[После абзаца, который начинается словами: «Пол между массивными и, вероятно, бесконечно вздымающимися во тьму колоннами…»]

Земляне смотрели на статую, и их странная, неестественная сонливость только усиливалась. Позади них беспокойно толпились марсиане, точно паломники, что стремятся подобраться поближе к своему идолу. Беллман почувствовал, как его схватили за руку. Он обернулся, и перед ним предстало поразительное и решительно нежданное видение. Существо было таким же грязным и белесым, как прочие пещерные обитатели, и на месте глаз у него зияли пустые глазницы, но оно напоминало человека или, по крайней мере, когда-то им было! Человек был бос, а из одежды на нем сохранились только несколько лохмотьев цвета хаки: остальное истлело от времени. Белая борода и волосы были перепачканы слизью и замараны чем-то невообразимым. Некогда он был высоким, как Беллман, но теперь сгорбился, став ростом с карликовых марсиан, и страшно исхудал. Бедняга дрожал, как в лихорадке, а на том, что некогда было человеческим лицом, застыло почти идиотическое выражение безнадежности и ужаса.

– Господи, вы кто?! – воскликнул Беллман, сразу проснувшись.

Поначалу мужчина что-то бормотал, словно забыл слова человеческой речи или разучился их произносить. Затем слабо прохрипел, постоянно запинаясь:

– Так вы земляне! Они сказали мне, что схватили вас… так же, как схватили меня… я был археологом… Меня звали Чалмерс… Джон Чалмерс. С тех пор прошли годы… не знаю, сколько лет. Я изучал древние руины в пустыне Чаур. Они схватили меня, эти твари из бездны… и с тех пор я здесь. Отсюда нет выхода. Хозяин бездны об этом позаботится.

– Но кто они такие? И что им от нас нужно? – спросил Беллман.

Казалось, Чалмер собирается с мыслями, явно навеки разбежавшимися. Его голос стал четче и увереннее.

– Они – выродившиеся потомки йорхов, древней марсианской расы, которая населяла планету до айхаев. Все считают, что они давно вымерли. Руины их городов до сих пор встречаются в пустыне Чаур. Если я правильно их понял (теперь я умею говорить на их языке), племени пришлось спуститься под поверхность Марса из-за обезвоживания пустыни и последовать за убывающими водами озера на дно этой пропасти. Сейчас они немногим отличаются от зверей и поклоняются странному монстру, который живет в озере… Хозяину бездны… тому, кто поднимается по утесу. Маленькая статуя на алтаре – его изображение. Они сейчас будут проводить очередную религиозную церемонию и хотят, чтобы вы приняли участие. Мне полагается вас наставлять… и так вы приобщитесь к жизни йорхов.

Земляне слушали странные речи Чалмерса в изумлении пополам с отвращением. Незрячее белесое создание с грязной бородой несло признаки вырождения, замеченного ими у пещерных обитателей-марсиан. Едва ли его можно было считать человеком. Впрочем, неудивительно, что долгое заточение во тьме среди представителей чуждой расы сломило его. Со всех сторон землян окружали омерзительные тайны; а пустые глазницы Чалмерса рождали вопрос, который никто из них не отваживался задать.

– Что за церемония? – спросил Беллман после паузы.

– Идемте, я покажу.

Странная горячность слышалась в неразборчивых словах Чалмерса. Он схватил Беллмана за рукав и уверенно начал взбираться на пирамиду, явно проделывая это не в первый раз. Словно во сне, Беллман, Чиверс и Маспик последовали за ним.

[После абзаца, который начинается словами: «Нечистый звероподобный идол, порождение некоего атавистического безумия…»]

– Эта тварь действительно существует? – Беллману казалось, будто он слышит собственный голос сквозь пелену дремоты, словно кто-то чужой заговорил и разбудил его.

– Это Хозяин, – пробормотал Чалмерс. Он потянулся к идолу, и его вытянутые пальцы дрожали, пока он водил ими по воздуху, словно желая погладить белый кошмар. – Йорхи давно его отлили, – продолжал он. – Я не знаю, как они это сделали… Металл непохож ни на какой другой… Новый элемент. Делайте, как я… и тьма вам будет не страшна. Глаза вам тут ни к чему, и утрата зрения вас больше не будет заботить. Станете пить гнилую озерную воду, есть сырых слизней, слепую рыбу и червей, и вам будет вкусно… И если Хозяин придет за вами, вы об этом не узнаете.

Еще не умолкнув, Чалмерс принялся поглаживать статую, водя руками по выпуклому панцирю и плоской, как у рептилии, голове. Его незрячее лицо мечтательно затуманилось, точно у курильщика опиума, голос обратился невнятным бормотанием, напоминающим плеск густой жидкости. Все в нем отдавало странной, недочеловеческой порочностью.