Большая часть дороги до деревни была хорошая, асфальтированная. Только в самом конце, когда микроавтобус свернул на сельский проселок, он несколько раз задел поддоном землю и проскрежетал что-то на своем автомобильном языке. Жестко ругнулся, видимо.

Тут молодой водитель скорость сбросил и стал ехать осторожнее, гораздо медленнее. Он, наверное, хорошо помнил только начало поговорки: «Тише едешь, дальше будешь». Этот парень запамятовал, что оканчивается она такими словами: «от того места, куда едешь». Но им до места назначения было уже недалеко.

– Вот здесь тормози, у зеленого штакетника, – распорядился Мальцев. – Можешь тут и встать. Дальше ты все равно не проедешь. Мы уж как-нибудь пешком. Деревня у нас небольшая. Доберемся с Божьей помощью.

Пройти и в самом деле требовалось совсем немного. Они миновали два участка с основательными, солидными домами, а потом майор Соловьев зажал двумя пальцами нос, обходя кучу свежего навоза, видимо, только недавно сюда привезенного.

Тут на крыльце дома, мимо которого люди только что прошли, появился необыкновенно толстый мужик, словно сошедший с карикатуры или с рекламы пива.

– Александр Вячеславович, ты мне навоз в огород не перетаскаешь? Я хорошо заплачу, ты же знаешь, – выкрикнул он.

– Некогда, Михалыч, дела у меня. Видишь, народ приехал, – отозвался Мальцев.

– Ну, смотри. Я кого другого найду. Это дело недолгое. – Последние слова этого толстяка прозвучали почти как угроза, но на Мальцева они, кажется, никакого впечатления не произвели.

Он явно не был против того, чтобы хозяин дома нанял кого-то другого.

Тут майор Соловьев подумал, что Александр Вячеславович, видимо, добрый человек, готовый откликнуться на любую просьбу. Те жители деревни, которые ленятся работать, пользуются таким вот его нравом.

Этот портрет никак не вязался в голове майора с тем злобным и мстительным убийцей, какового он обязан был найти, опознать и поймать. Более того, Мальцев, по представлению Соловьева, никак не походил на человека, когда-то командовавшего десантно-штурмовым батальоном. Майор считал, что офицер, занимающий такую должность, должен быть суровым, хотя и справедливым. Например, таким, как подполковник Лысяков, занимавший точно такую же должность в бригаде спецназа военной разведки. Разница между этими людьми не сводилась к шраму, уродующему красивое, сильное, жесткое и мужественное лицо Лысякова. У Мальцева, скорее всего, хватало собственных отметин такого рода.

Чтобы проверить это, Соловьев спросил:

– Александр Вячеславович, а у тебя ранения были?

– А как же! Я ведь два года не на курорте провел. Личный состав батальона уже через год ротации подлежал, а меня отцы-командиры оставляли на месте. В итоге два ранения и тяжелая контузия. Когда я после нее в госпитале валялся, мой родной батальон домой был отправлен. Вышел я и получил предложение новый принять. Не отказываться же. У меня уже и пенсия на пятки наступала. А тут как раз первая жена и сын погибли. Вот почти на этом самом месте их машина с трактором столкнулась. Тракторист пьяный был, сразу остановиться не смог. Похоронили их без меня. Я тогда один остался. Вот и согласился. Почти сразу снова ранение получил, второе, и опять угодил в тот же самый госпиталь. Даже хирург смеялся, говорил, что я у них хочу прописку получить, постоянную, афганскую.

Люди остановились рядом с двором, огороженным таким же зеленым штакетником, как и тот, возле которого приткнулся микроавтобус. Только дом был другой, старый, довольно ветхий, обшитый крашеной вагонкой, крытый простым железом.

Рядом с кривоватой калиткой стоял возрастной капитан полиции с двумя понятыми.

– Привет, Александр Вячеславович, – сказал он. – А мы по твою душу пожаловали. – Но участковый тут же опытным взглядом определил, что Соловьев является старшим в этой группе и доложил ему: – Капитан Воронин. Понятых доставил. Будем приступать?

