Когда Сергей Николаевич, выйдя от Ларисы, уже подъехал к своему дому, у него в кармане зазвенел мобильник. Остановившись, вытащил его и посмотрел на дисплей. Звонил начальник штаба бригады.

– Слушаю, товарищ полковник, – отозвался старший лейтенант.

– Почему, старлей, тебя целый рабочий день нет в роте? Где болтаешься? Спишь, что ли?

– Так вы же сами, товарищ полковник, отправили меня разбираться с делом Варфоломеева.

– Да, отправил, но не на весь же день. И кстати, потребовал докладывать мне. А ты так ни разу и не позвонил, и сам не появился.

– Я, товарищ полковник, только-только возвращаюсь из дома Варфоломеева. Беседовал с его женой и соседом-адвокатом. Хотел вот набрать ваш номер телефона, да вы сами позвонили.

– Ладно, – полковник сменил гнев на милость. – Докладывай…

Сергеев рассказал историю с детским садом, которую ему поведала Лариса, сообщение о встрече Варфоломеева с Манапом Багомедовым, который оказался племянником расстрелянного по приказу командира разведроты Рустама Саидовича Багомедова, изложил версию полицейских о попытке совершить «кровную месть» со стороны даргинцев, в результате чего погиб Манап Багомедов. Не забыл рассказать и про анонимный телефонный звонок, и про все, что с этим звонком связано.

– Тоже мне, боец ММА, – проворчал полковник, – нашел, с кем в войну играть. С командиром роты спецназа! Хотя другой бы, быть может, и спасовал, но не Варфоломеев. А детский сад, кстати, – который. А то у меня жена детским садом заведует. Но она бы мне об этом случае наверняка рассказала… Другой, наверное…

– Я не в курсе, товарищ полковник, какой детский сад. Для меня, холостого, этот вопрос еще остро не стоит. Но сегодня адвокат проводит следственный поиск. Он обещает узнать номер телефона, с которого звонили в полицию, и найти хозяйку этого номера телефона. А потом вместе с коллегами из адвокатской конторы обойдет все квартиры в соседнем подъезде, узнает, кто эту женщину видел. Тогда многое прояснится…

– Но не женщина же этого парня убила! Это ж какой бабой нужно быть, чтобы весь живот человеку располосовать.

– Сейчас, товарищ полковник, такие женщины пошли, что от них всего можно ожидать, – сказал Сергеев. – Я сам знаю нескольких, которые ни перед чем не остановятся, чтобы достичь цели.

– Послушай старика, старлей. Держись от таких подальше. А то с твоей внешностью… Оженят, и опомниться не успеешь.

– Я и держусь, товарищ полковник. Я от всех от них стараюсь подальше держаться.

– Ладно. Твой предварительный доклад я выслушал. Если адвокат что-нибудь новое найдет, ты мне звони. И на время внимания не обращай. Можно даже среди ночи. У меня старуха к ночным звонкам привычная, еще со времен, когда я батальоном в Чечне командовал.

* * *

Решив, что сегодня успеет еще кое-что сделать, Сергеев поехал в сторону центра города. Он почему-то решил, что Следственное управление Следственного комитета находится в здании областного УВД. Но дежурный по областному УВД направил его по другому адресу. На половине дороги он остановился и позвонил старшему следователю полковнику Протасову.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Старший лейтенант Сергеев снова беспокоит. Вам уже передали дело старшего лейтенанта Варфоломеева?

– Да, старлей. Я уже предварительно ознакомился с материалами дела. У тебя есть какие-то вопросы ко мне?

– И у меня к вам, и, думаю, у вас ко мне должны быть вопросы.

– Ты его хорошо знаешь? – поинтересовался полковник.

– Думаю, что лучше многих. Я с ним вместе в бой ходил. Рядом, плечом к плечу. Как человек себя под пулями ведет, о многом говорит. Низко ли кланяется им или, наоборот, грудь подставляет. Кроме того, мы в Сирии с ним вместе с плен попали. Я его от пыток спас. А потом он меня от автоматной очереди.

– Похвально, но меня больше интересуют его человеческие качества. Что он собой представляет как человек. Это ты сможешь мне рассказать?

– Смогу! – уверенно заявил Сергей Николаевич. – Я у него роту принял, когда его в старшие лейтенанты разжаловали и в должности понизили.

– Я в курсе приговора военного трибунала, – как о чем-то маловажном сказал Протасов.

– Я лично считаю, решение передать мне роту несправедливым. Тем не менее, как человек военный, умею подчиняться приказам. Я принял на себя командование ротой, а Варфоломееву должен передать свой взвод. Окажись на месте Варфоломеева другой офицер, он, возможно, не воспринял бы меня адекватно и стал бы строить мне козни даже уже в новой должности. Но Варфоломеев, напротив, не спросив моего согласия, провел с офицерами собрание, в очередной раз напомнив им, что все мы служим в армии и обязаны выполнять приказы. Своими действиями он мне очень помог.

