершив несколько кругов вокруг квартала, я свернул по направлению к спортивной площадке. Как раз пробежал мимо дома Буянова, который уже пару месяцев как официально на пенсии. Сейчас он тоже на ногах и спешит на работу, на авиационно-ремонтный завод.

— Гаврилыч, как пенсия? — радостно помахал я бывшему комэска.

— Маленькая, Родин. Физкульт-привет тебе! — ответил Буянов, садясь в свою «копейку».

Жилые дома и дворы с детскими площадками остались позади. В паре сотен метров до турников, я перешёл на шаг. Дыхание почти не сбилось, организм просил побегать ещё, но куда мне бежать? Лётная жизнь теперь пойдёт совсем по-другому.

— Утренняя физкультура, Серёга? — за спиной прошёл мимо меня кадровик Трефилович, сильно прихрамывая.

Сергей Трефилович в отглаженной форме медленно шёл в сторону КПП, неся в авоське пару бутылок минералки с красной этикеткой. Надпись гласила, что название у этой воды «Тошкент. Минерал суви».

— Конечно. Как здоровье, товарищ майор? — спросил я.

Недавно узнал, что Балтин то ли связки порвал, то ли с коленом какие-то проблемы у него возникли. Ему и так уже годков много, а тут ещё и такие травмы.

— Спасибо, жить буду. Ты когда за обходным листом придёшь? — спросил Трефилович, останавливаясь рядом с брусьями, пока я растягивался.

— Да вот сегодня и зайду, — ответил я, запрыгнув на перекладину.

— Эт хорошо. Увидимся ещё, — кивнул Трефилович и поковылял дальше.

Сделав по три подхода на каждом из снарядов, минуту постояв в планке и трусцой побежал в общагу. Бегу, а за спиной слышится громкий топот. Будто за мной несётся стадо слонов или антилоп.

Обернулся — ребята из учебного центра ВДВ бегут утренний кросс. У них дистанция явно больше моей.

— Сергей, аля-улю! — подбежал ко мне Вася Катапульта, который возглавлял строй. — Занимаешься?

В знак приветствия здоровяк похлопал меня по спине.

— Доброе утро, Вася! Занимаюсь. Твои не убегут? — спросил я, смотря, как строй десантников обогнал нас.

— А у них задача прибежать быстрее меня, — посмеялся Вася. — У нас всё хорошо с Олей! Девочка у нас родилась, знаешь?

— Конечно, — соврал я.

Не интересовался я жизнью Вещевой после того, как мы выяснили с ней все отношения. Да и хорошо, что у них с Василием всё в ажуре.

— Ну, давай. Забегай к нам в гости, если что, — крикнул мне Катапульта, догоняя своих подчинённых.

Я слышал, что Василий — заместитель командира взвода и снова готовится в командировку в Афганистан. А вот идти к ним в гости не сильно хочется.

Добежав до входа в общежитие, я встретил сидящего на лавке Пашу Менделя. Мой товарищ «дымил» как паровоз.

— Серый, как дела? — спросил Паша, затушив одну сигарету и достав сразу следующую.

Вообще-то, Мендель курил очень редко. Но в последнее время всё чаще замечаю его за этим делом.

— Да лучше, чем у тебя. Ты чего так рано уже с сигаретой?

— Ой, малышу не спится, а мне в наряд сегодня. Вышел воздухом подышать, — сказал Мендель.

Отцовских дел у Паши вдвойне прибавилось. И с одним ребёнком понянчиться надо, и к Буяновым сходить проведать. Живут в соседних подъездах, между прочим. Иван Гаврилович сначала на этот счёт переживал, но потом свыкся. Главное, что супруга Менделя приняла такое положение вещей.

Я пару минут побеседовал с Пашей и направился к себе. Попасть в душ в общаге — дело не самое лёгкое, но до 7.00 вполне возможно. Так что следует поторопиться. Закончив водные процедуры и приготовившись к выходу на службу, я прилёг рядом с Верочкой.

— Чувствую смесь одеколона «Миф» и шампуня, — сказала любимая, понюхав мою голову, не вылезая из-под одеяла.

