Магомедгаджи Омаханов откровенно обрадовался встрече с Мурадом. Значит, не все кончено, его отряд еще существует! Два человека – это вам не одинокий абрек, скрывающийся в горах. Потом можно будет и новыми бойцами обрасти.

– Как ты выкрутился? – сразу спросил эмир молодого парня.

– Я только-только собирался на открытую тропу выйти, как раздались выстрелы. Я за камнем присел. Рамазан за мной шел, подгонял меня. Так он сразу в лес сквозанул. Тогда и я туда же, но от Рамазана отстал. Он быстро бежал. Я уже думал, что все остальные погибли.

– Посмотреть бы надо, – проговорил Мамонт, в душе сомневаясь, стоит ли так рисковать.

Но ему хотелось продемонстрировать перед молодым моджахедом свою отвагу и хладнокровие.

– Может, кто-то еще успел в лес сквозануть, – добавил эмир.

– Надо бы посмотреть. Своих бросать нельзя! – Мурад имел еще склонность к юношескому максимализму.

Сам же Мамонт об этом давно забыл, хотя был когда-то таким же, и справедливость любил, и даже был готов за нее бороться. Но с возрастом все меняется.

Слова парня подстегнули Магомедгаджи. Ему уже невозможно было отступить.

– Пойдем глянем, только лучше в обход. Со стороны посмотрим.

Карта местности осталась у Рамазана, который в пути часто в нее заглядывал. Но Мамонт визуально помнил, что слева лежал лес, в котором он и спасся, а хребет возвышался справа.

– На хребет! – скомандовал Магометгаджи.

– Там сильно круто, – попытался возразить Мурад.

– Ничего, нам высоко забираться не надо. Через хребет не лезть. Мы только глянем со склона на тропу, да и все.

Он шел первым, но осторожность соблюдал. Эмир даже снял ремень автомата, переброшенный поперек груди, чтобы ствол находился под рукой и всегда готов был стрелять.

Мысль о том, что стоит снять автомат, появилась у Мамонта, еще когда он бежал через лес. Он тогда даже подергал ремень, но тот был затянут крепко. Потребовалась бы остановка, чтобы автомат подготовить. Делать это сразу эмир не пожелал, поэтому готовить оружие тогда не стал. Он занялся этим позже, когда за кустом залег и готовился встретить любое преследование. Потом уже из-за близости солдат спецназа ремень на груди Магометгаджи предпочел не затягивать.

Мурад же свой автомат во время бегства не бросил, держал его при себе. Наверное, от ветвей деревьев и высоких кустов лицо оружием прикрывал. Магомедгаджи даже живо представил себе эту картину, увидел Мурада, несущегося вперед с автоматом, выставленным перед физиономией, и улыбнулся.

Направление Мамонт выбрал правильное. Вдвоем они легко добрались до подножия хребта. Однако его подножие было почти вертикальным, монолитным. Подняться выше без специальных приспособлений, которых не было ни у того, ни у другого, не представлялось возможным.

Пришлось им пройти дальше, выше, к перевалу. Слева от тропы тянулись густые кусты, на которые Магомедгаджи сразу наставил автомат, опасаясь, что оттуда выглянет ствол АК-12 с глушителем. Это означало бы, что спецназ их обнаружил.

Но вместо этого из кустов донесся хорошо знакомый голос:

– Не стреляй, эмир. Это я.

Над кустами тут же появилось лицо с седоватой бородой. Рамазан! А ведь Магомедгаджи только что думал, где же ему теперь искать Лачинова. Он предполагал, что тот убежал уже далеко, догнать его теперь не представляется возможным, а уж отыскать – тем более. Но оказалось, что Рамазан не сильно испугался засады, проявил свое хваленое хладнокровие, даже решил ту же самую задачу выполнить, что и эмир вместе с Мурадом. Иначе зачем бы он полез на высоту, где его легко заметить и подстрелить?

Мамонт с Рамазаном обнялись, прикоснулись друг к другу небритыми щеками. Потом Рамазан точно так же, как равного себе, уважительно поприветствовал и Мурада, у которого щеки были покрыты еще не щетиной, а разве что легким пушком. А как могло быть иначе, если их теперь осталось только трое?

– Я рад, что вам удалось спастись, – сказал помощник эмира. – Вместе мы сила, справиться с которой для спецназа – большая проблема. А по отдельности нас легко отловить и перестрелять.

– Если мы позволим им это сделать, – заявил эмир, забыв о том, как совсем недавно он бежал, ломая кусты и молодые деревца.

Этот герой уносил ноги от того же самого спецназа, не решался даже остановиться, чтобы снять с груди ремень автомата. За его спиной звучала неприцельная длинная очередь, судя по звуку, выпущенная из оружия довольно большого калибра.

