Несмотря на его предупреждение, в последующие дни Анаис не переставала удивляться.

Много раз она говорила себе, что поступила глупо, поверив ему на слово. Но достаточно скоро она обнаружила, что каждое слово или действие Джавида сопровождались доказательствами, свидетельствующими о его истинных намерениях.

Он ослепил ее блестящей речью и очаровал своим сухим остроумием. Он все чаще интересовался ее мнением в государственных делах, когда, несмотря на его клятвы насладиться медовым месяцем, необходимость управлять страной отнимала у него время.

Вместе они обсуждали достоинства проведения Всемирной выставки в Рияле, демонстрирующей лучшие культурные таланты и ресурсы со всего мира, которую его покойный кузен активно лоббировал, только чтобы затем отодвинуть ее на второй план, потому что решил, что реализация более сложная, чем идея.

Энтузиазм Анаис по поводу проекта вызвал у Джавида задумчивую улыбку. И когда она спросила разрешения сформировать комитет, который будет заниматься освещением всего мероприятия, то была ошеломлена, получив его согласие.

Так она начала узнавать мужчину, за которого вышла замуж. Каждой ее идее он уделял стопроцентное внимание.

А когда это внимание было приковано к ней в спальне…

Ее муж был ненасытен, и у нее не было с этим абсолютно никаких проблем. И она признавалась себе, что у нее все меньше и меньше проблем с его характером в целом. Да, ее мнение о нем совершенно изменилось.

Джавид никогда не изображал из себя того, кем он не был. И когда она видела, как он занимается государственными делами, то понимала, что он работает с полной отдачей.

Что касается их ночей, то она могла признаться себе, что ее ошеломила их совместимость. Этого было достаточно, чтобы она потеряла бдительность и начала задумываться о том, что ничего не было плохого в том, что сейчас они были вместе.

Сейчас…

Это слово все чаще вызывало у нее приступы беспокойства.

— Меня не было всего десять минут, и я потерял твое внимание. Мне это не нравится.

Анаис почувствовала прилив неземной радости, когда Джавид поднял ее руку и покрыл поцелуями от запястья до внутренней части локтя.

— Твое положение не дает тебе полного права на мое время.

— А должно бы. Я уверен, что это где-то прописано в конституции.

В его словах сквозило веселье, которое, в свою очередь, вызвало улыбку на ее губах.

— Если бы это было так, я уверена, ты бы уже выделил этот абзац маркером и показал его мне. Но я не ждала твоего возвращения так быстро. Мне показалось, что это был важный звонок.

— Да. Переговоры с семьей аль-Межди снова зашли в тупик. Старший сын поддерживает своего отца и заставляет своих братьев и сестер отказаться от нашего предложения.

Эти слова пробудили в ней тревогу. Дело было не только в теме звонка. Она почувствовала себя виноватой из-за того, что не хотела, чтобы этот медовый месяц закончился.

Чтобы избавиться от этого чувства, она заставила себя открыть глаза и увидела, что его лицо стало серьезным.

— В чем дело?

— Как бы это ни раздражало, я боюсь, что мы зашли в тупик.

— Я могу как-то помочь?

Его взгляд упал на нее, и один уголок его рта изогнулся в ухмылке.

— Ты уже делаешь это, любимая. Что касается нашей проблемы, то в случае, когда выдвигаются странные требования без особых причин, необходимо обратиться к закону. У меня нет другого выбора. Риял не должен утратить свою целостность в глазах своих граждан или всего мира. — Его тон был мрачным, но решительным.

Не в силах сопротивляться его прикосновениям, она подняла руку к его подбородку.

— Нам нужно вернуться?

Каждая клеточка ее тела противилась этой идее, но она понимала, что положение серьезное.

Он заколебался.

— Мы будем действовать по обстоятельствам. Я дал им неделю на рассмотрение моего последнего предложения. Мы с тобой используем это время для дальнейшей разработки стратегии. Кроме того, предлагаю поплавать сегодня при луне. Это незабываемо, поверь мне!

Десять часов спустя Анаис была благодарна судьбе за возможность романтичного полуночного купания и пикника при лунном свете. Потому что вскоре после этого еще один телефонный звонок разрушил то, что осталось от их медового месяца.

Семья аль-Межди обратилась к мировым СМИ и превратила щекотливую ситуацию в пиар-кошмар.

