– Вот, смотрите сюда, товарищ подполковник, – Василий Николаевич положил планшетник на конторку перед подполковником Омахановым. – Наши два телефона не доехали до Махачкалы. Сейчас они находятся в Каспийске, в этом вот трехподъездном пятиэтажном жилом доме. К сожалению, капитан Исмаэлян не в состоянии подсказать необходимый нам этаж, как и подъезд. Следовательно, необходимо соображать, искать варианты действий.
– А где их машина высадила? – спросил Омаханов. – Может, в поле зрения камер видеонаблюдения или хотя бы видеофиксации?
– А чем вторые хуже первых? – поинтересовался капитан просто для расширения кругозора.
– Обычно камеры видеофиксации концентрируются на номере машины, а лиц на них бывает не видно. Даже того человека, который находится за рулем. Простые камеры видеонаблюдения, как правило, плохо различают номера, но на них лучше бывает видно лица.
– Ладно, но наш капитан Исмаэлян сказал, что подвозил бандитов к дому, видимо, кто-то из их знакомых. Этот человек доставил их прямо до подъезда, где они и вышли вместе.
– Мы пока будем придерживаться версии, что их трое, потому что после засады спаслись именно трое бандитов. Они могли заранее договориться, где встречаются, если что-то случится. Мой брат – человек предусмотрительный. Он вполне мог предвидеть засаду.
– И угодить в нее, – заявил капитан Одуванчиков и улыбнулся.
Он имел все основания считать себя человеком, очень даже неплохо разбирающимся в засадах.
– Не мог же он каждый куст стороной обходить, – возразил подполковник юстиции.
– Мог бы позаботиться заранее. Ему никто не мешал в любом охотничьем магазине купить тепловизор и с его помощью искать засаду в кустах. Завести себе такой прибор по нынешним временам ни разу не проблема. Тем более имея друга, заведующего оружейным складом, просто грех тепловизор не заиметь.
– Нам легко судить. А Магомедгаджи, я думаю, в последнее время даже своей тени боялся. После того, что он натворил, это совершенно естественно. Он никуда не выбирался.
– Не побоялся же фальшивый Рамазан в Махачкалу наведаться и оттуда уже выехать автобусом вместе с вами. Он и вас не постеснялся, хотя вы, кажется, были в мундире.
– Да, я был в мундире. Очень рад, что у меня его бандиты не забрали. Магомедгаджи он пришелся бы вполне впору. Разве что был бы слегка великоват в поясе. Но в мундире и с моим удостоверением они могли бы много дел натворить. Хорошо, что не догадались.
– Или же сам Магомедгаджи им не позволил. Просто пожалел брата, понимал, что тогда тому достанется от руководства управления основательно. Вы ведь могли и должности лишиться. А это, похоже, в его планы не входило. Он не желал, чтобы вы в подштанниках бегали и стали общим посмешищем. Вас все же в молодости так много связывало, и брат вам сочувствовал. – Капитан высказал только то, что, по его мнению, должен был ощущать старший следователь, но сразу понял, что попал в точку.
Братьев многое связывало, и они старались щадить друг друга. Об этом говорили и интонация подполковника юстиции, и его глаза. Но сам он об этом не догадывался, старался упорно демонстрировать обратное.
– Он мне – может быть. Но я ему нисколько не сочувствовал, – заявил Манап Мансурович, забыв о том, что его сегодняшний промах, когда он стрелял по брату, находясь в засаде, просто обязан вызывать у многих людей сомнение.
На самом деле так и произошло.
– Ну и как мы будем их отлавливать? – спросил наконец-то подполковник юстиции.
– Наверняка они в квартире не одни. Кто-то там еще живет. Будем сначала наблюдать, выставим посты. Полиция пока соберет и систематизирует документы на всех жителей того дома. Там, я думаю, должен проживать кто-то один. Это однокомнатная квартира. Многосемейных людей следует сразу отбросить.
– Да, один или одна, – сказал старший следователь по особо важным делам.
– Или одна, – согласился капитан. – Хотя оба уже не молоды, чтобы романы с женщинами крутить. И не первые красавцы. – Он смутился, потому что случайно задел внешность самого подполковника Омаханова, и тут же добавил: – Особенно Ниязов.
– Восточные мужчины с возрастом приобретают особый шарм, – заявил Манап Мансурович.
– Не знаю, возможно, это дело женского вкуса, – уклончиво ответил на это Одуванчиков. – Но я пойду свою роту готовить, товарищ подполковник.
