В гости с пустыми руками ходить нельзя. Поэтому пришлось зайти в универмаг «Саёхат», чтобы купить угощение к чаю. Вера настояла на том, что приобрести стоит что-нибудь неузбекское. А тут оказалось, что имеются в наличии Киевские торты, и выбор пал именно на этот шедевр кулинарии.

Пока мы шли по осеннему городу, я всё пытался узнать, откуда здесь у Веры появились знакомые.

— Она ж моя родная тётя, а её муж в Ташкенте служил.

— Короче, у тебя тут и родственники теперь есть?

— Почему теперь? Всегда были. Не знаю, почему она именно здесь осталась жить. Наверное, потому, что её мужа здесь похоронили.

— А вы на похороны не приезжали сюда? — спросил я.

— На похороны из-за маминой службы и моей учёбы приехать не смогли. Но сегодня я сходила на кладбище. За нас с тобой и маму цветы положила, — сказала Вера, едва успевая за моим быстрым шагом. — Ты чего так торопишься?

— Всегда быстро хожу, — ответил я, поднял Веру и крутанулся вместе с ней под её радостный смех.

— Серёжа, поставь меня, — воскликнула радостно Вера и я выполнил её просьбу. — И давай теперь обороты прибери, ладно?

— Понял. На сколько процентов?

— На малый газ, — посмеялась Вера и мы вошли во двор, окружённый несколькими девятиэтажками.

В этом районе раньше жил наш командир — полковник Томин. Как раз сейчас мы проходили мимо его подъезда под номером 2.

— Так, у неё квартира 86. Это второй подъезд, — указала Вера.

Пока мы поднимались на лифте, складывалось ощущение, что сейчас я увижу кого-то очень знакомого. Да и вышли мы как раз на 4 этаже. Ведь на нём и жил Томин. Номер квартиры только не помню.

Вера позвонила в звонок. Через несколько секунд дверь открыла женщина, которую я уже видел пару раз в своей жизни.

— Тёть Лариса! — вскрикнула Вера и бросилась в объятия Ларисы Павловны.

Кажется, родственницей моей будущей супруги оказалась не кто иная, как вдова Валерия Алексеевича.

— Верочка, ты такая большая! Долго тебя не видела, — ответила Лариса Павловна, поправив выбившуюся прядь светлых волос из-под серого ободка. — А твоего жениха, я знаю, — улыбнулась женщина, подмигнув мне.

Её серые глаза уже не так печальны, как были в нашу с ней единственную встречу — на похоронах Валерия Алексеевича. Получается, что скоро я породнюсь с Томиными.

Лариса Павловна жила одна. Её дочь уже давно уехала и приезжает крайне редко. Однако на нашей свадьбе она будет у Веры свидетельницей.

Мы долго общались за чаем, разлитым по красивым фарфоровым чашам, которые были расписаны рельефными золочёными веточками по белой эмали.

— Тётя Лариса, это же Ленинградский? Ещё и «вне группы»? — удивилась Вера.

Лариса Павловна начала рассказывать моей будущей супруге про эту посуду. Чем ещё могут заняться две женщины за чаепитием? Мужиков пообсуждать и домашний уют. С виду, сервиз как сервиз. Я даже не понимаю удивления от этого клейма на днище «ВНЕ ГР».

Около часа мы общались втроём, а потом Вера решила отойти в «дамскую комнату». Как и ожидалось, Лариса Павловна не могла не поговорить со мной откровенно.

— Я вижу, что вы, молодой человек, приняли «земное» решение, — сказала вдова Томина, положив ногу на ногу.

— Хоть мы и не так давно знакомы с Верой, но решение обдуманное.

— Я и не сомневалась в вас, Сергей. Просто, очень удивлена, что так тесен мир. И вот вы уже жених моей племянницы, — сказала Лариса Павловна и глубоко вздохнула, подняв глаза вверх. — Валерий Алексеевич был бы рад. Не меньше, чем отец нашей Верочки.

— Спасибо. Это очень приятно, — ответил я.

— Но вы решили уволиться из армии и пойти по очень опасному пути, верно? — спросила Лариса Павловна, подложив мне ещё кусочек Киевского торта.

— Это моя мечта. Нельзя от неё отказываться, верно? — спросил я, придвинув к себе блюдце с тортом.

— Я вас не отговариваю. И Вере бы не позволила. Но прошу вас, будьте осторожны. Я знаю, как испытатели борются за свои опытные машины, — сказала Лариса Павловна, отпив немного чая.

