Леона обернулась и увидела, что Хасан стоит неподалеку, а Рафик собирается встать. Рафик быстро извинился и ушел. Сердце Леоны забилось чаще, она ждала, пока Хасан разъяснит ей свои слова.

Она заметила, что он по-прежнему одет в шорты и рубашку, но выглядит крайне напряженным. Он держал в руке золотую авторучку, которую явно забыл бросить на стол, потому что торопился выйти из кабинета.

— Мы прибыли сюда раньше, чем я ожидал, — сказал он, подтверждая ее последнюю мысль.

— Хотелось бы узнать, где мы находимся, — произнесла она, переполняясь дурными предчувствиями.

— Порт-Саид, — сообщил он, заметил ее удивление, опустил глаза и понимающе усмехнулся.

Порт-Саид лежал в устье Суэцкого канала, который соединял Средиземное море с Красным морем. Если они зашли в порт, то причина для этого только одна. Хасан готов отправиться домой, и их недолгий морской рай вот-вот закончится.

Он бросил авторучку на шезлонг рядом с книгой, которую Леона там оставила, затем уселся за длинный белый стол, за которым они ужинали. Вздохнув, потер рукой затылок, словно пытаясь избавиться от напряжения.

— Сядь рядом со мной, — попросил он.

Леона покачала головой и крепко скрестила руки на груди.

— Сначала скажи, что происходит.

— Не усложняй мне задачу, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я объясню.

Но она не хотела находиться рядом, когда он обо всем ей расскажет.

— Ты собираешься домой, не так ли?

— Да, — подтвердил он.

— Понятно. — Она хохотнула. — Праздник окончен.

Солнце блестело на голубой воде, бросая мерцающий туман на приближающуюся землю. Несмотря на жару, Леоне было холодно. Несмотря на ясный день, ей казалось, что она погрузилась в темноту.

— Итак, что ты собираешься делать? — спросила она его. — Ты высадишь меня на набережной в той одежде, в которой я прибыла сюда, и мило помашешь мне рукой на прощание? Или я получила право вернуться в Сан-Эстебан?

— О чем ты говоришь? — Хасан нахмурился. — Ты моя жена, но ты говоришь о себе как о любовнице.

Когда он подошел к ней, она почувствовала, как ее тело ожило, а соски напряглись, и возненавидела себя за то, что так слабеет перед мужчиной, который собирается выполнить свое обещание и отпустить ее.

— Любовница держит свой прекрасный рот на замке и просто слушает. Жена оказывает мужу честь выслушать его, прежде чем она сделает совершенно неверные выводы, — заявил он.

— Ты только что сказал мне, что наше время здесь закончилось, — напомнила она ему, слегка пожав тонкими плечами.

Схватив за руку, он потянул Леону к стулу, на который заставил сесть. Усевшись на стул напротив нее, он обхватил ее ноги своими коленями.

— А теперь послушай, потому что это важно, и я не допущу, чтобы ты отвлекала меня пустяками, — произнес он.

Она приоткрыла рот, чтобы возразить, но Хасан остановил ее, прижав пальцы к ее губам. Он опустил руку и посуровел, а Леона затаила дыхание.

— Ты знаешь, — начал он, — что мой отец всегда был твоим самым сильным сторонником, и именно о нем я собираюсь говорить…

Как только он упомянул шейха Халифа, ее выразительные глаза затуманились от беспокойства.

— Чем хуже его здоровье, тем сильнее он беспокоится о будущем Рахмана, — пояснил Хасан. — Его волнует все: я, ты, то, что я буду делать, если давление, оказываемое на меня сейчас, вынудит меня принять решение, которое изменит систему правления Рахмана.

— Ты всерьез думал отказаться от права наследования? — Леона удивленно ахнула.

— Это один из вариантов, — признался он. — Он стал нравиться мне больше после того, как я раскрыл заговор, который был направлен на то, чтобы заставить меня поступать так, как хотят другие люди, — язвительно прибавил он. — Но ради отца я не откажусь от своих обязанностей. Его беспокоит, что я стану несчастным, если меня вынудят пожертвовать тобой ради стабильности в стране. И я не могу не думать о его душевном спокойствии.

— Мне жаль, — пробормотала она.

— Мне нужно не твое сочувствие, а твоя помощь, — кратко сказал он, и она подумала, как ему не нравится просить. — Он любит тебя, Леона, ты это знаешь. Он очень скучает по тебе с тех пор, как ты уехала из Рахмана.

