— Нам нужно зайти в порт, — холодно сказала Леона, высвободилась из-под его руки и чопорно пошла к трапу. Ей хотелось запереться в каюте, пока яхта не зайдет в порт.

Хасан тяжело вздохнул и приказал:

— Вернись! Я пошутил. Нам надо поговорить.

Но это была не шутка, и они оба об этом знали. Хасан вел себя как безжалостный, целеустремленный монстр, который не оставлял ей выбора. Она резко остановилась, когда перед ней появился мужчина с аккуратной бородкой и ястребиными чертами лица.

— Ну, вы только посмотрите на него! — протянула она. — Пришел соучастник преступного заговора милорда шейха.

Рафик открыл рот, чтобы поздороваться с ней, но ее тон заставил его передумать. Он отвесил ей такой поклон, который впечатлил бы даже Фейсала, а Леона сильнее рассердилась.

— Не смей преклоняться передо мной! Мы оба знаем, что ты совсем не уважаешь меня, — резко сказала она ему.

— Вы ошибаетесь, — ответил он, — я вас очень уважаю.

— Даже тогда, когда надеваешь на меня абайю?

— Абайя была крайне необходима, — объяснил он, — потому что ваш наряд сверкал так ярко, что вас могли увидеть при свете автомобильных фар. Примите мои извинения, если мои действия вас обидели.

Он думает, что утешит ее извинениями?

— Знаешь, что тебе нужно, Рафик аль-Кадим? — спросила она. — Тебе надо найти жену — настоящую фурию, которая сделает тебя таким несчастным, что у тебя не будет времени вмешиваться в мою жизнь!

— Вы злитесь, и это правильно, — признал он, но его глаза сверкнули от мысли, что кто-то вмешается в его жизнь. — Я раскаиваюсь по поводу инцидента с абайей.

— Леона, уйди с солнца, — произнес Хасан. — Ты по глупости можешь обгореть из-за своей злости.

Леона не двинулась с места, но Рафик встал прямо рядом с ней и заслонил ее от солнца своим мощным телом.

— У тебя есть новости, Рафик? — спросил Хасан.

— Шейх Абдул хочет срочно поговорить с тобой.

— Шейх Абдул подождет, пока я завтракаю. — Он вернулся к столу для завтрака. — Леона, садись за стол. Рафик, передай шейху, что я поговорю с ним позже.

В конце концов Леона шагнула под навес. Рафик поклонился и ушел. Хасан слегка улыбнулся ей.

— Иногда ты бываешь таким жестоким. — Она выдохнула.

К ее удивлению, Хасан засмеялся.

— Ты называешь меня жестоким, а сама пригрозила Рафику женой. У него есть женщина, — признался он, подходя к Леоне со спины. — Черноволосая, кареглазая испанка с золотистой кожей. — Он расстегнул единственную пуговицу на жакете Леоны и начал его снимать. — Она очень соблазнительно танцует фламенко. — Его губы коснулись тонкого изгиба ее обнаженного плеча. — Но Рафик уверяет меня, будто ничто не сравнится с тем, как она танцует только для него.

— Ты видел ее танец? — Не сдержавшись, Леона повернула голову, и в ее зеленых глазах сверкнула ревность.

Выгнув темную бровь, он лукаво посмотрел на Леону:

— Ты утверждаешь, будто хочешь освободить меня, но на самом деле ты так властвуешь надо мной, что я чувствую, как твои цепи сжимаются, а не ослабевают.

— Какой ты тщеславный!

— Потому что мне нравятся цепи? — спросил он, обезоруживая ее.

Леона опешила. Хасан был способен соблазнить ее за несколько секунд. Нет, на самом деле она хочет освободить не его, а себя.

— Я буду чай, — пробормотала она, пристально разглядывая блюда на столе.

Хасан вдруг охнул:

— У тебя синяки! — Он уставился на ее правое плечо.

— Ерунда. — Она старалась не обращать на это внимания.

— Где у тебя еще болит? — Он принялся осматривать те части ее тела, которые не скрывала одежда.

— Побаливает правое бедро, — сказала она. — Хасан, прекрати! Со мной все в порядке.

Он ее не слушал. Брюки Леоны соскользнули на палубу, и Хасан, встав на колени, принялся осматривать ее правое бедро.

— Я у твоих ног, — извиняясь, произнес он.

— Я заметила, — сказала она, ее голос дрожал от шока, а не от радости. — Встань и дай мне одеться, — умоляла она. — Нас могут увидеть.

— Не увидят, если они дорожат своими головами, — ответил он и стал натягивать брюки на ее узкие бедра.

