– Сережа, время у меня ограничено. Полностью ситуацию обрисовывать не буду, скажу только, что я убежал из полиции прямо с допроса, но не из опасения пыток, а избегая унижения. И угодил в Следственное управление ФСБ, которое как раз расследует вопрос применения пыток в том райотделе полиции, куда я попал. Как я к ним угодил – это отдельный разговор, к тому же не телефонный – слишком долго объяснять. У меня просто денег на мобильнике не хватит.

– Нормальная ситуация. Надеюсь, ты с чужого телефона звонишь. Твой должен быть на прослушке.

– Да, с чужого… Ты не в курсе, как там мои? Не был у них?

– Был. У них все нормально. Дочь в детском саду. Жена оформила отпуск без содержания. Сосед твой, адвокат, подключился к делу, и уже польза от него есть, нашел кое-что. Я сейчас к нему поеду. Вместе одно дело проверим. Я тебе позже позвоню, расскажу. Или завтра утром.

– Добро. Он мужик, кажется, толковый, – согласился бывший командир роты. – Но звони лучше утром, вечером я буду занят.

– Адвокат-то толковый, – согласился с ним Сергеев. – По крайней мере, сразу нашел несоответствия в деле… Ну, не совсем несоответствия, но разные подозрительные моменты. Кстати, он, как и я, старшему лейтенанту Севастьянову не доверяет. Ты ему, случаем, не звонил?

– Хотел было позвонить, но потом решил сначала тебе позвонить. Словно что-то остановило. Интуиция, что ли, сработала…

– Да, при нашей службе интуиция вырабатывается отменная.

– Ладно. Поезжай к адвокату, потом, утром, мне позвонить не забудь. На этот же номер.

– Обязательно.

Мужчины не любят долгих разговоров. Обговорили только самые необходимые моменты и закончили беседу. Сергеев повернул ключ в замке зажигания и тронул машину с места. Пропетляв по городу, доехал до подъезда Ларисы.

Предупреждать жену бывшего командира роты о решении офицеров собрать средства на оплату услуг адвоката Сергей Николаевич не стал. Пусть это будет для Ларисы небольшим сюрпризом.

В дорожном «кармане» прямо напротив нужного подъезда стоял микроавтобус «Фольксваген» с надписью по всему кузову «Следственное управление». Значит, полковник Протасов уже прибыл, и ждали только его, старшего лейтенанта Сергеева. Поставив машину рядом с микроавтобусом, старший лейтенант торопливо прошел в подъезд. Он не стал ждать лифт, легко поднялся на четвертый этаж и нажал кнопку звонка квартиры Гамбиловского.

Борис Моисеевич уже был одет и открыл дверь.

– Вы уже… – сказал адвокат. – Но придется дождаться полковника Протасова. Он с Ларисой Николаевной беседует. Проходите, пока с моими коллегами поговорите.

– Я лучше в машине подожду, – отказался Сергеев. – Чтобы не разуваться, не обуваться.

Он резко, как на плацу, развернулся и стал спускаться по лестнице.

– Ну, как хотите, – сказал Борис Моисеевич ему в спину.

Рядом с микроавтобусом стоял водитель и тряпкой протирал лобовое стекло от беспрестанно идущего мокрого снега.

– Ночью дождь со снегом обещают, – сказал ему старший лейтенант.

Водитель микроавтобуса только с мрачным видом кивнул, показывая свое нежелание разговаривать о погоде и ненастье, и сел на свое место за рулем. Старший лейтенант тоже уселся в свою машину.

Непогода и снегопад резко контрастировали с тем, что вспомнилось Сергееву. Тот жаркий сирийский день, когда он, вместе с хромающим старшим прапорщиком морской пехоты, шел на допрос под охраной одного из бандитов. При падении вертолета какая-то железяка воткнулась Веселову в бедро, вызвав обильное кровотечение. У самого Сергеева кровоточила рана на затылке, чуть выше того места, где череп соединяется с шеей. Оба ранены, решили бандиты, и потому отправили пленных к Аль-Валиду под охраной всего одного человека. Первым шел Сергеев, за ним хромал старший прапорщик, а замыкал короткую колонну тощий лохматый бандит с автоматом в руках.

