Леона спала, когда следующим утром Хасан вернулся в каюту. Она по-прежнему спала, когда, приняв душ и одевшись, он снова вышел из каюты.

Хасан встретил Рафика на пути к солнечной палубе.

— Организуй совещание, — сказал он. — В десять часов в моем кабинете. Мы идем ва-банк.

Рафик пристально посмотрел на него и кивнул.

Самир уже завтракал, стремительно поглощая еду. Леона не появилась, когда к завтраку вышли остальные гости. Подозвав официанта, Хасан приказал ему выяснить, где Леона.

— Я схожу за ней, — предложила Эви и оставила своих детей на попечение Рашида.

— Хасан…

Подняв глаза, он увидел шейха Имрана и понял, что тот что-то сказал ему.

— Рафик сказал, что вы устроили совещание в десять часов.

— Да. — Он взглянул на часы, нахмурился и встал. — Извините, но сейчас мне надо позвонить отцу.

Леона оставалась в каюте, но не потому, что дулась, как любил это называть Хасан, а потому, что плохо себя чувствовала.

— Не смей никому об этом рассказывать, — предупредила она Эви. — Я скоро поправлюсь. Меня просто временами тошнит.

— И давно? — Эви тревожилась.

— Несколько дней. — Леона пожала плечами. — Не думаю, что у меня вирус, который могут подцепить твои дети, Эви. Я просто нервничаю, вот и все.

— Нервы? — Эви как-то странно посмотрела на нее.

Леона кивнула и отпила воды.

— Кто не будет нервничать, застряв на яхте с кучей враждебно настроенных к нему людей? Ты и твоя семья, конечно, исключение, — запоздало прибавила она.

— О, конечно. — Эви присела на краю кровати.

— Ненавижу мужчин, — хрипло объявила Леона.

— Ты ненавидишь конкретного мужчину.

— Я буду рада, когда все закончится и он отпустит меня.

— Ты в это веришь? — Эви рассмеялась. — Хасан — араб, а они ни перед чем не останавливаются. Высокомерный, упрямый, милый эгоист и собственник.

— Тебе повезло с мужем.

— Он был совсем не идеальным в тот день, когда я прогнала его, — вспоминала Эви. — По правде говоря, это был худший момент в моей жизни, когда он повернулся, чтобы уйти, абсолютно не протестуя. Я знала, что все кончено. Я видела его глаза…

— Я понимаю, — жалобно прошептала Леона. — Я сама видела такой взгляд…

— Ох, Леона. — Эви вздохнула. — Вам обоим надо образумиться и перестать ссориться. Вы любите друг друга. Разве этого не достаточно?

* * *

Рашид не согласился с выбором Хасана.

— Подумай еще раз, — убеждал он. — У нас много времени, прежде чем мы доберемся до суши.

— Мне нужно это уладить, — мрачно настаивал Хасан. — Леона вне себя. Чем больше я тяну время, тем сильнее сомневаюсь. И Абдул, и Зафина аль-Ясин стали настолько самоуверенными, что болтают все, что им заблагорассудится. Мой отец согласился со мной. Это следует сделать сегодня, — подытожил он.

— Как скажешь, — печально произнес Рашид и ушел, чтобы подготовить то, ради чего его вызвали в кабинет Хасана.

Час спустя Эви была со своими детьми, Медина и Зафина тихо сидели в одном из салонов, потягивая кофе и ожидая результатов совещания, проходившего на палубе ниже. Леона и Самир собирались покататься на гидроциклах, когда шейх Рашид аль-Кадах решил выступить.

— Я выслушал ваши аргументы с большим интересом и растущим беспокойством, — спокойно начал он. — Некоторые из вас, кажется, предлагают Хасану выбрать между его страной и женой с Запада. Я считаю это очень тревожным явлением не только потому, что у меня самого жена из западной страны. Ради чего дальновидным арабам устанавливать такие устаревшие правила?

— Кровное наследование, — тут же ответил Абдул.

Кое-кто нервно поерзал на месте. Рашид посмотрел в лицо каждому из собравшихся, молчаливо призывая их не согласиться с шейхом Абдулом. Если бы они так поступили, это было бы оскорблением для него самого, его жены и детей.

— Кровное наследование было под угрозой шесть лет назад, Абдул, — уверенно произнес Рашид. — Когда Хасан женился, все вы приняли его жену. Что изменилось?

