Капитан Одуванчиков уже половину дня находился в ротной канцелярии и ждал звонка от полковника Вострицына из республиканского следственного управления, но вызова все не было и не было. Сам обращаться к полковнику он не хотел.

До обеда капитан занимался своими текущими делами, приводил в порядок ротные документы. Пора было приступить и к запланированной учебе бойцов.

Как и собирался, Василий Николаевич вместе со своей ротой поехал на гарнизонное стрельбище, расположенное на окраине Махачкалы, желая заняться с солдатами отработкой стрельбы на бегу. Там им пришлось прождать чуть больше часа. Должен был закончить учебные стрельбы отряд махачкалинского городского СОБРа. Так бывает всегда, когда кто-то напрашивается на незапланированные занятия. Одуванчиков предполагал, что может столкнуться с подобной ситуацией.

Но за стрельбой собровцев командир разведроты не следил, не желал вводить в смущение офицеров полиции. Капитан отлично знал, что любой рядовой боец спецназа ГРУ на голову превосходит в этом даже самого умелого ментовского офицера. Солдаты моложе, зрение у них острее, реакция лучше. Конечно, в СОБРе имеются свои снайперы, но Василий Николаевич не хотел брать их в расчет.

Как раз в это время ему кто-то позвонил с незнакомого номера. Одуванчиков ответил, хотя обычно игнорировал такие звонки.

– Добрый день, мне нужен капитан Одуванчиков, – услышал он.

– Слушаю вас внимательно, – сказал Василий Николаевич. – Капитан Одуванчиков – это я.

– Извините, что беспокою. Я подполковник юстиции Омаханов из республиканского следственного управления. Зовут меня Манап Мансурович. Меня к вам направил полковник Вострицин. Он очень лестно о вас отзывался, был в восторге от вашей совместной работы.

– Спасибо. Мы с ним и в самом деле довольно неплохо совместно поработали. Но ведь это и все, – проявил капитан свою привычную скромность. – Обычное дело. Боюсь вас разочаровать, но ситуация была, как я считаю, полностью проходная. Я вовсе не заслужил повышенной похвалы.

– Однако не могли бы вы со мной встретиться, чтобы поговорить? Может быть, вы мне совет какой-то дадите.

В это время мобильник капитана подал сигнал, что кто-то пытается дозвониться ему на второй номер. Эта сим-карта использовалась капитаном Одуванчиковым исключительно для звонков, поэтому он поспешил сказать подполковнику:

– Извините Манап Мансурович, мне на вторую симку звонят. Я быстро поговорю и сам вам позвоню. – Он не стал дожидаться согласия собеседника и отключился от разговора.

Оказалось, что командиру разведывательной роты звонил начальник штаба сводного отряда майор Смурнов, с которым он встречался рано утром, практически даже в конце ночи.

– Еще раз здравствуйте, Алексей Викторович.

– Здравствуй еще раз. Ты где, Василий Николаевич, в настоящий момент находишься?

– Всей ротой на гарнизонном стрельбище.

– Отстрелялись?

– Не успели еще. Перед нами местный СОБР тренировку заканчивает. У них плановая работа. Поторопить никак невозможно.

– Ты на грузовиках?

– Так точно! Машины здесь стоят, нас дожидаются.

– Значит, не успеете вы отстреляться. Короче говоря, дело обстоит так. Сажай роту в машины и выезжайте срочно на дорогу, ведущую в Азербайджан. Нужный поворот на сельскую дорогу я тебе сам покажу. Там какая-то банда пассажиров автобуса расстреляла. Вертолет вас догонит. Экипаж будет искать следы банды. Бандиты далеко уйти не успели еще. Тела убитых только-только, наверное, начинают остывать. Путь напрямик через горы нелегкий. Твоя рота будет в состоянии их догнать. На дороге я буду на машине тебя ждать. Следственная бригада уже там. Местные парни, из райцентра, работают, проводят свои действия. Вообще-то район прежде считался спокойным. Только в последнее время несколько происшествий имели место. Сразу выходишь в преследование. Я сам, может быть, с тобой пойду, а то засиделся в штабе. Главное, чтобы командир отпустил. Если не разрешит, возьмем данные у следователей, тебя отправим в преследование, а мне придется вернуться. Не морщиться, капитан!

