Джавид выбрал Бора-Бора местом их медового месяца по трем причинам.

Во-первых, потому, что в досье, которое ему дали на его новую жену, упоминалось, что Бора-Бора был номером один в ее списке любимых мест.

Вторая причина — беспорядки в Рияле. Он надеялся, что бунты будут устранены к тому времени, когда они вернутся домой через десять дней.

Третья причина заключалась в том, что у него там был райский дом, который был бы идеальным местом для того, что он намеревался сделать: ответить на вызов, который бросила ему его жена.

Джавид не был человеком, которого можно было легко удивить, и все же Анаис это удавалось за последние несколько недель. То, что он не осознавал в полной мере, с кем имел дело, было его собственной ошибкой.

То, что он не обнаружил до тех пор, пока ей не возложили корону на голову, что его жена не собиралась делить с ним постель, было лишь частично его ошибкой.

— Я хочу спросить напрямую. Ты хочешь, чтобы мы оба вели целомудренную жизнь, даже несмотря на то, что мы нравимся друг другу?

После его ошеломленного вопроса ее щеки вспыхнули румянцем.

— Если бы ты согласился встретиться со мной перед свадьбой, когда я просила об этом, ты бы сейчас не удивлялся. Кроме того, похоже, это было и твоим намерением… до… того, что случилось в туалетной комнате.

Его ноздри недоверчиво раздулись.

— Ты это серьезно говоришь?

У нее хватило смелости рассмеяться.

— Ты действительно находишь это бессовестным, не так ли? Что женщина не захочет с тобой спать?

— Когда эта женщина — моя жена? Да, нахожу, — прорычал он.

Джавид плохо справлялся с отказами в детстве. Во взрослом возрасте он научился справляться с этим.

Он планировал. Он разрабатывал стратегии. И он выигрывал.

Вот только каким-то образом он потерпел поражение с Анаис Дюпон.

Нет, Анаис аль-Риял. Его королева, которая не хотела иметь с ним ничего общего на личном уровне.

— Я поцеловал тебя. И тебе понравилось.

Даже в его собственных ушах это звучало слишком настойчиво, слишком отчаянно.

— И это автоматически означает, что я хочу чего-то большего? В любом случае этот поцелуй был ошибкой. Вот почему я остановила его, помнишь?

Возможно, именно поэтому ему пришлось пересмотреть стратегию после поспешности: он считал ее холодной и равнодушной. Но он обнаружил, что она совсем не такая.

Например, ее реакция на неудачное приглашение его бывших. Она была далеко не безразлична к этой ситуации. Это была хорошая отправная точка.

— Да, ты прервала наш поцелуй. Но не раньше, чем ты мне ответила, дорогая.

— И что это должно значить?

— Это значит, что мы будем жить далеко не как монахи, как ты себе, кажется, вообразила. Тебе следовало приложить больше усилий, чтобы привлечь мое внимание.

— Ты хочешь сказать, что это из-за меня ты совершенно безосновательно решил, что я буду спать с тобой в одной постели? — Ее глаза были полны недоверия.

— Я говорю, что раз ты не сообщила мне о своем отношении к этому вопросу заранее, то ты должна быть готова к тому, что переговоры пойдут определенным образом.

— Ты не серьезно! — горячо воскликнула она по-французски.

— Напротив, — возразил он на ее родном языке.

Вот так и началось их свадебное путешествие. Конечно, она улыбалась и играла с ним в молодоженов на публике, но, как только они оказались одни в самолете, она нашла предлог, чтобы исчезнуть в главной спальне.

Он думал о том, чтобы пойти за ней, но, во-первых, его останавливало желание совладать со своими чувствами.

Во-вторых, он не сказал ей, что причина, по которой он был недоступен для встречи с ней до их свадьбы, заключалась в том, что возникла небольшая, но важная проблема. Встреча Джавида с главой одной из самых известных семей Рияла не принесла особых результатов, и обе стороны разошлись, не приняв окончательного решения.

Завершив обсуждение дел со своими советниками, Джавид прошел в главный салон самолета и налил себе выпить. С бурбоном в руке он взглянул на закрытую дверь главной спальни.

Будь он проклят, если проведет следующие десять дней, терпя хладнокровие своей невесты!

«Тебе следовало приложить больше усилий, чтобы привлечь мое внимание».