— Я не забывала его, Хасан, — оправдываясь, ответила она. — Я общаюсь с ним каждый день через Интернет. Я даже читаю те же книги, что и он, чтобы мы могли обсудить их вместе.

— Я знаю. — Хасан усмехнулся. — То, что ты ему говоришь, он передает мне. Поэтому я в курсе того, что я хулиган и тиран, беспринципный человек и достойный сын своего отца.

— Я сказала это, чтобы рассмешить его, — произнесла она.

— Об этом я тоже знаю, — заверил он ее. — Но ему нравится, когда я улыбаюсь вместе с ним. — Он провел пальцем по ее щеке, на которой выступил румянец от смущения. — И я должен признать, — прибавил он, опуская руку, — что с ним ты общаешься намного дружелюбнее, чем со мной.

Хасан имел в виду письма, полученные от ее адвоката.

— Между нами было все кончено, — сказала она. — Тебе следовало оставить все, как есть.

— Между нами еще не все кончено, и я не могу это так оставить.

— Твой отец…

— Он нуждается в тебе, — мрачно произнес он. — Я хочу, чтобы ты помогла мне избавить его от некоторых забот. Поэтому я прошу тебя открыто примириться со мной ради моего отца, если ты не хочешь сделать это ради нас с тобой.

Леона все поняла.

— На какое время?

Хасан пожал плечами:

— Доктора дают ему два месяца, максимум три. Я прошу тебя, пусть он уйдет в мир иной со спокойной душой.

Она закрыла рукой глаза, понимая, что не сможет отказаться. И она не хотела отказываться. Она любила этого старика так же сильно, как своего отца. Но у нее остались сомнения.

— Мне ждать появления второй жены, которую тебя обяжут взять?

Выражение его лица ожесточилось.

— Окажи мне честь и прояви ко мне немного чуткости, — ответил он. — У меня нет желания жертвовать тобой ради себя самого. И меня оскорбляет то, что ты думаешь, будто я на это способен.

— Но мое возвращение в Рахман не решит твоих проблем со старейшинами, если ты не возьмешь жену.

— Мы со старейшинами договорились, что в знак уважения к моему отцу они не станут поднимать эту тему, пока он жив.

— А потом?

— Я разберусь с ними в свое время. Но в любом случае в следующие несколько месяцев важнее всего спокойствие моего отца. Ты сделаешь это? — прямо спросил он.

— Неужели ты думал, что я откажусь? — Она вздохнула, встала и отодвинула свой стул, чтобы обойти его.

— Ты сердишься. — Он прищурился, глядя в ее сверкающие глаза и на застывшее выражение ее лица.

— В принципе я согласна снова играть роль любящей жены, — сказала она. — Но сейчас уйду и буду дуться, как ты это называешь. Потому что, как бы хорошо ты ни говорил, Хасан, ты виновен в том, что ты использовал меня почти так же, как планировали мои похитители. А значит, ты ничем не лучше их.

С этими словами она повернулась и ушла, и Хасан отпустил ее, потому что она была права.

Через несколько секунд появился Рафик с вопросом, написанным на жестких линиях его лица.

— Не спрашивай, — настойчиво посоветовал Хасан. — Она еще не знает и половины.

— Какую половину она не знает? — спросил Рафик.

— О том, что будет дальше, — ответил Хасан, видя, как взгляд сводного брата скользит по его левому плечу. Он повернулся, чтобы посмотреть, на что тот смотрит, и выругался. Они почти прибыли в Порт-Саид.

— Сколько осталось времени? — спросил Хасан.

— Примерно час до приезда первых гостей.

У Хасана остался всего час, чтобы снова поговорить с Леоной, успокоить ее и попросить о помощи.

— Тебе лучше подготовиться, чтобы занять мое место, Рафик, — проворчал он. — Потому что сейчас я всерьез подумываю о том, чтобы покинуть корабль вместе со своей женой и забыть, что у меня есть хоть одна капля крови аль-Кадимов.

— Наш отец не одобрит такое решение, — сухо заметил Рафик.

— Не надо мне об этом напоминать! — резко ответил Хасан.

— Я просто пытаюсь избавиться от такой миссии, — оправдывался его сводный брат. — Я не желаю оказаться на вашем месте, милорд шейх.

Собираясь пойти за Леоной, Хасан остановился.

— Чего же ты хочешь? — с любопытством спросил он.

