Адвокат Гамбиловский в очередной раз доказал, что он не зря ест хлеб. Когда он, Сергеев и полицейские вышли из подъезда и все вместе остановились рядом с раскрытой дверцей микроавтобуса, Борис Моисеевич один забрался в салон, сразу взял с сиденья свой ноутбук, вытащил из кармана мобильник и, соединив его с ноутбуком с помощью кабеля, стал что-то перебрасывать с одного устройства на другое.

– Минуту внимания. Сейчас я вам кое-что покажу. Только сначала сам прослушаю.

– Что это? – спросил, выглядывая из-за погона Сергея Николаевича, полковник Протасов.

– Программа идентификации, – сказал Борис Моисеевич и надел наушники. Монитор был повернут к дверце боком, и потому изображения Сергеев не видел, но работу этой программы Гамбиловский уже демонстрировал утром в присутствии Ларисы Варфоломеевой, и потому он не тянулся через чужие плечи, а терпеливо ждал, когда адвокат включит программу.

Программа заговорила раньше, чем Гамбиловский успел снять наушники.

– «Совпадения звука голоса составляет девяносто девять целых, девяносто пять сотых процента», – сообщила она.

– Что и требовалось доказать! – с торжеством сказал адвокат. – Я сравнивал речь Юлии Николаевны с голосом неизвестной, звонившей в полицию. Программа идентифицировала голос. Разница между двумя голосами составляет только половину процента. Это говорит лишь о хладнокровии женщины. Осталось малое: найти свидетеля, который видел Парамончикову с мобильником в руках, когда она стояла на крыльце второго подъезда. Чем мы с коллегами и займемся сегодняшним вечером. Они дожидаются у меня дома. Но факт остается фактом. Ее можно уже сейчас арестовывать, как подозреваемую в убийстве Манапа Багомедова. В крайнем случае, можно будет предъявить ей обвинение в клевете на Владимира Варфоломеева.

– А с него самого необходимо снять обвинение, – сказал полковник Протасов. – И отменить розыск. Согласно последним данным судмедэкспертизы, Багомедов был убит не тем ножом, который нашли неподалеку от места преступления и на котором есть отпечатки пальцев Варфоломеева. Силами райотдела полиции следует осмотреть около дома каждую урну и каждый сугроб, в который можно бросить нож. Большой, кухонный, с односторонней заточкой, с длиной лезвия около двадцати пяти сантиметров. Нож не имеет гарды. В доме Парамончиковой я осмотрел кухню. Большого ножа у нее нет. Но она могла выбросить его по дороге к своему дому.

– Не будем торопиться, – пожав в сомнении плечами, сказал майор Инокентьев. – Не следует забывать, что против старшего лейтенанта Варфоломеева возбуждено и второе уголовное дело – по факту нападения на сотрудников правоохранительных органов во время исполнения ими своих должностных обязанностей и нанесения им травм средней степени тяжести, но тем не менее повлекших за собой временную нетрудоспособность. – И непонятно было, то ли майор не желает загружать сотрудников своего райотдела лишний работой, то ли сомневается в невиновности старшего лейтенанта, по крайней мере, он был явно против прекращения розыска Варфоломеева.

– Тем более что надежды на полицейских из райотдела мало. Они будут проверять урны через одну, а уж в мусорные баки вообще не заглянут – побрезгуют. Лучше бы использовать мою разведроту… – добавил Сергеев.

– Кто вам разрешит гонять на поиски ножа роту? – возразил Протасов.

– Вы правы, – вынужденно согласился Сергей Николаевич. – Вряд ли разрешат.

