Сразу же на меня направили стволы автоматов двое УНИТовцев. Рядом с тем местом, где вчера горел костёр, красноречиво говорил невысокого роста толстяк в берете. Что за привычка у командиров УНИТа таскать на голове берет? Видимо, отличительная черта, чтобы выделяться среди остальных.

Я сделал пару шагов вперёд и получил удар прикладом в живот. Через мгновение, сильная боль пронзила затылок, а затем снова живот. Вокруг меня всё начало вращаться. Я упал на спину, ощутив каменистую поверхность земли.

В глаза ударил яркий свет, а голову снова пронзила острая боль, вызванная ударом. Так в ней и дырку можно пробить. Чувствую, как кровь потекла по щеке.

Зрение вернулось, но что-то предпринять я пока не мог. Слишком сильно болела голова и рёбра.

Взяв под руки, вооружённые ангольцы толкнули меня вперёд, а затем добавили мне несколько ударов по спине. Кто ногами, а кто и прикладом. Его не перепутаешь с каким-то другим предметом.

Меня усадили рядом с товарищами.

— Серый, ты как? — спросил Марк.

— Утро оказалось не самым добрым, — ответил я, отходя от ударов.

Все мои товарищи здесь. Побитые, слегка в крови, но живые.

Со всей деревни продолжали сгонять народ в один большой круг мощные ангольцы с автоматами и большими мачете. Некоторые из них хозяйничали в хижинах, пытаясь найти хоть что-то ценное у этой традиционной общины.

— Смотрю, ты не в полной комплектации, — сказал Гусько.

— Он там. Пистолет тоже, — ответил я. — Зрение так и не вернулось.

— Тогда его бы здесь убили, — сказал Марк и кивнул на несколько убитых жителей. — Эти были калеками и их сразу расстреляли.

— Не вижу Самуэля, — спросил Костян, которого за разговор сильно ткнул в спину один из двух наших надзирателей.

Ангольского лётчика в этот момент тащили по земле. Он не мог идти и постоянно падал окровавленным лицом вниз. Теперь он был весь измазан однородным составом из крови и пыли.

Я посмотрел на ребят и понял их растерянность. В этот момент как раз из своей хижины вытолкнули Рубани вместе с женой.

Я ещё раз пересчитал всех УНИТовцев и оценил наши шансы.

Мужчины племени все стояли на коленях из последних сил. Они нам не помогут. Обезвредить нашу охрану несложно, но мы на виду. Пока мы направим автоматы на УНИТовцев, нас уже расстреляют. И первым это сделает пулемётчик за спиной… Вот в нём и есть шанс.

Вождя в этот момент допрашивал старший банды. Невысокий метис с выпирающим животом в чёрных очках и берете с эмблемой петуха УНИТА. Вокруг пленников десять бойцов. Остальные где-то ещё ходят по хижинам, набивая карманы. Каждый вооружён и меньше всего напоминает повстанцев.

— Есть идеи? — подал голос Гусько, но на него тут же наехал один из охранников. — Да ты мне ещё тут поговори!

Выпад Савельевича закончился для него сильным ударом в живот. На несколько секунд Гусько скрутился и упал на землю.

Старший УНИТовец увидел, что мы начали приходить в себя, и направился к нам. Походка у него была королевской, а улыбка очень широкой.

— Советикус! — радостно заявил он. — Камарадес!

Маленький пухлячок подошёл к нам и стал осматривать каждого, словно мы скот на рынке. Он то по щеке побьёт, то в волосах у нас поковыряется.

— Ты вшей что ли проверяешь? — огрызнулся Костян и тут же на него подняли стволы два охранника.

Главный УНИТовец, остановил их и начал говорить. Карл спокойно нам переводил, хотя через его икание не всё можно было разобрать.

— Говорит, что за нас он сможет вызволить кого-нибудь из своих братьев. Нас ожидает плен, — сказал Виленович, а толстяк продолжил говорить. — Спрашивает, какой у нас род войск.

— Скажи ему, что мы геологи, — ответил я, и Карл быстро перевёл.

Бандит громко рассмеялся. Глупо было надеяться, что он так сразу поверит. Толстяк снял с пояса мачете и стал водить перед нами лезвием.

— Он… продолжает спрашивать, кто мы? Кем мы служим? Звание? — переводил Карл дрожащим голосом.

— Тебе же сказали, пухлый, что мы геологи, — злобно ответил Марк.

Толстяку ответ пришёлся не по душе, и он резко полоснул Барсова по лицу. Таким заострённым лезвием можно было снести голову нашему товарищу, но главный бандит оставил только глубокую отметину на щеке Марка. Кровь быстро потекла вниз, капая на землю и смешиваясь с ней. Барсов только слегка скривился от боли.