Она плюхнулась на огромную кровать. Гул двигателей самолета только еще больше раздражал ее нервы, которые, казалось, были натянуты до предела. Ее разум отказывался принять возможность изменения условий их брака. Ведь изначально, смирившись с необходимостью выйти замуж, она верила, что это должен быть брак без секса. По крайней мере, для нее.

Она застонала, уткнувшись лицом в подушку.

Она же не уступит ему! Отбросив подушку, она встала и направилась в великолепно обставленную ванную комнату.

Несмотря на то что Анаис была фрейлиной своей покойной кузины несколько лет до смерти королевы, она держалась в тени, предпочитая оставаться дома во дворце, а не сопровождать сестру в зарубежных поездках. Это означало, что она не бывала в королевских самолетах до сегодняшнего дня. Она и не подозревала о такой роскоши и явном богатстве, которым обладала прямо сейчас как королева.

Например, о драгоценностях королевства.

Анаис покачала головой, не желая думать обо всем этом сейчас.

Вместо этого она думала о том, куда они летят.

Бора-Бора.

Раньше этот остров был номером один в списке ее желаний, но теперь его выбрал ее муж для медового месяца.

Почему?

Она зарычала от злости и вышла из ванной. Она не планировала приезжать на остров своей мечты с нерешенным вопросом между ними. Пришло время разобраться с этим раз и навсегда.

Элегантно одетый слуга указал ей на дверь сразу за главным салоном. Затаив дыхание, она постучала.

— Да?

Она проигнорировала дрожь, пробежавшую по ней при звуке низкого голоса Джавида. Войдя, она увидела его сидящим за рабочим столом, на котором были разбросаны бумаги. Сшитый на заказ пиджак и галстук, в которых он был на момент отъезда из дворца, висели на спинке стула, и он остался в темно-синей рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами.

Когда он пошевелился, чтобы встать, она напряглась, почувствовав прилив тепла между бедер.

Она подавила желание выбежать назад и запереться в главной спальне. Но нет, она не собиралась доставлять ему удовольствие от осознания того, как сильно он на нее действует.

Поэтому она двинулась вперед.

— Я думаю, нам нужно поговорить, уладить этот вопрос раз и навсегда.

Он кивнул, и приглушенный свет лампы заплясал на его блестящих волосах. Воспоминание о том, как она зарывалась пальцами в пряди его волос, не помогало делу, поэтому она отвела взгляд.

Он указал ей на стул перед столом.

— Я согласен. Хочешь что-то выпить?

Она проследила за его взглядом и направилась к шкафчику, где было выставлено огромное количество напитков.

— Да, спасибо, — пробормотала она.

Он подошел к шкафчику и начал готовить напиток. Она удивилась, когда он протянул ей бокал с коньяком. Ее любимый напиток.

— Откуда ты знаешь?…

— Из меня вряд ли получится хороший дипломат или правитель, если я не выполню домашнее задание, не так ли? — протянул он.

Она приняла бокал со вспышкой паники. Если он сделал свое «домашнее задание», знал ли он, почему она уехала из Парижа? Знал ли о Пьере?

Она смотрела, как он взял свой бокал и сел напротив нее в той ленивой позе, которая привлекла ее внимание к игре мускулов на его бедрах.

Поспешно сделав глоток столь необходимого ей напитка, она отставила его в сторону.

— Я не заинтересована в том, чтобы спать с тобой. Но даже если бы я это сделала, обстоятельства нашего… соглашения сделали бы тему секса просто еще одним осложнением, которое нам не нужно, согласись!

Несколько секунд он молчал.

— Ты пытаешься убедить себя или меня? — ответил он, его глаза были прикрыты, а его голос был низким, глубоким рокотом, который заставлял ее дрожать.

— Я уже убеждена. Это ты делал предположения, — ответила она.

— Значит, то, что ты предлагаешь, — это никакого секса в обозримом будущем. Для каждого из нас? Разве это не слишком… грустная перспектива?

Анаис издала тихий вздох. Она не ожидала, что Джавид будет настолько прямолинеен. Она открыла рот, чтобы пошутить, но внезапно выпалила:

— Ты хочешь сказать, что не хочешь быть один?

Что-то напряглось в его лице, и она поняла, что если он признается в этом, то обнажит свою душу.

