Но уже утром Соловьева ожидало неприятное известие.

Вначале намек на это сделал ему дежурный по следственному управлению, едва майор переступил порог. Он протянул ему схему, составленную в экспертном отделе. В ней на выбор предлагались три возможных маршрута проезда велосипедиста и была обозначена целая куча магазинов. Но на одном из них стоял почему-то жирный красный крест.

Алексей Валерьевич тут же прошел в кабинет Соколовского и позвонил оттуда Андрею. Тот не сразу понял, о чем идет речь, потом объяснил, что по его просьбе схему готовила эксперт Лариса Темникова, и сразу же передал ей трубку, словно сильно торопился и все делал на бегу.

Лариса, толстая и возрастная женщина, наличие креста изначально объяснила довольно странным способом.

– А вы что же, товарищ майор, городскую сводку происшествий не смотрели еще? – осведомилась она.

– Еще не успел, – промямлил в ответ Соловьев.

– А зря. Сгорел этот магазин. Нынешней ночью полыхнул. Пожарные и страховые эксперты говорят, что там был откровенный поджог. На месте найдены три бутылки из-под коктейля Молотова, все разбитые. Отпечатков пальцев и каких бы то ни было потожировых следов нет. Преступник работал в простых перчатках, которые в каждом строительном и хозяйственном магазине продаются. Так что обойдетесь вы теперь без этого магазина. Вынуждены будете. Участковым и так работы хватает.

«У этой Ларисы муж как раз и есть участковый», – вовремя вспомнил Соловьев, оценивая ее слегка зловещую радость.

Но сам он подобного чувства вовсе не испытывал. Теперь у него возникло подозрение, что этот поджог был как-то связан с проверкой магазинов по пути следования велосипедиста от деревни до городской квартиры Мальцева. При этом самого отставного подполковника обвинять в совершении данного преступления, скорее всего, не стоило. Это могла быть война конкурентов, удачная попытка кого-то из уволенных сотрудников отомстить директору или самому хозяину магазина, вообще что угодно.

Причину поджога с разбега определить было невозможно, но факт оставался фактом. После всех этих жутких событий никто из продавцов не сможет вспомнить сущую мелочь, сказать, была ли недавно крупная покупка спичек в магазине.

При этом майор не исключал и намеренный обман. Кто-то покупал спички в другом магазине, а этот поджег, просто чтобы отвести следствие подальше, добивался, чтобы именно этому торговому заведению было уделено как можно больше внимания.

Соловьев мог бы сам и на пожарище съездить, посмотреть там все. Мало ли что. Вдруг вид горелых досок и головешек подбросит ему какую-никакую мысль насчет дальнейшего расследования?

Но майор не увидел в этом большого смысла. Будь он молодым зеленым юнцом, скажем, в лейтенантском звании, обязательно сорвался бы туда, на место пожара. Но с годами Алексей Валерьевич научился отличать моменты необходимые от просто любопытных. Тем более что он не чувствовал себя специалистом достаточно широкого профиля, чтобы еще и с поджогами разбираться.

Однако Соловьев больше всего склонялся к тому, что это дело напрямую связано с тем, которое было поручено ему, поэтому решил продолжить то, что уже начал. В кабинете подполковника Соколовского он засел за телефон и долго, до гула в ушах названивал сначала в районные отделы полиции. Там майор брал в соответствующей службе сотовые телефонные номера участковых, а потом говорил и с ними самими, выдавал каждому персональное задание, поскольку магазины были разные и по обороту, и по форме владения.

После этого он распечатал на принтере Соколовского фотопортрет отставного подполковника Мальцева, сходил к секретарше Лидочке и попросил ее разослать факсом этот снимок по районным отделам. Пусть там его размножат и раздадут участковым, чтобы те поинтересовались в магазинах, помнят ли там этого человека.

Теперь, когда основная загрузка материала была завершена, майору осталось только ждать результата.

В это время он позвонил Сан Санычу, доложил ему о выполненной работе и подробно рассказал о том, что задумал сделать. При этом Соловьев надеялся получить совет опытного человека, который поможет разложить все по полочкам и всех расставит на свои места.

