Третье утро подряд Джавид проводил на своей террасе, проснувшись еще до рассвета.

Он был разбит, разобран на куски. Конечно, он все еще достаточно хорошо владел собой, чтобы управлять своим королевством издалека. Он даже совершил несколько сложных дипломатических подвигов без особой потери репутации.

Но помимо этого в бесконечные часы, которые должны были пройти с возвышенным удовольствием в раю, он столкнулся с непоколебимой крепостью сопротивления.

И причина крылась…

В его жене.

Он взглянул на плотно закрытые двери всего в нескольких шагах от него. Мучительно близко, но так далеко. Как и сама женщина.

За последние три дня она свела его с ума. С одной стороны, она подтвердила, что его стремление к примирительному союзу имело все основания. Ее идеи о том, как лучше управлять Риялом, были новаторскими и интересными.

Ее опасения, что она недостаточно хороша, не прошли полностью, но они ослабли настолько, чтобы Джавид увидел, что она начинает привыкать к своей новой роли.

Удивительно, но это все больше уменьшало его собственные опасения по поводу того, что он король. Впервые в жизни он не чувствовал себя таким… одиноким.

Она проводила с ним достаточно времени, чтобы создавать видимость «медового месяца». Когда он ласкал ее щеку, она тут же отвечала прикосновением к его лицу или руке. Она отвечала на его улыбки ослепляющими улыбками, которые высасывали кислород из его легких.

Даже ее безудержное наслаждение островом завораживало. Она исследовала кристально чистые воды в обтягивающих бикини, вызывавших его приглушенные стоны.

Но она уходила. Всегда.

Оставляя его с нарастающим напряжением, которое было бы забавным, если бы не сводило его с ума.

Его грудь напряглась, он отвел взгляд к горизонту. По крайней мере, с тех пор, как он был здесь, он не пропустил ни одного захватывающего восхода солнца.

Поднеся чашку с эспрессо к губам, он упивался обжигающим жаром, надеясь, что это отвлечет его мысли от жены хоть на одну минуту.

Звук открывающихся за ним дверей положил конец этому моменту передышки. Он понял это в то мгновение, когда она заметила его. Услышал ее тихий вздох и остановку ее легких шагов.

— О, ты здесь.

— Какая воодушевляющая реакция на мое присутствие!

Он пытался, действительно пытался не смотреть в ее сторону. Конечно, он потерпел неудачу в считаные секунды. Он повернулся, его живот сжался от увиденного ею зрелища.

— Это кофе?

Она направилась к подносу с кофе, который он принес через полчаса после того, как понял, что больше не заснет.

— Ты не возражаешь? — спросила она.

Он махнул ей рукой, не в силах отвести взгляд от ее восхитительных очертаний под тонкими слоями ночной рубашки и халата.

Она налила себе кофе тем простым, но элегантным движением, которое очаровало его. Затем, к его удивлению, она подошла к тому месту, где он стоял.

Он предупредил себя, что не должен радоваться, что, вероятно, она подготовила ему массу неприятных сюрпризов. Но все, что она делала, — это смотрела на горизонт в течение минуты, прежде чем повернуться к нему, одной рукой перекинув густую прядь волос через плечо.

— Итак, какие планы на сегодня? — спросила она после того, как тихонько подула на свой горячий кофе… и заставила его мечтать о ее пухлых губах.

Его губы скривились, когда он уставился в свою пустую чашку.

— Я ожидаю новых пыток.

Он больше почувствовал, чем увидел ее испуганный взгляд.

— Ты о чем?

Его ноздри раздулись, когда мягкий ветерок донес до него ее теплый, манящий запах. Вцепившись одной рукой в каменную стену, чтобы не потянуться к ней, не уткнуться лицом в этот восхитительный изгиб ее шеи и не вдохнуть ее аромат, он сумел улыбнуться.

— Ты занималась сноркелингом, водными лыжами и парасейлингом. Загорала и исследовала остров. Так что, может быть, это ты расскажешь мне, какой у тебя план на сегодня?

Ее глаза сузились, и он снова ощутил предвкушение возможности сразиться с ней.

— Если бы я не знала вас лучше, я бы подумала, что вы теперь жалуетесь на то, чего раньше сами хотели от меня, ваше величество.

