– Это, случаем, не «погранцы»?

– У погранцов камуфляж – «цифра». А у бандитов – «песочный».

Это звучало убедительно, да и в реальности таковым и было. Насчет камуфлированных костюмов младший сержант правильно отметил. Я сам это заметил еще во время обороны склона перевала. Для нашей местности камуфляж бандитов подходил мало. Но были среди них и несколько человек в привычном «цифровом» камуфляже. Чем такая разница в одежде была вызвана, я догадаться не мог.

Я снова обернулся, чтобы дать команду:

– Рассыпаемся «веером». Охватываем все пространство передвижения по траверсу от центра и по бокам. Максим, где они шли?

– По самому центру, как и мы. Прямо навстречу.

– Что-то мало – три человека…

– Больше я не видел. Может, остальные отстали…

Моя группа продолжила передвижение. Пробирались ползком.

Бандита нашли быстро. Тот сидел за камнем-валуном, спрятав лицо в ладони, и плакал. Его снайперская винтовка валялась в стороне. Мы всей группой окружили парня. Винтовку лейтенант Громорохов подобрал сразу, повертел в руках, стал рассматривать, постоянно оглядываясь и контролируя сторону, с которой пришли бандиты.

– «Parker-Hale M82»[26], – прочитал лейтенант английскую маркировку.

– Made in Великобритания, – произнес я, совместив два языка.

Допрос много времени не занял. Главное, что нам требовалось, установить – сколько человек было в группе, есть ли другие группы и какая цель перед группой ставилась. Поначалу пленник плохо говорил по-русски и не понимал вопросы, постоянно переспрашивал отдельные слова, просил перевести на арабский. Но после моего приказа пристрелить его он вдруг удивительным образом начал все понимать и даже отвечать достаточно членораздельно по-русски. Так мы узнали, что группа изначально состояла из десяти человек, перед ними была поставлена задача взобраться на траверс хребта и пройти вперед, чтобы сверху поддержать атаку банды на перевале, для чего группе было выделено четыре пулемета.

– Где пулеметы?

При подъеме на скалы, когда бандиты висели на веревках и сами стрелять не могли, их внезапно снизу кто-то атаковал.

– «Погранцы», – не удержался я. – Молодцы! Могли спрятаться, как мыши в норах, но не побоялись.

– Да, они были с зелеными погонами. – Оказалось, пленник даже в цвете погонов разбирается. – Мы думали, что большинство перебили, а остатки ушли, но они не ушли, а устроили нам засаду… Пулеметы вместе с пулеметчиками со скалы упали, – размазывая по лицу грязной рукой слезы, объяснял бандитский снайпер, непонятно, кого жалея – убитых товарищей или себя самого, так нелепо попавшего в дурную ситуацию. Второе больше походило на истину. Глаза выдавали в снайпере ничтожного человечишку, который чувствует себя сильным, только унижая слабых, и ничего не умеет и даже не желает противопоставлять силе, которую представлял в тот момент спецназ военной разведки.

– А зачем вы вообще пришли в Россию?

– Эмир приказал.

Лейтенант Громорохов принялся считать вырезанные ножом зарубки на прикладе и насчитал их девятнадцать штук.

– Значит, девятнадцать человек убил. Это только в Сирии. И по русским тоже стрелял. Стрелял ведь?

– Меня бы самого убили, если бы не стрелял. А так хоть платили за каждую зарубку. У меня мама с папой очень кушать хотят. На пенсию сейчас разве проживешь? А сколько русских было, разве ж я считал? Не помню. Но не много, трое или двое.

Снайпер хотел еще что-то сказать, но лейтенант Громорохов, держа автомат в одной правой руке, потому что левая была занята снайперской винтовкой, дал короткую «отсеченную» очередь ему прямо в лоб, отчего голова парня откинулась на камень, за которым он прятался, а губы обнажили оскал мелких острых зубов ничтожного хищника-падальщика.

– Сотни тысяч людей живут на пенсию, – произнес лейтенант. – В том числе и мои родители.

И было непонятно, пристрелил Громорохов пленника за слова о пенсии или за девятнадцать зарубок на прикладе винтовки.

Мы двинулись дальше и нашли еще пару убитых бандитов. Эти были в камуфляже «цифра».

– Похоронить бы их надо, – притормаживая на склоне, сказал лейтенант Громорохов и даже взялся за чехол своей малой саперной лопатки, висевшей за спиной на ремне.