– Значит, два обыска, и ни тот, ни другой серьезного результата не дали, – задумчиво произнес Соколовский.

В этот момент майор даже живо представил себе, как Сан Саныч мотает головой и морщится при этом от боли, которая, наверное, сильно его донимает до сих пор.

– Да, два обыска, – согласился Соловьев с очевидным.

– Если след есть, то он обычно находится. Не бывает в природе преступников, которые ничего не оставляют за собой. Даже самые опытные и умные из них когда-нибудь прокалываются. Им кажется, что они вроде бы все просчитали, но что-то эти ребята обязательно упустят. Как правило, преступник не замечает что-то мелкое, проходное. А наша с тобой беда состоит в том, что мы этого порой сразу заметить не можем. Подумай хорошенько на этот счет.

– Я, товарищ подполковник, всю ночь не спал. Все думал об этом деле. Жалко мне, скажу честно, этого отставного подполковника Мальцева. Какой-то он вроде бы весь из себя простоватый. На таких вот личностях обычно те персоны ездят, которые умеют в жизни приспособиться. Хотя я думаю, что это впечатление обманчивое. У него три высших образования. На такого человека где сядешь, там и слезешь. Он сумеет на своем настоять и всегда поступит так, как сочтет нужным.

– А ты, Алексей Валерьевич, не думал, что твой Мальцев здесь вообще может быть ни при чем? Не забывай про возможность покушения со стороны еще кого-то, недовольного работой этого паевого инвестиционного фонда. Тебе же вчера говорил об этом полковник Спиридонов. Необходимо в финансовых бумагах этой конторы основательно поковыряться.

Майор Соловьев никак не мог вспомнить, говорил ли он вчера Соколовскому о соображениях полковника Спиридонова относительно текущего уголовного дела. Кажется, нет, речь об этом не шла. Но тогда получалось, что Спиридонов сам выходил на связь с подполковником Соколовским, рассказал ему о том совете, который он дал майору. Страшного в этом ничего не было, хотя какие-то неприятные нотки все равно присутствовали. Соловьеву казалось, что в этом случае имело место быть обсуждение его поведения у него за спиной. Причем не вслух, а громким шепотом, не особо церемонясь, не считаясь с его собственным самолюбием.

– Да, такое предложение полковник сделал, – сказал майор. – Я даже уже запросил в паевом инвестиционном фонде отчетность. После обеда мне должны ее доставить. Они хотели завтра, но я настоял, заявил, что нужно срочно. Самому Косицину позвонил, сказал, что быстрота действий в его же интересах. Он согласился, обещал поторопить своих работников.

В действительности майор Соловьев лишь собирался, но просто не успел еще позвонить Косицину. Еще в трамвае, по дороге на службу он проигрывал в уме предстоящий разговор с генеральным директором паевого инвестиционного фонда.

– Так позвони еще раз, поторопи его. Не бойся повторять одно и то же. Пусть тебя назойливым три раза назовут, но результат будет. А ко мне тут, кстати, маленькая Юлия Александровна обещала прийти, жена подполковника Лысякова. Пирожков собралась напечь, принести и угостить меня. Я сам ей позвонил, похвалил ее кулинарные шедевры. Вот она и желает расстараться. Я, честно говоря, хотел с подполковником поговорить, а его ни на службе, ни дома не оказалось. Мобильник он дома забыл. Я на этот номер и звонил. Жена его ответила. Мол, я только сейчас со двора зашла и услышала вызов. Юлия Александровна сказала, что подполковник куда-то уехал на своей машине. Оделся в гражданский костюм и отправился по делам. Один, с собой никого не взял.

По правде говоря, майора Соколова мало волновали и Юлия Александровна, и сам подполковник Лысяков. У него в голове сидело только расследование уголовного дела. Ему хотелось довести его до конца как можно быстрее. Он желал сделать это прямо сейчас, пока подполковник Соколовский не расстался с госпитальной койкой. Пусть все заслуги достанутся ему. Надо, чтобы сослуживцы и начальство говорили, что он смог это сделать.