– Я и не морщусь.

– Я даже через трубку вижу, что ты морщишься. Не моя вина, что меня не отпускают. Штабная служба – она такая. Я не всегда могу кресло покинуть. Тебе, кстати, полковник Вострицин так и не позвонил?

– По его рекомендации звонил подполковник Омаханов. Я договорить не успел, на ваш вызов поспешил ответить.

– Ладно, выезжай. Буду ждать тебя на шоссе. Надеюсь, что на легковой машине я твою роту обгоню. Я вокруг Махачкалы двину. Там дорога, помнится, лучше. Встретимся за постом ГИБДД.

Подполковнику Омаханову капитан Одуванчиков позвонил уже из кабины головного грузовика, поскольку торопился побыстрее рассадить свою роту по машинам.

– Извините, товарищ подполковник, что слегка задержался. Пришлось роту с учебных стрельб снимать. На дороге, ведущей в Азербайджан, какая-то банда расстреляла пассажиров автобуса. Мы вынуждены немедленно ехать туда.

– На ловца, как сегодня утром полковник Вострицин сказал, и зверь бежит. Вот этот вопрос с автобусом я и хотел с вами обсудить. Короче говоря, товарищ капитан, я выезжаю туда же. Возле автобуса и встретимся. Может, даже раньше. Если сразу машину дадут, думаю, успею нагнать вас. Это очень важный вопрос.

– Чем же именно он так важен? – довольно легкомысленно спросил Одуванчиков.

– Это я вам лично объясню. Пока могу дать вам только вот какую информацию к размышлению: автобус расстреляла банда, главарем которой является мой брат Магомедгаджи Мансурович Омаханов.

– Родной брат? – все так же легкомысленно, как показалось старшему следователю по особо важным делам, поинтересовался командир разведывательной роты. – Старший или младший?

– Брат-близнец. Старше меня на двадцать минут.

– Странно, – проговорил Василий Николаевич.

– Ничего такого. Поговорим, когда увидимся. Выясним, что вам странным показалось.

Капитану Одуванчикову осталось только согласиться с такой постановкой вопроса. Но подполковник правильно сказал, что дает только информацию к размышлению.

Командир разведывательной роты начал размышлять. Он представил себе двух братьев-близнецов, попытался понять, когда и по какой причине могли разойтись их жизненные пути.

«Скорее всего, это произошло во время учебы, еще в школе или уже в юридическом вузе, куда должны были поступить, скорее всего, оба, – решил Одуванчиков. – Но один доучился и сейчас носит погоны подполковника юстиции, а второму было не дано усидчивости. Всю ее другой брат забрал. Если бы Магомедгаджи тоже получил диплом, то на него обязательно была бы ориентировка по розыску, поскольку бывший следак не каждый день становится преступником. Но это еще всего-навсего половина беды. Он стал не рядовым бандитом, а эмиром и убийцей. Расстрел ни в чем не повинных пассажиров автобуса, даже если сам он не принимал в нем участия, не мог осуществиться без его если не приказа, то хотя бы согласия».

Проверяя свои предположения, капитан вытащил планшетник, вошел в базу данных МВД республики и ввел в строку поиска имя Магомедгаджи Мансуровича Омаханова. Данные были позаимствованы из материалов последнего уголовного дела, снимки сделаны в профиль и анфас относительно недавно. Там же была названа и странная кличка эмира – Мамонт.

Василий Николаевич отложил в своей памяти желание спросить у Манапа Мансуровича, откуда взялось такое странное прозвище. Обычно в уголовном мире клички даются по созвучию имени, фамилии или же исходя из личностных качеств. Но здесь ничего похожего не было.

Одуванчиков стал читать дальше. Оказывается, на счету банды эмира Мамонта было еще два эпизода, связанные с убийствами. Во-первых, при ограблении погибли офицеры финансовой части МВД республики. Это было резонансное дело, о котором командир разведывательной роты спецназа военной разведки уже краем уха слышал. Во-вторых, расстрел главы сельской администрации, налет на магазин, убийство продавщицы, участкового инспектора и еще одного сотрудника полиции. На банде эмира Мамонта висели десять смертей. В первом случае были убиты шесть сотрудников полиции. Использовались два пистолета и граната. Теперь еще неизвестно, сколько человек перебили эти негодяи в рейсовом автобусе.