– А чего ждать? Приступаем, – без особой радости проговорил майор и спросил: – Ты понятым их задачу объяснил?

– Так точно! Все объяснил доходчиво. Они понятливые. Это местная учительница и грузчик из магазина. Непьющий экземплярчик, кстати. Для таких людей это нонсенс самый настоящий.

– Вшитый, что ли? – спросил эксперт Андрей Шорохов.

– Ага.

– Не важно, кто они. Главное, что не сотрудники полиции, – заявил Соловьев.

– Нет. Даже не родственники.

– Вот и отлично, – сказал Алексей Валерьевич, осмотрел дом, двор, сразу обратил внимание на второй сруб, стоявший ближе к огороду, и спросил Мальцева: – Там что, баня?

– Баня и мастерская. Она вместе с топкой, в самом конце.

– Вот с мастерской я и начну, – произнес майор и добавил, обращаясь к эксперту: – А ты, Андрюша, в доме пока посмотри.

– Годится, – сказал Шорохов.

Он и без того уже стоял на низком крыльце дома, готов был войти туда, как только хозяин висячий амбарный замок с двери снимет. Но Александр Вячеславович долго возился с ним, ключ никак не желал проворачиваться в скважине.

– Я бы куском проволоки быстрее открыл, – заявил эксперт.

Хозяин дома отреагировал на это по-своему. Он молча посторонился, предложил Андрею проявить свой талант взломщика.

Однако Шорохов проволоку искать не стал. Он взялся за замок, тоже продолжительное время ворочал в замочной скважине ключом и наконец-то добился своего.

– Что и требовалось доказать. Попрошу. – Последовал приглашающий гостеприимный жест, как будто эксперт был хозяином дома.

Первым за порог шагнул все-таки Мальцев, за ним Шорохов и понятые.

Участковый пошел за майором, в баню, на двери которой не было замка.

В бане было довольно темно. Но участковый вытащил из кармана фонарик, посветил им и быстро нашел выключатель, спрятавшийся за дверью.

Снаружи сруб бани ничем не выделялся, но изнутри она была щедро украшена резьбой. Доски, покрытые узорами, были старательно отшлифованы шкуркой и заботливо покрыты каким-то водостойким лаком. Такая красота была вокруг двери в моечную и небольшого оконца, выходящего в огород, где стояла большая теплица.

Даже вешалка для одежды была произведением искусства. Конечно, тонкому ценителю она могла бы показаться слегка аляповатой, однако имела множество тонких деталей затейливого орнамента, выдержанного в русском народном стиле.

Алексей Валерьевич посмотрел в окно, и ему стало неприятно от мысли о том, что вот, скажем, найдет он здесь какие-то улики, в результате оставит эту теплицу и баню без присмотра. Хозяин дома сядет по приговору суда. Когда он через много лет выйдет, вся резьба потускнеет от времени, доски растрескаются, а теплица провалится от зимнего снега, который некому будет счищать с округлой поверхности. Ему захотелось ничего не найти ни в бане, ни в мастерской, ни в доме, как это произошло и в квартире.

Но майор с изрядным усилием убрал эти мысли из головы, словно сдвинул их в сторону. Он понимал, что служебный долг требовал от него другого.

Осмотр бани Соловьев решил начать с моечной и парилки, где ничего, естественно, не обнаружил кроме провала в полу второго из этих помещений. Доски там от влаги прогнили и прогибались под ногами.

– Осторожнее! – предупредил он участкового.

– Вижу, – отозвался тот. – Пол пора менять.

Соловьев обратил внимание на трубы, которые из предбанника сквозь стену вели прямо в моечную.

Тут вдруг скрипнула дверь. Соловьев обернулся и увидел, что пришли Андрей Шорохов и Мальцев. Видимо, осмотр дома был закончен.

– Трубы тут хорошие, почти новые, – отметил Соловьев, даже не спрашивая, а словно утверждая.

– Каждую весну то одну, то другую менять приходится, – посетовал Александр Вячеславович. – Баню я топлю раз в неделю, только по субботам. Пару суток после этого даже в самую лютую зиму тепло еще держится, а за пять последующих дней вода так замерзает, что рвет даже металл.