— Только не говори, что мужчина должен быть дремучим, волосатым и вонючим, — засмеялся я и красавица взглянула на меня своими зелёными глазами.

Не хочется мне идти на работу и оставлять Веру сегодня одну. Однако у меня важный день. Есть большое дело, которое следует обсудить с Гнётовым, Бажаняном и командиром.

— Тебе вонючесть не идёт, — улыбнулась Вера и нежно поцеловала меня. — Завтракать будешь?

— В столовой поем. Надо всех командиров поймать с утра. Дело же важное, — ответил я.

— Не забудь, что тебе ещё предстоит устроить застолье по случаю ухода. А главное, меня об этом предупредить, чтобы я приготовила тебе с собой, — сказала Вера, перелезая через меня и аккуратно дотронувшись грудью до моего носа.

Так и хотелось сейчас снять военные брюки и немного задержаться дома! Но надо идти.

После утреннего построения, пока Григорий Максимович не убежал на совещание, я решил к нему сразу обратиться с рапортом.

— Сергей, сейчас не время. Давай, как в штаб эскадрильи вернусь, — ответил Гнётов, который только недавно восстановился после перелома и смог выйти на службу.

— Григорий Максимыч, так вы сейчас и Бажаняна увидите, и с Ивановым встретитесь. Заодно и рапорт мой подпишите, — сказал я, доставая бумагу из портфеля.

Гнётов поправил галстук на рубашке и взял рапорт из моих рук. Он внимательно его прочитал, затем присвистнул и снова прочитал.

— И как давно ты принял такое решение? — спросил Максимович, убирая рапорт в папку.

— Достаточно давно, чтобы считать его взвешенным, — ответил я и протянул три пригласительных. — Тут вам, Араратовичу и командиру.

— Думаю, что за твои заслуги мы тебя на три дня и так отпустим, — ответил Гнётов.

— Надо пять, — сказал я.

— Ну, ты не наглей! Четыре хватит?

— Согласен, — ответил я.

Максимович пошёл в штаб, а я направился за обходным листом. Через пару часов, мы с Гнётовым снова увиделись.

— Вы пригласительные всем отдали? — спросил я.

— Конечно. Что Араратович, что командир были приятно удивлены. Обещали прийти, — улыбнулся Гнётов.

— Вы тоже придёте, как я понял?

Максимович промолчал и убрал пригласительное, предназначенное ему, в стол,.

— Не знаю, Сергей. Я обхожу стороной такие мероприятия, — ответил заместитель командира эскадрильи, подошёл к столу с чайником и включил его в розетку.

— Это потому что вас так и не продвигают? — спросил я.

Со мной Гнётов мог разговаривать на подобные личные темы. Всё же, я ухожу из армии и уезжаю. Плюс, мы с ним немало прошли за недолгое время службы в Осмоне.

— Сложно сказать. Чёрная метка продолжает действовать, — ответил Максимович. — Как минимум майором уволюсь из армии и то хорошо.

В кабинете зазвонил телефон и Гнётов, не торопясь, поднял трубку.

— Майор Гнётов, слушаю. Да, Трефилыч! На своих двоих хожу, как и ты, — посмеялся Григорий Максимович и посмотрел на меня. — Чай допьёт и подойдёт, хорошо? До связи!

Максимович положил трубку и отклонился на спинку кресла.

— В кадры зайдёшь потом. Данные какие-то там нужны твои, — сказал он и показал мне на чайный столик, где уже закипал чайник.

— Я настаиваю на том, чтобы вы пришли, Григорий Максимович. Из всей нашей Афганской команды остались в Осмоне только вы и Бажанян. Марк и Савелич ещё в Анголе…

— А как же твой любимый доктор? — посмеялся Гнётов, намекая на Вещевую.

— Думаю, что не надо её звать. Не тот случай. Иначе вы опять начнёте спорить на наши с ней отношения, а моей невесте это не понравится, — ответил я.

Мы посмеялись над той самой ситуацией, когда в Афганистане только ленивый не пытался спорить по поводу меня и Ольги. Пока мы пили чай, Гнётов мне признался, что спорил на то, что у нас с Вещевой ничего не будет.

— И много выиграли? — спросил я.