— Ты неправильно понял, Рашид, — быстро вставил Джибриль аль-Махмуд. — Приношу свои извинения, Хасан, но я должен высказаться. — Он поклонился. — Всему Рахману хорошо известно, что ваша уважаемая жена не может родить ребенка.

— Это неправда, но, пожалуйста, продолжайте, — спокойно предложил Хасан.

Взволнованный, Джибриль снова посмотрел на Рашида:

— Мы умоляем Хасана взять вторую жену, чтобы обеспечить семейную преемственность.

— Хасан? — Рашид вопросительно посмотрел на него.

Хасан покачал головой:

— У меня уже есть жена.

— А если Аллах откажет вам в сыновьях, что тогда?

— Тогда трон перейдет к моему преемнику. В чем проблема?

— Проблема в том, что вы насмехаетесь над арабскими традициями, — нетерпеливо сказал Абдул. — Вы обязаны сохранить имя аль-Кадимов. Ваш отец с этим согласен. Старейшины согласны. Я считаю невыносимым то, что вы упорствуете и ничего не делаете, имея честь быть сыном своего отца!

— Я отдаю свое право наследования, — возразил Хасан. — Я готов уйти и позволить одному из вас занять мое место. Вот так, — закончил он и взмахнул рукой. — А теперь обсуждайте преемника моего отца без меня…

— Минутку, Хасан!.. — произнес Рашид. — Отчасти я возражаю против твоего решения.

Хасан вернулся на свое место. Рашид кивнул в знак благодарности и обратился ко всем, кто сидел за столом:

— Земля Рахмана граничит с моей землей. Ваша нефть проходит по нефтепроводу под землей Бехрана и смешивается с моей нефтью в наших общих резервуарах для хранения у залива. А старые нефтепроводы пересекают наши границы от оазиса до оазиса по схеме, утвержденной договором, который составлен и подписан аль-Кадахом и аль-Кадимом тридцать лет назад. Скажи мне, с кем я должен продлевать этот договор, если аль-Кадим больше не будет исполнять свои обязательства по сделке?

Это была атака по всем фронтам. Рахман не имел выхода к морю. Он нуждался в Бехране, чтобы доставлять нефть на танкеры, пришвартованные у его обширных терминалов. Договор был старым, и установленные в нем тарифы не менялись тридцать лет. Границы были только линиями на картах, они игнорировались племенами, которые бродили по пустыне на верблюдах.

— Об изменении баланса сил в Рахмане не может быть речи! — заявил шейх Джибриль аль-Махмуд. — Мы уважаем и полностью поддерживаем Хасана.

— Ага, — сказал Рашид. — Значит, мне показалось, что Хасан собирается оставить трон как преемник своего отца.

— На самом деле ничего подобного никогда не приходило нам в голову. — Шейх Джибриль тут же сменил тактику. — Нас просто беспокоят будущие преемники, и нам интересно, не пора ли Хасану подумать о том…

— Как говорят старики: время — песчинка, которая движется по воле Аллаха, — произнес Рашид.

— Спасибо, — тихо сказал Хасан Рашиду несколько минут спустя, когда все ушли из кабинета. — Я у тебя в долгу.

— При чем тут долг? — спросил Рашид. — Просто я не хочу, чтобы потомок шейха Абдула аль-Ясина превратился в человека, который потом расправится с моим сыном. А кто твой преемник?

— Рафик, — ответил Хасан.

— Но он не хочет эту работу.

— Однако он ее получит, — мрачно сказал Хасан.

— Он знает?

— Да. Мы это уже обсуждали.

Рашид задумчиво кивнул и грустно улыбнулся:

— Теперь, мой друг, когда ты добился своего, постарайся быть счастливым.

Хасан тяжело вздохнул и подошел к окну. Он увидел, как Леона и Самир гоняются друг за другом по воде на гидроциклах.

— Победа бывает безрадостной, — пробормотал он в конце концов. — Потому что я сомневаюсь, что Леона останется со мной.

Молчание Рашида заставило Хасана повернуть голову. Выражение лица Рашида говорило само за себя.

— Ты тоже не веришь, что она останется? — хрипло сказал Хасан.

— Мы с Эви обсуждали это, — признался Рашид. — Когда-то мы с Эви были на вашем с Леоной месте.

Хасан внезапно громко ахнул. Он увидел, как Леону перебросило через переднюю часть гидроцикла и она ушла под воду.