– Поставьте полипропиленовые трубы, – посоветовал хозяину дома Андрей. – Они и жару, и мороз лучше терпят. – Я у себя на даче так устроил. Милое дело.

– Дело-то милое, это да. Но и стоят они соответственно, – ответил на это Мальцев. – Я уже пробовал металлопластиковые ставить. Их еще быстрее рвет. Чистый металл все же прочнее.

– Здесь ничего нет, – сказал майор понятым, которые осторожно заглядывали в открытую дверь. – Давайте мы с вами пройдем в топочную, глянем на мастерскую.

Они прошли через раздевалку в дальний конец небольшого домика.

Топочная занимала половину помещения, разделенного перегородкой на две части. У дальней стены были уложены дрова, которые можно было взять, только протянув руку, и засунуть в печь, топка которой, обложенная кирпичом и обмазанная глиной, выходила как раз в эту сторону. Вдоль длинной стены стоял верстак, сваренный из металлического уголка и застеленный досками-пятидесятками, образующими рабочую поверхность. На стене в специальных креплениях висели различные инструменты, а на самом верстаке были закреплены болтами слесарные тиски. Рядом с ними лежали несколько обрезков труб.

Андрей Шорохов сразу схватил один из них в руки, обтянутые латексными перчатками. Конец этого обрезка оказался сплющенным и загнутым.

– У меня в лаборатории лежит ССУ, из которого был произведен выстрел в Косицина. Там точно такая же труба, таким же образом загнутая и сплющенная. Прорез для фитиля такой же. Только сама труба не помята, как эта, – проговорил он.

Лишь после этих слов Алексей Валерьевич заметил сверху трубы небольшой пропил, сделанный, очевидно, сперва трехгранным напильником, а потом и ножовкой.

Андрей вытащил из своего чемоданчика кисточку и стал сметать в полиэтиленовый пакетик металлические стружки с тисков.

– Хочу сверить металл этих труб, – пояснил он эти свои действия.

– ССУ, это самодельное стреляющее устройство, – обернувшись через плечо, сказал Алексей Валерьевич понятым.

Сама труба его сильно заинтересовала. Он даже надел такие же перчатки, как у эксперта, взял ее в руки и стал рассматривать как можно внимательнее.

– Что, спрятать не догадались? Или времени не хватило? – спросил майор у Мальцева.

– Если бы это было орудие преступления, совершенного мною, то я наверняка спрятал бы его как можно надежнее, например, закопал бы в лесу. Он тут рядом, большой и густой. Неужели я настолько похож на дурака, что вы могли так подумать?

– Это тоже верно, – согласился Соловьев с этими словами отставного подполковника. – Дуракам наградное оружие никто не вручает.

Этой фразой он словно бы укорил бывшего командира десантно-штурмового батальона в том, что тот только идеально прикидывался простачком, в действительности таковым не являясь.

– А это что? – Андрей показал на ведро с золой, стоявшее рядом с печкой.

К нему приткнулся металлический тазик, наполненный точно такой же золой.

– Вы же и сами видите. Это зола из печки, – спокойно ответил Мальцев. – Я ее в огород выношу, водой разбавляю и в грядки выливаю. Так жена когда-то делала, еще первая моя, которая вместе с сыном погибла.

– А две посудины зачем? – задал свой вопрос и участковый.

– Обычно тут одно ведро. Это мой гость еще и тазик поставил рядом с ним. Но так действительно удобнее. Я с ним согласился, – проговорил хозяин дома.

Андрей, недолго думая, взял ведро в руки и опрокинул его содержимое в тазик. Он тут же показал ведро майору. На самом дне, где зола была слежавшаяся и уплотненная, лежали три спички с тщательно отчищенной серой.

После этого эксперт продемонстрировал спички на дне ведра понятым и заявил:

– Капитан, занесите в протокол: «Три спички, очищенные от серных головок».

Участковый инспектор, который и вел протокол обыска, тут же старательно записал это.