– Птицам тоже кушать хочется, не только бандитам и их родителям. У них тоже птенцы есть. – Я показал пальцем в небо, где кружили два орла. – Птицы – известные падальщики, и им сегодня в горах раздолье.

Так бывает в горах, когда трупы всех бандитов сразу не вывозят. Первыми рядом с полем боя начинают кружить ворóны и вóроны, потом на их крик и карканье прилетают более осторожные орлы, обладатели несуразно высоких голосов, и начинают пронзительно пищать сверху. А на крики орлов сбегаются шакалы и волки, которым тоже хочется поживиться. Иногда спецназовцы отстреливают волков и шакалов, но сам я никогда в животных не стреляю и своим подчиненным не разрешаю. Животным и птицам, считаю я, тоже есть надо. И только природа виновата в том, что произвела их на свет хищниками и падальщиками.

Разговор с лейтенантом мне пришлось прервать, потому что меня вызвал на прямую индивидуальную связь командир сводного отряда подполковник Репьин.

– «Цветок», это «Первый». Как там у твоей группы дела обстоят?

– Нормально, товарищ подполковник. Но вы точно определили возможность встретить на хребте бандитов. И встретили их не мы одни.

– Рассказывай по порядку, – потребовал подполковник.

Я рассказал и про засаду «погранцов», и про группу бандитов, на которых эта засада и была поставлена.

– Бандиты будут ждать поддержку сверху, а ее уже не последует. Не будет ни пулеметов, ни снайперов, – успокоил я подполковника.

– И хорошо. А к нам уже вертолеты летят, везут нам гранаты и патроны на беспилотнике. Беспилотником управляет твой друг подполковник Глуховский. Квадрокоптер сядет прямо на перевал. Это дополнительно напугает бандитов непонятностью и неизвестностью. Вертолеты вооружены до предела, и это «Ми-28» – штурмовики. Запас вооружения у них большой, ракеты останутся и на вторую банду… У вас, кстати, как, патронов пока хватает? А то можем поделиться. Но только после того, как прилетит квадрокоптер. Если у него заряда аккумулятора хватит, мы его к вам отправим. Примете?

– Так мы же только в одной схватке участвовали, патроны тратил только младший сержант Одинцов. И два патрона истратил лейтенант Громорохов… У меня, товарищ подполковник, опасения возникли, как бы «погранцы» нас за бандитов не приняли. У нас, правда, камуфляж другого цвета, но сгоряча да с перепугу могут и спутать. Они же видели, что часть бандитов ушла на траверс.

– Ты сам, майор, решил – ты и придумай что-нибудь. Главное, чтобы жертв не было ни с той, ни с другой стороны.

– Связь с «погранцами» на прежнем уровне?

– Без изменений. Нет ее, как не было никогда. Не только Управление погранвойск пыталось с ними связаться, но даже погранотряд.

– Понял. Будем думать, товарищ подполковник.

– У меня все. Конец связи?

– Конец связи.

Я выключил прямую связь с командиром сводного отряда и включил внутреннюю ротную.

И только тут меня осенило. Вертолет! У бандитов не может быть вертолета, это бойцы «Сигмы» должны понимать. Особенно если среди них есть офицер, знающий не понаслышке, что граница с Грузией и Азербайджаном плотно прикрыта системами противовоздушной обороны. Да, грузины и азербайджанцы пропускают через свою территорию банды из Турции, как приказывают им их правители из США, но они не пропустят вертолет. Это же совсем другое дело! Это грозит им международным скандалом с сильной Россией! Да и сам по себе чужеземный вертолет представляет опасность для той же Грузии. Турецкий азербайджанцам после событий в Карабахе более привычен. Значит, связь с «Сигмой» следует устанавливать через вертолет. Или через тот же БПЛА, если он сможет взлететь с перевала, куда доставит гранаты и патроны. Осталось только дождаться…

А пока следовало приблизиться к противоположному краю хребта, то есть пройти весь траверс от начала до конца, что мы всей группой и поспешили сделать.