– Во дворе справа стоит «Хамви»[17], – сказал Веселов, воспользовавшись тем, что их часовой ни слова не знал по-русски. – За рулем баба-негритянка. Здоровенная…

– Видел, – отозвался Сергеев. – Только как к «Хамви» добраться? Мы же под прицелом.

– А это мы сейчас проверим, – сказал Веселов, сел на землю и, прислонившись спиной к стене дома, стал поправлять повязку на ноге.

– Иды… Иды… – дважды сказал сопровождающий единственное слово, которое он, видимо, знал по-русски, и так сильно ткнул стволом в затылок Веселову, что даже Сергеев, имеющий в этом месте открытую рану, невольно поморщился. Но морской пехотинец не поморщился. Он ловко перехватил двумя руками автоматный ствол, а больной ногой ударил часового под колени, отчего тот свалился на спину. И тут же на него сверху навалился Сергеев и нанес по открытой челюсти боковые удары справа и слева. Этого часовому хватило, чтобы уйти в глубокую «отключку».

Дальнейшее было делом техники. «Хамви» стоял в тесном дворе задом к выезду. Один жест пальцами решил распределение ролей. Старший лейтенант пошел к автомобилю с левой стороны, а старший прапорщик, вооруженный автоматом часового, – с справой.

Двумя прыжками Сергеев преодолел расстояние до водительской дверцы, и только в последний момент встретился в зеркале взглядом с водителем – женщиной-негритянкой в форме американской «морской пехоты». Сергей Николаевич испугался, что женщина может опустить вниз предохранитель дверного замка, и потому готов был открыть и заднюю дверцу, но негритянка, вместо этого очевидного действия, попыталась выхватить пистолет из бедренной кобуры. Действия с обеих сторон были стремительными, оба понимали, что от их скорости зависит жизнь. Для негритянки на кону стояла ее собственная жизнь, для Сергея Николаевича и его жизнь, и жизнь старшего прапорщика, и, как он надеялся, жизнь тогда еще капитана Варфоломеева. Сергеев открыл переднюю дверцу как раз в тот момент, когда рука с пистолетом завершала круговое вращение и ствол готов был упереться ему в грудь или в голову. Недолго думая, Сергеев ухватился правой рукой за самозарядную «Беретту-92» так, что его мизинец лег прямо на отведенный курок пистолета. Ствол смотрел ему прямо в глаз, а указательный палец негритянки несколько раз нажал на спусковой крючок. Слышались только сухие щелчки, и курок бил по фаланге мизинца, но выстрелов не последовало. Водитель-негритянка не имела времени, чтобы передернуть затвор пистолета, и решила обойтись одним курком, который мизинец попросту заблокировал. Внезапно тело негритянки обмякло. Старший лейтенант увидел только, что его собрат по плену старший прапорщик сидит на правом пассажирском сиденье и держит в руках автомат с окровавленным прикладом. Одним движением Сергеев выбросил негритянку с водительского сиденья на землю, успев только увидеть ее окровавленный от удара прикладом затылок. Все понял и заметил, как неуверенно старший прапорщик смотрит на систему радиоуправления крупнокалиберным пулеметом, установленным на крыше бронеавтомобиля.

– Садись за руль… – распорядился старший лейтенант, а сам перебежал перед машиной на противоположную сторону. И сделал это вовремя, потому что из дверей, что раскрылись прямо перед ними, вышли четыре американских старших офицера и двое бандитов. Но Сергеев уже взялся за ручки системы радиоуправления пулеметом, перевел ствол и дал короткую пробную очередь, а за ней и длинную, сразу свалившую всех шестерых перед распахнутой дверью. Двое, видимо, упали не от попадания пуль, а только от мощного звука пулемета. Повинуясь указанию оператора, пулемет чуть опустил ствол и завершил начатое, расстреляв и двух последних. Дальше ствол перешел на распахнутые окна дома и расстрелял внутри него и тех, кто не успел спрятаться. «Хамви» уже выезжал задним ходом из двора, а Сергей Николаевич еще продолжал стрелять. Остановился он только тогда, когда «Хамви» начал совершать разворот.