Все в прежнем порядке расселись в машины: к Сергееву в «Мицубиси» сел полковник Протасов, а Гамбиловский с майором Инокентьевым снова устроились в микроавтобусе Следственного управления. «Мицубиси» опять подъехал первым к подъезду Варфоломеева. Сергеев намеревался там дождаться, когда выйдет Гамбиловский, а полковник Протасов поедет на микроавтобусе, куда ему будет нужно. Затем он думал отвезти Инокентьева домой, и сам тоже отправится отдыхать. Пока они ждали около подъезда микроавтобус, старшему лейтенанту позвонил, ворча в своей привычной манере по поводу отсутствия доклада, полковник Добровольский. Сергеев доложил ему о результатах разговора с Парамончиковой, выложил ее аргументы, а потом сообщил о том, что адвокат запустил в специальную программу запись телефонного разговора с полицейским неизвестной и запись речи Юлии Николаевны, и программа идентифицировала голоса.

– И что теперь? – поинтересовался полковник.

Сергей Николаевич обрадовался, что Протасов еще не покинул его машину, и рассказал Добровольскому, что старший следователь Следственного управления, ведущий дело Варфоломеева, намеревается задействовать в поисках ножа убийцы личный состав райотдела полиции, и высказался о недоверии к полицейским. Старший лейтенант попросил для поисков орудия преступления подчиненную ему разведроту.

– Думаю, от нее будет больше проку, – закончил Сергеев, полагая, что полковник найдет множество причин, чтобы отказать командиру, а сам он уже начал мысленно готовить ответы на эти возражения.

Но Добровольский неожиданно сразу согласился.

– Да, от спецназа проку будет больше… И еще вот что. Мне тут сообщили, что офицеры разведроты сбрасываются на оплату услуг адвоката. Я позвонил комбригу. Мы с ним завтра принесем по двести тысяч. Жди, когда адъютант тебя найдет или сам с утра загляни в штаб.

– Я лучше сам загляну, товарищ полковник, а то потом буду поисками ножа руководить. Найти меня будет трудно, да и вырваться я вряд ли смогу.

– Ну и добро. Друзей бросать в беде никогда нельзя! Все мы под Богом ходим…

Завершив разговор с полковником Добровольским, Сергеев повернулся было к полковнику Протасову. Старший следователь, опережая его, выставил перед собой обращенную в его сторону ладонь.

– Можешь не пересказывать. У меня слух музыкальный. Зря, что ли, в детстве на скрипке играл. Слышал твой разговор. С кем ты говорил?

– С начальником штаба бригады.

– Хороший, должно быть, мужик. Ну ладно. Я завтра сам для инструктажа приеду. Сбор на рассвете здесь же, у подъезда. Вон моя машина уже идет… – Протасов как-то совсем не солидно для полковника, по-мальчишески выпрыгнул из «Мицубиси» на покрытый мокрым снегом тротуар.

Время между тем летело незаметно. Сергеев потратил его на беседу с Борисом Моисеевичем, пытая того по поводу гонорара, но вразумительного ответа, за что он намерен брать такие крупные суммы и в какую сумму выльется вся процедура защиты, добиться не сумел. Командиру роты следовало отчитаться перед офицерами, но как можно отчитываться, не зная конечного результата. Так они ни на чем с ним и не остановились. Договорились только, что адвокат в завершение дела выставит счет, а офицеры уже его оплатят. Этот вариант решения вопроса был самым простым, тем не менее Гамбиловский заставил Сергеева от имени офицеров роты подписать с ним договор заказа на оказание услуг юридического характера. Старший лейтенант договор подписал, но в графу «примечания» вписал строку, что Гамбиловский обязуется расторгнуть ранее подписанный договор с Ларисой Николаевной Варфоломеевой. В ответ адвокат потребовал от Сергея Николаевича, чтобы тот на следующий день привез ему доверенность на право подписания договора хотя бы из штаба батальона, но лучше из штаба бригады.

Короче говоря, этими переговорами они измучили друг друга. Сергеев устал и уже чуть ли не с полузакрытыми глазами поехал отвозить на окраину города майора Инокентьева. Майор жил в частном доме и на прощание не сумел подавить в себе тяжелый вздох.

– Что-то я устал сегодня, а мне еще дрова колоть и на ночь печь топить…

– Жену загружайте, товарищ майор, – посоветовал Сергеев.

– Она и без того везде лезет, будто я без ее совета не обойдусь. И постоянно учит, как жить по ее правилам, – сердито ответил майор и, прощаясь, протянул старшему лейтенанту руку.