– Ладно. Мы решили повыше подняться, чтобы на тропу посмотреть. Сколько там наших? А то, может, стоит и в лесу еще кого-то поискать. Вдруг раненый кто помощи ждет.

– Нечего там смотреть. Я уже это сделал, – сказал Рамазан. – И в лесу искать некого. На тропе четверо лежат. Все без движений. У спецназовцев автоматы с оптикой. Эти солдаты промаха не дают. Не умеют.

– В меня же промахнулись. Только ногу оцарапали. – Мамонт пальцем показал на порванную штанину, где можно было увидеть капельки крови.

– Значит, в тебя стрелял не спецназовец.

– А кто еще? – с очевидным вызовом спросил эмир.

– Твой брат. У него одного автомат без оптики и без глушителя. Я видел.

– Ну, с братом мы разберемся. Но там еще, судя по звуку, что-то крупнокалиберное было, – сказал Магомедгаджи. – Я очередь слышал.

– Это у старшего сержанта пистолет АПС был. Он очередь дал, когда я за кустом лежал. Неприцельную, просто над землей, от злости, что тебя не догнал. Кстати, Мурад, ты через меня как через бревно перепрыгнул, когда убегал. Я залег сразу, как только в лес спрятался, и старшего сержанта видел. Тебя хотел окликнуть, но ты быстро бежал. Да и себя обнаруживать мне тоже не очень хотелось. Старший сержант как раз пистолет перезарядил, полную обойму вставил. Мог очередь в меня дать. Просто на оклик.

– Ты не стрелял в него? – с удивлением поинтересовался Мурад. – Я бы не выдержал, непременно дал бы очередь.

– Зачем? – спросил Рамазан. – Чтобы остальным спецназовцам себя предъявить? Мол, вот он я, на блюдечке с голубой каемочкой.

– Так, может, это старший сержант в меня палил? – Мамонту все же упорно не хотелось верить, что в него стрелял брат-близнец.

Тем более что тот слыл отменным стрелком. Но ведь он мог и специально промахнуться, чтобы дать возможность Магомедгаджи скрыться. Это было бы совсем по-братски, а царапина от пули – простая случайность. Мамонт простил бы ее брату.

– Допускаю это, – произнес Рамазан, хотя отлично умел считать выстрелы.

Он мог бы поручиться за то, что старший сержант одной очередью израсходовал все двадцать патронов, которые помещаются в магазине. К тому же первый выстрел был явно сделан из автомата АК-74, который и держал в руках подполковник Омаханов. Было отчетливо слышно именно его, а не громкую последующую работу пистолета АПС. Выстрелы из того же автомата звучали, когда Магомедгаджи побежал в лес. Но говорить об этом эмиру Лачинов пока не стал, решил, что лучше будет приберечь информацию до нужного момента.

Они, пригибаясь, держась за кустами, двинулись в сторону леса.

– Куда двинем? Где отсиживаться будем? – проговорил Рамазан.

– Думаю, ко мне в село. Мать спрячет, ей не впервой, – сказал Магомедгаджи.

– Туда нельзя, – тут же возразил заместитель эмира. – Там нас в первую очередь искать будут. А уж делать это спецназ умеет. По Сирии знаю. Там они под землей наши схроны и тоннели находили.

– Тогда, может, ко мне? – не слишком уверенно, почти робко предложил Мурад. – Квартирка тихая, никак не засвеченная.

– Пока для нас это лучший вариант, – заявил Лачинов. – Идем. Только до Каспийска пешком, скорее всего, будем добираться. Любой автобус исключен. С автоматами нас туда не пустят. Разве что машину поймаем. Но повторяю, никаких автобусов! А путь не ближний. Потому сразу ходу даем.

В это время у Рамазана в кармане зазвонил телефон.

Он вытащил его, прокашлялся, посмотрел на определитель и сказал:

– Незнакомый номер.

– Не отвечай! – заявил Мурад.

– Поговори, только аккуратно, – распорядился Мамонт.

Рамазан сначала включил динамик, чтобы слышно было всем, и уже после этого ответил:

– Слушаю. Лачинов.

За этим последовал тот самый разговор про триста тысяч рублей.

Лачинов выключил телефон, посмотрел на Магомедгаджи, улыбнулся и сказал:

– Мошенники с какой-то зоны. Обычная работа у ребят. Им тоже жить хочется. Они бутерброд с маслом вместо маргарина желают.

Мамонт вроде бы успокоился.

Бандиты отправились в путь.

Командир разведывательной роты капитан Одуванчиков вернулся в расположение сводного отряда. Сначала он пошел на доклад к начальнику штаба, решил только после этого загрузить работой шифровальщика капитана Исмаэляна, который часто жаловался на то, что у него слишком много свободного времени.