Грузовики уже приближались к посту ГИБДД, расположенному за окраиной Махачкалы, а майор Смурнов обещал ждать автоколонну с ротой спецназа поблизости от него. Возможно, у начальника штаба сводного отряда уже были подробные данные о жертвах последнего нападения.

Так оно и оказалось.

– Девять убитых пассажиров и водитель, – опережая вопрос капитана Одуванчикова, сказал Алексей Викторович, едва успев покинуть переднее пассажирское сиденье. – Но согласно проданным билетам, пассажиров должно быть одиннадцать. Предполагается, что в автобусе ехали двое бандитов. Оба следовали из Махачкалы.

– Данные, товарищ майор, откуда? – спросил капитан Одуванчиков.

– Сотрудники районного следственного отделения работают на месте. Я поддерживаю с ними связь. Они и с кассами двух автовокзалов уже созвонились. Автобус вышел, как я сказал, из Махачкалы, с Южного автовокзала, по дороге сделал остановку. Шестеро пассажиров вышли, один вошел. Но вон едет машина, если мне глаза не изменяют, она из республиканского следственного управления, сейчас узнаем подробности. Похоже, они такое крупное дело решили себе забрать. Не исключено, что у них какие-то подробности уже есть. – Майор показал на черный микроавтобус, который приближался к ним.

Говорил он скороговоркой, частил, старался выдать сразу как можно больше информации, настропалить капитана, сразу ввести его в быстрый деловой ритм.

Микроавтобус следственного управления остановился у передней машины автоколонны и отрядного штабного «уазика». С переднего пассажирского сиденья поднялся человек в форме с погонами подполковника юстиции.

Он вышел из автомобиля, поправил на плече ремень автомата АК-74 и сразу предложил офицерам спецназа:

– Время терять не будем, садитесь в салон, я на ходу все расскажу. Едем на место происшествия.

Капитан Одуванчиков открыл сдвижную боковую дверь, пропустил в салон майора Смурнова, после чего сел в микроавтобус сам. Предварительно он сделал рукой знак автомобильной колонне, состоящей из пяти грузовиков и армейского «уазика», приказал им ехать следом. Водители выполнили это распоряжение. Одуванчиков обернулся, посмотрел над своим плечом через стекло задней дверцы и убедился в этом. Сработала его профессиональная привычка все проверять.

– Рассказывайте! Я полагаю, что вы Манап Мансурович, не так ли? – Командир разведывательной роты сразу показал старшему следователю, что он в курсе дела.

– Точно так. – Подполковнику показалось слегка постыдным отвечать младшему по званию уставным «Так точно!».

Поэтому он и выбрал именно такую форму ответа, хотя отлично знал разницу между служебным званием, которое носил сам, и воинским.

– Начну с того, что руководитель следственного управления генерал-майор юстиции Щуров велел мне через маму выйти на контакт с братом, Магомедгаджи Мансуровичем Омахановым, ныне эмиром бандформирования, и попытаться склонить его к добровольной сдаче. Именно с этой целью я сегодня утром купил билет на автобус и выехал к маме в село. Признаюсь, что большую часть пути я спал. Что еще прикажете делать в автобусе дальнего следования? Просыпался только иногда, на пару минут, чтобы в окно посмотреть и прикинуть, долго ли нам еще ехать. Еще на остановках. Да, вот какой момент может оказаться важным. Одна из них была на автозаправке. Водитель, как это и положено, попросил всех пассажиров покинуть автобус. Там, на заправке, ко мне подошел Исмаил, парень с нашей улицы, мы в детстве в одну компанию входили, которой брат и руководил.

Микроавтобус следственного комитета ехал так же медленно, как автомобильная колонна и штабной «уазик». Двигаться быстрее не позволяла дорога. Она была основательно разбита большегрузными фурами с овощами и фруктами, одна за другой следовавшими из Азербайджана в Россию.