Его взгляд на мгновение упал на бокал, прежде чем он снова посмотрел на нее.

— Я говорю, что союзы всегда лучше, чем существование в одиночку. Ты хочешь мирного и процветающего Рияла, я тоже. Ради наших родственников, разве мы не обязаны попытаться?

— Но я уже твоя королева. Мы уже… объединились, разве нет?

Его ноздри на мгновение раздулись, и он, казалось, тщательно обдумывал свои слова, прежде чем ответить.

— Вместо того чтобы сражаться, давай используем это время, чтобы это произошло… естественно. Я уверен, что это поможет нам лучше в том, что нас ждет впереди.

Ее охватила смесь тревоги и предвкушения.

— Как бы нам ни хотелось думать, что наши запутанные дела лишены эмоций, между нами существует, по крайней мере, небольшая симпатия, не так ли? — продолжил он.

Ее сердце дрогнуло.

— Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты только что признался, что я тебе нравлюсь.

Сардонической насмешки, которую она ожидала, не последовало. Он не отрицал этого.

Он только еще раз выразительно пожал плечами.

— Ты меня… заинтриговала. Две недели назад я бы поклялся, что я к тебе равнодушен. Но я в достаточной мере мужчина, чтобы признать, что это не так. Так же, как я признаюсь тебе, что перед нами сложный долгий путь, так что не стоит осложнять его дополнительными препятствиями.

«Ты меня заинтриговала».

В устах любого другого это было бы заурядным комплиментом.

Для простой, скучной, девственной Анаис это был чрезвычайно волнительный момент. Потому что это было пугающе. И волнующе. Или она обманывала себя?

Еще одно движение его пальца по краю бокала, и львиные глаза, ставшие еще более гипнотическими из-за солнечного света, проникающего сквозь иллюминаторы самолета, уставились на нее.

Что-то в том, как спокойно и подробно он излагал свои аргументы, было… опьяняющим…

Он ворвался в ее мысли, продолжив:

— Будь смелее, Анаис. Рассмотри мое предложение. Но не жди слишком долго. Перед персоналом, гостями и широкой публикой мы будем продолжать в том же духе. Я буду прикасаться к тебе. Кто знает? Может быть, ты тоже будешь жаждать моих поцелуев. Но ничто не остается тайной навсегда, особенно в стенах дворца. За нами наблюдает достаточно глаз, которые когда-то разглядят, что мы спим порознь.

Он медленно выпрямился, его поза больше не была расслабленной.

— Я подозреваю, что ни один из нас не хочет стать предметом сплетен и по крайней мере дюжины биографий, спекулирующих на нашей сексуальной жизни, еще до того, как истечет мой первый год правления.

Она отмахнулась от его абсурдного ответа.

— Ты преувеличиваешь.

По какой-то причине ее ответ вызвал у него улыбку. Затем черты его лица стали серьезными.

— Я? Ты забыла мой статус до нашей нынешней ситуации. Я не понаслышке знаю, каково это — жить на виду у публики. Поверь мне, то, что ты видишь и о чем читаешь в таблоидах, — это лишь верхушка айсберга, когда дело доходит до того, как глубоко СМИ будут копать, чтобы найти повод для скандала. Зачем подвергать себя этому, если нам это не нужно?

— Кажется, ты не был таким внимательным, когда был холост.

Он наклонил голову, одна бровь медленно поползла вверх.

— И это тебе ни о чем не говорит?

Чувство, охватившее ее, только усилило ее замешательство. Конечно, он не имел в виду, что… она была катализатором этого изменения?

«Ты меня заинтриговала».

Она привыкла думать о нем как о плейбое или дипломате, но редко думала о нем как о принце. По горькому изгибу его губ она поняла, что в этом человеке была совершенно другая грань, о которой она имела очень мало представления.

Какое у него было домашнее животное в детстве?

Кто был его лучшим другом в школе?

Что он больше всего любит есть?

Она поджала губы.

— Значит, я должна позволить тебе лапать меня на публике ради этой… шарады?

Его лицо ожесточилось, надменный взгляд напомнил ей, что он принц королевской крови.

— Я помню, как только один из нас лапал другого в ванной комнате, дорогая. Ты будешь счастлива узнать, что мне это понравилось.

Пламя вспыхнуло у нее на щеках.