Оказалось, мои опасения не были напрасны. Стоило спустя сорок минут пути шедшему впереди младшему сержанту Одинцову высунуться из-за одиноко украшавшей обрыв скалы, как снизу сразу же раздалась очередь. Хорошо еще, что она оказалась неприцельной и была направлена значительно ниже головы младшего сержанта. Пули ударили в монолитную громадную скалу. Должно быть, кто-то стрелял навскидку или держал под прицелом другой объект, другую скалу, и излишне резко перевел ствол на новое место. И поспешил дать очередь до того, как успел прицелиться. Такое характерно для молодых, неопытных бойцов. Но кто знает, что за бойцы служат в современной «Сигме» и как их обучают, каким методам ведения боевых действий, что они умеют и на что способны? Не каждый боец спецназа военной разведки сумел бы попасть в такую незначительную и всего на несколько секунд появившуюся в стороне цель, хотя обучение такой стрельбе проходят все. Но и таланты у всех разные – один умеет стрелять предельно точно даже с пояса, не прицеливаясь, другой не имеет себе равных в рукопашном бою, третий так метает нож, что с первой попытки попадает противнику острием в глаз.

В общем, наши проблемы сможет решить только вертолет. Мы стали ждать.

Со стороны перевала раздалась стрельба. Стреляли бандиты, двинувшиеся на решительный штурм и ожидавшие поддержку сверху. Но этой поддержки им придется ждать слишком долго и они ее не дождутся. Интересно, с какого фланга пошла атака? Откуда прислали группу? Лейтенант Громорохов явно поторопился с расстрелом снайпера бандитов – я не успел задать ему этот вопрос. А задать его следовало, чтобы рота имела возможность подготовить оборонительные сооружения с нужной стороны. Хотя в принципе оборонительные сооружения требуется возводить с обеих сторон…

Теперь, когда вертолеты на подлете, нет опасения, что банда сможет сбросить роту с перевала. Можно копать окопы в полный профиль. Почва это позволяет, а копать солдаты спецназа военной разведки умеют не хуже, чем в годы Великой Отечественной войны это делали солдаты войск СС[27].

Нас еще в военном училище обучали важной премудрости военного дела «враги даются нам для того, чтобы у них чему-то научиться». Вот и учились. Хотя танками своих солдат не давили. И нормативы по рытью окопов не только выполняли, но и время от времени улучшали. Помню, нам тогда говорили, что наш норматив выше общевойскового. Однако, когда после училища я оказался в войсках, наш норматив уже считался устаревшим, а новый был значительно выше.

Наушники донесли до меня слабые звуки выстрелов, бандитам снизу, думаю, неслышные. Шел бой.

Автоматный глушитель, впрочем, как и любой другой, не способен полностью погасить звук выстрела, он может только снизить его. Особенно важно применять глушитель ночью, поскольку этот прибор является еще и пламегасителем. Ночью, когда звуки особенно явно слышны, бывает невозможно определить, откуда ведется стрельба. Человек, обладающий слухом, близким к музыкальному, способен определить направление выстрела, но увидеть мазки пламени, заметные при стрельбе без глушителя даже днем, не удается человеку с самым острым зрением, поскольку этих мазков не существует в природе. И этим отлично научились пользоваться бойцы спецназа ГРУ. Тем более что оптический прицел «Шахин», которым снабжены наши автоматы, имеет встроенный тепловизор. То есть от него укрыться может только давний покойник, тело которого не выделяет тепла. И ни дым, ни пыль, ни туман, ни ветви деревьев и кустов не способны скрыть очертания человеческой фигуры. Только звук затворов способен выдать стрелков. Затворы лязгают, и от этого никуда не деться.

То же самое происходило на перевале и сейчас, только в дневное время, и слабость звука и отсутствие пламени при выстреле, как и лязганье затворов, уже не имели решающего значения. Разве что наличие оптики на наших автоматах давило бандитам на психику, но одного этого было мало для победы над таким упертым противником. Для победы требовалось большее.

И это «большее» пришло. Сперва раздался громкий звук мощного взрыва, потом этот звук перерос в грохот. Зная вооружение «Ночного охотника» и манеру применения этого вооружения пилотами в горных ущельях, я с легкостью предположил, что «Ми-28» ударил мощной ракетой «Атака-В» в основание хребта. Судя по тому, что до нас не дошла дрожь камней и почва под ногами не заколебалась, ракета была направлена в противоположный хребет. Потом раздался второй такой же взрыв, а за ним и новый грохот. Ударила вторая ракета, вызвавшая новый обвал. Я ждал третьего пуска ракеты, поскольку вертолетов ожидалось три, но его не последовало. Третий вертолет, похоже, приберег ракету для второго отряда бандитов.

Затем заговорили автоматические пушки. С одного вертолета била, судя по звуку, тридцатимиллиметровая пушка «2А42», с другого – тридцатимиллиметровая «НППУ-28». Впрочем, пушки могли бить и с одного вертолета.