– Варфоломеева надо забрать! – приказным тоном сказал Сергеев.

– Не успеем… – ответил Веселов. – Нас сожгут…

В самом деле, едва они успели свернуть за угол, как откуда-то сзади прилетела граната, пролетела мимо поворота, и на улице, которую машина только что покинула, раздался мощный взрыв.

– Из «РПГ-7» шмаляют… – по звуку взрыва понял Сергеев. – Уходим… Гони на выезд из городка.

«Хамви» не ехал, он, несмотря на свой солидный вес, летел по улицам. Дважды им встречались джихад-автомобили[18]. Первого «Хамви» ударил бампером и передним колесом и попросту развалил двигатель. Встреча со вторым бандитом обошлась дороже. Сергеев поменял коробку с патронами и «срезал» пятерых бандитов, что обслуживали джихад-автомобиль. Они, видимо, только заряжали свой КПВТ, чтобы достойно встретить «Хамви». А на выезде из городка им попался третий, стоящий рядом с блокпостом.

Джихад-автомобиль первым начал стрельбу из пулемета, из чего стало понятно, что блокпост уже предупрежден по системе связи о сбежавших русских пленных. Но Сергеев превосходно стрелял и уничтожил пулеметчиков противника еще до того, как автомобили сблизились.

Перед блокпостом старший прапорщик умудрился свернуть с дороги в чистое поле, перелететь на скорости через два небольших оврага, и тем самым избежать обстрела из гранатометов блокпоста.

Так выехали в чистое поле. Сергеев куском подобранной еще вчера на всякий случай проволоки открыл простой замок бардачка «Хамви». Правда, проволока оказалась тонковатой и годилась больше для замка в наручниках, для чего, собственно, старший лейтенант ее и подобрал. Так что пришлось с замком повозиться, и не зря: среди различного хлама в бардачке оказались карты боевой диспозиции правительственных войск и бандитов.

– Смотри сюда, – как старший по званию, Сергеев принял командование на себя. – Видишь, где позиции российской армии, а где сирийской?

– Вижу, – сразу сориентировался Веселов. – До наших я не дотяну. Даже по прямой. Горючки не хватит. Машина – зверь, но и аппетиты у нее зверские. А до сирийцев – без проблем. Едем?..

– Ты поедешь один. Доберешься – молодец. Сразу отправишься к командованию и доложишь, что сбежал из плена. Объяснишь, где искать Варфоломеева и, возможно, меня. Я иду за Варфоломеевым, попробую его вытащить. Если ты приедешь раньше, честь и хвала тебе. Не сможешь приехать, будем думать, что ты погиб… Все. Я пошел назад. С собой беру только МСЛ из-под сиденья. Надо было пистолет у той негритянки забрать, но сейчас уже сожалеть поздно. Что есть, с тем и пойду.

Как потом рассказывал Веселов, ему повезло. Он сразу попал к сирийцам. Выехал он на позиции, занимаемые бригадой сирийского спецназа «Сила тигра» под командованием генерала аль-Хасана Сухеля, которого охраняли силы российского спецназа. Старшего прапорщика сразу связали с охраной, которая переадресовала сообщение генералу, а уже Сухель послал танковый батальон на выручку русским спецназовцам. Батальон успел вовремя.

* * *

Из подъезда вышли адвокат Гамбиловский и полковник Протасов, который был в шинели с полковничьими погонами, а за ними следом еще один человек, которого даже в вечернем полумраке трудно было не узнать по объемной фигуре – майор Инокентьев.