Он привык, что все вокруг него обходительны до подобострастия. Но не его жена. Она использовала его титул, когда была в ярости, и ей было наплевать на последствия.

Краем глаза он заметил тень, которая могла быть садовником, начинающим свою работу, и это стало оправданием для того, чтобы протянуть руку и прикоснуться к ней. Заправить выбившуюся прядь волос за ее ухо и провести пальцами по ее шее.

Ее дрожь одновременно успокаивала и заряжала его энергией. И когда она не отодвинулась, он подошел ближе.

— Может быть, я жалуюсь, — сказал он тихим голосом. — Может быть, мне надоел статус-кво, и я хочу немного изменить ситуацию.

Она сделала еще один глоток кофе.

— Изменить ситуацию… как? — спросила она с настороженностью в голосе.

Он не собирался признавать, что не знает. Не собирался признаваться, что отчаянно ищет слова. Что он собирался сделать, так это перестать бороться с этим желанием, которое пожирало его заживо.

— Достаточно основательно, чтобы я мог немного поспать ночью, — прорычал он, прежде чем быстро забрать кофейную чашку из ее руки. Он поставил чашку на стол и схватил ее в объятия.

Ее вздох коснулся его губ как раз перед тем, как он задушил его поцелуем, а затем застонал, когда она открыла свои губы. Поцелуй был твердым, глубоким и достаточно коротким, чтобы обозначить все, что он хотел. Все, что он собирался сделать с ней. И когда он отстранился так же резко, как и приблизился, он держал ее в своих руках.

— Поцелуй меня в ответ, — потребовал он хриплым, нуждающимся голосом. — Пожалуйста.

Ее руки затрепетали, и он затаил дыхание, но мгновение спустя они замерли, упершись ей в бедра.

— Здесь никто на нас не смотрит, Джавид.

— Тогда прикоснись ко мне, потому что ты этого хочешь.

Ее глаза расширились, и он снова поймал этот любопытный и дразнящий взгляд.

— Джавид… я… мы не должны…

— Наоборот, мы должны делать все, что хотим. Но не убеждай меня, Анаис. Уходи, если тебе удастся убедить себя, что ты не хочешь меня. Тогда мы оба узнаем правду.

Ее ноздри трепетали самым очаровательным образом, а розовый язык невольно скользнул по ее нижней губе.

Джавид подавил стон и заставил себя оставаться неподвижным. Время шло. Ее губы приоткрылись, дыхание стало неглубоким, красивые глаза расширились и потемнели от силы желания.

— Скажи это, Анаис, — хрипло сказал он, поняв, что не выдержит больше ни секунды. — Скажи это и дай нам обоим то, что мы хотим.

— Я не думаю…

— Может быть, тебе вообще не стоит об этом задумываться. Бери, что хочешь, моя королева. И не извиняйся за это.

Он подгадал момент, когда его предложение нашло благодатную почву.

Она заметила, как подействовала на него, когда ее взгляд опустился ниже.

Ее прекрасные глаза расширились еще больше, и он едва сдержался, чтобы не перекинуть ее через плечо и не унести. Он лишь наклонился ближе и провел языком по ее нежной шее.

И когда она прерывисто вздохнула, но не оттолкнула его, он продолжил наслаждаться нежностью ее кожи.

Раздался тихий стон, и ее рука нашла его плечо. Но как бы ему ни хотелось уложить ее на каменную террасу, он заставил себя отступить.

Когда ее глаза нашли его, он выдохнул:

— Скажи это, Анаис!

Еще одно движение ее языка по ее сочным губам. Глубокое дыхание. Затем он услышал:

— Я хочу тебя.

— Без всяких условий? — настаивал он, потому что, хотя он мог практиковать, у него тоже был предел.

— Безоговорочно, — согласилась она сексуально хриплым голосом и облизнула губы.

Он рассмеялся, поднял ее на руки и целеустремленно направился к себе. Если бы он не держал ее, он бы не почувствовал, как напряжение пронзило ее тело, как только он вошел в свою спальню. Но он почувствовал это, увидел, как ее взгляд метнулся к кровати.

Как будто нервничала.

Как будто она была… невинной?

Джавид остановился и прищурился, глядя на ее лицо. Неужели прежние любовники оставили ее настолько неудовлетворенной, что все это еще казалось ей достаточно новым?