Советники Джавида посоветовали ему немедленно вернуться в Риял, и вскоре они оказались в королевском самолете.

Пока Джавид разговаривал по телефону, Анаис предусмотрительно ознакомилась со своими предстоящими обязанностями. Джавид использовал большой конференц-зал, а она воспользовалась столом в главной спальне для телефонной конференции с Фаизой.

Молодая женщина выглядела собранно, как всегда, но Анаис не могла не заметить напряженное выражение ее лица.

— Все в порядке?

— Ситуация немного напряженная, ваше величество. Но мы все надеемся, что теперь все будет в порядке, когда вы с королем вернетесь домой.

Анаис нахмурилась, ощущая, как ее охватывает чувство вины.

— Ваше расписание уже полностью готово, ваше величество. Вы хотите его обсудить?

Она кивнула, отбросила тревогу на задний план и принялась за обсуждение одной из своих многочисленных обязанностей, ведущих ее к роли королевы Рияла.

Пять недель спустя Анаис вспоминала это боевое крещение как верхушку айсберга. Несколько недель она оттачивала свои навыки, признавая, что королевский протокол был во многом образом ее новой жизни, и училась деликатно балансировать между интересами окружающих, не вызывая внутренних или международных инцидентов.

Это был также период, когда она почти не видела своего мужа. Она выдвинула символический аргумент, когда Джавид настоял, чтобы она переехала в его апартаменты в ночь прибытия. Они праздновали ее капитуляцию, занимаясь любовью каждую ночь. Но когда Анаис просыпалась, она всегда была в спальне одна.

Это задало тон следующим нескольким неделям. По ночам, когда он ложился спать, он будил ее руками и ртом, и она с нетерпением отвечала на его ласки.

Во время одной жалкой попытки привлечь его внимание в то время, когда он был явно нужен своим людям, она прибыла в его офис в шокирующе ранний час, надеясь позавтракать с ним.

Его улыбка была отстраненной, но, к счастью, он не отправил ее назад. И тем не менее в его поведении чувствовалась напряженность, их разговор был неестественным. Завтракая с ней, он был вынужден не обращать внимания на свой телефон, который неоднократно звонил у его локтя.

После этого Анаис больше не пыталась монополизировать его время. Она уверяла себя, что, когда все рабочие проблемы будут решены, он снова обратит на нее свое полное внимание. Ведь во время их медового месяца Анаис воочию убедилась, что для него существовала только она.

Но, понимая, что он больше не заботился о ней, что, возможно, медовый месяц действительно закончился во всех смыслах этого выражения, она отчаивалась все больше, когда открывала глаза утром и понимала, что он вообще не ложился спать. Иными словами, не приходил в спальню.

Анаис ругала себя за слабость. За то, что, как мать, она тосковала по вниманию мужчины. Она понимала, что только мужское внимание давало ее матери возможность чувствовать себя полноценной женщиной. Она была лучше этого, так ей казалось. Она же жила так до того, как Джавид ворвался и завладел каждой секундой ее внимания.

Так почему же на ее глаза наворачивались слезы, а сердце болело от одиночества, хотя ее дни заполняли встречи, официальные обеды и праздничные мероприятия? Сейчас ее жизнь была намного более наполненной, чем всего месяц или около того назад.

После быстрого взгляда на другую сторону постели и острого укола боли, когда она поняла, что Джавид снова не спал здесь, она встала с кровати, прежде чем Фаиза успела войти и заметить ее расстроенное лицо.

Затем Анаис сделала паузу, поскольку сила на мгновение покинула ее тело. Опустившись обратно на кровать, она тряхнула головой, чтобы собраться с мыслями.

Через минуту, когда головокружение прошло, Анаис направилась в свою комнату. Хотя делила кровать с Джавидом, она не полностью освободила покои королевы и продолжала пользоваться роскошной гардеробной и ванной комнатой.

Приняв душ, Анаис надела шелковый халат и уже застегивала его, когда возвращалась, чтобы позавтракать на личной террасе Джавида. Внезапно она резко остановилась, увидев своего мужа.

Давно она не видела его одетым только в полотенце. Ручейки воды после недавнего душа все еще стекали по его груди.

Новая волна слабости накатила на Анаис.

— О, я не знала, что ты здесь.