— Я же говорила тебе, это было непреднамеренно.

— Жаль. Это могло бы стать отличным прологом к нашей истории.

— Я… — Она запнулась, покачала головой. — Это не то, как я…

— Хитрость заключается в том, чтобы не продешевить.

Она пробыла в Рияле достаточно долго, чтобы наблюдать, как раздражалась Ясмин, когда СМИ преувеличивали малейшее событие. Анаис совершенно не было нужно, чтобы они копались и в ее прошлом.

Конечно, она и Джавид никогда не были бы несчастными любовниками, но должны ли они были быть заклятыми врагами? Особенно теперь, когда он хоть немного ослабил бдительность?

— Я согласна. В пределах разумного и в моем собственном темпе.

— Отлично, — пророкотал он, в его глазах безошибочно блеснуло удовлетворение.

— Ты очень доволен собой, да?

Ухмылка появилась и исчезла с его лица.

— Нет, дорогая жена. Мне приятнее было бы получить твое искреннее согласие. Но я понимаю, что между нами все было необычно и нетипично. Я достаточно терпелив, чтобы подождать.

Она вздернула подбородок.

— Возможно, ждать придется долго.

— Возможно, — протянул он, настолько уверенный в себе, что ее пальцы в тревоге сжались на коленях. — Но ожидание того стоит.

Бортпроводник сообщил, что они будут приземляться через пятнадцать минут, и положил конец их разговору.

Джавид встал и протянул ей руку.

Остро осознавая, что бортпроводник стоит рядом, и в равной степени осознавая согласие, которое она только что дала, она приняла его руку. Он провел ее в главный салон к длинному дивану. Она вытерпела его ослепительную улыбку и его прикосновения, когда он пристегивал ее ремень безопасности, прежде чем заняться своим.

И когда, после того как они приземлились на частной полосе на самом большом из уединенной цепи островов, он пробормотал:

— Подожди меня.

Она уступила, глядя, как он пошел за своим пиджаком, и впервые почувствовала, каково это — не воевать с Джавидом каждую секунду каждого дня.

Когда они покидали самолет, его рука нащупала ее поясницу. Через легкий топ с вырезом на шее его рука обожгла ее кожу, посылая новые волны тепла по ее телу, которые не имели ничего общего с ослепительным солнечным светом, приветствовавшим их.

Она пряталась за широкими дизайнерскими шторами на всем пути к самой впечатляющей вилле, которую она когда-либо видела.

Около дюжины сотрудников стояли у главного входа, чтобы поприветствовать их, и на их лицах читалось нечто среднее между фамильярным дружелюбием и благоговением. Отдаленный гул голосов терялся за великолепием интерьера.

После многих лет безнадежного ожидания Анаис с трудом могла поверить, что она наконец здесь. Конечно, причину ее присутствия в этом месте было нелегко сбросить со счетов, особенно когда Джавид подошел поближе, а экономка ушла позаботиться об их багаже.

— Это соответствует твоим ожиданиям?

— Более чем…

Она замолчала, когда вдруг ее озарило.

— Подожди, ты знаешь о моем списке дел?

— Конечно. Почему же еще наш маршрут был изменен?

— Куда мы должны были отправиться изначально?

— У меня слабость к Сейшельским островам. Но мы можем полететь туда в следующий раз.

Звон кубиков льда привлек ее внимание к дворецкому, который нес поднос с закусками.

— Спасибо, Натан.

Дворецкий одарил Джавида ослепительной улыбкой:

— С удовольствием, ваше величество. И от имени персонала я хотел бы сказать, как хорошо, что вы снова с нами.

— Ты бывал здесь раньше, — уточнила Анаис.

— Несколько раз, да.

— И это твоя вилла?

— Да. И остров, который теперь тоже принадлежит тебе.

Не придавая большого значения эффекту, который произвели на нее его слова, он протянул ей бирюзовый напиток с милым маленьким зонтиком, а затем чокнулся своим, менее игриво украшенным бокалом с ее.

— За наш более… сговорчивый союз.

Как она ни старалась, не могла избавиться от воспламеняющего эффекта этих слов. Она также не могла запретить ему прикасаться к ней — к внутренней стороне ее запястья, чтобы остановить ее перед картиной, к пояснице, чтобы ввести ее в комнату, к ее уху, когда он заправлял прядь ее волос, — пока он показывал ей весь дом.