И в этот неподходящий момент появился Фейсал. Леона покраснела, а Хасан вскочил на ноги как ошпаренный.

— Мои искренние извинения, — испуганно взмолился Фейсал. — Ваш достопочтенный отец… Шейх Халифа желает немедленно поговорить с вами, сир.

Хасан резко взял Леону за плечи и усадил ее на стул.

— Принеси моей жене чаю, Фейсал! — рявкнул он на своего слугу.

Обрадовавшись шансу уйти, Фейсал почти убежал.

Хасан обратился к Леоне:

— Поешь!

Он не смотрел ей в глаза. При виде легкого румянца на его скулах она улыбнулась. Вряд ли кто-нибудь видел шейха Хасана аль-Кадима в таком замешательстве.

— Не смейся надо мной! — прорычал он, наклонился и поцеловал ее в губы, а потом быстро ушел, пообещав вернуться через минуту.

Леона съела свежеиспеченную булочку, выпила чаю, но Хасан все не возвращался. В конце концов появился Рафик. Он формально поклонился ей и принес извинения от Хасана, который занимался государственными делами.

Она знала, что он может часами работать.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Рафик.

— Это приказ государя? — сухо сказала она.

Он одарил ее полуулыбкой и сел на стул.

— Расскажи мне о своей любовнице-испанке, — предложила она.

Рафик вздохнул, стащил гутру с головы и бросил ее в сторону. Это был знакомый жест члена семьи аль-Кадим. Он олицетворял многое: усталость, гнев, презрение или уступку.

— У него нет совести, — пожаловался он.

— Но ты продолжаешь безоговорочно любить его, Рафик, сын Халифа аль-Кадима, — тихо ответила она.

Он выгнул бровь. Иногда он выглядел настолько похожим на Хасана, что их можно было счесть за близнецов.

— Я внебрачный сын, — горделиво уточнил Рафик. — Ты тоже продолжаешь любить его, поэтому нам лучше не бросать друг в друга камни, — посоветовал он.

Рафик родился вне брака от красивой француженки — любовницы шейха Халифы, которая умерла родами. Тот факт, что на момент рождения Рафика самому Хасану было всего шесть месяцев, должен был сделать двух сводных братьев заклятыми врагами. Они выросли вместе: один был уверен в своем высоком статусе, а другой знал, что никогда его не получит. Тем не менее эти двое были так близки, словно родились от одной матери. Они всегда были заодно, и их больной отец знал, что никто не отнимет у него власть, пока его сыновья будут рядом. Когда появилась Леона, она тоже попала в это кольцо защиты.

Большую часть жизни ее окружали сильные мужчины: отец, Итан, Рафик и Хасан. Даже шейх Халифа, хотя сейчас он болен, всегда был ее верным сторонником.

— Убеди его отпустить меня, — тихо попросила она.

Глаза Рафика потемнели.

— Он скучал по тебе.

Она приуныла, но продолжала настаивать:

— Убеди его.

— Ему было одиноко без тебя, — сказал Рафик.

Она сглотнула ком в горле.

— Пожалуйста.

Рафик перегнулся через стол, взял ее за руку и сжал.

— Разговор окончен, — мягко произнес он и встал, побуждая Леону подняться на ноги.

— Куда мы идем?

— Прогуляться по яхте. Я хочу отвлечь тебя, чтобы ты не уговаривала меня.

Он надел гутру и мгновенно превратился в другого человека — гордого и отстраненного.

— Идите вперед, миледи. Но сначала мы возьмем шляпу из вашей каюты.

Несколько часов спустя Леона лежала в шезлонге на тенистой террасе, переодевшись в черно-белое бикини с узором и тонкую белую рубашку. Ей показали почти все каюты на этой прекрасной яхте и официально представили капитану Тарику аль-Бахиру, который был единственным арабом в испанском экипаже.

Потом она пообедала с Рафиком и Фейсалом, с трудом сдерживаясь, чтобы не задавать им вопросов. Хасан по-прежнему занимался государственными делами.

Хасан увидел в шезлонге спящую Леону. Он провел в своем кабинете несколько часов. Им предстоит многое обсудить, но пока он не станет ее будить. Тихонько вздохнув, он лег на соседний шезлонг и закрыл глаза, размышляя о событиях прошедших нескольких часов. Назревал раскол между главами семей, которые образовывали арабское государство Рахман. Хасан мрачно называл это династической политикой. Семьи аль-Кадим и аль-Мухтар против семей аль-Махмуд и аль-Ясин. В конце концов он был вынужден пойти на компромисс, который вовсе не казался ему компромиссом…

Леона вздохнула. Хасан открыл глаза и увидел, как она зевнула и потянулась. Он разглядывал ее волосы, изящное тело, гладкую кожу, прямой носик и соблазнительные губы. Не сдержавшись, он вскочил на ноги, наклонился и поцеловал Леону.

