Автоколонна, возглавляемая микроавтобусом, выехала на проселочную, хорошо укатанную грунтовую дорогу и дальше покатилась быстрее. Скоро машины миновали еще один поселок с собственной автостанцией, чуть позже без остановки проехали мимо автозаправки.

Еще через некоторое время водитель микроавтобуса в форме полицейского сержанта сообщил своим пассажирам:

– Подъезжаем. Вон автобус стоит, рядом с ним машины, вертолет МЧС в стороне.

Рядом с «Икарусом» стояли микроавтобус районного отделения следственного управления и «уазик» с символикой полиции. Был там и еще один микроавтобус, который, судя по надписи на борту, принадлежал республиканской телекомпании. Вертолет МИ-8 пристроился на дороге, чуть дальше, занял своим массивным телом едва ли не весь утрамбованный дорожный карман, чтобы не задевать лопастями винта автомобильный транспорт и не перегораживать саму грунтовку.

– Эти-то как пронюхали? – ворчливо сказал Манап Мансурович, увидев, как им навстречу устремилась девушка-журналистка с микрофоном в руках, говорящая что-то оператору, идущему за ней следом с большой камерой на плече.

Заметив телевизионщиков, майор Смурнов и капитан Одуванчиков надели на лицо медицинские маски, а подполковник Омаханов попытался ладонью закрыть объектив камеры.

– Никаких комментариев! – сразу сказал старший следователь по особо важным делам в микрофон, протянутый к его лицу.

– Вы почему без масок с людьми работаете? – между тем возмущенно произнес майор Смурнов. – Старлей! – позвал он офицера полиции, стоявшего рядом со своей ведомственной машиной. – Задержите господ журналистов, отвезите их в отделение и выпишите им штраф за нарушение масочного режима.

– Есть провести задержание, товарищ майор! – бодро и даже обрадованно отчеканил старший лейтенант, которого телевизионщики тоже, похоже, уже достали, и распахнул зад-нюю дверцу своей машины, где располагалось отделение для задержанных. – Попрошу пожаловать за решетку, господа журналисты. Наш районный обезьянник вас, думается, уже заждался. Заодно возьмете интервью у местных пьяниц. А то мужики сильно обижаются на ваше постоянное невнимание к своим персонам.

Журналистка попыталась что-то возразить, ссылалась на закон о прессе, но офицер остался неумолим. Уже через пару минут полицейский «уазик» двинулся по дороге в обратную сторону, а микроавтобус телестудии неторопливо поехал за ним.

– Спасибо вам, товарищ майор. Я не знал, как разговаривать с прессой о брате. А вы вон как ловко от них избавились. Я, с вашего разрешения, возьму этот метод на вооружение.

– Разрешаю, товарищ подполковник, – произнес Алексей Викторович и согласно наклонил голову. – С ними следует предельно жестко обращаться. Другого языка они не понимают и быстро на шею сядут. Я слышал, что в нынешних университетах журналистскую этику вообще преподавать перестали. А зря, я думаю.

От надоедливых журналистов господам офицерам удалось избавиться запросто. Но теперь им предстояло решить другие проблемы.

Майор Смурнов вытащил из своего «уазика» шлем от оснастки «Ратник», надел его себе на голову и, ни слова не говоря, включил на правом плече капитана Одуванчикова, словно на своем родном, КРУС «Стрелец». Он сразу вызвал на связь вертолет, о котором говорил командиру разведывательной роты еще по телефону.

Капитан, как и все его бойцы и офицеры, хорошо слышал разговор начальника штаба сводного отряда с пилотом вертолета МИ-28. У штурмана шлема со связью не было, но он, похоже, переговоры каким-то образом слышал и время от времени вставлял свои фразы.

– «Шмель-три», здесь «Хмурый». Как слышишь, прием.

– «Хмурый», я «Шмель-три». Слышимость нормальная. Есть помехи, но в горах они всегда присутствуют. Местами экран возникает и слова двоятся. У меня все в порядке. Подлетаю к месту.

– Так мы что же, вас обогнали? Так получается?