Наконец экономка провела их в захватывающую дух комнату в углу западного крыла.

Через французские двери она увидела мягко покачивающийся на ветру двойной гамак с несколькими шезлонгами, располагающими к отдыху. Но что заставило ее восхищенно замереть, так это огромный бассейн, сверкающий манящим бирюзовым цветом под полуденным солнцем.

Словно прочитав ее мысли, Джавид вышел на террасу, чтобы присоединиться к ней.

— Встретимся у бассейна через час?

Она прикусила губу. В пределах разумного и в своем собственном темпе. Это будет просто плавание, так почему же ее желудок скручивало?

— Не раздумывай, дорогая. Это просто возможность расслабиться после нашего долгого путешествия. — Его взгляд метнулся к ее спальне и массивной кровати с балдахином, ждущей за ее спиной. — Не стоит ложиться спать сейчас, или ты будешь бодрствовать всю ночь из-за смены часовых поясов.

И поскольку она не могла найти аргументов против этого, она ответила:

— Договорились.

— Хорошо. До встречи.

Думая, что он выйдет тем же путем, которым они вошли — через ее личную гостиную, — она нахмурилась, когда он прошел к дальнему краю террасы и еще одной паре французских дверей.

— Что… куда ты идешь?

Он бросил ей высокомерную улыбку через плечо:

— Наши комнаты соединены общей террасой. — Он махнул головой в сторону входа. — Мои двери всегда открыты. Не стесняйся использовать их.

Анаис все еще моргала от удивления, не зная, то ли встревожиться, то ли возмутиться, когда он исчез в своих дверях.

Любой шанс обрести хоть какое-то подобие спокойствия испарился, когда она снова вошла в свою комнату. Мысль о том, что их разделяет всего лишь стена, не давала ей покоя, пока персонал распаковывал ее багаж в просторной гардеробной, примыкающей к ее роскошной ванной комнате.

Нервозность не исчезла, когда Анаис осталась одна. Она ходила по комнате, не в силах успокоиться. Она согласилась предпочесть гармонию раздорам как в общественной, так и в личной жизни, ради памяти Рияла и кузины.

Но это не значило, что Анаис стала легкой добычей, как это было с Пьером. Да, Джавид явно преуспел в переговорах. Она могла продолжать ползти, чтобы не отставать от него. Или могла подняться до его уровня.

Анаис остановилась посреди своей спальни. Улыбка показалась в уголках ее рта. Вместо того чтобы постоянно заставать его врасплох, она просто лишит его паруса ветра.

Эта идея прочно засела у нее в голове и будоражила ее, пока она переодевалась в лимонно-желтое бикини и подходящий к нему сарафан из нежнейшего шифона.

Годы, проведенные в Рияле, придали ее коже золотистый загар, который оттенял цвет ее волос. Анаис расчесала волосы, надела стильные солнцезащитные очки и золотые туфли на платформе.

Служанка с улыбкой провела ее по коридорам на террасу, ведущую к сверкающему бассейну. Она вздохнула с облегчением, увидев, что вышла первой. Выбрав мягкий шезлонг, взяла ледяной фруктовый пунш.

Анаис сделала первый глоток, когда поняла, что забыла солнцезащитный крем. Она раздраженно сморщила нос, когда над ней прогрохотал низкий голос:

— Невкусно?

Анаис мгновенно покачала головой:

— Конечно нет. Очень вкусно.

— Тогда в чем проблема? — настаивал он, садясь рядом с ней.

Анаис не могла оторвать от него взгляда. Но в нем было на что посмотреть. Тем более что на нем не было ничего, кроме дизайнерских плавок и наручных часов.

К счастью, она не проронила ни звука, когда он вытянулся на шезлонге, как хищный кот, сложив руки за головой и повернув лицо к ней, ожидая ее ответа. Несмотря на то что он носил солнцезащитные очки, она чувствовала лазерный луч его взгляда.

— Я злюсь на себя, потому что забыла взять солнцезащитный крем, вот и все.

— В твоем распоряжении более дюжины сотрудников, которые будут рады принести тебе то, что нужно, — сказал он.

— Мне не очень комфортно отправлять людей принести мне что-то.

Его лицо стало серьезным.