Она вздрогнула, открыла глаза и сонно нахмурилась.

— Что ты делаешь? — запротестовала она. — Мне было так хорошо.

— Я знаю, — ответил он. — Но я тоже хочу чувствовать себя хорошо, а мне нехорошо. Он отнес ее в каюту и усадил в кресло. Потом со вздохом сел в кресло рядом с ней.

— Полагаю, у тебя веская причина притащить меня сюда, — сказала она через мгновение.

— Да. — Он повернулся и посмотрел в ее слегка затуманенные зеленые глаза. У него стало тяжело на душе, когда он приготовился к тому, что собирался сказать. — Ты была права. Меня заставляют взять вторую жену.

Она задрожала.

— Ты согласился?

— Нет, — категорично отрезал он. — Вот почему ты сейчас здесь со мной. И почему ты должна здесь оставаться.

Леона посмотрела ему в глаза и поняла: он не предполагал, что ему придется говорить с ней на эту тему.

— Готовился заговор с целью похитить тебя, — хрипло сказал он. — Они хотели использовать тебя, чтобы влиять на меня. Когда я узнал об этом, я решил опередить их и первым похитил тебя.

— Кто? — прошептала она, но у нее возникло ужасное чувство, что она уже знает ответ.

— Готовил заговор? Мы все еще пытаемся это выяснить, — сказал он. — Но кто бы это ни был, их люди вчера вечером следили за твоей виллой, ожидая, когда Итан и твой отец отправятся на вечеринку на яхту Петронадеса. Убедившись, что ты осталась одна, они собирались похитить тебя.

— Я чувствовала, что за мной следят, — пробормотала она. — Я понимала, что кто-то рядом.

— Я знал, что ты догадаешься, — тихо похвалил ее Хасан. — В моей стране тебя приучили к чужим взглядам.

— Но это было иначе. — Она встала и обхватила себя руками. — Я знала, что что-то не так!

— Не расстраивайся. — Следуя ее примеру, Хасан встал и потянулся к ней. Она была бледной и дрожала как осиновый лист. — Мои люди тоже следили за тобой, — заверил он. — Водителем машины был мой человек, как и тот, что стоял у ворот. Ты всегда была в полной безопасности.

— Но твои люди похитили меня! — Обиженная, Леона оттолкнула его, не желая принимать утешение. Ей было довольно трудно смириться с тем, что Хасан похитил ее ради своих целей. — Почему ты и твои люди не можете вести себя нормально? — Она посмотрела на него с обидой и упреком. — Тебе следовало позвонить мне, а не моему отцу! — воскликнула она. — Ты должен был согласиться на развод, тогда бы ничего этого не произошло!

Хасан выпрямился, и при упоминании о разводе его лицо ожесточилось.

— Ты одна из моих людей, — резко напомнил он ей.

— Нет! — Она сердито качала головой. — Я обычный человек, который имел несчастье влюбиться в нечто странное!

— По крайней мере, ты не отрицаешь, что любишь этого странного человека, — высокомерно заметил он. — И перестань так на меня пялиться! — рявкнул он. — Я тебе не враг!

— Ты мой враг! — Ох, зачем она вообще встретила этого человека? Было бы намного проще жить, не зная его. — И что теперь происходит? — спросила она. — Куда мы направляемся? Неужели я до конца жизни буду прятаться от злобных незнакомцев только потому, что ты упорно не хочешь отпускать меня?

— Конечно нет. — Он нетерпеливо хмурился. — Не раздувай из мухи слона.

— А каково мне, по-твоему, узнавать, что мне было небезопасно ходить по улицам Сан-Эстебана? Что моя жизнь и основные права человека были попраны ради того, чтобы я стала пешкой в игре за власть?

— Мне очень жаль, что до этого дошло…

— Но ведь ты ничем не лучше своих врагов! — сердито упрекнула она его. — Сначала ты меня похитил, соблазнил, а теперь перешел к запугиванию, чтобы привлечь своенравную жену к ответственности. На яхте полно скрытых камер, которые демонстрируют жителям Рахмана твою власть? Мне нужно улыбаться? — спросила она, наблюдая, как его лицо темнеет от ее насмешек. — Мне придется снова позволить Рафику закутать меня в абайю, чтобы спасти твою репутацию?

— Еще одно слово, и ты пожалеешь, — мрачно предупредил он.

— Я пожалела, что узнала тебя! — Ее глаза вспыхнули, она задрожала от гнева. — В следующий раз ты, наверное, посадишь меня в тюрьму, чтобы я научилась вести себя прилично!