Эксперт, как и майор Соловьев, был в гражданской одежде. Капитан полиции не знал его звания и предпочитал подчиняться любому слову. А уж дальнейшее, чьи приказы следует слушать, чьи – нет, покажет время.

Шорохов склонился над тазиком, вытащил из кармана перочинный нож, раскрыл его и стал копаться лезвием в золе тазика. Он нашел-таки еще одну спичку, точно такую же, как и предыдущие.

– Остальные спички, видимо, теперь вот в таком виде, – произнес эксперт и показал на золу. – Я так думаю, что они в печке сгорели. А эти сквозь колосник провалились, поэтому уцелели.

– Поищите, может, еще найдете, – словно издеваясь, предложил ему Мальцев. – Между тремя и четырьмя одинаковыми спичками большая, должно быть, разница для следствия.

– Как вы все это объясните, Александр Вячеславович? – поинтересовался майор Соловьев. – Между прочим, налицо прямые улики, свидетельствующие против вас.

– А вы сначала докажите, что я эти спички и трубу в руки брал.

– Вот снимем отпечатки пальцев и докажем, – пообещал ему майор, сам не радуясь своей грозной интонации.

– Снимайте, – заявил Мальцев. – Особенно со спичек. Да и молоток взять не забудьте, без него трубу загнуть сложно. Только предупреждаю, на нем непременно должны быть мои отпечатки. Я вчера доску в сарае прибивал, использовал его.

– Какую доску? Где вы ее прибивали? – спросил эксперт Андрей.

– Между сараем и гаражом, который еще от сына остался. Но у меня машины нет, и он мне за ненадобностью. Сосед справа в него свое авто ставит. А сарай к гаражу вплотную пристроен. Грунтовые воды гуляют, вот одна сторона сарая и просела. Я щель доской забил. Спросите у соседа. Он щель видел.

– А кто-то видел, как вы ее забивали? – спросил Алексей Валерьевич, хотя это и не было особо важно.

– Кажется, нет. Но молоток-то мой. Я имею право его просто с места на место переложить. Так что мои отпечатки на нем ничего не доказывают.

– Разберемся, – заявил Соловьев. – А пока с нами грузчик из местного магазина, мы попросим его сводить нас туда, спросим про покупку спичек.

– Да, было такое. Я на прошлой неделе покупал две упаковки спичек. Это самое обычное дело, – сказал Мальцев. – Сам я не курю, но в хозяйстве они необходимы. Надо ведь как-то печки разжигать на кухне и в бане.

– Двух упаковок спичек не хватит даже для одного выстрела, – сказал эксперт Шорохов.

– Но их можно купить не только здесь. Конечно, мы опросим продавцов в магазинах, ближайших к вашему, Александр Вячеславович, городскому дому, хотя я не уверен, что это нам что-то даст. Можем и весь ваш путь от деревни до городской квартиры проверить. Эксперты составят примерный маршрут поездки на велосипеде. Андрей, слышишь?

– Да, сделаю, – пообещал майору Шорохов.

– Поищем. Может, и найдем что, – проговорил Соловьев.

– Мы сможем еще провести экспертизу сгоревшей серы и определить, использовалась ли та же самая серия спичек, – сказал Андрей. – Но и в местный магазин, я думаю, заглянуть все же стоит. Надо купить у них четыре, скажем, упаковки. На один выстрел. Для экспертизы. Чтобы нам было что сравнивать.

– А где же ваша собака? – осведомился вдруг Соловьев с легкой, но вполне отчетливой ехидцей в голосе.

– Я же говорил, у соседей, – спокойно ответил Александр Вячеславович. – Они пса моего кормят, он им за это двор охраняет. Вон там, через дорогу, один дом влево. Слышите, голос подает. Меня чует, хозяина.

– Значит, так. Приезжать сюда, кормить собаку и кошку вы можете хоть каждый день. – Майор Соловьев посмотрел на подоконник в доме, где стоял горшочек с хилой геранью, и добавил: – Да и цветы поливать надо. Но это и все. Отправляться из города куда-то еще вы права не имеете. Это условие я непременно добавлю в подписку о невыезде. Обещаю это в присутствии свидетелей. Пойдемте в магазин за спичками.