— Всё, что выиграл, с горя в первый же отпуск выпил. Жаль, конечно. Коньяки хорошие были.

Закончив беседу, я отправился в кадры, чтобы закрыть вопрос с Трефиловичем. Кадровик, как обычно, работал в поте лица в своём кабинете. Его помощница Карина приветливо мне помахала и тоже вернулась к работе. Слышал, что она с кем-то встречается из нашего полка. Девчонка-то хорошая, так что даст Бог и с личной жизнью наладятся дела.

— Тёзка! Ну, пока с тобой ещё мороки много. Вот уволился бы ты чуть раньше и уже бы не я тобой занимался в этом вопросе, — улыбнулся Трефилович, указывая на стул перед собой. — Шучу! Всегда рад буду тебе помочь. Пока читай вот это, — сказал он и положил передо мной газету «Правда», датированную 27 сентября 1982 года.

На первой полосе рассказывается о визите в Азербайджан Брежнева, о вручении республике ордена Ленина.

— «За большие достижения в рамках десятой пятилетки», — прочитал я, за что одна из советских республик получила высшую награду Родины. — Можно поздравить всех азербайджанцев. Это всё?

— Нет-нет! — замахал руками Трефилович. — На второй странице.

Я перелистнул газету и обнаружил большое фото президента Анголы, вручающего награду советскому партийному деятелю. Лицо этого человека было мне очень знакомо.

Прочитав статью, я обнаружил, что были приняты поправки в закон, который устанавливал льготы для ветеранов Афганистана. Теперь к ним приравняли и специалистов, работавших в Анголе, Мозамбике и других странах.

— «Свой интернациональный долг эти люди выполняют с достоинством. Наравне с ними работают и кубинские специалисты…», — прочитал я. — Про военных ни слова, Трефилыч.

— Официально, конечно, нет. Но по всем округам разослано указание обеспечить вас льготами, как и «афганцев». Делаем запрос в 10е управление ГШ и оттуда приходит выписка, сколько дней ты был в той или иной стране. И неважно, участвовал ли ты в боях или нет.

— Мы же там не участвуем в боях. Ты же знаешь, — улыбнулся я.

— Само собой. Теперь будет, как в Афгане. Только въехал в Анголу — день за три пошёл, — сказал Трефилович. — А выписка придёт. Мы её вошьём в личное дело. Неплохо, да?

Это и, правда, уже что-то. А то ведь, сколько людей, прошедших через многие горячие точки, не имело возможности получить хоть какие-то льготы. Пускай теперь этот процесс и будет несколько затянут, но безнадёжным положение дел назвать нельзя.

Майор Балтин сверил мои данные по командировке и отложил их к себе в папку.

— Мне тут уезжать через пару недель. Разве успеешь на меня запрос сделать? — спросил я.

— Я тебе Бобрин с центра, что ли⁈ Конечно, успею, — воскликнул кадровик.

Не любит он своего начальника, который сидит в штабе Осмонского 137го центра. Тот и правда не самый одарённый парень и вечно спрашивает совета у Трефиловича.

— Вы наш самый любимый кадровик, Сергей Трефилович, — нежным голосом успокоила Балтина Карина, поднеся ему чай.

— Как видите, любят вас, товарищ майор, — улыбнулся я.

— Завидуешь? — спросил Трефилович, отпив ароматный напиток, от которого шёл запах мяты и шиповника. — Завидуй, завидуй. Всё же, люблю я этот полк и только вперёд ногами отсюда уйду.

Вот именно по таким людям, я и буду скучать в Циолковске.

Я уже собирался уходить, но решил задать вопрос, который меня по-прежнему интересовал. Уж слишком знакомым мне показалось лицо члена политбюро, которого награждали в Анголе.

— Трефилыч, а кто этот человек? — указал я на политического деятеля, пожимающего руку Душ Сантушу.

Посмотрев на лицо представителя политбюро, я узнал в нём того самого человека, который был на одном из награждений в Шинданде. Говорил он с трибуны хорошо, внятно и по делу.

— Да тут же написано — Григорий Русов. О, как просто! — указал он на подпись под фотографией мелким шрифтом. — Секретарь ЦК КПСС, как пишут здесь. Никогда о нём не слышал.