– Тебе хорошо, Сан Саныч. Ты ведь теперь, по сути дела, отдыхаешь, – проговорил майор, но развивать свою мысль не стал.

– А твой Мальцев ростом с нашего Хабарова? – неожиданно спросил Соколовский.

– Нет, он роста небольшого, – ответил Алексей Валерьевич.

– Тогда он, скорее всего, тут ни при чем. Преступник должен быть высокого роста. Иначе сержант так грубо не ошибся бы. Займись плотно инвестиционным фондом. Это мой тебе совет. Внимательно присмотрись к тому подозреваемому, который будет выше других. Спроси у Хабарова, какой у него рост.

– Я и без того знаю. Ровно сто девяносто сантиметров.

– Вот и ищи человека, который будет не ниже хотя бы ста восьмидесяти.

– Попробую, – мрачно пробурчал Соловьев.

Проблема состояла в том, что Мальцев был на пару сантиметров ниже ста семидесяти. На него было потрачено уже много времени, а результата никакого и близко не видно.

Подполковник Соколовский попрощался с майором и отключился от разговора.

Алексей Валерьевич Соловьев решил не пренебрегать советом старшего следователя, человека очень опытного, и позвонил Косицину напрямую, минуя секретариат и различные отделы фонда. Павел Яковлевич на просьбу майора откликнулся с живым интересом, что, в принципе, удивления не вызывало. Ведь речь шла о безопасности самого Косицина.

– Я сам только что все документы просматривал. Желал помочь следствию по мере своих сил. Нашел только троих людей, которые имеют какие-то основания проявлять недовольство нашими действиями. Страховки вклада нет ни у одного из них, как не было ее и у Рыбакова. Я готов прислать материалы на тех личностей, которые вызвали мое подозрение, или даже все.

– Лучше все, – заявил майор, хотя по голосу генерального директора понял, что тот желал бы передать следствию минимум документов.

– Только я должен предупредить вас о том, что эти материалы конфиденциальные, разглашению не подлежат, – сказал Косицин. – Клиенты имеют право рассматривать разглашение данных как вмешательство в личную жизнь.

– Я понимаю, можете не волноваться. Но вопрос идет о серьезном, особо тяжком преступлении. Здесь все условности должны быть отброшены, поскольку частная жизнь не может служить прикрытием. В первую очередь под угрозой сейчас находится ваша личная безопасность, Павел Яковлевич.

– Вы полагаете, что следующая попытка покушения обязательно должна иметь место быть? – замысловато спросил Косицин.

– Мне так кажется. Да и практика то же самое подсказывает. Если второй случай был продолжением первого, то наверняка будет и третья попытка. Особенно если ваш противник действовал не сам, а нанимал кого-то. Профессионального киллера единичная неудача никогда не останавливает. В итоге он меняет подход к вопросу и в большинстве случаев добивается своего. Вы уж, пожалуйста, имейте это в виду и поберегите себя. Вы уже нашли себе нового телохранителя?

– Да, охранное агентство, с которым наш фонд сотрудничает, предоставило мне нового человека, опытного, умеющего стрелять на опережение.

– Когда у вас прием посетителей?

– Во вторник и в пятницу.

– Пусть новый телохранитель при этом обязательно присутствует.

– Хорошо. Я ваше мнение обязательно учту. Только подскажите мне вот что. Если человека заказывают профессионалу, то как часто ему удается остаться в живых?

– Как правило, не более чем в двадцати процентах случаев, – категорично сказал майор то, о чем читал совсем недавно в общедоступном интернете. – Однако это касается только профессионалов. Есть дилетанты, которые, естественно, подают себя мастерами этого грязного дела. Таких по нынешним временам большинство. Так у них показатели прямо противоположные. Двадцать процентов результативных покушений и восемьдесят неудачных.