Но майор Смурнов находился в гараже, где наблюдал за ремонтом грузовика, подстреленного из гранатомета на глазах Одуванчикова совсем недавно, во время проведения прошлой операции. Вся техника отряда, исключая вертолетный парк, входила в ведение начальника штаба.

– А что, без него там не справятся? – спросил Одуванчиков дежурного по штабу старшего лейтенанта, в обыденной жизни командира взвода в автороте.

– Товарищ майор хорошо в двигателях разбирается, любит сам рукава засучить и в технике покопаться. Сейчас, я позвоню ему, – уважительно сказал старший лейтенант и стал набирать номер.

Капитан и сам мог бы связаться с майором, но решил, что совершенно незачем делать лишние движения, если можно обойтись без них.

Одуванчиков дождался, когда дежурный по штабу сообщил ему:

– Майор Смурнов спешит сюда, бегом к тебе летит. Ты посиди пока у меня.

Капитан протянул руку и взял из-за стойки стул. Тем самым он заставил стоять сержанта комендантского взвода, помощника дежурного. После этого Одуванчиков поставил стул за углом, рядом с дверью, ведущей в кабинет начальника штаба, сел и стал ждать там. Капитан понимал, что если бы он устроился за стойкой, то обязательно нарвался бы на досужие расспросы о жизни спецназа.

Майор Смурнов и в самом деле появился очень быстро. Он так спешил, что даже слегка запыхался. Рукава у него были, как и говорил старший лейтенант, засучены, а руки мокрые. Должно быть, начальник штаба тщательно вымыл их, перед тем как вернуться в кабинет. По крайней мере, никаких следов машинного масла или солидола капитан не заметил.

Смурнов шевельнул широченными квадратными плечами, открыл дверь своим ключом со связки и сказал Одуванчикову:

– Заходи. Я ждал, что ты по связи обстановку доложишь, но тебе торопиться не хотелось. Пришлось мне к подполковнику Глуховскому отправляться. Борис Борисович о начале твоих действий мне рассказал. Так что частично я уже в курсе. Письменный рапорт готов? – спросил майор, усаживаясь за тяжеловесный рабочий стол.

Одуванчиков достал из кожаного офицерского планшета и положил на стол перед майором три листа, исписанные мелким почерком. Рапорт капитан сочинял в грузовике, на ходу, а дорога была натуральная, дагестанская. Поэтому некоторые строчки командир разведывательной роты и сам разобрать не смог бы. Однако Смурнов то ли привык работать с разными почерками, то ли читал рапорт так, как и полагалось начальнику штаба, то есть по диагонали.

Прочитав рапорт, он попросил капитана объяснить еще и на словах, как же так получилось, что эмир Мамонт сумел уйти от засады и увести с собой двух бандитов. А ведь майор мог бы для начала поблагодарить командира разведывательной роты за полное уничтожение другой банды, эмиром которой был уголовник Водолей. Это было даже слегка обидно, но никак не могло испортить общее приподнятое настроение капитана Одуванчикова.

– От промаха никто не гарантирован, товарищ майор, – заявил он. – К тому же мы не знаем, был ли стопроцентным промах. Лошадиное здоровье Мамонта позволило бы ему убежать даже с пулей в теле, скорее, даже в конечности, поскольку подполковник юстиции Омаханов стрелял ему по ногам. Мне известно, что он считается одним из лучших стрелков у себя в управлении. Нам следует отслеживать все лечебные заведения. Не поступал ли к ним человек с характерным ранением? Необходимо взять под контроль и всех частных врачей.

– Это невыполнимо для нас, – заявил Алексей Викторович. – Где ж я людей наберу для этого?

– Для нас, но не для МВД Дагестана. Следует подключить всю полицию республики. В том числе и в сельских районах.

– Ладно. Этим я займусь сам. У меня связь с МВД устоявшаяся. Сомневаюсь, что в полиции пойдут на это, но я попробую. Однако сначала давай определимся с тем, куда мог направиться Мамонт.

– Я считаю, что следует сначала провести полный обыск в доме его матери.

– Ну так вперед, действуй. Взвода тебе хватит?

– Должно хватить. Я второй взвод моей роты с собой возьму. Еще вот что. Мне нужны как можно более полные данные на Рамазана Лачинова. Все, что есть на него в МВД и во ФСИН.

– Зачем?

Пришлось капитану Одуванчикову выложить все свои предположения. Алексей Викторович выслушал его внимательно и задумался, принялся постукивать по настольному стеклу карандашом.

– А без тебя второй взвод с обыском справится? – осведомился он.

– Думаю, что справится. Надеюсь, по крайней мере. Громорохов офицер опытный и умелый. Обыски ему проводить не впервой.