– Мне пришлось заправляться и новый боекомплект подвешивать. Прилетел с задания только ночью, механиков будить не стал, довелось прямо перед вылетом готовиться.

– А загрузочные бригады у нас злые, измученные, – добавил штурман, слова которого были едва слышны.

Высказывать претензии начальник штаба сводного отряда не стал. Капитан Одуванчиков подумал, что командир вертолета был старше Смурнова по званию и обладал большим боевым опытом. По этой же, видимо, причине майор разговаривал с этим офицером строго на «вы».

– Слышу ваш двигатель, – сказал он и снял шлем, чтобы лучше разбирать гул мотора.

Одуванчиков, более штабного майора привычный к работе в шлеме и умеющий различать звуки, приносимые микрофоном извне, и так неплохо слышал приближающийся вертолет.

– Я сейчас прогазовку дам, – сказал командир экипажа. – Тогда вам понятно будет, мы это или еще кто-то. А то тут, я вижу, многие летают.

Пилот, видимо, увидел сверху вертолет с крупной надписью «МЧС» на борту.

– Вон он! Ракетоносец! – воскликнул подполковник Омаханов.

Водитель микроавтобуса показал пальцем в просвет между облаками, низкими в горах, близких к перевалу. Немолодой прапорщик, который возил на «уазике» майора Смурнова, тоже молча смотрел на винтокрылую машину.

– Не надо прогазовывать, – сказал Алексей Викторович командиру экипажа. – Мы и так вас уже видим. Не понимаю только, почему ваш вертолет ночным зовут. Наверное, потому, что ему нет разницы, день сейчас или ночь. Все одинаково хорошо видно на мониторе. Любую цель можно различить даже среди растительности. В какие кусты ни заберись, тепловизор тебя все равно найдет. Только это же и другие вертолеты умеют, которые ночными не зовут. Техника у нас уже далеко вперед шагнула, ее весьма сложно пешком догнать. Короче так, Василий Николаевич. Связь с вертолетом у тебя теперь есть. Рота при тебе. Выходи в преследование. Товарищ подполковник, я думаю, с тобой пойдет.

– Мне надо только с местными следователями все дела завершить. Они же протокол допроса должны составить. Порядок такой, – сказал подполковник Омаханов и торопливо двинулся в сторону «Икаруса», рядом с которым стояли следователи, прибывшие из районного центра.

Отойдя на пять шагов, он остановился, обернулся всем телом и проговорил:

– Банда прошла в горы там, где сейчас вертолет стоит. Через кювет и вперед! Идите, я постараюсь догнать, если успею. В противном случае здесь задержусь и вас дождусь. Но все же надеюсь быть с вами.

– Ладно. Тогда и я тоже еще раз послушаю, что здесь произошло, – заявил майор Смурнов. – А потом, как и приказал командир отряда, в штаб вернусь. Если раньше не вызовут. Грузовики для роты я здесь оставляю, капитан. По завершению поиска, когда вертолет отпустишь, сюда, к машинам, и возвращайся.

– Понятно, товарищ майор. Кто командир экипажа вертолета?

– Подполковник Глуховский. Борис Борисович его зовут. Позывной ты слышал.

– «Шмель-три». Стало быть, новый позывной теперь у Бориса Борисовича. Я с ним уже летал в прошлую командировку.

– Он раньше на МИ-24 летал. Вместе с вертолетом и позывной сменил, – проговорил начальник штаба. – Да. Еще вот что, капитан. Ты винтовку просил. Держи. Обойма полная, но больше патронов к ней нет. Я понимаю, что пять патронов – это почти ничего, только на пристрелку по сути дела и хватит. Но винтовка трофейная, у убитого бандита забранная. Патроны, даже эта вот одна-единственная обойма, вообще с чужого склада. С того самого, с которого бандиты себе пистолеты и гранаты добывали. Те, которые в первом ограблении использовались. Следственное управление по гильзам партию определило и на заведующего складом вышло. Опять полковник Вострицин помог нам и вам. Посодействовал в добывании патронов. Понимаю, что пяти штук мало, но больше и на этом складе не было. Там даже винтовки такой, как наша, не оказалось. – Алексей Викторович замолчал, открыл дверцу «уазика», вытащил с заднего сиденья снайперскую винтовку «Корд» и протянул ее командиру разведывательной роты.