— Я не задержусь. У меня встреча через десять минут.

Несмотря на эти равнодушные слова, он остался на месте. Его взгляд пробежал по ее лицу, прежде чем опуститься на грудь. Соски напряглись под его взглядом, и все, что она могла сделать, — это не просить его доказать ей, что их отношения на острове были настоящими.

Ее пальцы запутались в поясе, ее грудь вздымалась, когда они смотрели друг на друга.

Затем, словно связанные невидимой нитью, они устремились навстречу друг другу.

Его пальцы запутались в ее волосах, ее руки вцепились в его талию, а губы приоткрылись.

У кровати зазвонил телефон.

В дверь постучали.

Так же внезапно, как они сошлись, так и отпрянули друг от друга.

Его губы сжались, огонь в глазах погас.

— Джавид.

Он сделал паузу, затем обернулся, приподняв одну бровь в ответ.

Анаис облизнула губы.

«Я скучаю по тебе. Нам нужно поговорить. Что происходит?»

Нет, она не могла произнести эти слова вслух. Она была не уверена, что не сломается и не расплачется, умоляя его о внимании. Поэтому она сконцентрировалась на обязанностях, которые, в отличие от чувств, были прописаны на бумаге и распланированы.

— Сегодня я посещаю Всемирную выставку. Твой помощник не подтвердил, сможешь ли ты принять участие или нет.

Стук в дверь повторился. Джавид покачал головой.

— Я не могу. Но я с нетерпением жду твоего отчета. Пусть твой офис пришлет мне его по электронной почте, когда все будет готово, — сказал он. Затем он ушел.

Анаис открыла дверь дворецкому, который сообщил о прибытии Фаизы.

Слушая Фаизу, она кивала, глядя невидящим взором себе под ноги.

— Я буду готова выехать через полчаса, — сообщила она, когда Фаиза наконец замолчала.

— Но… разве вы не слышали, что я сказала, ваше величество? — спросила Фаиза, слегка нахмурившись.

Анаис потерла висок.

— Извини, что ты сказала?

— Приближается песчаная буря. Нам нужно отложить визит на завтра. Может быть, послезавтра.

— Хорошо. Что дальше на повестке дня?

— Ничего неотложного. Получается, что утро и первая половина дня у вас свободны.

Это было прекрасно. Анаис кивнула:

— Это звучит великолепно. Мерси.

Фаиза улыбнулась.

— Я распоряжусь принести вам завтрак и скажу, чтобы вас не беспокоили. Может быть, позвать массажистку?

— Нет, спасибо. Я собираюсь почитать и, возможно, поплавать позже.

Но этим планам было не суждено осуществиться. В тот момент, когда служанка привезла тележку с завтраком, запах копченого лосося заставил Анаис зажать рот и выбежать в туалет. Ее безудержно рвало.

Доктор прибыл полчаса спустя, но к тому времени Анаис не нужно было осматривать, чтобы узнать ее диагноз. Где-то во время третьего приступа рвоты подозрение заставило ее вспомнить о своем цикле. У нее была задержка уже на три недели!

Поэтому, когда доктор вошла в ванную комнату, она застала Анаис, разглядывающую тест на беременность. Чего только не было в шкафчике с лекарствами, спрятанном в одной из мраморных стен. Она сразу же помогла Анаис вернуться в постель и приказала принести ей чай и сухих крекеров.

— Поздравляю, ваше величество, — сказала врач с широкой улыбкой. — Это честь для меня — сопровождать вас на этом пути.

— Благодарю вас, — пробормотала Анаис.

— Вам нужно пропить курс витаминов. И утреннее недомогание будет продолжаться некоторое время…

Анаис едва прислушивалась к потоку последующих инструкций, ее разум был не в состоянии осознать реальность. Она была беременна. Она осторожно коснулась своего плоского живота.

Она будет матерью.

Джавид будет отцом.

Ее муж, который едва перебросился с ней парой слов за этот месяц. Муж, который ушел от нее сегодня утром, потому что у него были дела важнее, чем поговорить со своей женой.

Она размышляла о том, как ей сообщить ему эти новости, когда двери распахнулись и ее муж ворвался в гостиную.

Его глаза пылали свирепым огнем.

— Что случилось? — прорычал он, когда добежал до нее и схватил обе ее руки в свои.

