Воспоминание о том, какой гладкой и теплой была ее кожа под его прикосновением, разлилось по его венам.

Он стиснул зубы и мысленно покачал головой.

Он стал слишком много думать о ней.

У него была причина, по которой он приучил себя никогда не попадать в рабство к женщинам. Они были переменчивыми существами. Как и у его матери, их привязанность нарастала и угасала, как лунный цикл. И чаще всего их чувства к нему зависели от того, что они могли получить от него. Что его царственный статус мог принести им.

Он приучил себя давать ровно столько, сколько хотел. Он брал то, что хотел, и никогда не оставался в отношениях достаточно долго, чтобы быть использованным или отвергнутым.

Что бы ни предлагала Анаис, ему нужно было отвечать тем же и не более того. Пока это приносит пользу Риялу.

Поэтому он напряг живот, сдерживая прилив похоти, когда ее пальцы скользнули по его трицепсам, и напомнил себе, что всего несколько часов назад Анаис была категорически против этого. И так быстро передумала…

Мог ли он доверять ей?

Он не потеряет контроль. Он посмотрит, как далеко она собирается зайти. И если это закончится с ней в его постели…

— Все нормально?

Он спрятал улыбку, потому что ее хриплый голос снова выдал ее волнение.

— Я не жалуюсь, — весело ответил он. Прошло много времени с тех пор, как он последний раз чувствовал какую-то неловкость при общении с женщиной.

Но тогда он не был королем.

Через десять лет он передаст бразды правления тому, кто унаследует от него королевство. И королевство будет в гораздо лучшем состоянии, чем оставил его покойный кузен.

Что касается его жены и королевы…

Он будет доверять ей. До определенного момента. Не более.

— Перевернись!

Он подчинился, улегся на спину и наблюдал, как румянец возбуждения заливает ее щеки. Он ощутил чистое мужское удовлетворение, когда ее глаза остановились на его жестком члене, затем она быстро отвела взгляд.

И не важно, насколько увлекательным он это находил. Как и все остальное, это тоже пройдет.

Поэтому он скрестил руки за головой, не утруждая себя тем, чтобы скрыть ее воздействие на него, пока ее руки скользили по его груди, бедрам и икрам. Смотрел, как ее горячие щеки превращаются в полноценный румянец.

— Это было неизбежно, дорогая. Точно так же, как и для тебя.

Он намеренно взглянул на ее грудь, где ее соски напряглись под тканью бикини.

Она вскочила с шезлонга как ошпаренная, ее движения были резкими, но все еще грациозными, когда она сняла солнцезащитные очки и бросила их на стол.

— Я пойду поплавать.

Не обращая внимания на пульсацию в паху, которая требовала немедленного удовлетворения этой женщиной, он поднялся.

— Я присоединюсь к тебе. Я думаю, нам обоим нужно остыть, пока все не вышло из-под контроля, правда? Мы же не хотим устроить шоу для наших сотрудников в первый же день.

Ее губы сжались, но она не стала возражать, когда он последовал за ней к краю бассейна. Не взглянув в его сторону, она аккуратно нырнула, ее стройное тело скользнуло в воду. Все еще не глядя в его сторону, она доплыла до конца, затем уперлась руками в плитку.

Джавид нырнул, радуясь прохладной воде и надеясь, что она поможет ему обрести ясность или охладить бушующий в нем голод. Это не так.

Анаис повернулась к нему, когда он подошел к ней, хотя ее плечи напряглись.

— Какой у нас план? Мы плаваем и бездельничаем следующие десять дней? Только я не думаю, что смогу это выдержать.

— Почему нет? Когда у тебя в последний раз был настоящий отпуск?

Она нахмурилась:

— Не помню.

— Тогда что мы обсуждаем?

Ее глаза сузились, как будто она пыталась найти в его словах скрытый смысл. И снова Джавид задался вопросом, отчего она стала такой подозрительной. Потом пожал плечами. Каждый имел право на свой жизненный опыт.

— А ты? Ты собираешься просто загорать, пока ты здесь?

— Нет. У меня слишком много интересов, и я не планирую проводить все время на пляже.

Ее глаза расширились, и румянец снова начал заливать ее щеки.

Он рассмеялся.

— Я не имел в виду сексуальный подтекст, дорогая!

— Я не… ты не знаешь, о чем я думала!

— Разве? — Подняв руку, он провел мокрыми костяшками пальцев по ее щеке. — Твой румянец говорит сам за себя.

— Ты только и думаешь об этом!

Он цокнул языком.

— Давай не будем спорить перед персоналом. Если только ты не прочь помириться перед ними.