С одной стороны, пламя незнакомой ревности, охватившее его, мешало ему думать рационально. С другой…

— Вы что-то хотите мне сказать, мадам?

В руке, которая обвила его шею, в лице, которое она подняла к нему, и во взгляде, который практически пожирал его рот, была решительная смелость.

— Ты показал мне, что мы можем объединиться в правлении. Я не отношусь к этому шагу легкомысленно, Джавид. Не разочаровывай меня.

Он был тронут ее заявлением. Восхищен ее доверием. И все же он не мог отделаться от мысли, что она что-то скрывает от него.

Джавид скоро все узнает, это пообещал он себе прямо перед тем, как вернуться к ее губам и застонать от ощущения ее вкуса. Ее теплое, податливое тело, казалось, было создано для его объятий.

Затем ее пальцы сжались на его затылке, ее ногти погрузились в его кожу в той уникальной ласке, которая сводила его с ума.

Он сумел сделать последние несколько шагов до своей кровати и опустил ее, стянул халат с ее тела и провел губами по шелковистой гладкости ее шеи, плеча, верхней части пышной груди.

Ее дыхание сбилось, когда он коснулся языком ее соска. Она вздрогнула и задохнулась, это был самый приятный звук во всей вселенной.

Жаждущий большего, он схватил тонкий материал и потянул. Ткань порвалась. Она снова ахнула, и, подпитываемый тем же первобытным инстинктом, он оттолкнулся от нее, встал на колени и разорвал всю одежду надвое.

Широко распахнутые глаза перебегали с разорванной одежды на его лицо, ее дыхание стало еще более прерывистым, когда они смотрели друг на друга.

— Ты сошел с ума, — выдохнула она, но снова облизала губы, выдавая свои истинные чувства.

— Да, я сумасшедший. Ты… — Он наклонился вперед и сжал одну грудь в руке. — Ты делаешь меня таким.

Он целовал ее тело, стремясь исследовать каждый сантиметр. К тому времени, как он достиг шелковистых локонов между ее бедер, к тому времени, когда он вдохнул ее сладкий аромат, он знал, что голод, терзающий его, не утихнет в ближайшее время.

С решимостью он раздвинул ее бедра, дразня ее губами от внутренней поверхности бедер к коленям и обратно, пока она не начала корчиться от желания. Только тогда он поцеловал ее в последний раз, скользнув языком по ее мягкой плоти. Она закричала в восторге, который заставил его еще раз задуматься о ее опыте, прежде чем он снова предался ощущениям.

У Джавида было много любовниц, но ни одна из них не отвечала так спонтанно, как Анаис. Казалось, что ее собственные реакции были для нее в новинку, ее вздохи были полны испуганного удивления и восторга.

Это было… уникально. Восхитительно. Захватывающе.

Анаис думала, что увидеть на террасе Джавида, одетого только в пижамные штаны, было настоящей пыткой. Но смотреть, как он стоит рядом с кроватью, тяжело дыша, было совершенно другим уровнем восхитительного мучения. Он сбросил с себя одежду без малейшего смущения, с животной уверенностью в себе, которая только усилила ее желание. Она обманывала себя, думая, что насытилась видом его прекрасного тела. Желание, которое она испытывала раньше, несмотря на то что она ограничивалась поцелуями и интенсивными ласками, было далеко не таким интенсивным в ее отношениях с Пьером.

Откровенно говоря, она была даже благодарна ему, что он бросил ее. Потому что, если это было то, что ждало ее все время…

Джавид прокрался на кровать, напряжение его мышц завораживало, и она охотно отказалась от грустных воспоминаний. Но когда он приблизился после того, как надел презерватив, лихорадка в его глазах разожгла пожар в ее крови.

По его осторожным взглядам она поняла, что почти выдала себя своими непроверенными реакциями на его прикосновения.

Она должна сказать ему…

Анаис не понимала, почему она держала свой статус девственницы в секрете. В конце концов, он скоро обнаружит это сам. Она сглотнула, когда его невероятное тело нависло над ней. Эти глаза снова изучали ее, лазерный фокус одновременно и возбуждал, и тревожил. Он наблюдал за ней с пристальным вниманием, которое заставляло ее чувствовать, что в этот момент его больше ничего не интересовало. Она никогда не ощущала ничего подобного.