После короткого промежутка времени звуки боя донеслись уже из другого места. Вертолеты перелетели через перевал, и началось уничтожение второй части банды.

– «Шмель-три», «Шмель-три»! Я «Цветок»! Как слышите? Прием! – вызвал я подполковника Глуховского.

– Привет, «Цветок», – отозвался Борис Борисович. – В прошлый раз я тебя старлеем обозвал, а ты капитаном оказался. А теперь уже майор! Мне подполковник Репьин сообщил. И обрисовал твою ситуацию. Что там у тебя с пограничниками? Проблемы?

– Сидим, ждем вашей помощи…

– У тебя есть место, где можно совершить посадку?

– Места хватит.

– Тогда я к тебе лечу, встречай. Заодно познакомимся, а то все только по связи общаемся. Даже скучно. В прошлый раз, в селе, возле башен, я тебя только мельком видел, когда ты раненого бандита допрашивал. На одуванчик ты мало похож тогда был.

– Ждем, товарищ подполковник.

Я не стал углубляться в лирику и объяснять, что, несмотря на вроде бы добродушное выражение лица, я обладаю достаточной жесткостью для проведения допроса.

Вертолет приземлился на траверсе срединного хребта через три минуты. Борис Борисович откинул фонарь кабины и спрыгнул на землю. Голос у него низкий и тяжелый, поэтому я ожидал увидеть крупного возрастного мужчину. Но рядом со мной оказался сравнительно невысокий, но физически крепкий человек в возрасте ненамного старше меня. Но у летчиков звания дают не за выслугу лет, а за полетные часы, как я слышал.

– Ладно, майор, будем считать, что познакомились. Рассказывай, что нужно сделать. Мне ваш командир отряда в общих чертах обстановку обрисовал, так что можешь объяснить вкратце.

Я объяснил. Но, как я понял, обстановка изменилась. Разгромленной банде теперь было совсем не до штурма перевала. Ей бы прорваться назад, перейти через границу и добраться до Турции, а потом и до Сирии. Но на пути у них опять стояли бойцы «Сигмы». Правда, как мне казалось, их было предельно мало, судя по тому, что они расстреливали бандитов только во время их подъема на скалу, то есть когда те не могли вести встречный бой. При этом я допускал вариант, что пограничники находились в другом рукаве ущелья и подоспели только к разгару события, то есть подъема. Тогда их могло быть и больше. Значит, чтобы удержать банду и не пропустить ее к границе, мы должны были усилить пограничников собой. Нас тоже немного, но так уже будет подразделение. Поэтому мне необходимо было спуститься вниз к пограничникам, чтобы с ними согласовать свои действия.

– Что думаешь предпринять? – спросил подполковник Глуховский.

– Думаю, нам надо разделиться. Пограничникам поручу одну половину банды, а сам со своими людьми буду держать второй рукав ущелья. А подполковник Репьин пусть ударит со стороны перевала по двум направлениям.

– А новый отряд? Тот, который на подходе…

– А его я поручу авиации. Вы же в состоянии их остановить. Или хотя бы задержать.

– Глобально мыслишь, почти как Кутузов. Задержать мы в состоянии. Но мы же сверху всех уничтожить не сможем, часть обязательно прорвется сюда. Они ведь знают про первую банду – пойдут на соединение.

– Тогда нам придется держать два фронта. В спецназе есть такая поговорка: если ты окружен, значит, враг никуда не убежит. Вот так и будем воевать.

– Да-а, – покачал головой Борис Борисович. – Настроен ты решительно. Но ты сам себе отчет отдаешь, что тогда отсюда ни тебе, ни твоим парням не выбраться?

– Конечно, отдаю. И иду на это. И думаю, никто не будет против.

Моя группа собралась вокруг меня. Все слушали внимательно. И все понимали, что рота под командованием командира отряда подполковника Репьина придет на помощь.

– Одна надежда, что Репьин поторопится, – сказал вертолетчик, который понял, на что мы надеемся. – Я уж его настропалю как следует, чтобы бегом сюда бежал. А пока забирайся в фюзеляж… В прошлую нашу встречу мы через этот же люк грузили убитых бандитов, а теперь ты вот… живой…

Перед тем как забраться в люк, я повернулся к своей группе:

– Никому не высовываться. Сидеть тихо и ждать моих указаний.