— Не буду скрывать, что именно так и есть.

— Просто берегите Верочку и себя.

После того как вернулась моя невеста, Лариса Павловна пригласила нас посидеть в зале.

На большом телевизоре «Рубин» как раз началась программа «Служу Советскому Союзу». Лариса Павловна объяснила, что периодически смотрит передачу, но, когда показывают Афганистан, предпочитает переключить.

— В госпитале до сих пор много раненных, но намного меньше, чем раньше. Всё же нет активных боевых действий.

В этом выпуске показали Анголу и того самого Русова, который получал награду из рук президента Душ Сантуша.

— Уже второй раз его за сегодня вижу, — сказал я.

— Хм, кто-то из политбюро? — спросила Вера.

— Да. Выглядит молодо и свежо, — сказала Лариса Ивановна и предложила посмотреть фотоальбомы.

Интересно было рассматривать их фотографии, где был запечатлён молодой Томин, Лариса Павловна и места, где они оказывались по роду службы.

Я поискал глазами, стоят ли какие-то награды на видном месте, но обнаружил только одну коробочку. Как рассказала Лариса Павловна, парадный китель Валерия Алексеевича с наградами она передала в Качинское училище, которое он заканчивал. Но главную награду она оставила себе.

На центральной полке стояла коробка со звездой Героя Советского Союза, а в рамке — газета «Красная Звезда».

— Это дядь Валере посвятили? — спросила Вера, подойдя ко мне со спины.

Я читал статью о подвигах Томина и ещё двоих человек, которым была посвящена передовица этой газеты. Что ж, Валерий Алексеевич совершил поистине геройский поступок. Рад, что страна оценила и воздала ему почести.

На обратном пути в общагу Вера шла молча. Видимо, ей было не по себе от увиденного и услышанного в квартире Томиных.

— Ты мне не говорил, что дядь Валера — командир твоего полка, — тихо сказала Вера, положив голову мне на плечо.

— Я и не мог подумать о вашем родстве с Ларисой Павловной.

— Ты знаешь, как представлю, что это всё произошло на твоих глазах… — и Вера не сдержала слёз. — Я тебя предупредила, Родин. Не смей погибать. Иначе… иначе я тебя и там найду.

— Где найдёшь? — спросил я.

— Везде, — ответила Вера и чуть сильнее обхватила мою руку.

Приближался день свадьбы. В город постепенно съезжались знакомые и гости. Бабушка Надя и Эльвира Павловна — моя будущая тёща, ночевали у Томиных. Остальных селить самому не пришлось. Армия — это очень большая сеть, где слишком много знакомых.

У каждого из гостей в Осмоне оказались то однокашники, то одноклассники, то родственники. У кого-то все сразу.

Встретить и проводить в гостиницу пришлось только моих друзей.

Одними из последних в Осмон приехали Курковы. Макс и Елена Петровна как раз оказались в отпуске в это время года и нашли время посетить свадьбу. Курков всё так же не сводил глаз с нашего училищного психолога, а она по-прежнему очень статная, аккуратная, с профилем герцогини дама. Но и не лишена чувства юмора.

— Серёга, а как мы будем выкупать невесту? В прошлый раз баталия была ой, какая страшная! — напомнил мне Курков о свадьбе Тёмыча.

— В этот раз скромнее. Кстати, на тебе будет важная миссия, — сказал я, проводив их до гостиницы. — На тебе талоны, — протянул я Максу те самые бумажки на покупку спиртного.

— Серёг, я как бы завязал с синим. Ну, ты меня понимаешь, — затушевался Макс, поглядывая на Елену.

— А тебя выпивать никто и не заставляет, дорогой, — улыбнулась его супруга. — Максик после офицерского собрания на пару дней загремел в помещение… насколько помню, вы это губой зовёте?

Я еле-еле сдержал смех, вспомнив, что Макс во время учёбы несколько дней провёл на губе.

— Значит, за сохранность я не переживаю. Спасибо Еле… Лена, — ответил я, чуть было не добавив отчество.

Не могу привыкнуть к тому, что она не только психолог, но и супруга моего друга.

Макс смог привести мне большую коробку всякого «дефицита». Как он только её протащил через полстраны, понятия не имею.

Рыжов приехал один и был рад этому безмерно. Сбежать на время от семьи для него было за счастье.

— Серый, я так рад тебя видеть! — обнимал он меня, когда мы встретились в аэропорту Ташкента. — Это же свобода, друг!

Мне казалось, что он сейчас споёт песню Кипелова «Я свободен», хотя её ещё даже не написали.