И в ответ на его слова она сделала что-то совершенно неожиданное.

Подняв руку, она повторила жест Джавида, мягко погладив его подбородок. Мышцы его живота яростно сжались, когда ее прикосновение пронзило кровь электричеством.

— Хорошо, мой дорогой. — Ее пальцы скользнули еще дальше и зарылись в волосы на его затылке. — Согласна, было бы неприлично создавать у персонала впечатление, что мы друг друга не выносим.

Она передвинула руку, ее пальцы коснулись его губ. Любому, кто смотрел, могло показаться, что она ласкает его. Но твердое давление ее пальца было предупреждением остановиться.

Он обнаружил, что это движение взволновало его еще больше, чем поглаживания.

Он приоткрыл губы и зажал зубами ее средний палец.

Она резко вдохнула, ее красивые глаза потемнели, когда он провел языком по ее коже.

— Я все еще жду, чтобы услышать планы наших действий, Джавид!

Он хотел тут же приказать ей лечь в свою постель и не покидать его в течение следующих десяти дней.

— Сегодня вечером я организовал для нас круиз на закате. Это отличный способ увидеть другие острова. Что касается завтрашнего дня и последующих дней, мне придется немного поработать, но твое время будет в основном принадлежать тебе, и ты можешь распоряжаться им по своему усмотрению.

Она подняла свои изящные брови.

— В основном?

— Да. Я буду нуждаться в тебе время от времени. У нас есть соглашение, помнишь?

Тень скользнула по ее лицу, и, если бы Джавид имел дело с кем-то другим, он бы подумал, что она разочарована его ответом. Однако мгновение спустя выражение ее лица снова стало безразличным.

— Конечно, — ответила она.

— Хорошо. Я думаю, что еще полчаса на пляже будет в самый раз на сегодня.

Повернувшись, он заставил себя уплыть, выпрыгнуть из бассейна и вернуться на шезлонг. Надеть очки и посмотреть, как она проплывет еще несколько дистанций, прежде чем подняться из воды, как богиня. Хуже всего было то, что Джавид пожирал ее глазами, как неотесанный школьник, пока она вытирала полотенцем лишнюю влагу со своего гибкого, податливого тела.

Отчасти с облегчением, отчасти с недовольством он через полчаса поцеловал ее в щеку, уверяя себя, что это было ради их аудитории, а не потому, что он страстно желал на мгновение ощутить ее гладкую кожу на своей.

— Долг зовет. Я приду и заберу тебя через три часа, — сказал он.

Затем он ушел.

Джавид не пришел за ней через три часа.

Улыбающаяся служанка сообщила ей, что его величество вызвали на переговоры по телефону за несколько минут до того, как он должен был встретиться с ней. Поэтому Анаис должна была встретить его на пристани.

Ей хотелось разозлиться, но в глубине души она была благодарна за дополнительные несколько минут одиночества перед тем, как снова встретиться с Джавидом.

Потому что этот день прошел не совсем так, как она надеялась. Или… точнее… все прошло слишком хорошо.

Анаис не могла отрицать, что нравилась Джавиду. Она ликовала, вспоминая его реакцию на ее прикосновения, и хотела продолжать дразнить его в том же духе.

Она ощущала себя настоящей королевой в своем изысканном платье и изысканных ювелирных украшениях, которые ей подготовили для вечера. Высоко подняв голову и упиваясь своей женской силой, она последовала за одним из слуг по извилистой, усаженной цветами дорожке к широкому причалу.

Там ждал катер, и, когда они отплыли от берега, Анаис стала искать на горизонте пункт назначения. Она застыла в изумлении, когда увидела судно, стоящее на якоре примерно в миле от них.

Яхта была огромной, длиной около ста метров, с несколькими палубами, на полное изучение которых ушло бы не менее нескольких часов.

Несколько телохранителей стояли в стратегических точках на палубах, напоминая ей о Джавиде и ее статусе. Судя по всему, даже круиз на закате на идиллическом острове Бора-Бора не требовал серьезных мер безопасности.

И прямо на самой верхней палубе стоял Джавид и разговаривал по телефону.

Она поняла, что он наблюдает за ней. Ей помогли сойти с катера и подняться на яхту.

— Добро пожаловать на борт, ваше величество. Пожалуйста, следуйте за мной, — приветствовал ее один из слуг.

Через несколько минут она поднялась на палубу, где стоял Джавид.

Он все еще разговаривал по телефону, на его лице было суровое выражение, когда он быстро произносил что-то по-арабски. Когда она подошла ближе, он закончил разговор и передал телефон другому сотруднику, который тут же спрятал его.