Капитан Одуванчиков, как драгоценный дар, бережно, аккуратно принял «Корд», погладил ствольную коробку и прицел и сразу негромко сказал в микрофон:

– Спасибо, товарищ майор. Старший лейтенант Скорогорохов, ко мне!

– Есть! – донеслось из наушника шлема майора Смурнова, который тот держал в опущенной руке.

Если шлем не был надет на голову, то он экранировал звук наушников и поэтому создавал собственное негромкое эхо.

Старший лейтенант выпрыгнул из кузова четвертого по счету грузовика автоколонны и бегом направился к капитану.

– Держи, Вячеслав Аркадьевич, – сказал тот, шагнул навстречу и вручил ему винтовку. – Надеюсь, в твоих руках от нее будет толк.

– Ух ты, дальнобойка! – восхитился старший лейтенант и принял винтовку так же бережно, как это только что делал капитан Одуванчиков.

Потом он не удержался, поднял длинный, тяжелый ствол с мощным дульным тормозом перед собой и прицелился куда-то в сторону.

– Патронов только одна полная обойма, – каким-то извиняющимся тоном сказал командиру взвода майор Смурнов.

Он не стал повторять историю с чужим складом, которую только что изложил командиру разведывательной роты, и поспешил в сторону «Икаруса», догонять подполковника Омаханова.

Одуванчикову пришлось самому рассказать то, что он пару минут назад услышал от майора.

– Ничего страшного, – ответил старший лейтенант, выслушав его. – Из «Корда» приходится стрелять редко. На первое время со мной своим запасом поделится Наруленко, а потом, даст бог, разживется патронами. Нам бы только банду с такой же винтовкой встретить.

Сам командир разведроты тем временем поправил микрофон на своем шлеме, словно это могло помочь собеседнику лучше его слышать, переключил КРУС на нужный канал связи и сказал:

– «Шмель-три», «Шмель-три», я «Цветок». Как слышите, Борис Борисович?

– Ого! – сразу отозвался подполковник Глуховский. – Я рад снова с тобой работать, Василий Николаевич. Прежде у нас с тобой получался, помнится, очень даже неплохой тандем. Надеюсь на доброе продолжение, старший лейтенант.

– Я тоже надеюсь. Только я уже больше года как капитан.

– Извини, если обидел. Я просто не знал.

– Ничего. Я не в обиде. Что там с бандой? Следов не видно?

– Следов нет. Но одного человека я все же заметил. Отстреливать пока не стал. Сделал вид, что не видел, как он за камни нырнул. Жду, когда он нас к основным силам приведет. Так оно и будет. Я ищу самые проходимые места. Банда по ним, судя по всему, и идет. Впереди есть старое заброшенное село. Там жителей нет, только один старик с собакой живет и сторожевые башни стоят. Похоже, банда именно туда сейчас и направляется.

– Вот и хорошо. Нас вам, естественно, не видно, не так ли?

– Пока еще нет. Вы где в настоящий момент находитесь?

– Мы пока еще на дороге. Только собираемся выйти в преследование. Двинем веером, чтобы охват обеспечить.

– Добро. Я пока прослежу за обстановкой. Жду.

Василий Николаевич переключился на связь внутри роты и распорядился:

– Всем покинуть машины! Бегом к вертолету МЧС! Оттуда начнем поиск. Расходиться будем веером, соблюдая охват. Первый взвод – на правый фланг, второй – на левый. Взвод связи идет рядом с первым. Саморуков, если что, ты шефствуешь над Клишиным. Все понял?

– Понял, командир, – отозвался розовощекий лейтенант Саморуков, командир взвода связи.

Беда разведывательной роты была всем известна. В прошлом бою был убит командир первого взвода старший лейтенант Анисимов, временно исполняющий обязанности командира роты, пока сам Одуванчиков возглавлял засаду, состоящую из бойцов взвода связи и саперного.