— Успокойся. Ты теперь королева, Анаис. От тебя ожидается определенное поведение. Кроме того, у тебя есть более важные обязанности, чем беготня туда-сюда из-за дел, для выполнения которых наняли других людей.

Она сжала губы, но прежде, чем успела ответить, он продолжил:

— Помни, что даже здесь у каждого есть свои определенные обязанности. Если начнешь сбиваться с пути и узурпировать, даже непреднамеренно, права других людей, то рискуешь не только заставить их чувствовать себя неуверенно, но и нажить врагов.

— Я… никогда не думала об этом в таком ключе, — пробормотала она, снова раздражаясь на себя.

Он изобразил улыбку.

— Это может стать началом нашего гармоничного сотрудничества.

Представление о том, что это действительно может получиться, что она сможет стать королевой, взволновало ее.

Когда Джавид был рядом, вес короны был не таким тяжелым…

Он поднял руку и лениво поманил одну из сотрудниц. Он что-то сказал ей и получил кивок и улыбку в ответ.

Ощущение другого рода охватило ее — легкое бурление внизу живота, которое сбивало с толку и раздражало.

— Ты собираешься очаровать каждую женщину в поле зрения или только когда я рядом?

Он замер, и одна бровь выгнулась над оправой очков.

— Ты ревнуешь, малышка? — протянул он, и в его словах сквозило веселье.

— Нисколько. Просто спрашиваю, чего мне следует опасаться в будущем, вот и все.

— Убери свои когти, моя кошечка. В настоящее время я очарован только одной женщиной.

Гармоничное сотрудничество или нет, но он просто продемонстрировал ей, какой он человек. Она медленно вдохнула, напоминая себе о необходимости любой ценой оберегать свое сердце.

Когда сотрудница вернулась с корзиной, полной тюбиков солнцезащитного крема, она улыбнулась в знак благодарности, поставила свой напиток и, встав, сбросила платье.

Она услышала резкий вздох Джавида, но не взглянула в его сторону. Вместо этого отвернулась, пытаясь не покраснеть и не умереть от смущения под его пристальным взглядом.

Сев обратно в шезлонг, Анаис изобразила жадный интерес к своему напитку.

Ее бикини не было нескромным, но это было тем не менее бикини. Это означало, что ее груди и ягодицы были откровенно обтянуты эластичным материалом, а его желтый цвет еще больше подчеркивал гладкость ее кожи.

Затем, взяв крем, она выпрямилась, перекинула прядь волос через плечо и посмотрела на Джавида, глаза которого были устремлены прямо на нее.

Он повелительным жестом протянул к ней руку.

— Позволь мне. — Его голос был хриплым.

Анаис напомнила себе, что теперь она не может отступить.

— Конечно.

Она протянула ему тюбик с солнцезащитным кремом. Затем, как только он взял его у нее, добавила:

— Только если я смогу отплатить услугой за услугу.

В его глазах мелькнуло настороженное удивление, и она молча поздравила себя, втайне довольная тем, что подтолкнула, если не совсем выдернула, коврик из-под его ног.

— Как я могу отказаться от такого предложения моей жены? — ответил он все еще хриплым голосом. Твердые бронзовые руки сжимали бутылку. Он оглядел ее с ног до головы. Затем, все еще не сводя с нее взгляда, он прошептал: — Ложись.

Анаис была счастлива снова опуститься на шезлонг, сила его пристального взгляда ослабила ее колени.

Он наблюдал за ней несколько долгих секунд, а затем одним плавным рывком переместился на ее шезлонг. Он поставил ее ногу себе на грудь, и ее дыхание сбилось.

Он едва коснулся ее, а она уже была… Нет, она была сильнее этого.

К тому времени, как она перевернулась и он провел руками по ее ягодицам, спине и прошелся вниз по изгибу одного бедра, Анаис отчаянно боролась за воздух.

— Мерси. Я думаю, теперь твоя очередь.

Он перестал разглядывать ее ягодицы, его глаза загорелись еще ярче. Она уловила вспышку настороженности в его глазах. Потом он поднялся и растянулся на своем собственном шезлонге, как пантера в своих владениях.

Анаис неуверенно взяла солнцезащитный крем и начала безмолвно молиться о том, чтобы она достойно прошла через испытание, которое сама себе устроила.