Сергеев поставил машину в гараж и отправился домой. По дороге он хотел позвонить Варфоломееву, но, посмотрев на часы, отказался от своего намерения. Время было позднее, наверняка измученный Владимир Викторович уже отдыхает, и беспокоить его не стоит. Лучше позвонить утром, и было бы здорово, если к тому времени удалось бы найти орудие убийства. Для бывшего командира роты это будет означать окончание многих бед и тревог.

Дома Сергеев, включив на сотовом телефоне будильник, лег спать и уснул, по обыкновению, сразу. Он никогда не помнил своих снов. За день, бывало, так уматывался, и спал, что называется, без задних ног. В этот раз он устал даже больше обычного – наверное, сказалась непривычная эмоциональная нагрузка, переживания за человека, которого он считал близким другом.

Однако в этот раз он запомнил свой сон. Во сне он видел женщину. И его этой женщине представил как раз Владимир Викторович. Женщина показалась Сергееву настолько прекрасной, что он, проснувшись, как обычно, примерно за пять минут до звонка будильника, не пошел, как всегда, умываться и бриться, а пролежал без движений до самого сигнала будильника, вспоминая свой сон. Зазвонил будильник, и Сергей Николаевич стал быстро собираться на службу. Но образ незнакомки, которой его представил Владимир Варфоломеев, долго еще стоял перед глазами, словно он не во сне ее видел, а встретил наяву.

Сергеев вышел из дома и вскоре дошел до военного городка, занимаемого батальоном. Офицеры роты уже начали собираться – начинался новый учебный день. Командир роты отдал необходимые распоряжения, договорился о месте, где он встретит роту после солдатского завтрака, и ушел в штаб батальона. Там он нашел начальника штаба майора Косолапова, которого и попросил дать ему доверенность на право подписания договора с адвокатской конторой, защищающей интересы старшего лейтенанта Варфоломеева.

– Без проблем, – согласился Косолапов, одновременно вытаскивая из кармана два конверта. – От меня и комбата на общее дело. Мне начальник штаба бригады звонил. Сообщил, что разрешил тебе роту для поиска орудия преступления использовать. Когда забираешь?

– После завтрака. Надо же бойцам подкрепиться. Я с ротой встречаюсь у подъезда Варфоломеевых.

– Согласен. Сам сейчас куда?

– В штаб бригады. Там тоже пару конвертов подготовили. Начальник штаба и комбриг.

– Машину надо?

– Не помешала бы.

– Иди к выходу. Я позвоню дежурному. Машина будет тебя ждать.

В батальоне все дела были быстро утрясены. Осталось заглянуть в штаб бригады, куда раньше, будучи еще командиром отдельного взвода, Сергеев, бывало, являлся только несколько раз по вызову. А сейчас зачастил. Но и зачастил тоже вынужденно, поскольку склонности к штабной работе не имел, хотя и знал, что пройдут, почти пролетят короткие годы, получит он сначала капитанское звание, а потом и майорское – вот тогда его и назначат начальником штаба какого-нибудь батальона. Но только в случае, если все будет хорошо. Однако у капитана Варфоломеева тоже, казалось, все было хорошо, но случайный случай случайно случился[20], и вся карьера пошла насмарку.

По дороге к штабу бригады командир разведроты несколько раз, демонстративно посматривая на часы, подгонял таким образом водителя. Приехали вовремя. Но с полковником Добровольским увидеться так и не удалось.

В приемной Сергей Николаевич сказал адъютанту:

– Мне к начальнику штаба. – Он хотел было пройти в кабинет полковника, но адъютант остановил его:

– Полковник занят, у него сейчас посетитель. – Он протянул Сергееву три конверта одинаковой толщины. – Вы за этим?

Старший лейтенант взял конверты.

– Но их должно было быть два.

– Третий от меня. Сумма такая же. Я в курсе, для чего деньги. Объяснять не надо.