Она замерла посреди палубы, не зная, как поступить дальше. Он подошел к ней, затем опустил голову и поцеловал ее в щеку, посылая крошечные разряды электричества по всему ее телу.

Она изо всех сил старалась сохранять самообладание, когда отступила назад, делая вид, что осматривается на палубе.

— Когда ты упомянул круиз на закате, я подумала, что ты имел в виду маленькую лодку, а не… это, — сказала она, отчаянно пытаясь разрядить напряжение, которое снова вспыхнуло между ними.

— Вы не одобряете? — спросил он, приподняв одну бровь.

Он шутил? Как и в случае с титулом, драгоценностями и частным самолетом, она знала, что ее новое положение связано с огромным богатством и привилегиями. Как она могла не одобрять все то, что окружало семью, в которую она вошла, десятилетиями, а может быть, даже столетиями?

— Напротив! — наконец ответила она.

Он удовлетворенно кивнул:

— Хорошо!

— Разве это не грех — подниматься на борт такого роскошного судна в обуви?

Он пожал плечами:

— Когда вы владеете яхтой, то можете делать на ней все, что заблагорассудится. — Его ответ был достаточно беззаботным, но напряжение оставалось в его плечах и в тонких морщинках вокруг рта.

Вспомнив, что он перенес место встречи из-за телефонного звонка, она напряглась, раздумывая, спрашивать об этом или нет.

Он был королем. У него был целый штат советников, чтобы справиться с проблемами. Но они согласились пройти этот путь вместе. Чтобы поддерживать друг друга, когда это необходимо.

И она решилась.

— О чем это только что было?

Он слегка напрягся.

— Не хочу утомлять вас государственными делами.

— Теперь это и мое государство, о чем ты постоянно мне напоминаешь. Ну, так что? — спросила она, приняв коктейль, который официант принес ей на серебряном подносе.

Несколько мгновений он молчал. Затем бросил взгляд на сотрудников на палубе. Повинуясь молчаливой команде, они вышли.

Как только они исчезли из поля зрения, Джавид взял ее за локоть и подвел к перилам, установленным вдоль палубы.

Яхта скользила по воде, оставляя за собой едва заметную рябь, и, если бы Анаис не стояла у края, она бы не заметила, что они движутся. На горизонте низко висело солнце, его лучи отражались на поверхности воды. Стоя так, с коктейлем в руке и обдуваемая легким ветерком, она могла бы быть безусловно счастлива. Однако хмурое выражение на лице Джавида, который обдумывал свой ответ, не давало ей расслабиться.

— Неудивительно, что не все были в восторге от выбора нового правителя Рияла. Было несколько… несогласных.

— Несколько? Сколько именно?

— Нет таких проблем, которые нельзя было бы решить.

— И все же это настолько серьезно, что ты отвечаешь на звонки в свой медовый месяц?

Улыбка вспыхнула на его лице, прежде чем исчезнуть.

— Возможно, я поступил глупо, разрешив своим советникам круглосуточный доступ ко мне. Они в полной мере пользуются этим, — с сожалением сказал он.

Беспокойство не исчезло, несмотря на его ответ.

— Так кто не согласен?

— Глава семьи аль-Межди. Аднан дал ему обещания, которые не удосужился сдержать. И он считает, что должен был сам определить, кто будет следующим правителем Рияла.

Анаис вспомнила, что покойный король был склонен давать возвышенные обещания в пылу момента, на что часто жаловалась ее покойная кузина.

— Дай угадаю: править должен его собственный сын?

— Именно так.

— И что ты собираешься делать?

Джавид не торопился с ответом. Он устремил взгляд на горизонт, и, глядя на его профиль, она почти забыла, о чем они говорили.

— Дипломатия. На данный момент только переговоры.

— А если это не сработает?

Он повернулся к ней, его глаза блеснули в заходящем солнце.

— Ты сомневаешься в талантах своего мужа, жена? — спросил он.

Нежность в его голосе пронзила ее теплом. Она сделала глоток своего коктейля, прежде чем ответить.

— Разве не лучше всегда иметь план на случай непредвиденных обстоятельств?

— Да, — промурлыкал он. — И я готов выслушать твое предложение.

— Если заставить таких людей чувствовать себя важными, проблема исчезнет. Я знаю о семье аль-Межди. У них трое взрослых сыновей и две дочери. Если отец затягивает переговоры, узнай, в чем хороши сыновья и дочери, и предложи ему что-то для них без ущерба для наших принципов. Пусть сами занимаются разрядкой ситуации и обрабатывают своего отца.