— Он в Афганистан к нам прилетал. Объявлял, что основная часть контингента будет выведена, — сказал я.

— Странно. И никто его не знает? — спросил Трефилович, почесав затылок.

— Не-а. Ну да ладно. Пойду дальше, — сказал я и вышел из кабинета.

Проходя мимо строевого отдела, меня окликнула девушка с большими серьгами, которую звали Диляра.

— Родин, да как же так⁈ Ты, что женишься и не на одной из нас? Зачем?

В этот момент на меня расстроено посмотрела другая девушка с распущенными русыми волосами в белом платьице.

— Как зачем, Диля⁈ Сколько он уже в холостяках ходит после училища? — возмутилась другая, которая была одета в бордовую блузку и длинную юбку.

— Вот именно! Ещё бы походил. Молоденький ведь. Как невесту зовут, Серёж? — спросила третья, поправив свой «высокий хвост» на голове.

— Она не местная, девчат. Спасибо, что поздравили, кстати, — ответил я, хотя ни одного поздравления с приближающейся свадьбой ещё не было.

Девочки переглянулись и томно вздохнули. Конечно, ни одна из них ещё не замужем. Надеюсь, что и им повезёт в любви.

— Ну вот, ещё один лётчик соскочил, Диля, — потрясла кулаками, одетая в бордовую блузку девушка.

— Может, не будем за ними бегать? — шепнула ей Диляра, но было сложно не услышать подобный разговор в не самом большом кабинете. — Я с одной тут разговаривала. Так, у неё жених — инженер со стоянки. Очень хороший, добрый, умный. И не скупердяй.

— Ты на этого инженера глаз положила?

— Ты что⁈ — возмутилась Диляра, поправив белое платье. — Я чужих парней не отбиваю.

Вот она, женская солидарность! Хотелось бы быть уверенным, что так у них всё и заведено.

Четыре дня выходных мне было предоставлено. Теперь осталось решить некоторые вопросы по организации торжества.

В Осмоне проблем с местом застолья не было. Ресторан был заказан уже давно, а часть алкоголя была закуплена через экипажи транспортников. Ещё несколько ящиков нам можно приобрести по талонам. Но это уже в день свадьбы.

Вечером ещё раз пробежались по списку гостей и приглашённых. Не знаю, почему решено было праздновать в Осмоне, но на этом настояла Вера, чтобы на свадьбе смогли побывать как можно больше моих коллег.

— Итак, давай опять посмотрим, кого мы пригласили, — спросил я.

Вообще, ощущение такое, что празднуют только гости. А ты бегай, организовывай, а потом весь день целуйся с невестой до мозолей на губах. Нет, конечно, я Веру люблю и не против поцелуев, но где справедливость!

— Ой, Серёжа, — устало говорила Вера, осматривая белые туфли с бантиком, которые мы уже купили по талонам из ЗАГСа. — Что тебе до приглашённых гостей?

— Мне с ними общаться, поить, кормить и развлекать, — сказал я, разворачивая листок со списком.

— Из всего того, что ты перечислил, тебе нужно только общаться. Кормит их ресторан, развлекать будут музыканты, а пить — они и без тебя напьются. В хорошем смысле.

— В кого ты такая умная⁈ — улыбнулся я и поцеловал Веру в нос. — Ты мне даже не хочешь рассказать, кто они, — ответил я, просмотрев список. — Вот кто такой дядя Андрей с супругой?

— Дядя Андрей, как дядя Андрей. Он к нам часто приезжал во Владимирск. В Афганистане тоже был. Супругу не знаю, он не первый раз женат.

Ну, тогда с ним будет, о чём поговорить. Как рассказала Вера, он вместе с её отцом в академии учился.

— А кто такая тётя Лариса?

— Серёжа, я же тебе говорила, что она в Осмоне живёт. Сегодня мы с тобой к ней пойдём, — сказала Вера, убирая туфли в коробку.

— Ты не говорила ни про какую там тётю Ларису, — сказал я.

— Эм… значит, сейчас говорю. Собираемся, — ответила Вера, поцеловала меня и начала переодеваться.

Ненавижу такие сюрпризы! Но будущую жену люблю.