И она не была уверена, что когда-либо испытает это в будущем.

Что-то острое и яростное застало ее врасплох вслед за этой мыслью, заставив ее сердце биться чаще, когда они смотрели друг другу в глаза.

— Раздвинь бедра перед мужем, солнце мое, — прошептал он ей в губы.

Еще одна волна дрожи пробежала по ней. Нежные ласки, которые так легко срывались с его губ, были еще одной щелью в ее броне. То, что он знал, что ласковые слова так влияли на нее, должно было сделать ее более осторожной. Но, наоборот, они заставляли ее таять, как мороженое на солнце. Эти слова заставили ее поддаться его настойчивому требованию и раздвинуть ноги. Она наблюдала, как его ноздри раздуваются, когда он расположился напротив ее пылающего входа и еще раз посмотрел на нее своим огненным взглядом.

— А теперь посмотри на меня. Смотри, как я беру тебя, любимая.

Каждая клеточка ее тела ожила по этой команде. От предвкушения она перестала дышать. Затем она открыла рот, вероятно, чтобы наконец признаться в том, что ожидает их обоих, но не смогла произнести ни слова.

Так что она встретилась с его взглядом, позволила себе полностью поверить похотливым обещаниям в его глазах, когда он вонзился в нее, искренне, глубоко, с протяжным стоном.

И внезапно замолчал, услышав ее резкий крик.

Анаис наблюдала, как шок постепенно сковал его удовольствие, его глаза расширились, когда он осознал ее мимолетный дискомфорт и правду о ней.

— Анаис? — Его голос был хриплым от недоверия.

Она начала опускать взгляд.

Его настойчивые пальцы вцепились в ее волосы.

— Нет. Посмотри на меня.

Она сглотнула.

— Объясни, — выдохнул он.

Она пожала плечами, но не было смысла молчать дальше.

— Это… я никогда… ты знаешь.

Его глаза вспыхнули, затем сузились.

— Как это может быть? Я отчетливо помню, как ты дразнила меня своими бывшими на нашей свадьбе, чтобы позлить меня.

— «Бывшие» не обязательно означают мужчин, с которыми я спала.

Его ноздри раздулись.

— Мне сейчас совершенно не нужен экскурс в филологию, Анаис.

Нервничая, она снова облизнула губы. Он снова застонал, и она почувствовала, как он дернулся внутри ее, эффект был таким восхитительным и новым, что она неуверенно ответила ему легким движением бедер.

Его челюсти сжались, румянец снова вспыхнул на его скулах, а другая рука сжала ее бедро.

— Не будет никакого удовольствия, пока я не получу ответ.

— Это очевидно, — бросила она, впадая в отчаяние, так как между ног у нее разгорался пожар желания. — Я так и не удосужилась переспать со своим женихом. Или любым другим мужчиной, если уж на то пошло.

— Никогда? — повторил он, не веря своим ушам, а затем окинул взглядом ее тело. — Либо он совсем ослеп, либо…

Она заставила его замолчать единственным способом, который могла придумать в тот момент. Она приподнялась и поцеловала его. И поскольку у нее уже был опыт поцелуев с ним, она скользнула языком по его губам и почувствовала, как он вздрогнул, прежде чем застонать.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? — прошептала она ему в губы. — Я думала, что такие люди, как ты, ценят чистоту. Или тебя раздражает мысль, что тебе придется учить меня, как тебе угодить?

Взгляд Джавида загорелся, когда он снова посмотрел на Анаис.

— Если так, то не беспокойся, — поспешно прибавила она.

Глаза, которые поднялись, чтобы встретиться с ней, потрясли ее своим беззастенчивым выражением.

— А почему мне не стоит беспокоиться? — спросил он. И взгляд, и голос его изменились от чувства собственничества. Было ясно, что ее девственность произвела на него впечатление.

— Разве ты не заметил? Я быстро учусь.

Она напрягла свои внутренние мышцы и насладилась его резким вдохом и стоном, сорвавшимся с губ.

— Анаис, мы поговорим об этом позже.

В его голосе слышалось предупреждение и беспомощное желание, что еще больше разожгло ее кровь, разбудив в ней спящую сирену, о существовании которой она до сих пор не знала.

— Ты ведьма, — заявил он прямо перед тем, как впиться губами в ее грудь.

