Леона подумала примерно о том же, когда вечером того же дня встретилась с Зафиной. Накануне стычки вечер был на удивление приятным. Леона шутила по поводу своего падения в море, а остальные мило обсуждали состоявшееся совещание.

И только когда женщины оставили мужчин за столом одних после ужина, ситуация резко изменилась к худшему. Эви пошла проверить своих детей, а Леона воспользовалась моментом и вернулась в каюту, чтобы освежиться. Меньше всего она ожидала, выходя из ванной, что ее ждет Зафина аль-Ясин.

Зафина, одетая в традиционный арабский наряд, расшитый драгоценными камнями, пришла создавать неприятности. Это можно было понять по ее темно-карим глазам.

— Вы удивили меня своим веселым настроением сегодня вечером. — Пожилая женщина пошла в атаку. — В тот день, когда ваш муж выиграл, а вы все потеряли, я думала, что вы станете покорнее. Но, наблюдая, как вы смеетесь вместе с людьми нашей страны, я решила, что, вероятно, из-за несчастного случая шейх Хасан, заботясь о вас, не объяснил вам, на что он согласился сегодня.

— По-вашему, мой муж солгал мне? — осторожно спросила Леона.

— Я бы не осмелилась такого предположить. — Зафина ответила с легким поклоном уважения, предназначенным Хасану, а не Леоне. — Но возможно, он не сказал вам некоторых деталей, чтобы избавить вас от дальнейших бедствий.

— Говорите по существу, Зафина, — нетерпеливо сказала Леона.

— Дело в том, что… — Зафина вынула из рукава своего платья лист бумаги и разложила его на кровати.

Леона не хотела, но заставила себя подойти и посмотреть на него. На листе стояла официальная печать аль-Кадимов и указано имя шейха Халифа.

— Что это? — спросила Леона, сожалея, что не знает арабского языка.

— Контракт, составленный шейхом Халифа, благословляющий брак между его сыном шейхом Хасаном и моей дочерью Надирой. Это копия контракта. У шейха Халифа и шейха Хасана есть свои копии.

— Он не подписан, — заметила Леона.

— Он будет подписан, — уверенно объявила Зафина, — как было сказано сегодня утром на совещании глав семей. Шейх Халифа умирает. Его любящий сын ни в чем ему не откажет. Когда мы доберемся до Рахмана, контракт подпишут, а на праздничном банкете в честь шейха Халифа будет сделано заявление.

— Может быть, — произнесла Леона. — Не важно, что написано на этом листе бумаги. И что бы вы ни имели в виду, я знаю Хасана. И я знаю своего свекра, шейха Халифа. Ни один из них не обманул бы меня таким образом.

— Вы так думаете? — самоуверенно спросила она. — Шейх Хасан должен доказать своим подданным, что его преданность старым традициям сильнее желания уступать вашим западным принципам.

Леона уверенно взглянула на Зафину.

— Я расскажу Хасану об этом разговоре. Вы это понимаете? — предупредила она.

Зафина спокойно склонила голову.

— Расскажите ему то, что знаете. Он может и дальше скрывать от вас правду ради своего отца. Он может решить признаться во всем, а затем уповать на вашу милость, надеясь, что вы все равно поедете в Рахман как его верная первая жена, чтобы помочь ему спасти свою репутацию. Но запомните мои слова, шейха, — произнесла Зафина. — Моя дочь будет женой шейха Хасана до конца этого месяца, и она родит ему сына, который сделает его жизнь полноценной.

Шагнув вперед, она забрала свой драгоценный контракт.

— Я не хочу, чтобы вы унижались, — подытожила она, повернувшись к двери. — На самом деле я даю вам шанс сохранить лицо. Вернитесь в Англию. Разведитесь с Хасаном, — посоветовала она. — Потому что он все равно женится на моей дочери, и тогда вы будете ему не нужны.

Как только за Зафиной закрылась дверь, Леону начало трясти. Она приказывала себе успокоиться и не верить словам этой интриганки.

Ее затошнило, и она побрела в ванную. Остановившись, сделала пару глубоких вдохов и заставила себя задуматься и поверить своей интуиции.

Хасан не может так жестоко ее обманывать. Сжав кулаки, она повторила свое утверждение. Зафина просто злится, она амбициозна и не может смириться с неудачей.