Рафик вздохнул:

— Прямо сейчас я хочу, чтобы наступила полночь и я был со своей женщиной в гостиничном номере в Порт-Саиде. Сегодня вечером она прилетает, чтобы танцевать для королевских гостей. Но потом она будет танцевать только для меня, а я стану поклоняться ей. Затем я буду наслаждаться ее телом до рассвета, после чего неохотно вернусь сюда, чтобы служить вам, милорд шейх. — Он насмешливо поклонился.

Хасан не сдержал улыбку.

— Измени свои планы и пригласи ее на ужин, — предложил он. — Она отвлечет многих, чему я только обрадуюсь.

— А Леона обрадуется? — спросил Рафик.

Хасан посуровел:

— Сейчас Леона не радуется ничему. — После этого мрачного напоминания он отправился на поиски своей женщины.

Он без труда нашел Леону в ванной, она принимала душ. Тот факт, что она не заперла дверь, красноречиво говорил о ее настроении. Хасан присоединился к Леоне в душе, где она мыла голову. Пенящиеся пузыри скользили по ее мокрой золотистой коже. Открыв глаза, она одарила его взглядом, который мог убить.

— Что ты хочешь? — спросила она.

Он выдавил гель для душа себе на ладонь и принялся намыливать им Леону. Она уперлась руками ему в грудь, словно приготовившись оттолкнуть его.

— Спасибо, — сказал он и спокойно вылил немного геля себе на грудь, решив, что Леона его намылит. — Совместный душ превращает простейшее занятие в лучшее удовольствие, да?

Зеленый блеск ее глаз стал угрожающим.

— Ты высокомерный и противный человек, и я хочу, чтобы ты убрался отсюда, — холодно сообщила она ему.

— Закрой глаза, — посоветовал он. — Иначе в них попадет шампунь.

Леона подняла руку, чтобы смахнуть мыльные пузыри с лица, и Хасан направил ей в лицо струю воды. Она ахнула от удивления, и он, воспользовавшись моментом, поцеловал ее в губы.

На какое-то время он позволил себе поверить, что добился легкой победы. Обычно такая тактика срабатывала. Но на этот раз он получил резкий удар под ребра. Кроме того, Леона с силой прикусила его нижнюю губу. Он поднял голову и встретил ее свирепый взгляд.

Он выгнул бровь и нахально провел рукой по шелковистой коже ее живота.

— Вы рискуете, шейх, — предупредила она его.

— Неужели?

— Мне нечего тебе сказать. Оставь меня в покое.

— Но я не предлагал разговаривать, — объяснил он и смело опустил руку ниже.

— Не смей! — Она прижалась к углу кабинки, прикрываясь руками.

— Ладно. — Он пошел на попятную так быстро, что Леона нахмурилась. — В любом случае у нас нет времени. Наши гости приедут менее чем через час.

— Гости? — Она резко посмотрела на него. — Какие гости?

— Гости, которых мы отвезем в Рахман на празднование тридцатилетия правления моего отца, которое состоится через десять дней, — ответил он, спокойно смывая с себя мыльную пену.

Леона застыла от шока:

— И давно ты знал о приезде гостей?

— Не очень давно. — Он взял душевую насадку и принялся смывать шампунь с головы Леоны.

— Но ты не счел нужным сказать мне раньше?

— Если бы я сказал, это повлияло бы на твое решение вернуться в Рахман?

Помолчав, она наконец тихо произнесла:

— Полагаю, мне лучше узнать еще о чем-нибудь, о чем ты не удосужился мне сообщить.

Он выключил душ.

— Только имена наших гостей. И это может подождать. Нам надо вытереться и одеться.

Выйдя из душа, он протянул Леоне полотенце, взял полотенце для себя и пошел к двери ванной.

— Хасан! — позвала она, и он остановился. — На празднике твоего отца меня выставят на всеобщее обозрение с конкретной целью?

— Некоторые люди должны понять, что им не удастся ни к чему меня принудить, — ответил он, не оборачиваясь. — Мой отец ждет тебя. Это его последняя годовщина.

Леона оделась в соответствии с арабской традицией: шея, руки и ноги были закрыты шелковым платьем, на ее голове была вуаль из тонкого шелка, а волосы были уложены в аккуратный пучок. Она была почти без макияжа, если не считать черную тушь на ресницах и нежно-розовый блеск на губах.