Она застонала. Ее бедра напряглись сами по себе, пытаясь овладеть им, пока она сжимала его плечи.

— Ты что-то хочешь, моя прекрасная ведьма? — хрипло поддразнил он, оставаясь неподвижным, пока она извивалась под ним.

— Ты знаешь, что да, — простонала она, впиваясь ногтями ему в плечи.

Он вздрогнул, его глаза стали почти черными от возбуждения.

— Ты хочешь больше? Ты уверена, любимая?

— Да!

— Тогда умоляй меня. Скажи мне, почему ты заслуживаешь большего от меня?

— Ты ужасен! — вскричала она, негодуя.

Он лениво провел языком по набухшему соску, затем втянул его в рот, прежде чем отпустить его, чтобы ответить.

— Нет, моя дорогая, я не такой страшный. Я просто хочу то, что хочу, а именно тебя. Дай мне то, что я хочу, и ты получишь свое.

Ее ногти сильнее впились в его кожу, и он знал, что снесет следы с гордостью.

— Пожалуйста, Джавид, еще, — прерывисто выдохнула она.

— Снова. Но по-французски.

Ее глаза расширились.

— Почему?

— Потому что я понял, что это меня заводит.

Она повторила это по-французски, а затем ахнула, почувствовав, как он стал сильнее двигаться внутри ее.

— Правильно. Ты дала мне то, чего я хочу…

Джавид смотрел, как самая очаровательная женщина, которую он когда-либо встречал, корчилась под ним от удовольствия, и изо всех сил пытался отдышаться. С одной стороны, он был рад, что его инстинкты не подвели его. Он видел признаки ее невинности, но не верил им.

Девственница.

Он зажмурил глаза, когда это слово эхом отозвалось в его мозгу.

Несколько минут назад он мог бы поклясться, что ему все равно, опытной была женщина, с которой он спал, или нет. Но тот факт, что его жена была невинна, изменил в нем что-то. Чувство собственничества, которое, казалось, росло с каждым толчком, с каждым вздохом ее сладких губ и с каждым стоном из его груди. Этот подарок, который она держала в секрете до тех пор, пока у нее не осталось выбора, не должен был сильно его тронуть. Но Джавид знал, почему это произошло.

Это была первая по-настоящему уникальная вещь, которую ему подарили.

— Джавид…

Ее дрожащий шепот довел его до предела, за который он цеплялся так долго, как только мог. Последним нескольким толчкам не хватило изящества и мягкости, когда он наконец потерял контроль. Как будто впервые в своей жизни он утратил чувство времени и места и превратился в человека, живущего только ощущениями. Прижавшись к нему всем телом, она вскрикнула в кульминации, и он последовал за ней, добровольный раб бесконечного блаженства, которое поглощало его.

Пытаясь вздохнуть, он долго не мог собраться с силами, чтобы отогнать мысль о том, что сегодня что-то изменилось. Куда это вело его… их… он еще не был готов размышлять.

Поэтому в тот момент, когда он смог дышать, он откатился в сторону. И обнаружил, что не совсем готов отпустить ее. Она все еще прижималась к нему, ее рука теперь покоилась на его груди. Он мог видеть, что ее губы распухли от их безумных поцелуев, а ее кожа блестела от пота.

Моя.

Единственное слово пронзило его с силой, угрожавшей снова лишить его дыхания. Заставило его напрячься.

Ее глаза распахнулись, слабая настороженность появилась во взгляде, который она подняла на него.

Прежде чем он успел опомниться, он встал с кровати, обнял ее и направился через комнату.

— Куда мы идем? — спросила она, одной рукой обвивая его шею.

— Я был не так… осторожен, как хотел бы. Теплая ванна должна тебя успокоить, — ответил он, пытаясь не обращать внимания на то, что сочетание ее румянца и гладкой кожи, скользящей по телу, сделало с его чувствами.

Это пройдет.

Это должно пройти.

Но, вероятно, не сразу.

— Спасибо. Но если ты выглядишь недовольным именно поэтому, то знай, что я в порядке.

Он поставил ее на ноги, когда они подошли к ванне. Держа одну руку на ее талии, он открыл краны и налил ароматные гели в воду, прежде чем повернуться к ней. Она выглядела более чем хорошо. Она выглядела восхитительно.