Леона решила ничего не рассказывать Хасану, чтобы не создавать новые проблемы между семьями, что будет неизбежно, если Хасан узнает о заявлении Зафины.

Дверь открылась. Леона обернулась и увидела Хасана.

— Что случилось? — Он нахмурился. — Ты очень бледная.

— Н-ничего, — сказала она. Но потом, поскольку это была очевидная ложь, она прибавила: — Голова болит, и немного подташнивает. — Одной рукой она коснулась живота, а другой лба, покрытого испариной. — Я переела за ужином. Или наглоталась воды, пока была в море.

Он быстро подошел и потрогал пальцами ее щеку.

— Ты замерзла. — Он прижал свой большой палец к ее запястью. — У тебя учащенное сердцебиение. Тебе нужен врач. — Он повернулся к телефону. — Раздевайся и ложись в кровать.

— О нет, Хасан! — закричала она, протестуя. — Мне станет лучше через пару минут! Пожалуйста… — умоляла она, когда он снимал трубку. — Посмотри! — заявила она, когда он взглянул на нее из-под нахмуренных черных бровей. — Мне уже лучше. Я приняла лекарство несколько минут назад. — Собравшись с силами, она сумела подойти к нему, не споткнувшись, и взяла трубку из его рук. — Не надо, — повторила она. — Я не стану портить всем удовольствие сегодня вечером. Я и так наделала много шума. — И она не позволит Зафине ликовать. — Погуляем на палубе? — Она крепко взяла его за руку. — Мне просто надо подышать свежим воздухом.

Хасан колебался. Но Леона проигнорировала выражение его лица и потащила своего мужа к двери. На самом деле прогулка принесла ей больше пользы, чем она ожидала. Просто быть с ним, чувствовать его присутствие было достаточно, чтобы укрепилась ее вера в то, что он никогда так жестоко не обманет ее по поводу второй жены.

Зафины нигде не было, и отчасти Леона испытала облегчение, а отчасти разочарование, потому что очень хотела одолеть злую ведьму и показать ей, что у нее отличное настроение. Когда Рашид и Имран ушли на переговоры с Хасаном, Леона отправилась в спальню. Ее вырвало. К счастью, Хасан этого не видел. К тому времени, как он лег спать, она уже спала, а он не пытался разбудить ее. Утром Леону снова тошнило.

Она с трудом пережила день и почти все время была с Эви и ее детьми. Когда она играла с Хашимом, малыш нечаянно задел рукой ее грудь, и Леона вздрогнула от неожиданной боли.

Эви заметила ее реакцию:

— С тобой все в порядке?

Леона пожала плечами.

— По правде говоря, я чувствую себя не в своей тарелке, — призналась она. — После вчерашнего инцидента с рыболовной сетью у меня все болит и меня тошнит.

— Те же самые симптомы были у тебя накануне? — спросила Эви.

— Да, но я перенервничала.

— Ну да, — пробормотала Эви.

Леона резко подняла голову:

— Что ты хочешь этим сказать?

Эви печально пожала плечами. В каюту вошел Рашид, и разговор пришлось отложить, так как подали обед.

После обеда почти все отправились отдыхать. Но Хасан и Рашид занимались государственными делами и разговаривали по телефону. Леона никогда так не радовалась возможности запереться в своей каюте, потому что ее тошнота только усилилась. У нее болела голова и ныло все тело.

Раздевшись, она легла в постель и решила держаться подальше от детей Эви на тот случай, если она подцепила вирус. Она очнулась от тяжелого сна на закате и вспомнила последний закат перед тем, как они добрались до Джидды. Это воспоминание придало Леоне сил, и она отправилась в ванную комнату, где не спеша принимала душ, а потом неторопливо одевалась к ужину. Она решила надеть тунику длиной до щиколотки из мятно-синего шелка и подходящие по цвету узкие брюки.

Хасан вошел в каюту, задумчиво хмурясь.

— Привет, незнакомец! — сказала она.

Он улыбнулся. Это была удивительная улыбка, полная добра и любви и многообещающих намеков. Он собственнически оглядел Леону с головы до ног.

— Моя женщина, — произнес он.

Леона заметила его взгляд.