– Вы именно своей роте отводите главную роль?
– А на кого я еще могу полагаться?
Капитан едва не сказал «Не на вас же», но вовремя прикусил язык до боли и даже икнул от этого, чем вызвал странный и удивленный взгляд старшего следователя по особо важным делам.
В первую очередь командиру разведывательной роты следовало решить вопрос с гражданской одеждой для своих солдат, сержантов и офицеров. Сделать это можно было только через начальника штаба отряда. Капитан Одуванчиков краем уха слышал о какой-то операции, проводимой отрядом, когда солдаты действовали в гражданской одежде. Но тогда, насколько он знал, дело закончилось ничем. Вели себя солдаты так, что даже издали напоминали армию, разве что строем не ходили.
Но это все недостатки инструктажа и непродуманность действий. Во всяком случае, командир разведывательной роты считал именно так.
Что же касается коротких солдатских причесок, то здесь сложностей возникнуть не должно было. Такие прически вошли в моду в последние год-два.
Но вот подтянутость бойцов уже не наигранная. Она каждому из них накрепко в кровь въелась и будет их выдавать.
Поэтому Одуванчиков предвидел осложнения в разговоре с майором Смурновым.
Получилось почти так, как капитан и ожидал.
В ответ на просьбу командира разведывательной роты начальник штаба только руки развел и заявил:
– Я понимаю, что дело хорошее, но где возьму гражданскую одежду? Да еще в таком большом количестве. Сколько человек ты желаешь привлечь?
– Хотя бы два взвода. – Капитан уже понимал, что просить переодеть всю роту – дело совершенно бесполезное.
Он прикинул необходимость и остановился на двух взводах.
– Это, считай, шестьдесят человек! – с возмущением проговорил майор. – Вдобавок требуется срочность. Сразу скажу, что это невозможно. Ищи другие варианты проведения операции. Вплоть до повальной проверки квартир.
– Но тогда жертвы неизбежны.
– Думай, как их избежать. Вычисляй квартиру.
– Полицию следует привлечь.
– Привлекай. – Начальник штаба сводного отряда вытащил из стопки чистый лист бумаги, написал личные данные и номер телефона какого-то человека, пододвинул к капитану и произнес: – Вот майор из республиканского МВД. С ним поговори. Расскажи ему, что эти люди расстреляли их участкового Магомеда Нургамзитова.
– Так точно, товарищ майор!
– Вот. Этого Нургамзитова к званию Героя России представили. Для МВД уничтожение этой банды будет большим плюсом. На это и нажимай. Вместе разработайте план операции и проводите ее.
Кабинет майора Керима Расуловича Абдулмеджидова, к которому направил капитана Одуванчикова начальник штаба сводного отряда спецназа военной разведки майор Смурнов, располагался на первом этаже большого здания министерства, неподалеку от главного входа. Его окна выходили на окончание колонн, расположенных с правой стороны крыльца, если стоять лицом к самому зданию.
Сам Керим Расулович оказался мелким, подвижным как ртуть, даже слегка суетливым человеком. Капитан Одуванчиков подумал, что он, видимо, хотел сделать все и сразу. Но обычно это приводит лишь к тому, что человек не успевает выполнить ничего из того, что запланировал.
Так говорила практика. То же самое подсказывал капитану Одуванчикову и его богатый опыт общения с людьми разного уровня, занимающими те или иные должности.
Командир роты уже объяснил майору полиции, что ему требуется. Он сделал это предварительно, телефонным звонком, когда договаривался об общей встрече.
Сейчас Абдулмеджидов уже подготовил кое-какие данные и предоставил их Одуванчикову.
«Видимо, только что успел, едва управился», – сделал вывод капитан, видя на мониторе ту же самую карту района, что и на своем планшетнике, и очертания того самого дома, который его интересовал.
– Значит, третий подъезд. Это последнее место, где их видели. Да и то только мельком, из окна соседнего дома, – неожиданным густым басом, плохо совместимым с тщедушной фигурой, проговорил Керим Расулович и развернул монитор в сторону посетителя.
При телефонном разговоре по его голосу Одуванчиков представлял себе крупного мужчину, параметрами сходного, возможно, даже с Мамонтом.