До возвращения в родную бригаду нового командира подразделения никто назначить не мог. Его обязанности выполнял заместитель старший сержант Миша Клишин, широкоплечий, высокий ростом парень, слегка тяжеловатый для службы в спецназе, но при этом быстрый и тренированный, к тому же еще и исполнительный, чем он своих командиров, разумеется, вполне устраивал.

Этому старшему сержанту теперь предстояло доказывать свою профессиональную пригодность в качестве временно исполняющего обязанности командира лучшего, самого подготовленного и боевого взвода. Пока роту не бросали на задания, Клишин со своими обязанностями справлялся отлично. Дисциплина во взводе совсем не хромала, чего особенно боялся капитан Одуванчиков, не уверенный в авторитете Клишина.

Но вот пришло время выполнять боевое задание. Капитан не знал, как Клишин проявит себя, и потому решил прикрепить к старшему сержанту шефа-наставника в лице лейтенанта Саморукова. Расчет был на то, что два бывших спортсмена проявят друг к другу уважение. Лейтенант Саморуков был когда-то бронзовым призером чемпионата мира по боевому самбо, а старший сержант Клишин являлся кандидатом в олимпийскую сборную страны по толканию ядра. На Олимпиаду он не попал, однако отлично выступал на соревнованиях самого разного уровня, включая первенство России.

Второй взвод под командованием лейтенанта Громорохова в подготовке только незначительно уступал первому. Капитан Одуванчиков понимал, что это подразделение поведет офицер, и поручил ему самый сложный участок. Это был левый фланг, целиком представляющий собой крутой горный склон, где легко запыхаться на подъеме и, соответственно, легче при необходимости держать оборону.

– Саперный взвод идет вплотную ко второму. В случае чего поддержка максимальная.

– Понял, командир, – отозвался лейтенант Громолохов.

Здесь расчет командира роты сводился к тому, что если второй взвод настигнет банду, взять которую на крутом и высоком склоне – задача архисложная, то в бой вступят два «Корда» саперного взвода. Именно снайперские дальнобойные винтовки при такой малой численности банды в состоянии сыграть основную роль в бою, стать решающей силой.

Сам же капитан, как и полагается командиру, решил остаться в центре. Он непременно должен был присмотреться к лейтенанту Прокопьеву, только накануне командировки прибывшему в разведывательную роту. Этот парень заменил лейтенанта Якушкина, получившего ранение и все еще продолжающего лечение в гарнизонном госпитале.

– Третий взвод по центру, выдвигается первым.

Лейтенант Якушкин был неплохим офицером и оставил своему преемнику хорошо подготовленный взвод. Сегодня такой взгляд считается старомодным, однако Василий Николаевич считал своих офицеров половиной всей силы подразделения, особенно, конечно же, в боевой обстановке. Именно поэтому он как можно внимательнее пригляделся к лейтенанту Прокопьеву, чтобы знать, что можно ему поручить в следующий раз. В предыдущей операции лейтенант по сути дела находился под присмотром старшего лейтенанта Анисимова. Тот получил пулю в лоб, не успев ничего сказать Одуванчикову о своем подопечном. Теперь этому молодому офицеру все следовало решать самому.

Пока капитан проводил и проверял расстановку сил, лейтенант Прокопьев уже вывел третий взвод на передовую линию по центру позиции и запросил командира роты:

– Товарищ капитан, что конкретно мы ищем?

– А ты что, Петр Сергеевич, предыдущие переговоры в роте не слышал?

– Никак нет, товарищ капитан. Я проводил во взводе политинформацию.

– Политинформация – это хорошо. Но связь все же выключать не следует даже при ее проведении. Вдруг какое-то важное сообщение прозвучит?

– Понял вас, товарищ капитан. Так что мы ищем?

– Следы банды, которая расстреляла пассажиров автобуса. Семь человек должны были пройти. Наверняка они какие-то следы за собой оставили. Один в лужу наступит, другой цветок ромашки разжует, третий ветку плечом сломает и сам этого не заметит. Искать с предельной внимательностью!

– Я понял. Все слышали? Ищем внимательно!