— Ничего… — ошеломленно пробормотала она.

— Из-за ничего меня бы не позвали к тебе, — возразил Джавид. Он повернулся и посмотрел на врача.

Та взглянула на ошеломленную Анаис и приняла решение.

— Я думаю, что ее величество лучше всего сможет передать последние новости вашему величеству. С вашего разрешения, я оставлю вас. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Джавид напрягся, затем, быстро кивнув, отпустил врача и снова повернулся к Анаис.

Она едва слышала, как двери закрывались. Лучше всего будет сказать ему все прямо сейчас.

— Расскажи мне, что происходит, — приказал он. — Если это пищевое отравление, нам нужно будет тщательно проверить всех сотрудников кухни…

— Это не пищевое отравление, — твердо сказала она, сжав руки в кулаки, чтобы сохранить самообладание. Затем она подняла голову вверх и встретила его взгляд. — Это утреннее недомогание. Я беременна.

Кровь отхлынула от его лица. Его удивлению не было предела. Затем его взгляд переместился туда, где на ее коленях был поднос с чаем.

— Что? Этого не может быть, — тихо сказал он.

— И все же это так, — возразила она, радуясь, что ее голос не дрожал. — Мы предохранялись. Но такова реальность.

Одной рукой он схватился за голову и резко втянул носом воздух.

— Как долго ты уже беременна? — резко спросил он и начал нервно расхаживать по комнате.

Ее пальцы дрожали, когда она смотрела на него, затем поняла, что заметила что-то странное в его лице. То, что она увидела, заставило ее сердце еще сильнее сжаться. Она узнала этот взгляд.

Отстраненность. Она часто замечала ее в глазах Пьера в последние дни их отношений.

— У меня еще не было возможности все подсчитать, но я думаю, что около шести недель.

Он долго смотрел на нее. Но он не приблизился. Не улыбался. Не заверил ее, что они будут в этот период вместе.

Затем она вспомнила, что он сказал ей перед свадьбой.

«Дети не входят в мои ближайшие планы на будущее, и я надеюсь, что и в твои тоже».

Холодные слова зародили в ней отчаяние.

— Что происходит? — выпалила она, когда больше не могла терпеть его молчание.

Он повернулся к ней:

— Единственное доступное нам решение: врач выполнит более тщательный осмотр. Мы подождем подходящего времени. И мы объявим о предстоящем рождении нашего ребенка всему миру.

Холодные, рациональные слова лишь подтвердили, что она обманывала себя, думая, что его внимание к ней может быть искренним.

Какой она была глупой!

— Тогда я думаю, что сейчас больше нечего обсуждать.

Ее голос дрожал, и она молилась, что он не услышит это. Но он не обратил на нее никакого внимания, оставаясь где-то в глубине комнаты.

— У тебя есть все, что тебе нужно? — спросил он наконец.

— Да, — кивнула она. Сказать ей было нечего. Ее душа рыдала.

Тогда, развернувшись, он вышел из комнаты.

Анаис рухнула на подушки, дрожа всем телом.

Она уже несколько недель чувствовала, что что-то происходит, но не хотела признаваться себе в этом. Но когда двери за Джавидом закрылись, она наконец приняла реальность. Теперь они будут связаны ребенком, но то, что возникло между ними на острове, было мечтой, обманом, иллюзией, которую она создала в своей голове и которая мешала ей разглядеть правду.

Сейчас она была королевой, которой предстояло стать матерью. И когда ее рука скользнула по животу, она дала себе клятву жить по-другому. Иначе, чем ее мать.

Ради ее ребенка.

И когда разразилась песчаная буря и бушевала в течение следующих двух дней, она приняла решение. Она переехала из покоев Джавида обратно в свои. И попыталась заблокировать свое сердце, которое опасно приблизилось к той черте, которая отделяла любовь от навязчивости.

Джавид был потрясен.

Ребенок. Наследник. Пожизненная ответственность, которая требовала больше времени, чем дипломатия. Которая требовала от него эмоций. Он действительно сказал правду о том, что дети не входили в его планы на будущее. Потому что сама идея заставляла его испытывать страх. Он боялся брать на себя эту роль. Она пугала его больше, чем роль короля.