Светлана не смогла приехать, поскольку второй ребёнок слишком маленький, да и третьего скоро рожать. Нестеров передал свои поздравления, но ему пришлось лечь на очередной курс терапии в госпиталь. Через Тёмыча все передали свои подарки и открытки.

Со свидетелем вопрос стоял очень остро. Макс и Артём им быть не могли, поскольку уже имели штамп в паспорте. Оставалась надежда на помощь в этом кого-нибудь из «неженатиков» эскадрильи. Был бы на месте товарищ Барсов или доступен Костя Бардин, проблемы бы не было. Но этих африканцев всё ещё нет.

Для организации покатушек пришлось пойти на поклон к начальнику тыла 137го центра, поскольку только у него была белая «Волга». Я решил попросить её для свадебного мероприятия.

Он же ещё и помог выцыганить напрокат, по талону всё того же ЗАГСа, ещё один ГАЗ-24 с названием великой русской реки. Даже водителей предложил автослужбе поискать. Обещал этих ребят на субботу отпустить.

Я собирался спросить, за что мне оказана подобная честь от него, но он меня опередил. Оказывается, он очень хорошо знал товарищей тыловиков Гороняна и Хватова, с которыми мы служили в Афганистане. Они очень нахваливали наш полк, но я им почему-то больше всех запомнился. Наверное, потому, что из-за меня Горонян проиграл спор Бажаняну, а Хватова я и вовсе чуть не послал при генерале Хрекове. Но жили мы, по большей части, дружно.

Свадьба завтра, а со свидетелем я так и не определился. Этот вечер я проводил в компании моего рыжего друга, Макса, пива, лимонада, а также французской и итальянской музыки, играющих из магнитофона.

— Серый, давай уже что-то решай, — сказал мне Артём, но голова пока была занята другим.

Я попытался посчитать все затраты на свадьбу и вышло что-то в районе 1500–2000 рублей.

Женский отряд Веры приводил себя в порядок у Ларисы Павловны. К ним там присоединилась и Елена. Сегодня они достали всё самое нужное на рынках и в магазинах. Теперь проводят последние приготовления перед завтрашним ответственным днём.

Мы же с Максом и Рыжовым занялись самым важным делом. А именно подготовкой моего свадебного костюма.

— И в эскадрилье есть тот, кому ты сможешь доверить кольца? — улыбнулся Курков, когда я рассказал о проблеме со свидетелем.

— Это не сложно. Я же сам был свидетелем. Тяжелее, чем на свадьбе у Рыжовых ему точно не будет, — посмеялся я.

Тёмыч решил отведать пива «Ташкентского» и «Ферганского» из ближайшего магазина. Я же, как не пьющий, купил напиток «Горный цветок», имеющий пряный, слегка жгучий и вяжущий вкус.

— Серёга, а чего не в форме женишься? — спросил Макс, наблюдая, как я раскладываю брюки на столе, чтобы погладить.

Рыжов, попивающий пиво из бутылки, заинтересовался моим кремовым костюмом, который мы тоже приобрели в свадебном салоне. И снова нам в этом помог талон.

— Вера увидела Джо Дассена, когда он был ещё жив, по телеку. А он там в подобном костюме пел «Если б не было тебя», — сказал я, убирая марлю с брюк. — Тёмыч, ты уже можешь гладиться, — указал я на утюг.

Действительно, великий французский певец умер 2 года назад. Голос у него и правда был шикарный.

— А чем тебе в военной форме не нравится на свадьбе быть? — спросил Рыжов, подойдя к шкафу, чтобы посмотреть мой китель.

— Зачем военщину на свадьбу тащить? Форма нужна для службы, — ответил я, отпив лимонада из бутылки.

Рыжов был в шоке от одного вида моей формы.

— Макс, ты видел! — вытащил он из шкафа мой китель. — Серый, ты один из своего полка в Афгане воевал? — спросил Тёмыч, разглядывая орден Красного Знамени. — А это что, Че Гевара? — указал он на крайнюю из моих наград.

— Всё верно. Кубинцы наградили в Анголе…

— Где⁈ — воскликнули мои друзья хором. — Ты чё там делал?

— На курорт ездил. Как будто вы не знаете, что там можно делать. Костя Бардин там же сейчас, — ответил я.

— И когда он приедет? — спросил Макс.

— Не знаю. Там не всё так просто.

Рыжов почесал затылок, удивляясь такой географии командировок. Из магнитофона звучал Джо Дассен. Пел он другую свою знаменитую песню про Елисейские поля.