– Да, – согласился полковник Протасов. – Подобные ситуации и в гражданской жизни наблюдаются сплошь и рядом, когда бывший руководитель строит козни против нового. И ты привел факт, достойный внимания. Честно говоря, после твоего рассказа я даже зауважал Варфоломеева, что не снимает с него ответственности за расправу над полицейскими, я уже не говорю про убийство, в которое я, если быть до конца откровенным, не слишком верю. Я понимаю, что Варфоломеев человек эмоциональный, но он же служит в спецназе военной разведки, то есть в частях, где следует уметь собирать свои эмоции в кулак и стараться не выплескивать их понапрасну. Но ему, я думаю, в последнее время сильно досталось. И били его как раз по эмоциональному фону. Нервы просто обязаны в его состоянии превратиться в тряпку. Однако он много и упорно терпел, как и полагается офицеру спецназа. И боюсь, что выплеск этих самых эмоций все же произошел…

– Это все понятно, товарищ полковник. Вы отлично знаете психологию спецназовца, – польстил новый командир разведроты полковнику. – И я хотел бы встретиться с вами лично, чтобы поговорить о Варфоломееве. Даже готов предложить личную версию.

– Завтра в десять ноль-ноль я буду тебя ждать. Устроит такое время?

– Хотелось бы сегодня.

– К сожалению, сегодня я доверху загружен. У меня ведь в производстве сразу несколько уголовных дел… К тому же сегодня ко мне пожалует еще один старший лейтенант, кажется, Севастьянов его фамилия. По тому же вопросу. Так что давай договоримся на завтра.

– Вот по поводу Севастьянова я хотел бы поговорить особо. Беда в том, что, по моему личному мнению, этот старший лейтенант должен проходить по делу подозреваемым. Он имел и возможность, имел и мотив для устранения со своего пути Варфоломеева, которого попросту «подставил», как это сейчас в обществе называется. Но к завтрашнему дню у меня будут новые данные по делу, и потому я не буду настаивать на встрече сегодня.

– Какие данные? – все же спросил старший следователь, на что Сергеев уже, честно говоря, и не надеялся.

– От адвоката обвиняемого.

– Вот так! У него есть адвокат? А почему я ничего о нем не знал? И кто же это?

– Некто господин Гамбиловский.

– А… Борис Моисеевич. Знаком с ним. А он, простите, какое отношение имеет к Варфоломееву? Он, вообще-то, дорогой адвокат. Не каждый сможет оплатить его услуги. К Гамбиловскому часто клиенты из самой Москвы приезжают.

– Он сосед бывшего командира разведроты. Живет через стену.

– Буду только рад тесному сотрудничеству с ним… Но я вынужден попрощаться с тобой. Мне привели на допрос обвиняемого. До завтра, старлей.

– До завтра, товарищ полковник.

Сергеев отключился от разговора, убрал мобильник в карман «разгрузки», которую не снимал, даже находясь в бригаде. Подумав, решил съездить в свою роту. Он уже обратил внимание на слова Ларисы о стоимости услуг адвоката, а теперь и полковник Протасов подтвердил, что адвокат дорого берет за свои услуги. Сергей Николаевич подумал о том, что хорошо было бы собрать с офицеров деньги на адвоката. Все будет помощь семье бывшего командира роты. Пусть до получения жалованья осталась еще почти неделя, разговор все равно стоит начать. Кто-то сможет выделить средства только после получения жалованья, кто-то имеет возможность дать деньги раньше. У всех свои собственные обстоятельства.

Выехав на прямую дорогу, ведущую к батальонному городку, Сергей Николаевич добавил скорость, обогнал несколько машин, трамвай и автобус и перед заводской проходной свернул налево. Проехав еще немного, оказался рядом с украшенными большой красной звездой воротами военного городка. Дежурный по КПП машину старшего лейтенанта узнал издали и отправил своего помощника открыть ворота. Таким образом, Сергеев, не останавливаясь, доехал до казармы разведроты. Закрыв машину и поставив ее на сигнализацию, прошел в ротную канцелярию, где в это время, после окончания занятий, обычно собираются командиры взводов. Сел за свой стол. В канцелярии не было только старшего лейтенанта Севастьянова. Но Сергеев знал, где должен в настоящий момент находиться командир взвода связи. В кабинете полковника Протасова.

Офицеры в присутствии нового командира роты не стали продолжать какой-то разговор, что Сергеев сразу заметил, но заострять на этом внимание не стал.