«Этому-то что здесь надо! – подумал Сергей Николаевич. – Сам же говорил, что его сфера деятельности – пара рваных галош, что сосед у соседа украл… – и тут же подумал и о своей роли в расследовании дела Варфоломеева: – Мне-то, постороннему наблюдателю, вообще не должно быть никакого дела до следствия. Я здесь только потому, что в спецназе друзей, попавших в трудную жизненную ситуацию, не бросают. И мне ли спрашивать майора Инокентьева, что он здесь делает…»

Он вышел из машины, чтобы представиться полковнику Протасову и поздороваться с майором Инокентьевым, но спрашивать его он ни о чем не собирался.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Старший лейтенант Сергеев, – сказал он.

Полковник протянул старшему лейтенанту руку, здороваясь и представляясь встречно:

– Сергей Леонидович. Если не возражаете, я в вашей машине поеду. Хочу вас непременно выслушать. – Полковник опять перешел на «вы», хотя в телефонном разговоре с командиром разведроты время от времени тыкал, но как Сергеев понял, на «вы» он обращался к нему при посторонних.

Полковник повернулся к адвокату и майору Инокентьеву.

– А вам я предоставляю персональный микроавтобус. Надеюсь, поместитесь… Показывайте водителю дорогу, а мы за вами. А лучше всего, дайте ему адрес, он его в навигатор загонит, и поедем с математической точностью…

Сергеев и полковник сели в машину старшего лейтенанта, адвокат и майор Инокентьев долго устраивались в микроавтобусе. Обсуждали что-то с водителем.

– Места, что ли, там делят… – не выдержав, проворчал Протасов.

– Похоже на то, – ответил командир роты.

Наконец, микроавтобус тронулся. Сергей Николаевич поехал за ним следом. Автомобили поехали по оживленным городским улицам, потом куда-то свернули и начали кружить между домами. Даже старший лейтенант, плохо знающий некоторые районы города, сориентировался и сказал Протасову:

– Если я не ошибаюсь, мы почти вернулись к месту, где встретились.

– Обгони их. Я водителю подскажу…

Он опять перешел на «ты».

Но Сергеев команду старшего по званию выполнил старательно, обогнал и притормозил. Протасов вышел из машины, сказал что-то водителю над опущенным стеклом дверцы и вернулся на место.

– Навигатор у него, видите ли, не работает, – снова проворчал полковник.

– У меня работает, – ответил Сергеев. – Давайте адрес.

– Адрес у Бориса Моисеевича.

Старший лейтенант вынужденно повторил предыдущий маневр, только теперь из машины вышел сам:

– Борис Моисеевич, адрес давайте! – потребовал он. – У меня навигатор работает.

Адвокат назвал улицу и номер дома. Сергеев повторил и автоматически назвал номер квартиры.

– Откуда вы знаете? – удивился Гамбиловский и заглянул в свой блокнот. – Верно.

Старший лейтенант только хмыкнул, но объяснять, что получил этот адрес у начальника штаба бригады, который, в свою очередь, заставил в нерабочее время сходить в садик за адресом жену, не стал.

По навигатору он быстро нашел нужный дом, а по указателям над дверьми подъезда расположение квартиры.

По дороге к дому полковник спросил Сергеева, что же тот желал ему сообщить про старшего лейтенанта Варфоломеева.

– Да я почти все уже сказал вам сегодня по телефону. Могу только воспоминаниями по плену поделиться… Меня там, правда, не пытали, а Варфоломееву пыток избежать не удалось. С него, представляете, с живого кожу сдирали, а потом на рану фаланг сажали, и те его живого жрали…

– Вытерпел? – спросил полковник, поморщившись.

– Вытерпел… – кивнул командир разведроты. – Не стал подписывать бумаги, которые ему подсовывали. – До конца держался.

– А фаланга – разве не ядовитая? – спросил Сергей Леонидович, словно старший лейтенант был большим специалистам по насекомым.

– Да их в одной только России больше тысячи видов водится. Есть среди них и ядовитые, наверное… Я точно не знаю.