Его глаза расширились от удивления, затем он улыбнулся.

— Я буду первым, кто признает свою неправоту. Потакание их эго может просто победить дипломатию.

Анаис не могла сдержать ответную улыбку, даже если бы попыталась.

Взгляд Джавида задержался на ее лице на несколько секунд, прежде чем опуститься на ее шею и декольте.

Она боролась с желанием заерзать, пока он медленно осматривал ее тело, а затем сделал шаг к ней. Она мгновенно почувствовала его запах и волнующую силу его близости.

— Хватит разговоров о посторонних людях. Ты выглядишь очаровательно, дорогая. Совершенно очаровательно.

— Спасибо, но закат — единственная привлекательная причина нашего пребывания здесь, это вон там. — Она мотнула головой на запад.

— Я в курсе, — протянул он, не сводя с нее взгляда.

— Вы скатываетесь к клише, ваше величество.

— Но твой румянец говорит мне, что возбуждена моя королева, — ответил он.

В тот момент Анаис испугалась, что так будет всегда. Он мучил и дразнил ее, вселяя в нее неуверенность при каждой встрече.

Как долго она сможет выдержать это, не сойдя с ума?

— Столько серьезных размышлений, — произнес он с иронией в голосе. — Интересно, что происходит в этом умном мозгу?

— Разрабатываю стратегию, как сбить тебя с ног, конечно. Что еще?

Его улыбка стала шире. Ее сердце замерло на мгновение, когда он издал низкий гортанный смех.

Она все еще умоляла свое тело успокоиться, когда он поднял руку и провел пальцами чуть ниже того места, где красовалось ее изумрудное ожерелье.

— Я с нетерпением жду нашей следующей стимулирующей стычки.

По какому-то молчаливому сигналу вернулись слуги. Один встал у входа в ту часть палубы, где был накрыт обеденный стол. Где-то поблизости из скрытых динамиков полилась тихая музыка.

Как сцена для первого вечера супружеской пары в их медовый месяц это было более чем изысканно. Как поле битвы за превосходство в их маленькой игре… Анаис уже чувствовала, что теряет позиции.

Когда-то это было всем, чего она желала для себя.

До того, как испытала предательство.

До душевной боли.

— Я начинаю чувствовать, что должен обидеться на такое выражение твоего лица, — услышала она его голос.

— Знаешь, не все вертится вокруг тебя.

То, что ее ответ ему не понравился, было видно по его раздувающимся ноздрям.

— В это время и в этом месте я позволю себе не согласиться. У нас медовый месяц. Все должно быть только о нас с тобой. Нет места ни для кого другого.

— Если хочешь знать, я не думала, что окажусь здесь при таких обстоятельствах, — неохотно призналась она.

На долю секунды он выглядел растерянным. Затем его лицо напряглось.

— А, ты вообразила, что ты здесь с кем-то другим! Возможно, твоим бывшим женихом? Ты ведь была помолвлена когда-то, не так ли?

Ее взгляд метнулся к нему, ее глаза расширились, прежде чем она вспомнила досье, которое он упомянул. Он знал о Пьере.

— Зачем мне потребовался отчет о твоей прошлой жизни? — Он пожал плечами, но бескомпромиссное выражение его лица не исчезло. — Это было вызвано не праздным любопытством.

— Так зачем?

— Ты поддерживаешь с ним связь? — спросил он, игнорируя ее вопрос.

Вспомнив его ответ на ее собственный вопрос о присутствии его прошлых любовниц на их свадьбе, она разозлилась.

— Не все отношения заканчиваются полюбовно, — отрезала она, а затем пожалела, что не сдержалась.

— Что случилось? — с любопытством спросил он.

— Если я скажу, что не хочу об этом говорить, ты просто не отстанешь от меня?

— Нет, я отстану от тебя, но это останется загадкой. А я не люблю загадок.

От легкого высокомерия, с которым он сделал это заявление, она должна была возмутиться. Но все же та простая истина, что он демонстрировал свой характер и не пытался надеть овечью шкуру на свою волчью натуру, смягчила ее гнев.

— Если хочешь знать, он предал меня всеми мыслимыми способами, какими мужчина может предать женщину. Я обнаружила, что у него не было намерений отказываться от своих привычек. Никогда. Я полагаю, плейбой всегда остается плейбоем?

— Надеюсь, тебе не пришла в голову глупая идея мазать нас одной и той же кистью? — ледяным тоном спросил он.

— Ты хочешь сказать, что все плейбои сделаны из одного теста? — парировала она.