Алексей Валерьевич говорил жестко, даже слегка жестоко. При этом он представлял себе, как ежится от его слов Косицин, не слишком, видимо, храбрый человек. Но такое отношение к нему вызывалось обстоятельствами. После данного разговора, в котором Соловьев чуть ли не пообещал Косицину, что тот будет убит, Павел Яковлевич материалы пришлет как можно быстрее. Он будет проявлять повышенную осторожность при всех своих передвижениях по городу и лишний раз не покинет ни кабинет, ни квартиру.

Ну а само вынужденное заточение Косицина не слишком-то волновало майора Соловьева.

«Надо Павлу Яковлевичу привыкать к этому, – подумал он. – Сей бизнесмен сам себе стезю выбрал, без посторонней помощи. По крайней мере, я в этом никакого участия не принимал».

– Ладно, договорились, – заявил Косицин. – Я сейчас же пришлю вам материалы с курьером. Только изыму документы на некоторых людей, которые очень хорошо заработали в отчетном году. Они, я считаю, должны быть довольны жизнью и оставаться вне подозрений. А портить с ними отношения у меня желания нет. Я не хочу, чтобы они вдруг узнали об утечке конфиденциальной информации по моей вине.

– Хорошо. Договорились.

Курьер, молодой человек студенческого возраста, доставил майору три толстые папки с бумагами паевого инвестиционного фонда уже через полчаса. Павлу Яковлевичу, как понял Соловьев, очень хотелось жить хорошо и спокойно. Поэтому он поторопился.

Однако дополнительную записку Косицин все же написал. Он пофамильно перечислил тех людей, которых можно было подозревать, сообщил, что все данные на них есть в документах.

Как раз в это время Алексею Валерьевичу позвонила секретарша Лидочка и соединила его с полковником Спиридоновым.

– Как, майор, у тебя дела обстоят? Что-то новое нарыл? – осведомился начальник управления.

– Дал задание участковым проверить магазины по трем вариантам возможной поездки Мальцева из деревни в городскую квартиру на велосипеде. Ищем, где он мог купить спички в большом количестве, достаточном, скажем так, для заряда его самодельного стреляющего устройства, как первого, так и второго. В последнем случае он был намного более мощным. Спичек на него ушло ой как немало. Не исключено, что первое покушение Мальцев готовил вместе с Рыбаковым и мог покупать спички на оба случая. Хотя я вполне допускаю, что второе покушение могло быть и спонтанным. Скорее всего, именно так дело и обстояло. Докладов с мест я пока не получал. Правда, сегодня ночью был совершен поджог одного из тех магазинов, которыми я интересовался. Были пущены в ход бутылки с коктейлем Молотова. Нужно будет к этому магазину присмотреться повнимательнее, может быть, придется самому туда съездить. Пока участковые работают, я изучаю документы, полученные из паевого инвестиционного фонда, как вы мне и советовали. – Соловьев не удержался от лести и все-таки произнес ту фразу, которая вертелась у него в голове, уважил своего начальника и его мысли.

– А что с пистолетом Мальцева?

– Ничего. Наградное оружие у нас полностью проходит по картотеке МВД, начиная с послевоенного времени, где-то с середины пятидесятых годов. Отстрел оружия производится перед его вручением. Трассологические и баллистические карты хранятся в архиве МВД. Я думаю, что сам Мальцев об этом прекрасно знает. Потому свой пистолет при покушении не применял, если, конечно, сам в нем участвовал, предпочел использовать самоделку и экзотический заряд. Но осколков стекла мы в деревенской мастерской не нашли.

– А что там за подозрения у Соколовского относительно опознания?

– Его рост преступника смущает. Охрана Косицина и сержант, которого я к вам приводил, твердят, что тот был высокий, худощавый. Это вроде бы автоматически выводит Мальцева из числа подозреваемых. Он ведь небольшого роста. Подполковник Соколовский решил, что наш преступник, киллер на велосипеде, должен быть таким же высоким, как следователь Хабаров. Я думаю, это только со слов сержанта во время опознания. Только мне сдается, товарищ полковник, что рост здесь совсем ни при чем. Но я еще не пришел к определенному выводу относительно виновности того или иного фигуранта дела. Когда определюсь с этим, тогда и буду под человека целенаправленно копать. Что-нибудь обязательно нарою.