Он широко и провокационно раскрыл объятия:

— Вот твоя тюрьма. А теперь перестань кричать на меня, как сварливая рыбачка, — отрезал он. — Нам надо…

— Я хочу жить без тебя! — громко прервала его Леона.

Внезапно Хасан изменился и стал похож на опасного зверя. У нее перехватило дыхание и сдавило горло. Он стоял примерно в трех ярдах от нее, но ей показалось, что он проник в нее всем телом.

— Ты хочешь жить без меня? Живи! — объявил он. — Я отпущу тебя, дам тебе развод. — Он прошагал по каюте и спокойно приказал принести ему чаю.

Леона была в таком шоке, что не могла двинуться с места. Хасан согласился отпустить ее, но его слова ошеломляюще подействовали на нее.

«Она не заслужила такого отношения», — нетерпеливо думал Хасан, глядя на телефон. Леона потрясена, рассержена, обижена. Любой человек на ее месте пришел бы в ярость, узнав, что его безжалостно использовали в отвратительной игре под названием политика. У нее было полное право выплеснуть свои чувства — он этого ожидал! Именно поэтому он отнес Леону в каюту, прежде чем сказать ей правду!

Однако он сообщил Леоне не всю правду. С остальными признаниями придется подождать до лучших времен.

Он бросил на нее взгляд. Она не двигалась и, казалось, не дышала. Длинные шелковистые пряди вырвались из ее хвоста и теперь касались затылка, обрамляя совершенно белое лицо в профиль. Ох, он любит эту женщину больше всех. Разве ему удастся отпустить ее? Нет, он будет бороться за нее, пока дышит.

Легкий стук в дверь означал, что принесли заказанный Хасаном чай. Леона не шевелилась, когда он пошел открывать дверь, а потом закрыл ее за стюардом. Отнеся поднос к низкому столику, он поставил его, затем повернулся и посмотрел на Леону. Она по-прежнему не двигалась.

И он сдался. Подойдя, коснулся рукой ее бледной щеки, погладил большим пальцем гладкую шею, потом поддел им ее подбородок, заставляя Леону поднять голову и взглянуть на него.

На него внимательно посмотрели ее обиженные зеленые глаза. Она приоткрыла рот, тихонько вздохнула и беспомощно прошептала:

— Будь осторожен в своих желаниях.

— Жаль, что настоящая любовь не подчиняется приказам, — серьезно произнес он.

В этот момент Леона оттаяла. Она обвила руками его шею, уткнулась лицом в его грудь и заплакала.

Они занимались любовью, потом пили чай и вместе принимали душ. Медленно наступал вечер, цвета заката менялись с каждой секундой их чувственного путешествия.

В конце концов, Леона спросила:

— И что теперь?

— Мы плывем на остров и будем жить вдали от остального мира, — хрипло ответил он.

— Как долго?

— Сколько понадобится. — У него не хватило духу сказать ей, что он точно знает, сколько времени они пробудут вдали от всех.

В этот момент Хасан совершил огромную тактическую ошибку, хотя еще не подозревал об этом. Потому что он не отказался от своего решения в приступе гнева. И хотя могло показаться, что Леона отмахнулась от его слов, она их не забыла. И она вовсе не забыла причину, по которой она здесь находится: кое-кто хотел ей навредить.

Но пока они делали вид, что все замечательно. Фактически это был их второй медовый месяц, хотя и необычный — с Рафиком и Фейсалом. Они много смеялись и резвились, как и все отдыхающие. Государственные дела отошли на второй план, уступив место другим, более увлекательным занятиям. Они занимались виндсерфингом у греческих островов, ныряли с маской и трубкой над затонувшими кораблями, катались на гидроциклах в Средиземном море.

Наступила вторая неделя отдыха. Леона набрала вес, который она потеряла за месяцы разлуки с Хасаном, и ее кожа приобрела здоровый золотистый оттенок. Когда Хасан работал в кабинете, Рафик всегда был рядом с ней, чтобы поддерживать иллюзию, будто все чудесным образом стало хорошо.

Но однажды в жаркий полдень, когда Хасан заперся в своем кабинете, а Фейсал, Леона и Рафик отдыхали на тенистой террасе, потягивая прохладительные напитки из высоких бокалов и читая книги, все изменилось. Леона случайно взглянула вверх и испытала настоящий шок. Яхта так близко подошла к суше, что ей показалось, будто она может протянуть руку и коснуться земли.

Встав, она подошла к поручням.

— Что это, Рафик?

— Конец нашего пребывания вдали ото всех, — ответил ей совсем другой голос.