Если она ожидала сардонического ответа, то была разочарована. Во всяком случае, Джавид выглядел еще более недовольным, глядя на нее, его глаза сузились.

— Я позаботился о том, чтобы ни одна женщина в мире не говорила обо мне с таким пренебрежительным осуждением.

— Ты уверен?

Его губы сжались.

— Мои отношения никогда не заканчивались обвинениями в обмане или в нарушении обещаний.

— Значит, это их вина, если их ожидания ранят их сердца или чувства?

Насмешливая улыбка ненадолго вернулась.

— С чего ты взяла, что какая-то из женщин в моем прошлом испытывала ко мне нечто большее, чем мимолетные чувства?

— Это твой способ уклониться от вопроса? — спросила она, чувствуя, как ее пронзает крохотная стрела шока при мысли, что все его связи были поверхностными. Какая женщина в здравом уме не захочет?…

— Это мой способ сказать тебе, что если ты хочешь верить в то, что я чем-то похож на человека, подорвавшего твое доверие, то ты должна спросить себя, почему.

С этим загадочным ответом он подошел ближе и взял ее за локоть.

Анаис ожидала, что он проводит ее к столу. Оглядевшись, она увидела, что яхта сделала небольшой поворот, так что они плывут не к горизонту, а параллельно ему. Такой маневр давал им полное представление о начале захватывающего светового шоу, которым был закат солнца на Бора-Бора.

Захваченная великолепием момента, она взглянула на Джавида и обнаружила, что он наблюдает за ней с тем же загадочным, но напряженным выражением лица, которое вызвало в ней бурю эмоций.

Атмосфера вечера снова изменилась. Острое напряжение исчезло, как только было подано первое блюдо, и он снова стал неотразимо обаятельным.

А она?…

Она поняла, что с удовольствием вспоминает их разговоры о судьбе Рияла. Возможно, так действовало на нее шампанское, но эти воспоминания пробудили в ней желание, которое, как она думала, было похоронено навсегда.

Поэтому, когда после ужина она оказалась в объятиях Джавида, раскачиваясь под страстные французские баллады в исполнении своих любимых певиц, она не сопротивлялась.

Он попросил ее потанцевать после десерта как раз в тот момент, когда все небо стало темно-фиолетовым. И она не захотела отказываться.

Поэтому, когда его рука немного напряглась вокруг ее талии и он притянул ее ближе, она позволила своей руке коснуться его затылка и начала играть прядями его волос.

Она говорила себе, что его взгляд, задержавшийся на ее губах, был просто физическим влечением. Мысль о том, что и она хотела Джавида помимо этого брака по расчету, глубоко тревожила ее.

Он считал, что он не плейбой, как Пьер. Что-то в ней жаждало, чтобы это было правдой.

Тревожное ощущение пронзило ее. Как далеко она была готова зайти, чтобы проверить это?

— Опять так много сомнений в твоей голове, как обычно, — произнес он. — Я удивлен, что ты еще не утомилась.

Она позволила себе легкую улыбку.

— Может быть, я более вынослива, чем ты думаешь.

Сразу же его глаза потемнели. Эффект был настолько впечатляющим, что она тихо ахнула.

Его руки сжались еще немного, прежде чем отпустить ее.

— Здесь я должен сказать, что с нетерпением жду возможности испытать твою выносливость, а ты обвинишь меня в том, что я изрыгаю очередное клише?

Ее удивление, должно быть, отразилось на ее лице, потому что он улыбнулся.

— Разве это не так? — осмелилась она.

— В некотором роде, возможно. В конце концов, я мужчина с прекрасной женой в моих руках. Но твоя выносливость меня не удивляет. Другой человек был бы разбит твоим сопротивлением этому браку.

— Где-то в этих словах я слышу комплимент самому себе, — ответила она.

— Или, возможно, я пытаюсь сказать тебе, что мы оба высшие существа, которые должны претендовать на то, что хотят, без всех шахматных ходов.

Серьезность в его тоне заставила ее напрячься.

— Это двойной или тройной блеф? — спросила она, возвращая руку на его обтянутое пиджаком плечо.

Что-то близкое к разочарованию вспыхнуло, а затем осталось в его глазах.

Но атмосфера вокруг снова изменилась, прохладная дистанция вклинилась и остановила их разговор до конца вечера.

И когда два часа спустя он проводил ее в соседние апартаменты и пожелал спокойной ночи, Анаис сказала себе, что это к лучшему. Она провела вечер, который можно назвать романтическим, с Джавидом аль-Риялом и не поддалась его чарам.

Она должна была расценить это как победу.

Так почему же тогда она скользнула в постель с тоской в душе?