Выскочив на палубу, он прыгнул на гидроцикл и понесся к Леоне. За ним следом рванул и Рафик. Все замерли, когда Хасан прыгнул с движущегося гидроцикла в темно-синюю воду. Он увидел, что лодыжка и запястье Леоны запутались в рыболовной сети.

Подплыв к ней, он увидел панику в ее глазах — она уже приготовилась умирать. Хасан освободил ее ногу и руку и быстро потащил Леону вверх.

Бледный и ошеломленный, он жадно хватал ртом воздух. Леона рыдала и кашляла, стараясь отдышаться. Испуганные Рафик и Самир помогли Хасану уложить ее в лодку, которую он повел не к яхте, а вывел в Красное море.

Позже, когда Леона лежала в лодке на куче полотенец и дрожала всем телом, Хасан тихо произнес:

— Знаешь, сегодня впервые с детства мне захотелось плакать. Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. Иногда мне кажется, что тебе наплевать на меня.

— Это был несчастный случай, — хрипло прошептала она.

— Как и пробежка по трапу, с которого ты свалилась! Какая разница, случайность это или не случайность?

Присев, она завернулась в полотенце.

— Ты меня слушаешь? — проворчал он.

— Нет, — ответила она. — Где мы?

— В глуши, где я могу орать и плакать. И где я могу послать всех к черту! — не унимался он. — Мне надоело, что в мою жизнь вмешиваются другие люди. Мне надоело играть в глупые политические игры. И мне осточертело смотреть, как ты совершаешь безумные поступки только потому, что сердишься на меня!

— Хасан…

— Что? — в ярости рявкнул он, и его темные глаза сверкнули.

— Со мной все в порядке, — тихо ответила она.

Он набросился на нее, как свирепый волк, заставив покачиваться крохотную лодку. Казалось, ему наплевать, что они снова окажутся в воде.

— Ты была под водой четыре минуты! — выпалил он, напряженно целуя ее.

— Я притягиваю несчастья, — напомнила она ему. — В первый раз, когда мы встретились, я споткнулась о чью-то ногу и приземлилась тебе на колени.

— Нет, — ответил он. — Тогда я сделал все, чтобы ты села мне на колени.

Она нахмурилась, и он поморщился. Он не признавался ей в этом раньше.

— Я наблюдал за тобой весь вечер, думая, как мне познакомиться с тобой, не проявляя чрезмерного рвения. Мне помог Бог, когда ты споткнулась прямо передо мной.

Леона тихо рассмеялась, в ее глазах стояли слезы.

— Я нарочно споткнулась перед тобой, — призналась она. — Кто-то сказал, что ты богатый арабский шейх, и я решила тебя подцепить.

— Лгунья, — пробормотал он.

— Может быть. — Она улыбнулась.

— Не оставляй меня никогда, — попросил Хасан.

Леона вздохнула, запустив пальцы в его влажные волосы. У нее перехватило дыхание а на сердце стало тяжелее.

— Я боюсь, что однажды ты передумаешь и захочешь большего, — произнесла она. — И с чем я останусь?

— Итан Хейс влюблен в тебя, — сказал он.

— При чем тут это? — Она нахмурилась. — И нет, он не влюблен.

— Ты боишься, что я брошу тебя. Ну а я боюсь, что однажды ты встретишь нормального человека, вроде Итана, и решишь, что он предложит тебе больше, чем предлагаю я.

— Ты шутишь, — протянула она.

— Нет. — Он выпрямился и рассеянно потянул длинными пальцами канат по бокам лодки. — Не надо чувствовать себя обязанной чем-то жертвовать ради меня. Я предлагаю тебе помимо множества личных ограничений лишь политические игры, которые бывают довольно неприятными. Тебе приходится отказаться от благополучия и привычного круга общения.

— Мне нравилось большинство наших друзей в Рахмане, — возразила она и накрыла голову полотенцем, потому что солнце палило. — Тех, кто мне не нравился, ты тоже не особенно любишь, и мы встречались с ними только на официальных мероприятиях.

— Сейчас мы с ними застряли на яхте, — заметил Хасан.

— Почему мы разговариваем в этой маленькой лодке посреди Красного моря? — устало спросила она.

— А где еще? — Он пожал плечами. — В нашей каюте, где есть удобная кровать, которая отвлекает нас от того, что нужно сказать?

— Ты снова меня похитил, — печально пробормотала она.

— Ты моя. Нельзя похитить то, что уже мне принадлежит.

— Какой ты высокомерный! — Она вздохнула.

