– Манап Мансурович сейчас находится у генерала, – сообщил Василию Николаевичу какой-то крупный и солидный человек в гражданской одежде, который вышел из соседнего кабинета и увидел, как капитан уже повторно стучит в дверь.
Одуванчикову пришлось ждать, но, к счастью, не долго. Омаханов по коридору вышагивал как самый настоящий слон, обладающий соответствующей походкой.
Он издали увидел капитана Одуванчикова, но быстрее не пошел, приблизился к нему тем же манером и спросил:
– Вы ко мне, товарищ капитан?
– Так точно, товарищ подполковник! – ответил командир роты, хотя Омаханов успел уже переодеться в цивильный костюм, который, должно быть, держал про запас в служебном кабинете.
Манап Мансурович открыл кабинет, пропустил в него капитана и проговорил:
– Прошу. Присаживайтесь. Я с вашего разрешения или даже без оного останусь стоять. Мне так медики рекомендовали. Итак, что мы с вами не успели утрясти в наших общих делах? Чем вызван ваш визит? Это если короче спросить.
– Личностью, на которую мы пока еще не обращали особого внимания. Меня интересует Рамазан Лачинов. Я хотел бы с вашей помощью собрать на него как можно более полное досье.
– Чем, простите, вас так заинтересовал Лачинов?
– В первую очередь телефонным номером с кодом Ирака – девятьсот шестьдесят четыре. Но сотовые операторы в тех местах могут работать одновременно в Ираке, Сирии и Турции. Чаще всего это бывают турецкие компании. Ведь эта страна является самой развитой и спокойной из них, с относительно стабильной экономикой. Наверное, в других государствах региона эти же операторы тоже работают, но про эти три мне известно точно. Отсюда предположение, что Лачинов – это не его настоящая фамилия. Вполне возможно, что и зовут его не Рамазан. Он прибыл в Дагестан с целью организации целой сети боевых отрядов, подчиняющихся непосредственно командованию ИГИЛ. Я могу предположить, что ваш брат просто стал жертвой обмана ловкого и хитрого вербовщика-организатора. В состоянии вы мне в этом деле помочь, товарищ подполковник, или я должен буду обратиться напрямую к генералу Щурову?
– К кому обращаться, вам виднее, – довольно холодно ответил на это Манап Мансурович. – Но я непосредственно задействован в данной операции, поэтому уверен, что Анатолий Петрович – я имею в виду генерала Щурова – отправит вас ко мне со своими рекомендациями о помощи. Предпочитаю не тратить напрасно время, а сразу приступить к поиску фактов, необходимых нам с вами. Кстати, вы не думали о том, что мой брат-близнец может скрываться в доме нашей матери? Сам я вполне допускаю такой вариант.
– Я уже направил туда второй взвод своей роты. Его командир возьмет в районном суде постановление на обыск, чтобы все соответствовало закону, и будет искать вашего брата-близнеца в доме матери.
– Надеюсь, беспорядок они в самом доме не устроят?
– Нет, насчет этого, товарищ подполковник, можете не волноваться. Лейтенант Громорохов человек интеллигентный, как и его заместитель. Они непременно проследят за бойцами.
– А кто заместитель?
– Старший сержант Горидзе.
– Автандил?
– Он самый. Вы же знаете его.
– Да, мы знакомы, – ответил подполковник юстиции с явным сомнением в голосе.
Видимо, интеллигентность старшего сержанта вызывала у него вопросы.
– Но давайте вернемся к нашему делу. Я думаю, мой компьютер в состоянии решить многие наши проблемы. У меня здесь установлены некоторые эксклюзивные программы. Их мой старший сын-студент написал. У меня два сына. Младший еще в школу ходит и не слишком-то с науками дружит. А вот старший – молодец, одно слово. В Москве учится, кстати. В МВТУ. Хоть и на платном отделении, но как сам говорит, потерпеть осталось недолго, скоро его на бюджетное переведут. Обещают со следующего курса. – За этими разговорами подполковник взял со стола и установил на конторку монитор компьютера, клавиатуру и мышь.
Капитан Одуванчиков уловил в голосе подполковника юстиции нотки тепла и проговорил, показывая свое понимание:
– Мне-то еще детьми гордиться рано. Старший сын в будущем году в школу пойдет, а дочь мелкая совсем. Она еще в яслях.