– Чем эта ваша компания в те времена занималась? – спросил майор Смурнов. – Какая была надобность в ее создании?

– Что касается надобности, мне трудно ответить так вот, навскидку. – Манап Мансурович явно смутился, потому что этот интерес майора был бы вполне уместен при допросе подозреваемого, а он себя таковым не считал, даже наоборот, сам давно привык этим заниматься. – Скорее всего, чтобы самим иметь влияние на другие улицы и не позволять другим на себя давить. Обычное дело для подростков. Образовываются такие компании как-то сама собой, начиная с общих детских игр.

– А что, вопрос влияния настолько важен? – не унимался Смурнов.

– Для детей он едва ли не первостепенный, – категорично заявил подполковник Омаханов. – Это вопрос воспитания будущего мужчины и воина, способного защитить себя, свою семью и страну от любых посягательств. Когда мальчишка, особенно малолетний, участвует в драке с компанией, доминирующей на другой улице, он забывает про страх. Это я по себе помню, поскольку тоже не раз и не два участвовал в подобных мероприятиях. Боязнь тогда присутствует, но она совсем другого порядка. Любой нормальный мальчишка опасается показать себя не с лучшей стороны перед друзьями, подвести их, проявить трусость.

– А не лучше ли заняться спортом, например единоборствами? – Майор Смурнов сам когда-то выступал на соревнованиях среди любителей и даже провел несколько профессиональных схваток.

Он считал единоборства лучшим видом спорта для настоящих мужчин.

– В нашем современном мире спортом может заниматься всерьез только тот человек, который в состоянии за это платить. Но такая возможность тоже автоматически уважения никому не добавит. Были такие личности на нашей улице. Одного борца мы время от времени били всей толпой, а боксера, который нос не задирал, иногда приглашали драться за нас. Однако это происходило только тогда, когда в компании, соперничающей с нами, появлялся свой спортсмен. Но это все отвлечение от темы разговора. Так уж вышло, что Магомедгаджи благодаря своей силе и уму возглавил нашу уличную компанию и во вкус правления вошел. Чего у него не отнять, так это жажды справедливости. Еще тогда, в детском возрасте, он и сам не унижал младших или слабых, и другим не позволял это делать, заступался за них, даже за тех, кто в нашу компанию не входил. А потом мы с ним вместе поступили в университет. Там были совсем иные отношения между студентами, все решали люди, родители которых имели деньги или принадлежали к власти. Магомедгаджи попытался этому воспрепятствовать, но однажды сначала сильно избили его одного, а потом и нас троих – меня, брата и еще одного парня из наших друзей. Причем делали это люди, которых для этого специально наняли. Кто им заплатил, знал один Магомедгаджи, разведал каким-то образом. Вслед за этим убили одного из заводил университетской компании, одного из наших главных соперников, просто забили до смерти в университетском туалете. Вечером того же дня задушили прямо около дома девушку из той же элитной компании. После этого Магомедгаджи учебу бросил. Сначала он просто перестал ходить на лекции, да и все. Брат словно понимал, что его постараются обвинить в этих убийствах. Он оказался прав. Его даже задерживали на семьдесят два часа, сильно били в ментовке, но никаких доказательств не было, и все обошлось миром. Хотя Магомедгаджи через несколько дней снова избили, и он тогда только чудом каким-то выжил. Наверное, помогло то обстоятельство, что он потерял сознание и его приняли за мертвого, потому и не добили. Или же кто-то убийству помешал. Не могу сказать точно, а сам он ничего не помнит. Просил только, чтобы про эти студенческие злоключения не узнала мать. Она, кстати, до сих пор так и не ведает о том, что со старшим сыном произошло.

– Так он все-таки старший? – спросил майор Смурнов. – А мне говорили, что вы близнецы.

– Мы действительно близнецы, но он на двадцать минут старше меня. Это не особенно важно, однако сам я считаю его старшим, и он относится ко мне как к младшему брату.

– При этом вы лицами схожи? – осведомился майор. – Обычно близнецов без привычки трудно отличить.