— Я не недоволен. — Он зарылся пальцами в ее волосы. — Я…

Ему не хватило слов, и, возможно, это было первое верное подозрение, что он теряет над собой контроль.

— Ты не жалеешь об этом?

Глаза ее были опущены, и она затаила дыхание, словно в ожидании удара. И поскольку Джавид знал, каково это, он поспешил успокоить ее:

— Точно нет. И я пытаюсь не вести себя как животное.

Возможно, ему не хватало немного вежливости.

Он отошел, избавился от презерватива, прежде чем опустить ее в воду. А когда он уселся позади нее в ванну и принялся мыть ее волосы шампунем, тема, которую он задвинул на задний план, снова напомнила о себе.

— Конечно, ты не обязана мне объяснять, но я хотел бы знать, почему ты не сказала мне, что ты девственница, любимая.

Анаис уже потеряла счет тому, сколько новых эмоций обрушилось на нее за последний час. Самым главным впечатлением была, конечно, потеря невинности из-за Джавида аль-Рияла.

Теперь она безуспешно боролась с тем, чтобы держать свои эмоции под контролем. И она не могла представить, где еще ей хотелось бы быть. С кем ей было бы лучше, чем с этим мужчиной.

Возможно, хорошо, что она сидела к нему спиной и остро ощущала твердый признак его мужественности. Но она подозревала предстоящие эмоциональные копания в прошлом.

— Анаис!

Это был одновременно вопрос, приказ и предупреждение.

Она глубоко вздохнула, даже не удосужившись пожалеть о той глупой насмешке, которую бросила в его адрес в день своей свадьбы.

— Ты что-то имеешь против права женщины выбирать, с кем и когда ей спать?

Его пальцы на мгновение замерли, а затем продолжили массаж ее головы.

— Если ты пытаешься сбить меня с толку, нападая на меня, это не сработает. Ты же знаешь, что нет.

Она закусила губу, скривившись от сожаления.

— Я… не это имела в виду, — сказала она извиняющимся тоном.

— Итак? — повторил он.

— Так… так или иначе, обстоятельства не позволили мне довести дело до конца. До сих пор.

Он ничего не сказал, просто продолжил магию своих прикосновений, пока она не почувствовала, что ее позвоночник вот-вот растает.

— Если хочешь знать, меня никогда не привлекал случайный секс.

— За этим заявлением чувствуется багаж опыта, — сказал он.

Она склонила голову, словно могла спрятаться от него.

— У моей матери было… несколько мужчин, пока я росла. Она, казалось, нуждалась в том, чтобы рядом с ней был мужчина… — Она сжала губы. — Чем старше я становилась, тем больше некоторые из них старались добиться моего внимания.

Джавид выдохнул приглушенное проклятие.

— Кто-нибудь из них пытался…

— Нет, — поспешила перебить она. — Я слышала истории, когда такое внимание разрушало семьи, но мама никогда не сердилась на меня. Но она убила бы того, кто попытался бы что-нибудь сделать со мной. А затем немедленно стала бы искать замену.

Эта ситуация озадачила и ранила ее задолго до того, как она поняла, что нормальные отношения между мужчиной и женщиной не должны быть такими. Затем пришла более глубокая боль от того, что она всегда была второй в бешеном стремлении матери найти любовь и признание в другом месте. Серьезные проблемы в их отношениях появились, когда мать начала говорить, что Анаис не почувствует себя полноценной, если не последует примеру Дофины и тоже не найдет себе мужчину.

— Это заставило тебя быть ее противоположностью. Ты надела на себя маску ледяной принцессы, чтобы держать мужчин в страхе. Тебе это удавалось, я полагаю.

Анаис немного вздрогнула от его слов, настолько глубоко она погрузилась в грустные воспоминания.

— Я просто не могла представить себя… такой. Наши отношения ухудшились, когда я не послушалась ее совета найти себе мужчину. Она думала, что я утверждаю, что я лучше ее.

— Но твои взгляды изменились, и ты решила обручиться?

В его голосе была резкая нотка, и, если бы это был другой мужчина, это можно было бы принять за ревность. Но Джавид был королем, со всеми своими капризами, желаниями и возможностями. Сегодня она была его капризом и желанием. Она была женщиной, которая преподнесла себя на блюдечке с голубой каемочкой.