– Работай, лейтенант, я скоро догоню вас, – напутствовал капитан Одуванчиков командира третьего взвода, а сам, едва произнеся эту фразу, переключился на канал пилота вертолета.

Разговор он вел на ходу, стараясь догнать третий взвод:

– «Шмель-три», «Шмель-три», я «Цветок». Куда вы пропали, товарищ подполковник?

– Я «Шмель-три». Слушаю тебя, капитан. – На сей раз подполковник Глуховский ответил на вызов не сразу.

Видимо, он вел переговоры со своим вторым пилотом, как вертолетчики обычно называют штурмана. Поэтому Борису Борисовичу потребовалось время для того, чтобы сменить на голове шлем, отсоединить одну гарнитуру и прицепить другую. Хотя последнее вовсе и не обязательно.

– «Шмель-три», как обстановка?

– Первого бандита, которого догнал, сам трогать не стал, вам на растерзание оставил. Он, кстати, какую-то картонную коробку тащил, судя по всему, не самую легкую, с плеча на плечо ее перекладывал. Я в тот момент уже над ним пролетел. Он подумал, что у меня на затылке монитора нет, и встал из-за камней раньше времени. Я в камеру его видел. Теперь ищу других клиентов. Хочу догнать. Настрой планшетник на прием. Дам тебе координаты первого.

Капитан Одуванчиков прямо на ходу перебросил за плечо ремень автомата, вытащил офицерский планшетник, включил его на прием и произнес:

– Готово, товарищ подполковник. Ловлю координаты.

– Лови.

– Поймал. Он прямо по курсу моего третьего взвода. Товарищ подполковник, я сейчас подключу связь с командирами взводов и дам им эти координаты.

Объясняя свои действия командиру вертолета, Василий Николаевич нажал несколько кнопок на КРУСе.

– Что за данные, командир? – сразу спросил старший лейтенант Скорогорохов, у которого собственный планшетник, видимо, в данный момент был в руках. Смотрел старший лейтенант, похоже, на карту местности.

– Это бандит, отставший от остальных, скорее всего, тот, который проверял телефон старшего следователя в автобусе, поэтому задержался. Он несет коробку с бананами, из-за которых эмир Мамонт старушку застрелил. Прокопьев, догоняй его!

– Есть догонять, товарищ капитан!

– Петя, – обратился к Прокопьеву старший лейтенант Скорогорохов. – Только без обиды! Уступи его мне. Просто не терпится новую винтовку опробовать. Мне товарищ капитан «Корд» презентовал. Не будешь возражать?

– Если достанешь, то бога ради, – не отказал лейтенант.

– Командир, я на пригорок взобрался. Противник, судя по координатам, в низину спустился. До него чуть больше восьмисот метров.

– Он уже, думаю, в гору лезет, – сказал подполковник Глуховский.

– Ничего, у меня прицел мощный. Выцепит его. Вот. Уже вижу. Он в бронежилете. За плечами рюкзак. Ничего. Моя пуля его вместе со всем этим добром насквозь пробьет.

Капитан Одуванчиков ждал выстрела. Время для него тянулось очень медленно.

Он не выдержал и спросил:

– Как успехи, Слава? Что молчишь?

Тут-то и прозвучал выстрел. «Корд» стреляет так же громко, как сорокапятимиллиметровая пушка времен Второй мировой войны.

– Пополам его разрубил. Знаю, что «Корд» на такое способен, сам результаты много раз видел. Малоприятное зрелище для того человека, который близко к покойнику подойдет.

– Поздравляю с почином, снайпер! – сказал командир разведывательной роты. – Так держать!

– Рад стараться, товарищ капитан! – по-военному, но почему-то совсем не радостно отозвался командир саперного взвода.

– А звук-то был! Прямо как моя пушка стреляла! – высказал свое восхищение и командир экипажа вертолета. – Даже мне наверху слышно было.

– Это через микрофон, товарищ подполковник, – проговорил снайпер.

– Точно, – согласился Борис Борисович. – Мне вот мой второй пилот подсказывает, что он ничего, кроме шума двигателя, не слышал. Короче, я отключаюсь от разговора. Будут новости – сразу сообщу.