— Я одета и готова играть роль хозяйки, поэтому держи свои развратные руки при себе.

— Ты же знаешь, как легко я могу тебя переубедить? — самоуверенно ответил он.

— Переубеди меня позже, — посоветовала она, повязывая на голову шелковый шарф.

Его глаза заметно потемнели. Она только сейчас поняла, как ему нравится видеть ее в арабской одежде.

— Подожди меня, — попросил он, когда она шагнула к двери. — Мне нужно всего пять минут, чтобы переодеться. Я принял душ десять минут назад, после того как позволил непоседливому Самиру втянуть меня в игру в софтбол на солнечной палубе.

— Кто выиграл? — Она присела на подлокотник кресла.

— Я, но путем обмана, — признался Хасан.

— А он знает, что ты жульничаешь?

— Конечно. Но он считает, что он у меня в долгу после того, как ты упала с гидроцикла. — Он снова улыбнулся ей, и Леона задрожала от желания.

По ее телу пробегал чувственный трепет, пока она наблюдала, как Хасан снимает рубашку и шорты, обнажая смуглое тело, которое ей не терпелось погладить. К тому времени, как он надел белую тунику, Леона смотрела на него как собственница.

Когда они вошли в главную каюту, Самир принялся рассказывать ей о вольностях Хасана.

— Он жульничает. У него нет совести. Кстати, он учился в Итоне, чтобы из пустынного дикаря превратиться в джентльмена!

— О! — Леона подняла голову и рассмеялась над мужем. — Так вот что я люблю в тебе больше всего.

— Манеры джентльмена? — спросил Хасан.

— Дикарские замашки, — мягко поправила она.

Хасан ответил, осторожно ущипнув ее за подбородок указательным и большим пальцами. Все рассмеялись. Все были счастливы. Только Зафина старательно скрывала злобный взгляд.

В ту ночь они ужинали под звездами. Леона удивилась, увидев на боковом столике ведерко со льдом, в котором было несколько бутылок шампанского. Некоторые гости пили вино; некоторые обходились без алкоголя. Но даже когда вчера вечером появился повод для празднования, шампанское не было подано.

— Что происходит? — спросила она Хасана, когда он усадил ее за стол.

— Подожди и все узнаешь, — решительно ответил он и отправился к своему месту на противоположном конце стола.

Первая ложка восхитительного арабского супа вызвала у Леоны тошноту.

— Успокойся, — сказала она взбудораженному Самиру и отложила ложку в сторону. — Завтра мы с тобой погоняемся на гидроциклах, и я обещаю, что я, как англичанка, не буду жульничать.

— Боюсь, гонки придется отложить, — плавно произнес Хасан. — Все водные виды спорта сейчас под запретом.

Леона уставилась на него через стол.

— Вот так, да? — запротестовала она. — Со мной произошел обычный несчастный случай, вероятность которого один к миллиону, а ты помешаешь всем остальным развлекаться?

— Ты чуть не утонула. Спасательный жилет тебе не помог. Вероятность того, что это повторится снова, составляет миллион к одному.

— Он знает, что говорит, — заметил Самир.

После этого разговор перешел на другие темы. После супа подали рыбное блюдо, которое Леона даже не попробовала. Хасан все это видел, а потом поймал многозначительный взгляд Эви.

— Шейха Леона немного бледна, — тихо сказала Зафина аль-Ясин, сидящая сбоку от него. — Она плохо себя чувствует?

— Вы так считаете? — удивленно ответил Хасан. — По-моему, она выглядит изысканно. Но у каждого свое мнение.

Хасан кивнул метрдотелю, и тот вместе с официантами начал ловко откупоривать бутылки с шампанским. Взяв ложку, Хасан постучал по бокалу, привлекая всеобщее внимание.

— Простите, что прерываю ваш ужин, — сказал он, — но через несколько минут наш капитан включит сирену на яхте. Официанты наполнили ваши бокалы шампанским. Вы не обязаны пить его, но такова вековая традиция. Для меня будет большой честью, если вы встанете и присоединитесь ко мне, подняв бокалы для тоста. Ведь мы вот-вот пересечем тропик Рака…

Удивленные гости встали. Кто-то выпивал, кто-то нет, но все подняли бокалы. Затем гости вышли на палубу и стали смотреть на чернильно-темное Красное море, будто ожидая увидеть какое-то физическое явление: например, толстую линию, отмечающую это особенное место.