— Я думала, что Пьер был другим. Он заставил меня поверить, что это так.

— Мало что ускользает от тебя, поэтому мне интересно узнать, как он это сделал, — задумчиво произнес Джавид.

— Он убедил меня, что он исправившийся плейбой, — сказала она с горечью в голосе. Любопытно, однако, что это не тяготило ее так сильно, как несколько дней назад.

— Очевидно, это не сработало, раз ты осталась нетронутой.

В его голосе слышалась удовлетворенность или ее проницательность полностью вышла из строя? Она напряглась.

— Ты доволен, что его уловка не сработала или что он не был таким блестящим плейбоем, как ты?

На этот раз он резко выдохнул, и ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он недоволен.

— Я полагаю, мы выяснили, что я не одобряю сравнения с любым другим мужчиной, любимая.

— А мы действительно это выяснили? — бросила она в ответ и снова почувствовала настойчивое желание разозлить его.

— Скажи мне, что он сделал, что ты так хочешь наказать всех мужчин?

— Не всех мужчин. Просто тех, кто считает, что для них действуют одни правила, а для женщин — другие.

— Анаис…

— Мы работали вместе, что, вероятно, не было хорошей основой для наших отношений, ведь он фактически был моим боссом. Мы начали встречаться через несколько месяцев после того, как он пришел к нам работать. Он не называл меня фригидной, когда я не переспала с ним после явно необходимого количества свиданий. Это скорее заинтересовало его.

«Он сделал ставку на долгую игру», — решил Джавид.

Она заставила себя пожать плечами.

— Вероятно.

— Но почему?

— Я никогда не пыталась узнать это. В конце концов, это не имело значения. Все, что я знаю, — это то, что, когда я попросила его подождать, он сделал вид, будто я виновата. Что моя маленькая игра в «терпение» какое-то время забавляла его, но уже начала ему надоедать. Он сказал мне, что он все еще хочет жениться на мне, ведь я из тех женщин, на которых такие мужчины, как он, женятся из-за респектабельности, но что, независимо от этого, я не должна ожидать от него изменений. Затем он пошел еще дальше и разрешил мне открытые отношения, которые он намеревался продолжить, когда мы поженимся.

Джавид выругался так красноречиво, что ее щеки залились горячим румянцем.

— Тебе не нужно, чтобы я напоминал — ты теперь королева. В твоем арсенале много инструментов, чтобы заставить его сожалеть о своих ошибках.

— Надеюсь, ты не предлагаешь мне использовать свое положение для возмездия? Потому что это было бы неправильно.

— Хм, конечно нет, королева.

Напоминание о ее статусе вызвало у нее трепет от осознания своей власти и возможностей. Поскольку, раз они заключили брак, они официально стали королем и королевой.

Вместе.

Но как долго продлится этот брак?

Вопрос возник из ниоткуда, отбросив ее на несколько шагов назад. Но прежде чем она успела задуматься над этим, Джавид откинул ее голову назад и целовал ее долго и глубоко.

— Что это было? — спросила она в изумлении, когда он поднял голову.

— Пока ты рассказывала мне о нем, ты ни разу не перешла на французский, — сказал он.

— И что?

— Я понял, что ты возвращаешься к своему родному языку, когда тебя охватывают эмоции.

— То есть ты думаешь, что это означает, что мне уже не так больно? — спросила она.

— Возможно, тебе больно, но уже не так сильно, как ты себе представляла. В глубине души ты понимаешь, что тебе повезло сбежать от нежелательного внимания любовников твоей матери и твоего бывшего.

Она почувствовала панику. Джавид мог читать ее эмоции.

— Я думала, ты дипломат, а не психолог-любитель.

Его улыбка была с примесью горечи.

— Некоторые симптомы легко диагностировать, когда у тебя есть опыт.

— Ты говоришь о себе?

Его глаза потемнели.

— Да. Но это история не сегодняшнего дня. Вода остывает.

С этими словами он схватил душ и направил на ее тщательно вымытые волосы. Резко и ловко он перевернулся над водой, а затем прижал ее спиной к своей груди.

— Расслабься, — прошептал он ей на ухо. — И пока оставим прошлое в прошлом. Но теперь я лучше тебя понимаю. Так что приготовься, дорогая.