Рядом с ней стоял Хасан в белой шелковой тунике и золотом шелковом халате, на голове он носил белую гутру с тремя золотыми шнурами. По другую сторону от Леоны, в шаге от нее, стоял Рафик, одетый почти так же, как его брат, только на его гутре не было золотых шнуров.

Шейх Хасан бен Халифа аль-Кадим и его жена шейха Леона аль-Кадим приготовились официально принимать гостей, независимо от того, были они друзьями или врагами.

Рафик был их опекуном, защитником, самым уважаемым братом и верным другом. У него был собственный титул, хотя он никогда не использовал его. Он обладал правом носить золотые шнуры на гутре — признак высокого статуса, но никто ни разу не видел их у него на голове. Он безразлично относился ко всему, что его не интересовало. Он отдал бы свою жизнь за Хасана и Леону, а также за отца, которого бескорыстно любил.

Его присутствие здесь было показательным. Он словно говорил: если вы пришли с миром, то мы с вами подружимся, а если вы пришли с войной, то пеняйте на себя.

Первыми, кто ступил на борт яхты, были шейх Абдул аль-Ясин и его жена Зафина. Хасан и Рафик знали, что за заговором с целью похищения Леоны стоял шейх Абдул, но тот не догадывался, что братья обо всем знают. Вот почему он чувствовал себя в безопасности, согласившись на эту поездку и встречу со старейшинами во время круиза по Красному морю. Он планировал заставить Хасана взять себе вторую жену.

Никому было невдомек, что Леона подозревает о плане похищения, придуманном шейхом Абдулом. Он хотел, чтобы второй женой Хасана стала его красавица-дочь Надира.

— Ах, Хасан! — Мужчины обменялись рукопожатиями. — Вам будет приятно узнать, что вашему отцу стало лучше. Я виделся с ним сегодня утром, прежде чем вылетел в Каир.

— Я должен поблагодарить вас за то, что вы составляли ему компанию, пока нас не было, — ответил Хасан.

— Не благодарите. Это честь для меня. Леона… — Абдул повернулся к ней и поклонился. — Вас так давно не было. Рад видеть вас.

— Благодарю. — Она заставила себя улыбнуться, чувствуя поддержку Хасана.

— Рафик. — Абдул кивнул ему, выглядя настороженным.

Все это время жена шейха Абдула Зафина молчала и не пыталась напомнить мужу о своем присутствии. Зафина умело использовала свои чары, чтобы добиться своего. Благодаря ее хитрым махинациям ее сын женился на любимой дочери другого шейха. Как только родилась Надира, Зафина решила, что ее дочь выйдет замуж за Хасана. Поэтому у нее были все основания не любить Леону. И хотя она казалась спокойной, Леона чувствовала, что Зафина кипит от злости.

— Зафина? — Леона шагнула к ней. — Надеюсь, вы в порядке? Благодарю, что нашли время и присоединились к нам.

— Для меня это удовольствие, шейха, — ответила женщина постарше.

Их мужья навострили уши.

— По-моему, вы похудели. Но шейх Халифа сказал мне, что вы болели.

Леона подозревала, что эту новость сообщил Зафине не отец Хасана. К счастью, начали прибывать другие гости. Шейх Джибриль аль-Махмуд и его робкая жена Медина, которая боялась сделать лишний шаг без одобрения мужа.

Потом приехали шейх Имран аль-Мухтар и его младший сын Самир. Словно лучик надежды, Самир спровоцировал у всех первую искреннюю улыбку, потому что пренебрег всеми условностями и сразу пошел к Леоне.

— Моя принцесса! — Он приподнял Леону и прокружил на месте.

— Поставь ее, — упрекнул его отец. — Рафик угрожающе смотрит на тебя.

— Рафик, а не Хасан? — загадочно спросил Самир.

— Хасан знает, что ему принадлежит, а Рафик просто чрезмерно ее защищает. А все остальные не одобряют твои распутные действия.

Впервые за две недели ужин накрыли в большой столовой на верхней палубе. Беседа за столом была приятной и легкой, в основном благодаря Самиру, который не позволял другим мужчинам погрузиться в серьезную дискуссию и очаровывал женщин своим юношеским обаянием.

Но Леона молчала. Со своего места Хасан наблюдал, как она разговаривает, когда к ней обращаются, и улыбается, когда требуется. Он смотрел, как она играет роль идеальной хозяйки в той простой и скромной манере, которую он хорошо помнил. Но время от времени, когда она думала, что ее никто не видит, уголки ее рта опускались от явного волнения.