– Ладно, – согласился Валерий Захарович со словами своего подчиненного. – За час до конца рабочего дня доложи мне результаты за сегодняшний день. Мне непременно будут из прокуратуры звонить. Я должен что-то сообщить туда.

– Обязательно, товарищ полковник.

Хотя майор и запросил у Косицина все документы за последний год, но рассматривать их внимательно все же не стал, только мельком проглядел. Майор отметил на бумажке фамилии, суммы и основательно удивился. Вложение своих собственных средств в паевой инвестиционный фонд оказалось весьма выгодным делом.

Но для того, чтобы оно стало таковым, требовалось и первоначальные накопления иметь не только солидные, но и свободные. А такие деньги мало у кого водились. Так уж вышло, что майор более-менее знал практически всех людей, фамилии которых он только что черкнул на бумажке.

Соловьев теперь нисколько не сомневался в том, что именно эти особы посоветовали нынешнему губернатору привлечь в свою команду Косицина в знак благодарности за его услуги. Из этого автоматически, сам по себе следовал очень любопытный вывод. Брокеры паевого инвестиционного фонда заранее знали, какие акции принесут неплохой доход, а какие окажутся убыточными или как минимум малоприбыльными.

Дело тут, видимо, сводилось к физиогномике, к умению самого Косицина и тех его сотрудников, которые принимали у клиентов деньги и оформляли документы, читать по лицам, чего стоит каждый конкретный человек и какого поведения в критической момент от него вообще можно ждать. Майор Соловьев сразу после знакомства с документами сильно усомнился в честности господина Косицина. К такому же выводу чуть раньше пришел и подполковник юстиции Соколовский.

Но это было не дело следствия. В данном конкретном случае майор вел совсем не финансовое расследование. Он рассматривал вопрос о покушении на жизнь генерального директора паевого инвестиционного фонда, предположительно уже втором подряд. Теперь, имея на руках документы, Соловьев обязан был разобраться, было это посягательством на жизнь Косицина или же кто-то отомстил Анатолию Кривцову за гибель старика Рыбакова.

Но ведь убить телохранителя могли только два человека. Это старший лейтенант спецназа военной разведки и отставной подполковник воздушно-десантных войск, внук и друг ветерана Великой Отечественной войны. Третьего мстителя, какого-то стороннего, попросту пока не просматривалось, хотя теоретически он тоже мог существовать и как-то проявить себя в любой момент.

Алексей Валерьевич просматривал документы, разложенные в папке пропорционально общему доходу от инвестиций. Сначала там упоминались те люди, которые получили особенно много, дальше – меньше и только в самом конце – те, кто остался в убытке.

Майор наконец-то дошел и до этих фамилий, которые значились и в сопроводительной записке, составленной Павлом Яковлевичем Косициным. Соловьев выписал себе на листок фамилии, номера телефонов, места работы и домашние адреса тех троих людей, которых подозревал и сам Косицин. Но чтобы что-то решить или хотя бы узнать, требовалось встретиться с этими людьми лично. Кроме того, следовало навестить экспертов пожарной охраны и страховой компании, координаты которых Алексей Валерьевич нашел достаточно быстро.

Позвонить дежурному и заказать машину было делом нескольких секунд. Майору осталось только дождаться сообщения о том, что она вышла из гаража.

В это самое время ему снова позвонил подполковник Соколовский.

– Алексей Валерьевич, извини, но дело срочное, – заявил он. – Ты прямо сейчас, немедленно позвони в областную ГИБДД. Пусть оттуда свяжутся с постом, находящемся на северном выезде из города. Красные «Жигули» седьмой модели. – Подполковник назвал номер этой машины.

Майор Соловьев записал его на листке бумаги и спросил:

– Что, Сан Саныч, задержать надо эту тачку?