– Вы запрашивали данные на однокомнатные квартиры, – продолжал майор полиции. – Таковых в этом подъезде пять, на каждом этаже по одной. Номера сорок четыре, сорок восемь, пятьдесят два, пятьдесят шесть и шестьдесят. На первом этаже в квартире сорок четыре проживает молодой человек, лейтенант полиции, компьютерщик районного отдела. У нас нет ни малейших оснований подозревать его в причастности к бандитской деятельности. Квартиру сорок восемь занимает семья из четырех человек. Это супружеская пара, почти взрослый сын и дочь-школьница. Там просто негде двум бандитам поместиться.
– Как же они там теснятся? – спросил Одуванчиков.
Майор только передернул плечами и ответил:
– Сложно сказать. Но, по моему мнению, эта квартира тоже отпадает. – Он продолжил дальше, по списку: – В квартире пятьдесят два живет молодая женщина, она мастер-парикмахер, принимает на дому. Клиенты к ней в очередь записываются. Квартира, согласно данным участкового, напоминает проходной двор. Скорее всего, и это тоже совсем не то, что нам нужно.
– Да, скорее всего, так оно и есть, – сказал капитан.
– Остаются две квартиры. На четвертом и на пятом этажах. На четвертом, в пятьдесят шестой, проживает с новой молодой женой бывший партийный работник, инструктор одного из райкомов партии города. Человек высоких принципов.
– Значит, остается пятый этаж, – сделал вывод Одуванчиков.
– Тоже не вяжется. В шестидесятой живет ветеран войны, суровый старик с парализованной женой. Ухаживает за ней и за шестью кошками. Их его жена завела, когда ходить могла. Сейчас дед их не прогоняет. Они постоянно со старухой лежат, болезнь из нее, как он говорит, вытягивают. Раньше кошек было семь, но одна умерла. На лестничной площадке вонь стоит, народ жалуется. Но у старика нюх нарушен, он сам не чувствует запаха и соседей ругает, говорит, что привередничают они, обещает их в окно выбросить. В то, что старик этот бандитов приютил, я тоже не верю. Не тот он человек. Крутой слишком и решительный. Они с таким связываться не будут. А больше в подъезде однокомнатных квартир нет.
В это время капитану Одуванчикову позвонил подполковник Омаханов.
– Как у вас успехи в поиске? – осведомился он.
Командиру разведывательной роты пришлось докладывать Манапу Мансуровичу обстановку.
– А мне тут в голову одна идея накатила и никак отпускать не хочет. Для проверки мне необходимо к себе в село съездить, – проговорил тот, выслушав его.
– К матери?
– Нет. Хотя к матери обязательно заглянуть придется. Хоть узнать, как она там после обыска себя чувствует. Но мне нужен Исмаил.
– Это тот самый тип с вашей улицы, у которого жена злющая?
– Да. Я вот думаю все, не он ли брата довозил до дома. Кому еще Мамонт мог так довериться?
– Возможно. Но уже дело к вечеру идет. Может, лучше завтра утром?
– Мне сегодня хотелось бы. Я же спать не буду, весь изведусь. Так что возьму сейчас машину и поеду. Ничего, что я поздно вам позвоню, расскажу ситуацию?
– Это абсолютно нормально. Я привык. Я же в боевой командировке нахожусь, вне дома.
– Ну и хорошо. Тогда я поехал. Машину уже заказал.
Вернувшись к себе в роту одновременно с тем, как прибыл с обыска второй взвод, капитан выслушал устный рапорт лейтенанта Громорохова, после чего ответил на звонок майора Смурнова, которого интересовало, как складывается ситуация, и лег отдыхать. Он словно предчувствовал, что ночь ему предстоит беспокойная.
Разбудил командира разведывательной роты звонок на смартфон, который он положил на тумбочку рядом со своей головой. Определитель показал номер подполковника Омаханова. Часы на мониторе говорили о том, что в роте уже произведен общий отбой.
– Слушаю, капитан Одуванчиков.
– Я вас не разбудил?
– Ничего, я привычный, – отозвался Одуванчиков, испытывая некое подобие неудобства из-за того, что он спит тогда, когда другие работают, хотя время было уже, по сути дела, ночное. – Вы где сейчас находитесь?