– Спасибо, но не надо было бы…

– Надо! – сказал адъютант, как отрезал. – Все? Или у вас к начальнику штаба еще вопросы имеются?

– Мне бы доверенность на право подписания договора с адвокатской конторой об оказании услуг.

– Доверенность от имени штаба бригады?

Сергеев кивнул.

– Сейчас сделаю.

Адъютант сел за компьютер, быстро набрал текст, распечатал его на принтере, поставил печать и пошел в кабинет к Добровольскому за подписью. Дверь осталась приоткрытой, и Сергееву показалось, что из кабинета доносится неуверенный голос старшего лейтенанта Севастьянова.

– Но я же хотел как лучше…

– А получилось как всегда, – ответил ему полковник.

Как-то так получилось, что за событиями вчерашнего вечера Сергеев умудрился упустить из виду старшего лейтенанта Севастьянова, хотя и подозревал его кое в чем. И он не удивился бы, обнаружь полицейские на ноже, который бойцам разведроты еще предстоит найти, отпечатки пальцев именно старшего лейтенанта. Но что делает Севастьянов в кабинете полковника Добровольского? Это Сергея Николаевича сильно насторожило.

Адъютант тем временем вышел в приемную и протянул старшему лейтенанту подписанный лист доверенности. Сергеев сложил лист вчетверо и положил в карман рядом с другой доверенностью, выданной ему в штабе батальона. Посмотрел на часы, хотя и без них чувствовал, что уже пора идти, так как рота вот-вот окажется у подъезда семьи Варфоломеевых.

Попрощавшись с адъютантом и еще раз поблагодарив его за участие в общем деле, Сергеев вышел. Сообщил водителю адрес, по которому необходимо было ехать. Роту он застал стоящей в строю, перед которым прохаживался полковник Протасов и проводил инструктаж.

– Я уже все, что требуется, бойцам сказал. Объяснил им важность внимательного отношения к операции и предельного внимания к каждой мелочи, – объяснил полковник, видя, что старший лейтенант тоже намеревается дать бойцам напутствие.

Но Сергеев все же сказал несколько слов подчиненным.

– Бойцы, вы своего прежнего командира, я слышал, любите. А как иначе. Он же вас в бой водил… Так вот… От вас во многом зависит его дальнейшая судьба. Его собственная судьба, судьба его жены и дочери, которые сейчас смотрят на вас в окно. – Я действительно увидел Ларису с дочерью на руках. Они наблюдали за нами и через открытую форточку слышали слова, обращенные к роте. – Все… Приступили…

Сергеев более внимательно осмотрел строй и увидел командиров взводов, стоящих во главе подразделений, но не нашел среди них старшего лейтенанта Севастьянова.

– А где Севастьянов? – спросил он проходившего мимо командира саперного взвода старшего лейтенанта Головоногова.

– А перед тем как нам сюда выходить, ему начальник штаба бригады позвонил и к себе затребовал. Как всегда, срочно! Но ты же, командир, сам в штаб бригады ездил. Не встретил его там?

– Я у Добровольского не был, – ответил Сергеев. В самом деле, не рассказывать же ему о своих подозрениях. Тем более что Головоногов дружит с Севастьяновым. Может и передать последнему мнение о нем нового командира роты.

Пока рота была на месте, Сергей Николаевич позвонил адвокату Гамбиловскому с просьбой спуститься во двор. Не прошло и минуты, как адвокат подошел, и старший лейтенант передал ему обе доверенности.

– Так зачем мне две? Мне одной достаточно…

– На всякий случай, – отмахнулся Сергеев. – А что у вас с опросом жильцов второго подъезда?

– Все в порядке. Нашли человека. В магазин выходил. Описал ее почти верно. Правда, его описаниям веры мало, поскольку старику уже почти девяносто лет. Помнит, что женщина была высокого роста, а вот во что была одета, не помнит. А это важно, потому что верхняя одежда должна быть в крови.

– Да, хорошо, что вы про одежду вспомнили. – Сергеев вытащил из кармана переговорное устройство и сделал сообщение: – Внимание всем! Кроме ножа ищем верхнюю одежду. Скорее всего, женскую. На ней обязательно должны быть свежие следы крови. Возможно, правый рукав может быть испачкан или пола. Если что-то найдете, сразу сообщите.