– Ни в коем случае. Просто проверить документы и зафиксировать время проезда. Данные пусть передадут мне. Дай им номер моего мобильника. Это обязательно. Я тут, как видишь, тоже работаю в промежутках между поглощением пирожков домашнего приготовления.

– Понял. Сделаю прямо сейчас. Я тороплюсь, машину заказал, по делам пора ехать, – проговорил майор Соловьев и в этот раз первым отключился от разговора.

Дежурному по областному ГИБДД он и в самом деле позвонил сразу, передал свой сотовый номер и попросил сообщить о красных «Жигулях» именно ему, а не подполковнику Соколовскому, как тот, в свою очередь, требовал. Но ведь майор Сан Саныча как-никак замещал. Поэтому он посчитал, что от такой смены номеров большой разницы не будет. Они же одно дело делают. К тому же Соловьев сможет задать Соколовскому несколько вопросов, когда будет передавать ему данные, полученные из ГИБДД.

Тут неожиданно быстро новому следователю как раз позвонил дежурный по областному ГИБДД.

– Вовремя вы, товарищ майор, нам сообщили про эту машину, – сказал он. – Мы едва-едва успели остановить ее. Как раз тот самый «жигуленок» мимо проезжал. Дежурному пришлось даже трубку бросить, выскочить и дать знак напарнику, который машину и остановил. На крыше, на багажнике, был привязан старый велосипед. А на заднем сиденье валялись различные обрезки водопроводных труб.

– А за рулем был?..

– За рулем был некто Лысяков Алексей Федорович, человек с жутким шрамом через все лицо. Дежурный инспектор говорит, что если бы встретил его ночью, то испугался бы, просто в бег от него бросился бы, прямо как от самого настоящего вампира.

– И правильно сделал бы. – Тут майор Соловьев не удержался и дал характеристику командиру батальона спецназа военной разведки: – Этот человек – особо опасный убийца, которого мы сейчас разыскиваем.

– Так надо было меня предупредить. Мы бы его задержали. Но у нас на выезде из области есть еще один стационарный пост. Я могу сейчас туда позвонить. Там его и скрутят. А что, автоматы наставят, и никуда он не денется.

– Пока делать этого не надо. Рановато будет. Нам еще следует на него доказательную базу собрать. Кроме того, он сам, я думаю, в состоянии скрутить всех ваших постовых, даже если у них в руках гранатометы будут.

Завершив разговор с дежурным капитаном, майор Соколов позвонил подполковнику Соколовскому и рассказал ему все новости. При этом он признался, что нечаянно, по растерянности и усталости, оставил свой номер сотового телефона. Поэтому сообщение из областной ГИБДД пришло к нему, а не к подполковнику, как тот просил.

– Так что же, мне теперь не ехать по адресам и на пожарище? – спросил майор после этого. – Будем против Лысякова работать?

– Почему же? Продолжай расследование так же, как ты его и вел. Подполковник Лысяков, это ведь только одна из наших версий. – Сан Саныч говорил уверенно, без всякого сомнения в своей правоте. – Он лишь еще один подозреваемый, на которого фактов у нас не больше, чем на Мальцева, если не меньше. Что у нас есть против него? Обрезки водопроводных труб? Он просто скажет, что решил дома их поменять, раздобыл бесплатно именно здесь, в нашем городе. Наверняка найдется какой-нибудь сантехник, который подтвердит его слова. Есть еще отсутствие алиби в день убийства Кравцова, но ни один суд не будет рассматривать этот момент как улику против подозреваемого. Презумпцию невиновности пока еще никто не отменял. К тому же ни один свидетель ни разу не упомянул про шрам на лице. Эта примета настолько характерная, что легко запоминается. Особенно данное обстоятельство касается уголовника Спиридонова. Тот видел убийцу вблизи и наверняка должен был бы про шрам вспомнить. Однако этого не произошло. Так что ты, Алексей Валерьевич, молодец. Правильно сделал, что не дал сотрудникам ГИБДД проявить ненужную и даже неуместную активность. За это хвалю. Подполковника мы могли бы задержать только на сорок восемь часов, а этого времени слишком мало на то, чтобы собрать доказательную базу. Не уложились бы мы. А вот он вполне успел бы все улики уничтожить. Давай вот как поступим. Ты занимайся пока разработкой других вариантов, а я здесь, на месте, буду по мере сил и здоровья Лысякова прокачивать. В итоге мы с тобой общее дело сделаем с толком. Ладно, работай. А я тут буду звонить в областную ГИБДД. Пусть и они ту же самую машину проверят.