И через два дня после того, как он узнал эту шокирующую новость, он все еще вздрагивал. У него опять началась бессонница. Он практически целые сутки проводил в своем кабинете, после того как обнаружил, что Анаис переехала в свои покои.

Его взгляд задержался на телефоне на столе.

Быстрым шагом он подошел к своему столу, поднял трубку телефона и набрал знакомый номер.

— Если часы не работают в Рияле, то скажу тебе, что сейчас только рассвет, — проворчал его брат и вздохнул. — Моя жена просит меня быть вежливым. Так что говори быстрее, пока я не вышел из себя. Мне очень хочется снова вернуться в ее объятия.

Джавид не знал, как начать.

— Это конкурс молчания? — зарычал Тахир. — Что случилось, брат?

— Моя жена беременна, — выпалил Джавид.

— Я так понимаю, ты отомстил мне за предложение жениться на ней? Это быстрее, чем я ожидал, но не важно… — протянул Тахир.

— Тахир!

— Я тоже был на твоем месте не так давно, брат. Это… меняет весь твой мир.

Глубокие эмоции в голосе брата заставили его задуматься, не ошибся ли он, позвонив ему. Джавиду нужен был серьезный совет, а не человек, сошедший с ума от любви к жене и сыну.

— Мне не нужны красочные картинки будущего, Тахир. Мне нужно…

А что ему было нужно?

— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что быть отцом проще простого? — заявил Тахир серьезным тоном, проявляя ту сверхъестественную интуицию, которая сделала его образцовым правителем. — Что наш прошлый жизненный опыт не помешает? Но нет, это новый жизненный этап для тебя и матери ребенка.

Джавид подумал о натянутых отношениях с упомянутой матерью и ущипнул себя за переносицу.

— Ты говоришь о семейных отношениях, которых на самом деле нет…

— Тогда я предлагаю тебе что-нибудь с этим сделать. Сейчас не время для размышлений, брат. Сейчас самое время сказать ей, чего ты хочешь, но, что более важно, ты должен выслушать, что ей нужно.

«А что, если я не нужен ей? Или сильная женщина, на которой я женился, не нужна мне?»

Эти мысли, словно яд, просочились в его кровь.

Слова брата не давали ему покоя еще долго после того, как он повесил трубку.

«Скажи ей, чего ты хочешь, и выслушай, что ей нужно».

Что с того, что ему было отказано во всех его нуждах, как второму и запасному сыну? Что с того, что двери к его эмоциям казались закрытыми до недавнего времени и он боялся распахнуть их?

Он создал себе новую жизнь. Он преодолел невероятные препятствия, чтобы зарекомендовать себя как грозный противник, но также и как рассудительный правитель в рекордно короткие сроки.

Разве не стоило взломать эти преграды, созданные его собственными страхами и неуверенностью? Ради своего будущего ребенка.

Ради женщины, которая завладела его мыслями. Ради женщины, которая восприняла свою роль королевы с таким изяществом и невозмутимостью, что жители Рияла попали под ее чары всего за несколько недель.

Им было так хорошо вдвоем на острове! Да, теперь ставки казались намного выше. Но разве награда не стоила того, если бы он одержал победу?

Он пересек комнату и распахнул двери. Секретарь немедленно вскочил из-за стола, нетерпеливый и с горящими глазами, несмотря на ранний час.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, ваше величество?

Джавид помолчал, огляделся вокруг и скривился.

— Перенеси мои срочные встречи на вторую половину дня. Отмени все остальное на сегодня.

Выдержанный секретарь едва моргнул в ответ на необычную просьбу.

— Конечно, ваше величество. Вы останетесь на связи сегодня утром?

— Нет, я завтракаю с женой, а потом проведу с ней остаток дня… — Он хотел уже уйти, когда Амин откашлялся и поднял руку.

— Что еще?

— Вашей жены нет во дворце, ваше величество. Она уехала час назад, чтобы посетить место проведения выставки. Ее не будет весь день.

Джавид подавил проклятие и провел пальцами по волосам. Желание поехать за ней было немедленным и настойчивым, но, после их недавнего напряженного общения, будет ли она рада, когда он нарушит ее планы? Кроме того, для того, что он запланировал, ему требовалось уединение.

— Тогда забудь мои распоряжения, — выпалил он, приходя в отчаяние. — Но дай мне знать, как только она вернется.

— Конечно, ваше величество.