— Так, с костюмом я закончил, — сказал я, повесив военный китель на вешалку в шкафу.

— Теперь я начинаю подготовку! — сказал Артём и достал из чемодана серый костюм, состоящий из приталенного пиджака и слегка расклёшенных брюк. — Как тебе, а⁈

— От моего только цветом отличается, — улыбнулся я.

— И от моего тоже. Пойдём, я покурю, — сказал Макс и мы направились к выходу из комнаты.

— Только не спали, гладильщик, — предупредил я Тёмыча.

— У меня всё… ик… под контролем, — ответил Артём.

Пока Макс курил на кухне, я слушал, как у него складываются дела на службе.

— Мерзебург — очень красивое место, — взахлёб рассказывал о городе, где они с Леной живут. — Такое всё зелёное, ухоженное…

— Ну ты же там не только в походы ходишь? — улыбнулся я.

— Конечно. Ещё в музеи…

— Ты обещал про службу рассказать, — перебил я Макса. — Я знаю, что в Германии классно.

— Служба тоже в порядке. Сейчас мы на МиГ-23М, но их уже доработали до МЛД. А в следующем году едем в Липецк и принимаем МиГ-29, — радостно хлопнул в ладоши Макс, сломав при этом сигарету.

Курков сказал, что он служит в 85 м гвардейском истребительном авиационном полку. Я слегка задумался, вспоминая его судьбу. Если история с ликвидацией Группы Советских войск в Германии повториться, то этот полк будет выведен на территорию одной из бывших республик СССР, где вскоре будет расформирован.

— Переводиться оттуда не хочешь? — спросил я.

— С ума сошёл⁈ Буду там служить, пока ногами вперёд не вынесут, — посмеялся Макс.

— Я бы тебе советовал в Союз вернуться. Не сейчас, но через несколько лет однозначно, — сказал я, похлопав Макса по плечу. — В академию попозже просись.

— Серый, ты вечно, как предложишь чего…

Но Макс недоговорил, поскольку на кухне появился знакомый нам обоим человек с двумя спортивными сумками.

— Буенос ночес, камарады! — крикнул загорелый Бардин, бросившийся к нам обниматься.

— Вот так сюрприз! — воскликнул я.

Костян, одетый в кожаную лётную куртку, не сдерживал эмоций, рассказывая как добрался до Осмона. О свадьбе он знал, поскольку я писал ему в Анголу и в конверт положил пригласительные на всех товарищей.

— Вырвался только я. Остальные продолжают учить, пытаться соблюдать сухой закон и купаться в океане. Теперь наша группа работает в том самом Мосамедише, — объяснил Бардин, и передал мне сумку. — Тут от всех сувениры. Сам разберёшься.

— Костян, я думаю, ты понимаешь теперь, в чём будет твоя основная задача на завтра? — спросил я.

— Естественно! Я мчался, только чтобы спасти свадьбу, которая грозилась остаться без свидетеля… — начал отвечать Бардин, но его прервал дикий крик Рыжова.

— Летучая богомышь!

Долго размышлять не пришлось, чтобы определить — балбес наш друг или нет. Войдя в комнату, мы увидели, как Артём возбухает над своим пиджаком с огромным следом от утюга.

— Здорово… Костян, — нервно проговорил он. — Братцы, я не знаю, как это вышло, — сказал Рыжов, тряся передо нами прожжённым пиджаком. — Чего делать-то теперь?

Так и хочется ему приделать что-нибудь в этот момент и пускай голым идёт на свадьбу. Но своих же не бросаем.

Естественно, что вариант моего костюма теперь поменялся. Жениться буду в своём парадном кителе. Для этого даже готовить ничего не надо. Мне оставалось только прицепить недостающие награды и хорошенько нагладить брюки.

Ночью сразу не уснул. Долго ходил по коридору, проветривался на кухне и пил чай. Не помогло даже верное средство для сна — учебник по материаловедению и технологии конструкционных материалов. Предмет важный, но в сон всегда клонит при чтении этой книжки.

Я представил, что за две жизни это второй раз, когда я собрался жениться. Как теперь жить, если у тебя всегда кто-то будет дома? С открытой дверью в туалет не сходишь. Да и общежитие однозначно придётся менять на квартиру. Благо в СССР с этим всё было схвачено. Да и в Циолковске, скорее всего, дадут отдельное жильё.

Повернув голову, я уставился на своё отражение в окне. Завтра всё для меня поменяется. Теперь я, как минимум должен жить не только для Родины и себя, но и своего любимого человека.