– Может, лучше подполковника пока не волновать? – осведомился Соловьев. – Пусть остается таким же уверенным в себе, каким и был.

– Нет уж. Куда лучше будет, если клиент немножко понервничает. Он и так с трудом выдерживает мое присутствие, хотя вида старается не подавать. Его состояние только шрам показывает. Он багроветь начинает, когда Лысяков ко мне приходит. Тем не менее он от встреч со мной не уклоняется, предпочитает навстречу опасности идти. Уважаю таких людей, которые не убегают и не прячутся, пытаются все для себя выяснить. Но и цвет шрама – это ни разу не доказательство для суда. Нам с тобой неопровержимые факты нужны.

– А вообще, Сан Саныч, как ты на него вышел-то? Вроде бы никаких подозрений не было, и вдруг!..

– Я же тебе про маленькую Юлию Александровну говорил, упоминал, что она собирается пирожками меня угостить.

– Говорил. Хорошие у нее пирожки. Как вспомню, сразу слюна выделяется. Да и чай отменный. Вода колодезная вкус дает.

– Так вот, я позвонил не ей, самому подполковнику, а ответила она. Алексей Федорович уехал, торопился сильно, даже мобильник ухитрился дома забыть. Куда поехал, ей не сказал. Дескать, что просто по своим делам. Он вообще малоразговорчивый с женой, не держит ее в курсе личных проблем. Зато она ой какая говорливая. Рассказала мне, что у мужа в машине стоит маячок. Если его телефон дома остался, то можно было бы узнать, куда он поехал, но для этого надо уметь программой пользоваться. Я без всякой задней мысли и предложил ей свои услуги, подумал, что с мобильником как-нибудь разберусь. Юлия Александровна принесла пирожки и телефон с собой захватила. Я, честно говоря, так и не понял, как программой пользоваться. Хорошо, что врач в это время ко мне зашел. Я его и спросил. Он легко разобрался, включил все премудрости и карту мне показал. Так я и увидел, что Лысяков находится в нашем городе. А что ему там делать? У меня сразу подозрения проснулись. Дальше – больше. С твоей помощью и трубы, и велосипед обнаружились. Я Юлию Александровну стал расспрашивать. Оказалось, что в день убийства Кравцова Алексей Федорович тоже на целый день уезжал, только был он в тот раз с телефоном, не оставлял его дома. Ты завтра с утра оператору связи позвони. Сегодня они уже все равно не успеют. Пусть в спокойной обстановке все перемещения мобильника отследят. У них же точность высокая, до сорока метров.

– Сделаю.

– А сегодняшний маршрут проверить невозможно. Только по сигналу навигатора. Я подозреваю, что телефон он намеренно забыл, а про маячок – нечаянно. Но пока Лысяков у нас все равно только подозреваемый. Один из многих. Вполне может быть, что он в нашем городе любовницу имеет, к ней и отправился. Однако через день после убийства Рыбакова подполковник тоже куда-то ездил. Но пока отрабатывай других, на Лысякове не замыкайся!

– Ладно, Сан Саныч, как скажешь, так я и сделаю. Тебе виднее.

Соловьев успел набрать на компьютере отчет о проделанной работе для начальника управления Спиридонова. Не забыл он и деятельность подполковника Соколовского отдельным абзацем осветить, распечатал текст на принтере, отнес один экземпляр секретарше Лидочке, чтобы та передала его шефу, второй зачем-то в уголовное дело подшил. Просто так, на всякий случай. Лишняя бумага такого вот рода еще никогда никому не мешала.