– Но Владимиру Викторовичу, как я понимаю, сажали на спину не ядовитых?

– Если жив до сих пор, надо думать, что нет.

– Да… такое не каждый выдержит, – раздумчиво сказал полковник Протасов. И закончил свою мысль словами, которые старший лейтенант от него ждал и заранее подготовил ответ: – Что же он тогда так на пытки полицейских отреагировал?

– Я думаю, он отреагировал не на пытки, а на унижение. Не пожелал унижения терпеть от людей, которых презирал.

– Значит, он и меня презирать должен? – спросил Сергей Леонидович.

Этого вопроса старший лейтенант тоже ждал и заранее подготовил на него ответ:

– Но вы же не собираетесь его ни унижать, ни пытать.

– Это вы меня так аккуратно предупреждаете, – усмехнулся полковник. – Спасибо за предупреждение, только я больше привык с фактами обращаться, чем с противогазом. И даже по столу кулаком стучать не люблю.

Его породистое с мелковатыми чертами лицо не позволяло Сергею Николаевичу представить полковника кричащим на обвиняемого или стучащим по столу кулаком. И он поверил ему. У него даже мелькнула мысль дать номер телефона Протасова гонимому Варфоломееву. Или как-то иначе попытаться связать их друг с другом. Но машина в этот момент как раз оказалась около нужного им дома, и внимание старшего лейтенанта было отвлечено.

– Приехали, товарищ полковник, – сказал Сергеев. – В подъезде по четыре квартиры на лестничной площадке. Интересно, сколько квартир занимают магазин и почта… Но в любом случае нам в четвертый подъезд. Этаж третий или четвертый…

* * *

Нужная им квартира оказалась на третьем этаже. Дом был пятиэтажный, значит, лифта не имелось. Они поднялись на третий этаж и позвонили в дверь. Некоторое время спустя темное пятно закрыло зрачок дверного глазка. Кто-то их тщательно и долго рассматривал. Гамбиловский позвонил еще раз. И только после этого дверь открылась. За порогом стояла высокая, на полголовы, наверное, выше Сергеева, довольно привлекательная женщина лет тридцати с небольшим.

– Что надо? – грубым низким голосом спросила она. И сама же ответила: – Нет его. Второй день уже Манапчик не появляется.

– А нам Манап Мухамедович и не нужен, – слащаво и почти игриво сказал адвокат.

– А кто ж тогда? – спросила она с удивлением в лице и в голосе.

– Если не ошибаюсь, Парамончикова Юлия Николаевна… – в том же ключе продолжил Гамбиловский.

– Да. Это я.

– Вот вы-то нам и нужны, – ответил за адвоката полковник Протасов. – Разрешите войти?

Женщина посторонилась, пропуская нас, и закрыла дверь за спиной старшего лейтенанта, поскольку он вошел последним.

– Юлия Николаевна, телефон номер… – Гамбиловский заглянул к себе в блокнот и прочитал номер. – Вам принадлежит?

– Принадлежал мне…

– То есть? – поинтересовался Борис Моисеевич.

– Да у меня тот телефон то ли из кармана вытащили в магазине, то ли сама куда-то уронила. Потеряла, короче говоря… Хотя, скорее, вытащили…

– Почему вы так думаете? – спросил крупный специалист по рваным галошам майор Инокентьев.

– Потому что у меня там был онлайн-сайт Сбербанка. Так уже на следующий день на карточке ни копейки не осталось. Я проверила. Все вычистили… Впрочем, там и было всего-то три с небольшим тысячи. Но сняли все, подчистую.

– А как же код? – спросил Сергеев.

Юлия Николаевна пожала плечами.

– Подобрали, наверное. Или вычислили. Или знали заранее. Но у меня и код-то был простой – первые цифры моего дня рождения и последняя цифра года рождения… Говорят, легко вычислить по страничке в социальной сети. На ней же эти данные указаны.

Она настолько подробно пыталась объяснить и разжевать свои показания, что невольно вызывало сомнение в правдивости ее слов.