УНИТовец ходил перед нами, будто фазан перед самкой, пугая нас пленом и всеми его ужасами. Конечно, врагу не пожелаешь попасть в лапы этих ребят. Будут стараться сломать, а затем обменяют. Вопрос в том, примут ли дома после плена. Похоже, нам в любом случае нужно вступать в бой сейчас. Тем более что жителей деревни эти повстанцы не пощадят.

Старший продолжал смотреть на меня и гнусно улыбаться. Краем глаза я увидел за поясом у него пистолет.

Один из УНИТовцев должен вот-вот зайти в хижину, где спали я и Штыков. Возможно, это лучший момент. Он застрелит повстанца и будет замешательство.

Секунда или две у меня будут, чтобы выхватить пистолет и, прикрываясь телом противника, взять главного в заложники.

Боец откинул в сторону тёмное покрывало и вошёл в хижину. Где же выстрел?

УНИТовец вышел и доложил, что никого там нет. Не уж то не нашёл? Кажется, Штыков струхнул стрелять. Из-за него мы сюда и попали, а теперь он струсил.

— У нас спрашивают, сколько нас было? — перевёл очередной вопрос Карл.

— Шесть человек, — сказал я, но толстяк засомневался.

— Он говорит, что мы должны были как-то сюда попасть. Где наш вертолёт? — спросил УНИТовец.

Бандит смотрел мне в лицо, смеясь и цокая языком. Лезвием своего мачете он медленно прикоснулся к моей шее. Запах от этого тесака был очень тухлым. Кажется, он никогда не моет его и уже немалое количество людей изрубил им.

Я чувствовал этот смертельный холод в районе кадыка. Лезвие медленно вдавливалось мне в шею, разрезая кожу. В один момент я почувствовал, как по телу потекла кровь, капли пота медленно ползли по спине, а я продолжал чувствовать этот противный запах. Не хотелось бы уходить из жизни, сидя на земле в Анголе и от руки этого ничтожества. Умирать, в принципе, не хочется.

УНИТовец смотрел мне в глаза, пытаясь морально задавить. Это у него совсем не получалось. Он повторил свой вопрос о количестве человек, но я снова назвал ему цифру 6.

— Сколько⁈ — крикнул он и, перевернув лезвие мачете тупой стороной, сильнее нажал мне на трахею.

Дышать становилось тяжело, но сдаваться я не собирался. Пускай видит, что он не может нас сломать.

— Сколько⁈ — ещё раз крикнул УНИТовский командир, не снижая давления на мою шею.

Со спины к нему подошёл один из бойцов и что-то сказал. Карл напрягся, когда услышал их разговор. Толстяк выругался на своего подчинённого и указал на нас. В его речи прозвучало уже знакомое мне слово «касадорес».

Охранники стали тыкать в нас стволами, приказывая встать.

— Сергей, они сейчас будут всех убивать, — произнёс Виленович. — Их вторая группа от вертолёта не вернулась, а времени у них нет.

— В смысле? — переспросил я, вставая на ноги.

— Про каких-то охотников говорят. Мол, те сказали всех вырезать и свидетелей не оставлять. Нас тоже сейчас убьют, верно?

Я взглянул на местных жителей, стоящих на коленях. Женщины, дети, избитые мужчины — все в одну линию и над ними уже стоят несколько УНИТовцев с автоматами, готовые казнить. За что? Не должно быть так.

Пока вторая группа не вернулась, нужно действовать быстро. Второго шанса у нас не будет. Нужно воспользоваться ситуацией, пока их ещё не так много как выяснилось. Даже если предположить, что в саване есть правительственные войска, сомневаюсь, что они успеют. Рассчитывать придётся только на свои силы.

— На вас охрана, на мне пулемёт, — тихо сказал я, и в этот момент раздались два выстрела за спиной.

Оба наших охранника тут же упали. Стоявшие на коленях местные жители уже никого не интересовали. Замешательство повстанцев надо было использовать.

Марк и Костян схватили автоматы. Ещё выстрел, и безжизненное тело пулемётчика с грохотом упало в кузов пикапа. Первая мысль, что кто-то нам помогает из леса. Дальше думать времени не было, и я, заскочив в кузов, встал к Браунингу.

Парни уже начали стрелять, отвлекая на себя внимание УНИТовцев. Я нажал на спуск, и пулемёт резво начал работать. Как будто и не был он придуман сразу после Первой Мировой! Первая же очередь снесла четверых бойцов, находившихся на одной линии рядом с пленными. Ещё одной были свалены трое, направившихся к той самой хижине, где был Штыков.