– Сергей Николаевич, тебя начальник штаба бригады разыскивал, – сообщил молодой лейтенант Слава Соловьев, прибывший в разведроту совсем недавно после окончания Девятого факультета Рязанского военного училища воздушно-десантных войск[12]. Прибыл как раз вовремя, и ему не пришлось сидеть в резерве бригады или батальона и ждать освобождения вакансии.

– Давно? – поинтересовался Сергеев.

– Часа два назад…

– Он недавно мне звонил. А у меня есть настоятельная просьба ко всем офицерам роты. Все в курсе, что старший лейтенант Варфоломеев попал в беду?

– Все в курсе… об этом только что и говорили, – за всех ответил командир саперного взвода старший лейтенант Александр Головоногов.

– Лариса, его жена, едва денег на адвоката насобирала. Да и то лишь на несколько дней: у адвоката оплата поденная. Говорит, что ей придется несколько месяцев бесплатно на работу ходить. Предлагаю сброситься, кому сколько не жалко. Я вот сам могу двести тысяч отдать. Остальное уже родителям перевел. Помню, что жалованье у нас почти через неделю. Я думаю, адвокат недельку подождет… И еще понимаю, что у многих семья, планы на покупки. Поговорите дома… Кто сколько сможет… Беда ведь может каждого из нас коснуться.

– Сергей Николаевич, – серьезно сказал всегда мрачный Головоногов, мы как раз перед твоим приходом этот вопрос и обсуждали. У кого есть деньги дома, тот завтра принесет, у кого нет – сдаст после получения жалованья. Комбат с начальником штаба сказали, что завтра принесут. Мы тут и соображали, как тебе сказать.

– Значит, вопрос решен! – обрадовался Сергеев, достал мобильный телефон и позвонил Гамбиловскому.

– Слушаю… – отозвался адвокат.

– Добрый вечер, Борис Моисеевич. Сергеев беспокоит. Ну, как у нас обстоят дела?

– Получил я адрес женщины, которая полицейским звонила. Предлагаю вместе к ней в гости наведаться. Я еще и полковника Протасова пригласил. Он скоро у меня будет. Только вас и не хватает. А Протасов – это следователь по особо важным делам. Очень опытный специалист.

– Я знаю его. По телефону то есть разговаривали. Завтра должен с ним встретиться.

– А… Так это вы ему про меня сказали. Он мне сам и позвонил, а я уж воспользовался моментом и пригласил полковника поехать. Но с ним наш визит будет более официальным… В общем-то мелочь, но в большом деле любая мелочь может иметь значение. А чуть попозже, когда все будут дома, мы с коллегами в соседний подъезд пойдем свидетелей искать.

– Ладно, Борис Моисеевич, я еду к вам. Кстати, касательно оплаты вашего труда. Мы тут с офицерами роты решили сброситься. Вы мне можете назвать конечную сумму.

– К сожалению, не могу, у нас оплата традиционно поденная, а сколько дней будет длиться дело, неизвестно.

– Хорошо, завтра будет ясна сумма, которую мы сможем собрать, завтра же обговорим, на сколько дней ее хватит.

Перед тем как выехать к адвокату, старший лейтенант решил все же доложить о проделанной работе начальнику штаба бригады.

– И это все? – обычным для себя недовольным тоном сказал Добровольский, но в его словах чувствовалась и радость. Откуда у нее «ноги росли», стало сразу понятно. – У меня данные поинтереснее. Я тут жене позвонил. Хотел спросить, может, она что слышала. А, оказывается, на ее глазах конфликт начался. Она выгнала с работы воспитательницу Юлию Парамончикову после жалобы на нее Варфоломеева. А воспитательница эта – злобное существо. Она начала грозить старшему лейтенанту, который заступился за свою дочь. А до этого она на своего мужа натравила троих кавказцев, и они парня изуродовали – оторвали ухо так, что тот наполовину оглох, и выбили глаз. Кавказцев «посадили», а сама Парамончикова как-то смогла выкрутиться. Потом один из них, уже после того, как «отсидел», стал с ней жить. Им она, видимо, Варфоломеева и пугала. Я жену в детский сад отправил. Она там документы подняла, нашла адрес Парамончиковой. Записывай…

Старший лейтенант под диктовку полковника записал адрес и встал. Пора было отправляться к адвокату. Когда Сергеев уже сел в свою машину, у него в кармане снова зазвенел телефон. Номер был незнакомым. Недолго подумав, Сергей Николаевич ответил:

– Старший лейтенант Сергеев, слушаю вас внимательно.

– Добрый вечер, Сергей Николаевич, вас беспокоит старший лейтенант Колонтаев из Следственного управления областного ФСБ. С вами желает побеседовать старший лейтенант Варфоломеев. Будете говорить?

– Да-да, конечно, – заторопился Сергеев.

– Алло, Николаич, слышишь меня…