Только после этой фразы, как показалось капитану Одуванчикову, между офицерами установилось взаимопонимание и обоюдное уважение. По крайней мере, сам капитан почувствовал это в речи Манапа Мансуровича.
– Вводим фамилию, имя, отчество искомого человека в поиск по базе данных МВД пока только нашей республики, – комментировал старший следователь по особо важным делам свои действия. – Так-так. А вот это уже интересно. Рамазан Валиевич Лачинов был объявлен в розыск около двух лет назад. Житель Буйнакска. Тело найдено рядом с железной дорогой в районе Элисты. Убит и ограблен. Родственники опознали его по большой родинке на левой ноге. Работал в Надыме, это где-то около полярного круга, как я понимаю. Ежемесячно переводил на карту жены большие суммы. С собой у него было около двухсот тысяч рублей. Вез домой, однако туда не доехал. При нем не нашли ни телефона, ни паспорта, ни, естественно, денег. По версии следствия и по заключению судебно-медицинской экспертизы он был сброшен с поезда во время движения. Итак, что мы имеем? Имя, отчество и фамилия совпадают. Теперь опробуем последнюю программу моего сына. Введем в нее фотографии того человека, которого мы знаем под именем Рамазана Валиевича Лачинова. В профиль и анфас. Предупреждаю, что поиск может занять около десяти минут. У меня компьютер не самый быстрый. Если не возражаете, товарищ капитан, я пока за водой сбегаю. Чай заварим. Вы пьете зеленый? А то у меня черного нет. Я вообще его не держу, поскольку сам пью только зеленый, но могу в соседнем кабинете попросить. Не откажут, думаю.
– Не беспокойтесь, пожалуйста. Я любой чай пью, – проговорил Одуванчиков, всегда отличающийся низкой требовательностью к продуктам питания.
Подполковник юстиции уже открыл дверь, чтобы выйти, и даже ногу поднял, собрался через порог перешагнуть, когда компьютер подал сигнал.
Манап Мансурович вернулся и сказал:
– Уже! Быстро же он нашелся. Итак… – Он занял свое место за конторкой и повернул монитор так, чтобы изображение на нем видно было и командиру разведывательной роты. – Программа распознавания лиц нашла человека. Только фотография старая, сделана с паспорта, что сразу говорит о ее качестве. Смотрите, он?
– Похож, – сказал капитан Одуванчиков.
– Теперь давайте загрузим фотографию в программу старения лиц и дадим срок. Сколько лет у нас прошло? Семь? Этот самый срок мы сейчас и введем. И что получаем? Он? – Подполковник юстиции подправил монитор, чтобы тот не отсвечивал.
– Лучше вас спросить. Вы его близко, товарищ подполковник, видели, а я только на фотографии, полученной из ФСИН.
– Теперь приклеим к фотографии бороду. Нет, не такая. Эта тоже не та. Вот теперь, пожалуй, подходит. Точно он! Немножко не та борода, но это не страшно. Еще отрастет, такой же станет. Значит, это Ниязов Габиб Насухович, бывший житель Избербаша. Так, смотрим на его данные. Фотография с загранпаспорта, похоже. Уехал учиться в исламский университет в Саудовскую Аравию. Домой не вернулся. Есть данные о том, что наш клиент был эмиром бандформирования сначала в Афганистане, потом в Ираке. Позже работал в разведцентре ЦРУ. Кем – неизвестно, но есть основания полагать, что инструктором. Это я не от себя говорю. Я документ читаю и сразу перевожу на русский. Современных данных нет. Они отсутствуют. Но это не значит, что нет его самого. Итак, будем знакомы. У меня, кстати, младшего сына так же зовут. Тоже Габиб. Тезки, значит. Но, слава Аллаху, фамилия и отчество не совпадают.
Капитан Одуванчиков вытащил телефон, набрал номер и передал некоему Юрию Юрьевичу данные на агента ЦРУ, работающего в Дагестане под именем Рамазана Валиевича Лачинова.
Но не успел он убрать мобильник, как тот зазвенел.