Местные жители не стали отсиживаться и разбежались в разные стороны. УНИТовцы не понимали, куда им палить, а толстый коротышка исчез.

По машине начали стрелять. Я спрыгнул вниз и залёг рядом с Марком. В кузове меня бы уже убили.

Но дальше началось самое странное со всех сторон в УНИТовцы, как подкошенные стали падать замертво. Причём стреляли не местные жители и не мои товарищи. Марк вообще перестал жать на спуск и спрятался за колесо.

Я увидел ползущего на четвереньках к грузовику толстяка. Кажется, парень хочет уйти, бросая своих парней на растерзание.

— Ползёт, зараза! — сказал Барсов, приготовившись стрелять.

— Надо его схватить, — крикнул я Марку и подкатился под пикап.

— Да куда ты! — сказал мне вдогонку Марк.

Прокатившись под пикапом, я оказался около грузовика. Главный УНИТовец уже занёс ногу на подножку. Я схватил его за штанину и стащил на землю. Парень выхватил ствол правой рукой, но у меня вышло быстро выбить оружие. Один, второй удар и он упал на спину. Я подтащил его к себе, снял ремень и стал вязать руки.

В пылу этой драки не заметил, как прекратились выстрелы. Закончив с пленным, я аккуратно осмотрелся.

Мои парни сидели по разным сторонам и тяжело дышали. Марк ещё продолжал сурово смотреть перед собой, хотя уже все повстанцы лежали без движения. В воздухе ощущалась смесь едкого запаха и пыли.

— Все живы? — громко сказал я и услышал слабые отклики.

— Чем пахнет? — услышал я вопрос Карла. — Запах странный.

— Так пахнет война, — ответил ему Гусько.

Можно было услышать стоны ещё живых УНИТовцев, плачь женщин и детей. Но ни одного выстрела больше не было.

— Русские есть? — несколько раз кто-то крикнул из чащи леса.

Голос был без акцента. Вряд ли ЮАРовцы или УНИТовцы бы имели у себя специалистов со знанием русского. Значит, там определённо наши ребята.

— Есть. Подполковник Штыков, — услышал я голос Николаевича.

— Мы выходим, — снова крикнули из-за деревьев.

Я поднялся во весь рост и осмотрелся. Из леса и дальних хижин появились военные в кубинской форме. Экипировка хорошая, если судить по количеству карманов с запасными магазинами на их самодельной разгрузке, которую в Афгане называли «лифчиками». Каждый, судя по всему, отдал предпочтение трофейному оружию.

Штыков в это время аккуратно вышел и сел на землю рядом с входом в хижину. В руках он держал пистолет, из которого вынул пустую обойму. Я посмотрел на него и встретился с ним взглядом.

— Николаич, ты ж не видишь? Как стрелял тогда? — спросил я.

— На нервной почве прозрел, — сказал подполковник и встал, когда к нему подошёл один из бойцов.

Около нас появились весьма знакомые лица. Как будто вчера только с ними летели в Мосамедиш. Хотя, это реально было вчера.

— Доброе утро, товарищи лётчики, — поздоровался с нами тот самый бородатый парень, которого Марк донимал вопросами в вертолёте.

Я поздоровался с ним, но Барсов ещё был в некотором шоке. Если не сказать, что в полном обалдении.

— Так… это… — начал подбирать слова Марк, указывая на бородатого.

— Не обращайте внимания, — сказал я. — Он так и не понял в вертолёте, что вы не портовые работники.

— А вы, товарищ Родин, верно? — спросил наш боец.

— Он самый.

— Хорошо. Главное, что живы, а уж по шее вам в Лубанго надают, — сказал бородатый и повернулся в сторону Штыкова. — Ваши у вертолёта сказали, что у подполковника какие-то проблемы. Зрение, если я не ошибаюсь?

Я посмотрел, как солдат осматривал Николаевича. Кажется, к нему и правда вернулось зрение. Как он только смог попасть в наших охранников?

— Местный вождь его подлечил. Мы ему глаза водой промыли, а потом сюда и привели, — ответил я.

Бородатый рассказал, что его группа подошла к аварийному вертолёту в самое нужное время. УНИТовцы как раз только начали обстреливать наших парней. От них они и узнали, где нас искать.

Марк же продолжал задумчиво чесать затылок, не отпуская при этом автомат из рук.

— Чего расселись? Вставайте. Нас из-за вас от задания оторвали, — сказал проходящий мимо нас боец, сплюнув при этом на землю.

— Это ж от какого? На день меньше побухали? — возмутится Костян.

— Зато вы хорошо погуляли. Авиаторы, мать вашу! — продолжил перепалку ещё один.