– Тогда отправляй в село взвод вместе с командиром, а сам плотно займись Лачиновым. Да, кстати, ты прошлую операцию хорошо помнишь? Тогда тебе существенно помог капитан Исмаэлян. Подключай его и на этот раз. Я, честно говоря, уже запросил Москву по поводу штатного хакера в отряд. Обещали подумать. Но наверху что-то решат не сегодня, а нам работать надо. Задействуй капитана. Скажи, я распорядился, даю ему карт-бланш на любые действия. Всю ответственность беру на себя. Относительно документов для обыска я сам позвоню, договорюсь. Потребуется только забрать в суде постановление. Это твой командир взвода сможет сделать.

– Понятно, товарищ майор. Я сейчас же обращусь к капитану Исмаэляну.

– И Громорохова на задание отправь. Я пока в районный суд позвоню.

– Есть отправить на задание лейтенанта Громорохова со взводом!

Василий Николаевич едва сдержался, чтобы не засиять медным самоваром. Задействовать капитана Исмаэляна – это было как раз то, что он хотел сделать без разрешения начальника штаба и даже втайне от него. Командир разведывательной роты знал, что майор Смурнов весьма уважительно относился к российским законам, а хакерские действия Исмаэляна как раз их и нарушали.

Кабинет шифровальщиков располагался рядом, только коридор перейти.

Командир разведывательной роты, не снимая шлем, сделал это, вызвал по связи командира второго взвода лейтенанта Громорохова и распорядился:

– Юрий Юрьевич, людей не отпускай. Вам второе задание будет. Вскоре я в казарму вернусь, растолкую обстановку. Пока закажи машину. Одного грузовика тебе хватит. БМП возьми в сопровождение, потому что возвращаться будете, думаю, уже в темноте. Да и там, на месте, может сгодиться. Служба у нас с тобой такая, что не знаешь, где соломки подстелить.

– Куда ехать? В гараже спросят обязательно.

– По той же дороге. Ненамного дальше того места, где автобус стоял. Два десятка километров, пожалуй, наберется. Будешь проводить обыск в доме матери Мамонта. Она к этому привычна, не думаю, что будет возражать. Но ордер тебе все же придется получить.

– Хорошо бы с собой подполковника Омаханова взять. Он домашнюю обстановку знает, подскажет, где спрятаться можно. Автандил с ним вроде бы сдружился. Они договорятся.

– Подполковник мне здесь нужен. Без него обойдешься?

– Не впервой. Поищем сами, без подполковника.

– Все, конец связи. Жди меня. Скоро буду.

Произнося последние слова, капитан уже нажал на кнопку звонка, укрепленную возле двери, ведущей к шифровальщикам. Тамошний дневальный запустил его в тамбур, куда вскоре вышел и капитан Исмаэлян.

– Игорь, я опять к тебе за помощью, – сказал Одуванчиков. – Начальник штаба в курсе. Можешь мне отследить один сотовый номерок?

– Если надо, значит, надо. Говори номер, – без проблем согласился капитан.

Одуванчиков по памяти продиктовал номер.

– Опять оператор иностранный, – проворчал Исмаэлян, но быстро вернулся к своему обычному легкому настроению. – Ну и ладно. Это они на официальные запросы ответ дают через несколько дней. А я по своим каналам уже через час обеспечу результат, тебе позвоню и доложу. У меня время свободное пока есть, вот и использую его для дела.

Этот вопрос благополучно разрешился.

После чего капитан Одуванчиков пошел в казарму, где сразу вызвал в канцелярию командира второго взвода лейтенанта Громорохова и изложил ему суть задания. Юрий Юрьевич уже созвонился с гаражом, а пока машина не прибыла, устроил проверку взводу. Ему, согласно приказу, осталось только заехать в районный суд и забрать там постановление на обыск.

– Поезжай. Если будет тебе удача, то натрави на Мамонта старшего сержанта Горидзе в качестве охранника. Он имеет к нему личные счеты. Бога ради, осторожнее с Рамазаном Лачиновым. Это должен быть прожженный и хитрый деятель, если даже ФСИН обмануть сумел. Попытается бежать, на «Бабу-ягу» его посади. А лучше всего заодно еще и Мамонта. Так вам куда спокойнее будет. Горидзе пусть за ними присматривает.

Тут, наверное, стоит сказать, что «Баба-яга» – это метод связывания, применяемый в спецназе военной разведки. Руки клиента, стянутые за спиной, привязываются к согнутой ноге. Другой конец той же веревки петлей набрасывается на горло. Нога в согнутом положении затекает, и при попытке ее выпрямить человек себя придушивает. В спецназ ГРУ этот не самый гуманный, но весьма надежный метод попал из древнекитайских источников, где он имеет другое название. Но в современном тамошнем спецназе в ходу и это русское название, которое китайцам, похоже, пришлось по душе.

Громорохов ушел наблюдать за посадкой взвода в грузовик, который прогромыхал под окном, а капитан Одуванчиков телефонным звонком заказал себе машину, чтобы поехать в следственное управление к подполковнику Омаханову.