– Слушаю. Одуванчиков. – Памятуя о том, что он недавно звонил фальшивому Рамазану и не успел посмотреть на определитель номера, капитан не назвал своего звания, хотя обычно упоминал его, когда представлялся.
Но в этот раз его опасения оказались ложными. Звонил ему шифровальщик капитан Игорь Артурович Исмаэлян.
– Василий Николаевич, я твою просьбу выполнил. Нашел номер. В настоящее время этот аппарат движется в сторону Махачкалы по дороге, ведущей из Азербайджана, причем достаточно быстро. Я так полагаю, что владелец телефона едет на автомашине. Судя по скорости, на легковой.
– Спасибо, Игорь Артурович. А нельзя узнать номера аппаратов, находящихся рядом с ним?
– Это уже другая задача. Намного более сложная. Было бы проще, если бы кто-то оттуда позвонил. Лучше всего напрямую мне. А так я до утра провожусь, а они приедут в Махачкалу или в Каспийск раньше и разойдутся по разным адресам. Тогда все мои старания насмарку пойдут.
– Подожди минутку, капитан, – попросил Одуванчиков, прикрыл трубку ладонью, повернулся к старшему следователю по особо важным делам и спросил: – Товарищ подполковник, вы точный номер брата не узнали?
– Пока еще нет. Но если есть такая необходимость, то я могу домой позвонить. Диляра наверняка помнит его. Даже если и забыла, то может на моем старом телефоне посмотреть.
– Есть необходимость. Причем срочная, просто наисрочнейшая.
Подполковник юстиции тут же шагнул к своему столу, снял трубку стационарного телефона и позвонил жене Диляре. Она тут же назвала ему номер. Манап Мансурович повторил его вслух. Одуванчиков легко запомнил цифры и тут же передал капитану Исмаэляну, который оставался на линии.
– Номер местного оператора, даже не всероссийского. Здесь вообще никакой защиты нет – обходить нечего, и осторожность не требуется. Это я мигом узнаю и позвоню тебе, – проговорил начальник шифровального отдела.
Капитан Исмаэлян позвонил уже через две с половиной минуты и сообщил, что этот телефон находится рядом с первым, тоже движется в сторону Махачкалы.
– Игорь, мы должны взять этих людей. У тебя есть возможность отследить их дальше? Они едва ли расстанутся.
– Постараюсь. Буду тебе звонить.
Одуванчиков едва успел убрать в карман свой мобильник, как на смартфон подполковника Омаханова кто-то позвонил.
– Понял, иду, – сказал Манап Мансурович, тут же положил телефон в карман и объяснил капитану Одуванчикову суть дела: – Дежурный звонил. Мне пакет передали из судмедэкспертизы. Забрать надо. Я мигом. Одна нога здесь, другая там. Подождите.
Подполковник Омаханов и в самом деле, похоже, попытался доказать командиру разведывательной роты, что умеет быстро ходить не только по горам, но и по коридорам своего управления. Василий Николаевич рассчитывал, что тот дошел только до лестницы, когда дверь раскрылась и Омаханов вошел в свой кабинет.
– Я же говорил, что быстро, – гордо заявил он капитану и с трудом перевел дыхание.
В горах старший следователь по особо важным делам явно чувствовал себя лучше, нежели в городских стенах. Но и сам Одуванчиков знавал за собой такое же качество. На свежем воздухе он и бегал быстрее, чем в спортивном зале, и уставал несравнимо меньше.
Подполковник юстиции Омаханов положил на стол пакетик с гильзой, тот самый, что еще в горах передал ему капитан Одуванчиков, и два листа принтерной распечатки, скрепленные степлером.