— Не вы одни своей задницей рискуете в Анголе. Будем подвигами мериться? — вклинился в этот спор Гусько.

— А если и так, дядя. Чего ты тут навоевал? На базе полетал, ангольцев поучил, а потом решил ещё и бухнуть⁈

Спор продолжался. Дело чуть до драки не дошло. Странная ситуация! Чуть было не погибли от рук УНИТовцев, а от наших военных сейчас можем выхватить и пулю.

— Успокоились! — крикнул я, врываясь в толпу, которая уже начала тыкать друг в друга оружием. — Чего устроили?

— Самый умный? — оскалился один из бойцов и замахнулся для удара.

Я схватил его руку, сделал подсечку и парень рухнул на землю. Тут же я придавил его коленом и заломил руку. Теперь в дело вступил бородатый.

— А ну, все назад! — растолкал он остальных. — Отпусти и тоже в сторону отойди, — сказал уже мне.

Я быстро поднялся и помог поверженному бойцу встать. Даже начал его отряхивать, но он отказался от такой помощи и отступил, скривив лицо.

— Мои парни правы. Из-за вас мы потеряли группу диверсантов. Дело серьёзное. Так что имейте малость уважения, — тихо сказал бородатый и отошёл в сторону.

— Не торопитесь. Думаю, что кое-кто может вам помочь, — остановил я спеца, и он повернулся ко мне.

Командир группы УНИТовцев продолжал лежать без сознания, когда я подвёл к нему старшего группы. Как только его привели в чувство, начался процесс допроса. Правда, к нему нас не допустили.

— Ну, хоть какая-то от вас польза, — сказал поверженный мною боец, пройдя за спиной.

— Если что, я готов к реваншу, — улыбнулся я и бородатый подмигнул мне.

На карте нам показали место, куда за нами прилетит другой вертолёт. Там же будут и наши товарищи — Мигель, бортовой техник и Ренатов. Самим же бойцам предстояло работать дальше.

Как объяснил бородатый, эти УНИТовцы выполняли заказ. Им нужно было дискредитировать правительственные войска. Всю деревню бы вырезали, а фото бы использовали как пропаганду против президента Душ Сантуша.

— А как же диверсанты? — спросил я у бородатого, когда они уходили из деревни.

— Мы сообщим на базу, а там уже их начнут искать. ЮАРовцы из последних сил пытаются удержать на плаву УНИТА и прибегают к масштабным акциям. Дороги, мосты, корабли — это лишь малая доля диверсий их спецназа, — ответил он и протянул мне руку. — Берегите себя. За пленного, кстати, спасибо.

Как неожиданно они появились, также и исчезли в лесу. Толстяка УНИТовца решено было оставить в племени. Вождь объяснил, что они с ним сами разберутся. По законам предков. Как именно, я не стал уточнять.

— Валентин Николаевич, отметим победу? — спросил Марк, когда мы уже были готовы выдвигаться к вертолёту.

— Барсов, я твой гудок залеплю африканской глиной, если ещё раз заговоришь про выпивку, — выругался Штыков.

Каждому вождь племени пожал руку. Сам Рубани стоял на ногах только с поддержкой своих земляков.

Когда мы собрались уходить из деревни, нас вышел провожать весь народ. Самуэль столь длительный путь пока осилить не мог. Было предложено нас доставить на грузовике, но уж слишком мало дорог вели в сторону места посадки вертолёта.

Пройдя очередной пеший путь в несколько километров, мы вышли на открытую поляну. Здесь были и кубинские солдаты, которые осуществляли прикрытие, и наши ребята. Вид у них был радостный.

— Мужики, всего не расскажешь! — воскликнул Костян, когда мы подошли к вертолёту.

— Главное — живы остались и своим помогли, — радостно рассказывал о пленном Марк. — Чего такие кислые?

Ренатов подозрительно молчал. Когда я залез в грузовую кабину вертолёта, то понял почему.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — поздоровался я с Тимуром Борисовичем.

— Тебе того же, Родин. Особенно в свете нашего будущего разговора на базе, — ответил Совенко и махнул лётчику, что можно запускаться.

От автора:

Друзья, всем доброго времени суток!

В первую очередь, поздравлю всех защитников и защитниц отечества с профессиональным праздником. В наше время как никогда важны характер, сила и стойкость. Желаю крепкого здоровья и мира.

И ещё одно объявление. Сегодня попал в больницу. Будут делать операцию. Кое что придется отрезать, но не смертельно. Жить буду.

В выкладке продолжений будут задержки, но постараюсь их минимизировать. Всё будет зависеть от самочувствия.

Ещё раз спасибо и хороших всем выходных!