– Нет. Схожесть есть только в отдельных чертах лица, может быть, во взгляде, да и все, – ответил подполковник. – Но я продолжу начальную тему. – Он постарался избавиться от дотошных вопросов Алексея Викторовича. – Именно тогда, в то самое время, у меня состоялся с Магомедом важный разговор. С тех пор много воды утекло, но я эту нашу беседу до сих пор помню. Я был против того, чтобы брат бросал учебу, и настаивал на том, что ему необходимо получить диплом. Брат говорил, что не сможет после получения диплома служить с теми же людьми, которых он презирает, а ему придется это делать. Дескать, диплом в современном мире ничего не решает. Я уж что только не говорил ему, что только не предлагал. Советовал даже на другой поток перевестись и стать адвокатом, тем более что даром красноречия он не обделен. Но Магомедгаджи уперся и не желал слушать никаких доводов. Мне показалось, что он тогда уже что-то задумал. Документы из университета брат забрал, а потом встретил на улице одного из своих недавних обидчиков. Я предполагаю, что он специально отловил этого человека и избил его. А у того папа был крупным чином в МВД республики. В итоге Гаджи угодил за решетку в первый раз. С этого все и началось. На зоне у него завелись новые друзья, для которых он стал авторитетом. Это для него оказалось главным. Я всегда гордился справедливостью брата, пока лично не убедился в том, что он совершенно забыл про это понятие. Если бы мне кто-то рассказал про это, то я не поверил бы. Но я увидел, как он сегодня ударил кулаком в лицо пожилую женщину, старушку, которую потом сам же и застрелил. Если раньше мой брат не был убийцей, то теперь стал им. Именно это подвигло меня выступить против брата-близнеца. Прошу учесть, никак не приказ руководителя нашего управления, а только то, что я сам увидел.

– Убийцей он стал раньше, когда грабил офицеров финчасти МВД, – сказал капитан Одуванчиков, до этого молча слушавший рассказ подполковника юстиции. – Но я так понял, что вы, Манап Мансурович, были среди пассажиров того самого автобуса?

– Я же сказал уже, что генерал-майор Щуров попросил меня переговорить с братом.

– Вот и нашелся один из двух пассажиров автобуса, который купил билет. Найти бы второго. Жив, может быть, окажется, – сказал майор Смурнов. – Хоть кто-то убежал от пули.

– Не утруждайте себя. В автобусе ехал один из бандитов. Это некий Рамазан Лачинов, участник нападения на офицеров финчасти МВД. Сдается мне, что он не последний человек в банде. По крайней мере, когда вся она выполняла приказ Мамонта, уходила в горы вслед за ним, он проверил мои телефонные звонки и высыпал патроны на землю, чтобы не получить пулю в спину. Потом этот субъект понес коробку с бананами Мамонту, спешил догнать своих сообщников. Думаю, он в банде второй человек после брата. Да и тот говорил о нем с уважением, сказал мне, что Рамазан рекомендовал ему не оставлять после себя свидетелей.

– А что он в вашем телефоне проверял? – спросил командир разведывательной роты. – Нашел что-то особенное?

Подполковник юстиции Омаханов рассказал всю историю со своим смартфоном и пистолетом. Не забыл он упомянуть и о том, как Рамазан незаметно вышел через заднюю дверь автобуса, вовремя оказался за его спиной и приставил к шее пистолетный ствол. Старший следователь по особо важным делам признал себя виновным в том, что Магомедгаджи именно с его подачи устроил в автобусе стрельбу по пассажирам.

Капитан Одуванчиков заметил, что сделать это Манапу Мансуровичу было особенно нелегко. Ведь он по сути дела выступил то ли провокатором, то ли инициатором расстрела пассажиров автобуса. Даже тот факт, что он вытащил пистолет, желая остановить брата, никак не повлиял на то, что произошло несколькими минутами позднее. Оба офицера спецназа посматривали на подполковника Омаханова с заметным осуждением, но вслух никто ничего не сказал. Оба понимали ситуацию, знали, каково человеку приходится, когда на тебя несколько стволов наставлено.

– Теперь направо сверни, – сказал подполковник юстиции водителю.