– Вы были правы, когда высказывали свое предположение, – сказал он. – На гильзе нашими экспертами обнаружен отпечаток пальца известного в уголовных кругах человека, Вали Насухова по кличке Кремень. Это автоматически означает, что он был в банде моего брата. Очевидно, именно этот субъект в меня стрелял, когда была пробита пулей моя фуражка. Он, кстати, опознан среди четверых бандитов, убитых нашей засадой. Шел вторым после Мамонта и заработал пулю в грудь. Бронежилета на нем не было. Его в банде носит только один Ниязов, да и то не всегда. По крайней мере, в автобусе на нем ничего такого не было. Подозреваю, что он его кому-то оставлял в банде, а потом надел на себя. С розыска Кремня уже сняли. При нем же, кстати, была снайперская винтовка СВД. На ней присутствуют отпечатки пальцев и самого Насухова, и Габиба Ниязова, которого мы знаем под именем Рамазана, и даже Магомедгаджи. Двое последних, я допускаю, вручали винтовку Кремню, и оттого там их отпечатки. Хотя пальцы брата обнаружены и на спусковом крючке. Поэтому я не исключаю, что стрелял в меня именно он. В приступе гнева Магомедгаджи на такое вполне способен. Но это пока еще выяснить точно из-за отсутствия фактов невозможно. Поэтому я считаю, что и размышлять на данную тему не стоит. Со временем выяснится, хотя это и не настолько важно.
– С этим я, пожалуй, соглашусь, – сказал капитан Одуванчиков и наклонил в знак согласия голову, словно кивнул. – Как и с предыдущим вашим утверждением. Насухов убит и розыску больше не подлежит. Что же касается остальных, то…
– Остальные трое по системе розыска не проходят. Они еще не успели просто нигде засветиться. Молодые парни. Мы уже думали, как их проверить, но не нашли подходящих путей. Наверняка они зарегистрированы на бирже труда, но там нет фотографий этих людей. А ждать, когда кто-то не явится получать свое пособие по безработице, слишком долго. У нас попросту нет на это времени. Какие будут предложения, капитан? Извините. – В кармане подполковника юстиции снова зазвенел смартфон.
Извинение старшего следователя по особо важным делам этим и было вызвано. Манап Мансурович посмотрел на определитель номера и тут же повернул монитор смартфона в сторону командира роты так, словно тот должен был узнать абонента.
Но подполковник юстиции сам объяснил:
– Мама. Это, должно быть, по поводу обыска.
– Вероятно, – согласился Одуванчиков. – Возникли какие-то проблемы?
– Слушаю, подполковник Омаханов, – сказал Манап Мансурович, одновременно большим пальцем включая громкоговоритель.
– Манап, сынок, тут какие-то военные приехали, Магомедгаджи ищут. У них на руках бумага на обыск.
– Минутку подожди, мама, – сказал подполковник юстиции. – У меня в кабинете сейчас сидит командир этих военных. Я с ним поговорю.
Одуванчиков даже встал из-за стола.
– Василий Николаевич! – прикрыв ладонью микрофон смартфона, обратился к нему подполковник юстиции. – Мы с вами знаем, что Магомедгаджи и Габиб Ниязов в настоящее время едут в сторону Махачкалы. Нельзя ли отменить обыск в доме матери, поскольку брата там нет?
– Мы знаем только то, что телефоны Магомедгаджи Омаханова и Габиба Ниязова находятся в машине, едущей в сторону Махачкалы. А где они сами пребывают, мы сказать не можем. Потому отменять обыск я не считаю возможным.
– С этим трудно не согласиться. Однако не могли бы вы хотя бы попросить своего командира взвода проявить тактичность в доме и уважение к моей матери?
– Это сделать всегда можно. Хотя я и не вижу в этом особой необходимости. Не просто же так наших бойцов называют вежливыми людьми. Я не думаю, что они поведут себя в данной ситуации неадекватно. Попросите, пожалуйста, свою маму передать телефон командиру взвода. Я поговорю с ним. Только вот сообщать ему о том, где сейчас находятся аппараты Мамонта и его помощника, я не буду, чтобы не расхолаживать своих бойцов.
– Мама, передай телефон офицеру. С ним будет говорить его командир, – сказал подполковник юстиции.
– Да-да. – Судя по голосу, Айша засуетилась. – Он во двор вышел. Сейчас, подожди, Манап.
– Провода ей хватит, чтобы во двор выйти? – спросил командир разведывательной роты.
– У матери сотовый телефон, – ответил Манап Мансурович.
– Нужно взять номер на контроль. Магомедгаджи может ей позвонить, – сказал капитан Одуванчиков.
– Так ведь номер брата уже на контроле. Разве этого недостаточно?
– Мамонт осторожен. Вы это знаете лучше меня. Он может позвонить матери с любого другого номера. Даже с городского телефона из Махачкалы. Извините.