Хасан уперся руками о поручни по обе стороны от жены, наклонился и коснулся губами ее нежной, как лепесток, щеки.

— Ты что-нибудь видишь? — дразня, спросил он.

— О да, — ответила она. — Указатель, торчащий из воды. Ты его не заметил?

Он тихо и соблазнительно рассмеялся. Когда она откинулась назад, чтобы посмотреть на него, ее затылок уперся ему в плечо. Хасан уставился на нее, молчаливо умоляя его поцеловать. Так как арабам не позволялось целоваться на людях, Леона подняла бровь и отклонила его просьбу.

— Я расквитаюсь с тобой позже, — сердито предупредил он.

— Я очень этого жду, милорд шейх, — игриво ответила она.

Позже, разговаривая с гостями, Хасан поглядывал на Леону и понимал: хотя она кажется спокойной и довольной, от явного напряжения под ее глазами появились синяки. Время от времени она прижимала ладонь к животу, словно стараясь успокоиться. Он не забыл и о том, что за весь день она почти ничего не ела. Хмуро глядя на свой полный бокал шампанского, Хасан решил, что завтра, как только они прибудут в Джидду, он отведет Леону к врачу.

Следующим утром за завтраком Леона съела половину тоста с мармеладом и выпила полную чашку некрепкого чая. Она очень старалась скрыть тот факт, что у нее нет аппетита. Малыш Хашим попросился к ней на колени. Леона усадила его туда, и они с удовольствием разделили между собой вторую половину ее тоста. Хасан потрясенно смотрел на них, а Эви многозначительно уставилась на своего мужа Рашида красивыми глазами.

Рашид встал, обошел стол и положил руку Хасану на плечо.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, Хасан, — попросил он. — Ты позавтракал?

Напряженный, Хасан оторвался от своих мыслей.

— Конечно, — сказал он и встал.

Мгновение спустя оба мужчины зашагали к трапу, по которому спустились на нижнюю палубу, и вошли в личный кабинет Хасана. Большинство гостей смотрело, как они уходят. Многие недоумевали, почему шейх Рашид увел шейха Хасана прочь. Но никто, за исключением Эви, которая занималась своей маленькой девочкой, даже близко не догадался, о чем идет речь. К тому времени, когда Рашид пошел искать свою жену, она вернулась в их каюту. Она с тревогой взглянула на Рашида, который печально пожал плечами.

— Что ж, дело сделано, — сказал он, хотя ни один из них не выглядел так, будто это заявление им хоть немного понравилось.

У Хасана был сильный шок. Он не может в это поверить. Он хотел в это поверить, но не осмеливался, потому что это изменило все: его отношение к жизни и к браку.

Он присел на край стола и закрыл глаза дрожащей рукой. За закрытой дверью его кабинета развлекались гости, несмотря ни на что, но ему казалось, что время остановилось. Он дрожал. И не знал, что чувствовать и что думать. Потому что он уже бывал в такой ситуации раньше — много раз — и на собственном опыте убедился, что этого лучше избегать любой ценой.

Надежда, а потом крах. Удовольствие, а потом боль. Но сейчас все иначе. Он узнал новость из источника, которому имел все основания доверять.

Убрав руку от глаз, он уставился в окно на сверкающую воду. В дверь постучали, и она открылась прежде, чем Хасан скрыл выражение своего лица. Рафик вошел, бросил на него взгляд и замер.

— Что случилось? — спросил Рафик. — Отец?

Хасан быстро покачал головой.

— Войди и закрой дверь, — сказал он и постарался взять себя в руки на случай, если кто-то другой решит застать его врасплох.

Он боялся, что сердце выскочит из его груди. Жаль, что Рашид обо всем ему рассказал. Жаль, что ему не повернуть последние полчаса вспять и все не изменить.

— Хасан?… — Рафик не понимал, почему его брат тихо разваливался на части.

Хасан посмотрел в точно такие же, как у него, глаза Рафика.

— Эви и Рашид, — выдавил он, ему казалось, что у него в горле сухой песок. — Они думают, что Леона беременна. Эви заметила характерные признаки.