— Как хочешь, Серёга, но твоя война уже закончилась, — тихо произнёс я. — Настало время созидания.

И вот с этой оптимистичной мыслью, я смог погрузиться в сон.

На следующее утро весь свадебный процесс начался с украшения кортежа.

Одну машину украсили большой куклой с лентами, а другую — импровизированными огромными кольцами. Помимо свидетеля, в моей свите на выкуп, были Гнётов, Рыжов и Мендель. В таком составе и выдвинулись к дому Ларисы Павловны.

Уже во дворе нас встретили различными конкурсами. «Входной» билет на участие был десятка — розовая купюра с изображением Ленина и герба СССР.

Руководила всем процессом обдираловки и издевательства над женихом… Леночка Петровна. Никогда бы не подумал, что психологи могут быть такими весёлыми. С другой стороны, они тоже люди.

— Отвечай — ка, молодец, с чем ты прибыл наконец? — закончила выступление Елена.

— Прибыл я, и хрен бы с ним. И как видите, не один, — шепнул мне Артём.

— А раз ворчит товарищ твой, то пляши, жених! Играй гармонь! — громко парировала супруга Макса и во дворе начала играть гармошка.

На скамейке сидел дедок, который отлично играл на этом инструменте. В первых конкурсах пришлось мне то поплясать, то съездить верхом на Рыжове, то на руках постоять. В парадке это делать не очень просто.

Тем не менее заработали один ключ. Он был вырезан из бумаги.

На лестничной площадке первого этажа Гнётову, который только-только восстановил свою ногу, пришлось прыгать на одной ноге по ступенькам и пить воду из двухлитровой банки. Жениху не положено, а его свита должна помогать. Так что заму комэска не повезло. Но ещё один ключ достали со дна.

Всё это происходило под аккомпанемент балалайки, на которой бренчал ещё один музыкант.

Слишком долго задержались на втором этаже. Костя никак не мог среди шариков найти нужный с ключом. Пришлось лопать все. Тут уже нас сопровождал гитарист. А вообще-то, очень серьёзно подготовились женщины и девушки из команды Веры. Не думал, что так сложно будет.

Но этот «Форт-Боярд» вымотал моих товарищей.

— Серый, я уже устал, — утирал пот со лба Артём. — Давай, операцию «Балкон» провернём? На моей свадьбе сработала.

Рыжов уже шёл еле-еле. Отжимания от пола на третьем этаже его совсем доконали. Даже музыка всех трёх музыкантов не помогала ему. Пришлось и мне отжиматься.

— Терпи. Ещё один этаж осталось пройти, — сказал Костя, подталкивая его вперёд.

— И чего мы лифтом не воспользовались, — тяжело дышал Паша позади меня.

— Как думаешь, Сергей, что будет на четвёртом этаже? — спросил Гнётов, когда мы преодолевали крайние ступеньки.

— Трудно сказать, — ответил я, поправляя букет. — Физически нас измотали. Теперь морально надо выстоять, — улыбнулся я.

Девушки и женщины уже рассредоточились на четвёртом этаже. Однако дверь в квартиру Ларисы Павловны никто не загораживал. Что-то новенькое.

Леночка Петровна прокашлялась и обратилась к сценарию, записанному у неё на листе.

— Итак, Сергей. Ты доказал свою силу…

— Ага, не благодарите, — перебил её Артём, который махал забитыми руками.

— Доказал, что ты готов до дна испить чашу радости и горя со своей любимой, — продолжила Елена.

— У меня сейчас всё содержимое этой самой чаши из ушей полезет, — проворчал Гнётов, которому пришлось пить воду.

Все слышали недовольство Гнётова и, едва сдерживали улыбки.

— Теперь мы хотим посмотреть на твою волю. Как ты сможешь выдержать взгляд тигра, — загадочно произнесла Елена.

Ну, это она умеет делать! Так сказать, что у тебя внутри всё переворачивается.

Она начала меня подводить к двери нужной квартиры. В последний момент я решил забрать свою фуражку, которую держал Костя. Лучше быть полностью в военной форме.

— Открывай! Открывай! — начали скандировать все девушки.

Посмотрев на их изобретательность, я уже начал сомневаться — вдруг настоящий там тигр.

— Серый, если что мы здесь… ох, — тяжело вздохнул за спиной Артём.

Была не была! Я опустил ручку вниз и открыл дверь. И, если честно, не знаю что лучше — тигр или этот человек.