– Понятно, командир, – за всех ответил лейтенант Соловьев. – Мы продолжаем работать.

* * *

Поиск длился уже более двух часов. Наконец тот же лейтенант Соловьев, вместе со взводом которого ушел и полковник Протасов, сообщил:

– Командир, нашли что-то в кустах рядом с троллейбусной остановкой. Куртка кожаная темно-коричневого цвета. Пола и рукав в крови. Сама куртка целая, почти новая. Для бомжей находка. Остается только кровь отмыть. В карманах пусто, только проездной билет на троллейбус за прошлый месяц. Но он не именной. На нем есть номер, но полковник Протасов говорит, что идентифицировать по нему человека трудно. Разве что какие-то определенные серии распространялись по предприятиям. Но это нужно уточнять. Он сам этим вопросом и займется. А мы продолжаем поиск орудия преступления.

Еще через десять минут все тот же лейтенант Соловьев снова вышел на связь.

– Командир, приехал старший лейтенант Севастьянов с хорошими новостями. Он говорит, что начальник штаба бригады послал его в таксопарк. Их в городе всего три. Один старый, государственный, сейчас принадлежит мэрии, и два частных. Добровольский приказал начать поиск с государственного. Полковник предположил, что убийца уехал с места совершения преступления на такси, но в окровавленной одежде он сесть в машину не пожелал. И предположил, что тот где-то сбросил испачканную одежду. Следовало поспрашивать таксистов о необычных случаях, произошедших вечером в день убийства. И Севастьянова отвели к человеку, который рассказал следующую историю. Ехал он вечером по улице… – лейтенант Соловьев назвал нужную улицу. – Шел мокрый снег. Смотрит, на остановке стоит в домашнем халате девица. Сама в халате, но с сумкой. Мокнет. Он сам человек пожилой, сердобольный. Посадил девицу в машину. Повез. Ей недалеко было. Всего три остановки на троллейбусе. Спросил, естественно, что с ней случилось. Она и рассказала обычную историю, что муж пришел с работы пьяный, начал драться. Она хотела уйти к матери, а муж куртку схватил, и не отпускает ее. Так она в чем была, в том из дому и выбежала. Ладно хоть, до такой степени был пьяный, что за ней побежать не смог, упал в подъезде. А таксист, когда смену сдавал, нашел на заднем сиденье окровавленный нож. Из сумки, видимо, выпал. То ли девица мужа резанула, то ли он ее. Но на ней ран заметно не было. Отнес нож диспетчеру, чтобы тот в полицию сообщил. А диспетчеру нож дома нужен был. Зачем покупать, когда бесплатно достался. Сегодня другой диспетчер работал. Пришлось Севастьянову ехать по адресу диспетчера, нож забирать. Сейчас нож у полковника Протасова. Полковник говорит, что нож вроде бы похож на орудие убийства, но точный ответ может дать только экспертиза. Она же и принадлежность крови определит. Но пока стоит продолжить поиски. Так решил полковник.

– Правильно решил, – согласился Сергеев. – А вдруг нож не тот, а кровь на лезвии вообще свиная. Снова роту поднимать? Кто нам разрешит полностью нарушать расписание занятий. У сыскарей свои задачи, у нас свои. Именно так и скажут.

Но в глубине души Сергей Николаевич считал, что и куртка, и нож как раз те, которые рота и ищет. Все-таки новая куртка и кухонный нож не те вещи, которыми разбрасываются без необходимости. И даже при необходимости их кому-то будет жалко выбрасывать…

Но, пожалуй, уже следует позвонить Варфоломееву. Минувшим вечером Сергей Николаевич звонить ему не стал. Рано утром тоже не позвонил, дожидаясь результата поиска, но заключения судмедэкспертизы по ножу и по куртке пока нет, оно будет готово не раньше вечера. Но о находке сообщить Варфоломееву можно.