— Любовь к тебе — высокомерие? — спросил он.

Леона только покачала головой и вытерла краем полотенца мокрое лицо. Ее пальцы дрожали, она по-прежнему старалась выровнять дыхание.

— Вчера вечером ты обещал мне развод, — сказала она.

— Сегодня я забираю свои слова обратно.

Она протянула к нему руку:

— Ты можешь это снять?

На ее запястье висел небольшой кусок рыболовной сети, которая докрасна натерла ее нежную кожу.

— Прости за то, что я сказал тебе вчера, — тихо произнес он. — Дети — драгоценный дар, как и любовь. — Хасан принялся снимать сеть с ее руки. — Очень немногим людям посчастливилось иметь и то и другое. Большинство из них получают только детей. Если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрал любовь.

— Но ты — арабский шейх, и ты обязан родить наследника. И в данном случае решаешь не ты.

— Если мы поймем, что хотим детей, они у нас будут. ЭКО, усыновление… Но только если дети будут нам нужны. В противном случае пусть Рафик поработает ради своей страны, — подытожил Хасан и равнодушно пожал плечами.

— Он бы свирепо уставился на тебя, если бы услышал, что ты сейчас говоришь. — Леона улыбнулась.

— Он аль-Кадим, хотя предпочитает верить, что это не так.

— Он наполовину француз.

— А я на четверть испанец и на четверть — аль-Кадим, — сообщил он ей. — Ты наполовину неукротимый кельт. Ни ты, ни я не можем похвастаться чистотой крови.

— Хорошо, я останусь, — пробормотала она.

Хмурясь, он взволнованно посмотрел на нее темными глазами.

— Ты останешься со мной и больше не будешь спорить? — уточнил он.

Она провела пальцами по его волосам и серьезно ответила:

— Вы навсегда привязали меня к себе, милорд шейх. Только постарайтесь, чтобы я не пожалела об этом.

Он недоверчиво хихикнул:

— Почему ты так внезапно передумала?

— Душой я всегда хотела остаться с тобой, но разум заставлял меня упорствовать. Ты только посмотри на нас, Хасан. — Она вздохнула. — Мы сидим посреди моря в идиотской маленькой лодке под палящим полуденным солнцем, потому что хотим быть вместе. — Она посмотрела на него, и он вгляделся в ее глаза. — Если ты веришь, что любовь поможет нам, тогда я тоже в это поверю.

Он нежно коснулся рукой ее щеки:

— Я никогда не сомневался в твоей смелости.

— Нет, — возразила она, когда он начал ее целовать. — Не здесь. Мне кажется, на нас смотрят с яхты двадцать пар глаз.

— Пусть смотрят! — Он все равно поцеловал ее. — Теперь я хочу уединиться с тобой в нашей каюте с очень широкой кроватью. — Он отодвинулся от нее.

— Тогда поплыли на яхту?

Они были на полпути к яхте, когда Леона вспомнила, как Самир рассказывал ей о запланированном совещании.

— Что случилось? — с тревогой спросила она.

Хасан быстро, но не слишком радостно улыбнулся:

— Я получил поддержку, которую искал. Бой окончен. Теперь мы можем немного расслабиться.

Выиграв, Хасан не испытал особого удовлетворения. Леоне хотелось расспросить его об этом, но они подплывали к яхте, поэтому она решила подождать с разговорами. Сейчас она отчетливо видела множество лиц, наблюдающих за их приближением: некоторые встревоженные, некоторые любопытные, а некоторые угрожающие.

Рафик и член экипажа помогли им подняться на борт яхты. По пути в каюту ни Хасан, ни Леона не разговаривали и не прикасались друг к другу. Потом они вместе принимали душ и занимались любовью, забыв обо всем на свете.

А на палубе в противоположном конце яхты разговаривали Рашид и Рафик.

— Как ты думаешь, Хасан понял, что сегодняшняя победа только подвергает Леону большему риску со стороны ее врагов? — спросил Рашид.

— Шейх Абдул выставит себя дураком, если покажет себя прямо сейчас. Он должен догадываться, что Хасан притворяется, будто не имеет понятия о заговоре с целью ее похищения.

— Я думал не об Абдуле, а о его честолюбивой жене, — мрачно ответил Рашид. — Она хочет, чтобы ее дочь заняла место Леоны. Достаточно было увидеть выражение ее лица, когда Хасан и Леона поднимались на борт яхты. Этой женщине еще не хватило ума отказаться от борьбы.