Хасану хотелось сказать, как он любит ее. Но любовь не имела большого значения для женщины, которая чувствовала себя зажатой между молотом и наковальней.

Вдруг все замолчали. Хасан отвлекся от собственных мыслей, заметив, что Леона уставилась на тарелку перед собой, а Самир застыл в ужасе. Рафик смотрел на Хасана, ожидая указаний. Но Хасан не только упустил что-то чрезвычайно важное, но и не мог придумать, что сказать!

Его сводный брат проявил инициативу, поднявшись на ноги.

— Леона, вы позволите мне покинуть вас? — спокойно спросил он, но Хасан видел, что Рафик дрожит от ярости.

Леона подняла голову и приложила все силы, чтобы сосредоточиться.

— О да, конечно, Рафик, — ответила она, совершенно не понимая, в чем дело.

— Мне нужно сказать тебе пару слов, прежде чем ты уйдешь, — сказал Хасан Рафику и встал. — Самир, будь другом и налей вина моей жене.

Бедный юноша чуть не набросился на бутылку вина, радуясь тому, что ему удастся чем-то заняться. Пока разъяренный Рафик проходил мимо Хасана, тот увидел, как Леона нежно прикоснулась к руке Самира, словно уверяя его, что все в порядке.

— Что я там пропустил? — спросил Хасан, как только они оказались вне пределов слышимости.

— Если бы мне не нравился Самир, я бы задушил его, — резко ответил Рафик. — Леона спросила, как поживает его мать. Он рассказал длинную и смешную историю о том, как она ждала, пока родит его сестра. Леона это выдержала. Она даже смеялась. Но потом этот идиот предположил, что ей пора родить тебе сына и наследника.

— Он не мог сделать это нарочно, — сказал Хасан.

— Леону потряс не вопрос, а последовавшая за ним тишина и мрачное выражение твоего лица! Что с тобой?

— Я задумался, — напряженно ответил он.

— Тебе следует всегда быть начеку. Хватит того, что на яхте сейчас находится человек, который желал ей зла.

— Перестань сыпать соль мне на рану и иди к своей танцовщице, — нетерпеливо огрызнулся Хасан. — Ты не хуже меня знаешь, что ни Абдул, ни Джибриль не осмелятся на что-то дурное. Они приехали сюда, чтобы поговорить со мной!

Леона приказывала себе успокоиться. Она говорила себе, что всегда знала: Хасан хочет родить наследника. Сегодня его застали врасплох, и он не сумел скрыть свое разочарование.

— Самир? — тихо сказала она. — Если ты не перестанешь подливать мне вино, я опьянею и упаду.

— Хасан хочет, чтобы твой бокал был полон, — угрюмо ответил он и продолжал наливать вино.

— Хасан пытался заполнить брешь в разговоре, а не уложить меня под стол, — сухо заметила она.

Самир со вздохом откинулся на спинку стула.

— Мне хочется откусить себе язык.

Хасан вернулся за стол. Леона чувствовала на себе его пристальный взгляд, но не смотрела на него, а только улыбалась и улыбалась, пока у нее не заныла челюсть.

Остаток ужина прошел без происшествий. Дамы оставили мужчин одних и перебрались в соседний салон. И тут Леону решили доконать. Медина и Зафина обсуждали Надиру, чья красота, по их словам, приумножилась за последний год. Надира такая грациозная и нежная, и однажды она станет идеальной женой.

Когда гости стали расходиться по каютам, Леона вернулась в столовую, где осталась наедине с Хасаном.

— Прости меня, — с сожалением пробормотал он. — Я задумался и понятия не имел, что произошло, пока Рафик не объяснил мне.

Она не поверила ему, но подумала, как мило, что он пытается оправдаться.

— Самир засыпал меня извинениями, — ответила она. — Он очень сожалеет о том, что сказал.

С этими словами она ушла и стала готовиться ко сну. На какое-то время Леона задремала, а проснувшись, увидела, что Хасан лежит рядом с ней.

— Я не припомню, чтобы мы договорились спать вместе, — холодно произнесла она.

— Я не припомню, чтобы ты предлагала мне спать в другом месте, — холодно ответил Хасан.

— Иногда я по-настоящему тебя ненавижу.

— А я буду любить тебя, пока я дышу. — Он обнял ее и прижал к себе.

Несмотря на свое настроение, Леона хихикнула и обвила рукой его шею.