– Навестил мать. Спасибо вашим солдатам, обыск прошел без эксцессов. Спецназ – не полиция и не ФСБ. После ваших солдат маме даже уборку делать не пришлось. Она у нас на порядке и чистоте слегка помешана. Сейчас домой еду. Должен сказать, что мое предположение относительно Исмаила оказалось верным. Когда по приказу Рамазана отвозил меня в Махачкалу, он внял словам жены, пожелавшей сестру навестить. Супруга его всю дорогу до города ныла. Они меня у следственного управления высадили и к сестре жены поехали, как и собирались. А потом, когда возвращались, их на дороге трое бандитов остановили. Машину Магомедгаджи узнал. Исмаил говорил, что сначала хотел было мимо проехать, но под автоматным стволом вынужден был остановиться. Эти три мушкетера заставили его снова в Махачкалу их везти. Вернее, в Каспийск, но это не намного ближе. Конечно, он повез, куда ж денешься. Ему даже дом показали и подъезд. Но жена у Исмаила глазастая. Когда они отъехали, она оглянулась и увидела, как бандиты под окнами дома к другому подъезду идут. Хотя сначала, при Исмаиле, они в крайний зашли, в третий, а тут к среднему двинулись.
– К среднему или к первому? – спросил Одуванчиков. – Разница тут большая. Дело в том, что в среднем подъезде нет однокомнатных квартир. Такие имеются только в первом и в третьем. Сейчас уже поздно выяснять этот момент?
– Я взял на всякий случай у Исмаила телефон. Вдруг что-то уточнять придется? Я позвоню ему, а потом свяжусь с вами.
– Лучше я сам ему позвоню. Давайте номер.
– Минутку. Бумажку найду. Вот она. – Подполковник юстиции Омаханов продиктовал номер.
Одуванчиков повторил его для проверки, встал и сказал:
– Минут через восемь-десять, товарищ подполковник, позвоните мне снова.
Умывание не заняло у капитана много времени. Оно больше напоминало некий ритуал, освежающий сознание. После чего Одуванчиков деликатно вышел в канцелярию, расположенную рядом, чтобы не будить других офицеров роты.
Только там он набрал номер Исмаила. Тот спросонья долго не мог сообразить, что от него требуется, но наконец-то трубку взяла его жена и сразу начала отвечать на вопросы Одуванчикова.
Она сказала, что оглядывалась только один раз, опасаясь, что бандитам это может не понравиться и они начнут стрелять. Эти негодяи сняли свои куртки специально для того, чтобы накрыть ими оружие, и могли открыть огонь, не снимая с автоматов эту нехитрую маскировку. Поэтому жена Исмаила могла только сказать, что шли бандиты в сторону среднего подъезда, но вполне могли пройти мимо него и шагнуть в первый. Сделать это было нисколько не сложно.
– Вы запомнили лица бандитов? – поинтересовался капитан.
Он намеренно спрашивал не про одного, а про всех троих. Ведь человеку свойственно ошибаться. Он может многое напутать. Если заставить женщину составить фоторобот одного, самого молодого, то, скорее всего, это будет какой-то редкостный урод, отморозок или, наоборот, писаный красавец. Все зависит от адекватности женщины. Составляя портреты всех троих, она начнет думать, и последний фоторобот будет самым схожим с реальностью. Тут кстати придется и точно такая же работа ее мужа.
– Я их никогда не забуду, хотя и перепугалась здорово. Еще рядом с автобусом запомнила.
– Тогда я к вам направлю дежурного эксперта из районного отдела. Составите фоторобот каждого бандита. – Капитан не спрашивал согласия, просто утверждал.
Обычно это срабатывало.
Так получилось и сейчас.
– Только у нас дети спят. Если тихо.
– Эксперт постарается вести себя тихо. Компьютер он свой возьмет, – проговорил капитан, отключился от разговора и посмотрел время.
Ему вот-вот должен был позвонить подполковник. Возможно, он уже это делал.
Едва командир разведывательной роты успел так подумать, как раздался звонок.
– Слушаю, капитан Одуванчиков.
– Василий Николаевич, как успехи? – сразу поинтересовался Омаханов. – Удалось договориться?
– А что бы мне тогда делать на Северном Кавказе, если бы я не умел договариваться? Кстати, у меня к вам, товарищ подполковник, просьба. Вы не могли бы связаться с райцентром?
– Нет проблем. Что требуется сделать?
– Послать эксперта, а лучше двух, чтобы Исмаил и его жена составили фотороботы бандитов. Пусть эти спецы потом пришлют их с курьером или просто по электронной почте отправят, скажем, на ваш адрес.
– Нет проблем, – согласился Омаханов. – Кстати, жена Исмаила художница, правда, пейзажистка, но я видел у нее дома несколько портретов мужа. Ее даже зовут Расима, что означает «художница». Думаю, что общими усилиями они справятся.