Теперь пришла очередь капитана Одуванчикова извиняться по той же самой причине, по которой перед этим так поступил подполковник юстиции. Капитан вытащил свой телефон, посмотрел на определитель номера.
– Слушаю тебя, Игорь Артурович.
– Алло! Товарищ капитан. Это лейтенант Громорохов, – тем временем донесся голос из аппарата, находящегося в руке старшего следователя по особо важным делам.
– Это подполковник Омаханов, – сказал Манап Мансурович. – Капитан Одуванчиков сейчас разговаривает по другому телефону. Подождите минутку.
– Я понял тебя, Игорь. Перебрасывай. А я тебе еще один номер дам. Для контроля. Мамонт может и туда позвонить откуда угодно.
Манап Мансурович поймал взгляд Одуванчикова, закрыл ладонью микрофон и продиктовал номер матери. Капитан повторил его вслух, после чего нажал кнопку отбоя и принял из руки подполковника юстиции его аппарат.
– Юрий Юрьевич! Еще раз приветствую. Что там у тебя?
– Прибыли на место, перекрыли все возможные пути бегства. Пока нас встретила только пожилая женщина, представилась матерью Магомедгаджи Мансуровича и Манапа Мансуровича Омахановых. Постановление на проведение обыска читать не стала, сославшись на то, что плохо по-русски понимает. Сразу стала звонить подполковнику Омаханову. Так!.. А это что? Товарищ капитан, тут полная коробка с бананами из Эквадора.
– А откуда же им еще быть? – спросил капитан Одуванчиков. – Бананы нам в основном эта самая страна и поставляет. Банановая, не в обиду им будет сказано, республика.
– Ты же сам предупреждал меня про бананы, командир.
– Да, предупреждал. Так спроси женщину, откуда и для кого это.
– Она говорит, что сына из тюрьмы ждала, специально к его приезду купила. Очень уж Магомедгаджи бананы любит. А он и не приехал. Куплены они, судя по всему, давно, уже сильно почернели.
– Самые вкусные – с почерневшей кожурой. Мамонт именно такие и любит, – заметил Манап Мансурович.
– Юрий Юрьевич, я тебя повторно попрошу аккуратно себя вести при обыске. Бойцов предупреди на сей счет. Пусть твой страшный сержант сам за этим проследит. Солдаты его послушаются.
– Не переживай, командир. Все будет тип-топ. Мы же вежливые люди. Вот тут хозяйка дома желает с сыном поговорить. Передаю трубку.
Капитан тоже передал аппарат подполковнику, а сам вытащил из нагрудного кармана планшетник и вывел на экран карту какого-то городского района.
– Да, мама, слушаю тебя. – Подполковник от волнения забыл выключить громкоговоритель.
– Сынок, что опять твой непутевый брат натворил? С кем-то подрался? Или ограбил кого-то? Раньше его только полиция и искала, а теперь уже армия! Я старая-старая, но не настолько же дура, чтобы полицию от армии не отличить. Ты можешь меня успокоить?
– Нет, мама, не могу. Тебе лучше знать правду.
– Если ты думаешь, что лучше, то говори.
– Магомедгаджи создал банду и стал ее эмиром. Он убивает ни в чем неповинных, совершенно посторонних людей. Просто за то, что они на свет родились.
– Манап, ты лжешь на брата. Он всегда заступался за тех, кто слабее!
– Все со временем меняется, мама. Сегодня он при мне сначала ударил в лицо кулаком женщину твоего возраста только за то, что она везла внукам коробку бананов, которую Магомедгаджи хотел забрать себе. Потом он вообще эту женщину застрелил. Следом за ней и многих пассажиров автобуса, который шел в наше село.
– Так это он убил дедушку Абдуллу с нашей улицы, которого все дети любили! У него для них всегда был полный карман конфет! Он внучку на плечи сажал и по улице шел. А она детям конфеты разбрасывала. Как Магомедгаджи мог? Пусть будет проклят тот день, когда я его родила! Пусть будет проклято чрево мое! – запричитала старая Айша.
Манап Мансурович не стал говорить матери, что она проклинает рождение не только Магомедгаджи, но и его тоже. Он просто отключился от разговора, знал характер матери. Она еще как минимум полчаса будет голосить и всех проклинать.