Сан Саныч позвонил майору, когда микроавтобус уже подъезжал к следственному управлению. Водитель включил сигнал поворота, чтобы встать у крыльца, где намеревался высадить Соловьева и эксперта Андрея Шорохова, звания которого майор вообще никогда не знал или просто забыл. Подполковник Соколовский поинтересовался, как обстоят у майора дела на новом для него поприще. Тому пришлось все в подробностях изложить и даже ответить на вопросы, возникшие по ходу рассказа.

– Пока время позволяет, запроси в военкомате личное дело подполковника Мальцева. Посмотри его, поинтересуйся деталями, – проговорил Сан Саныч. – А я тут опять со старшим лейтенантом Рыбаковым разговаривал. Скорее всего, он ко второму покушению никакого отношения не имеет. Верю я ему. Слишком он открытый человек, чтобы хитрить. Хотя и взбрыкнуть порой может, как его комбат. Ко мне тут в палату, кстати, и подполковник Лысяков с ним вместе приходил. Мы с ним потом наедине поговорили. Очень он Рыбакова уважает. А сам мужик прямой, откровенный. Так и заявил, что одобрил бы такой поступок командира взвода. Только вот солдаты говорят, что их командир никак не успевал триста с лишним верст преодолеть и назад вернуться. Не исчезал он на такое время из их поля зрения. Подполковник уверен, что лично его солдаты обманывать не стали бы. Я тоже так считаю. Но ты не упирайся в одного подозреваемого. Ищи, кто еще мог быть недоволен деятельностью Косицина. Документы подними. Проверь всех людей, пострадавших от его темных делишек.

– Сделаю, Сан Саныч. Не переживай.

Вернувшись в чужой кабинет, Алексей Валерьевич сразу же через интернет запросил в Курчатовском райвоенкомате личное дело подполковника в отставке Мальцева. Он рассчитывал получить материал только к завтрашнему утру. Однако, к его приятному удивлению, сотрудники военкомата сработали оперативно и по закрытому каналу связи прислали материалы почти сразу, разумеется, с учетом времени, потраченного компьютером на их поиск и на набор закрытого почтового адреса подполковника Соколовского.

Именно этим адресом и именем майор и прикрывался. Соловьев не хотел тратить время на объяснения, растолковывать кому-то, почему он, начальник финансовой части, занимается следственной деятельностью.

Майор сначала присоединил полученные документы к общему файлу уголовного дела, которое Соколовский не поленился забить в свой компьютер, только после этого начал читать их сам и сразу очень даже удивился. За внешней простотой Александра Вячеславовича скрывался опытный офицер, закончивший сперва обычное училище, потом военно-дипломатическую академию, исторический и юридический факультеты университета, правда, оба последних только заочно, без отрыва от службы. Следовательно, это был умный, хитрый и опытный противник, знающий не только юридические основы, но и, скорее всего, тонкости. Это был не тот человек, который мог бы не заметить улики, оставленные им против себя. Он обязательно уничтожил бы их самым тщательным образом, оставил бы на десерт только те, которые касались Антона Петровича Рыбакова. Под суд тот попасть уже не мог в связи со смертью. Так все в реальности и произошло.

Оперативно сработал и Андрей Шорохов. Он позвонил майору и доложил результаты экстренно проведенной экспертизы. Как Алексей Валерьевич и предполагал, отпечатки пальцев, обнаруженные на трубе, принадлежали Антону Петровичу и какому-то неизвестному лицу. Пальцы Рыбакова и Мальцева имелись и на молотке, причем Александр Вячеславович оставил их не только на самой рукоятке. Это автоматически показывало, как он нес этот инструмент к месту работы, держа его за рабочую, ударную часть, то есть достаточно небрежно. С уликами против себя так люди не обращаются. К тому же Мальцев имел полную возможность просто выбросить этот молоток куда подальше и купить новый.

Что же касалось исследования химического состава сгоревшей серы со спичек, то здесь результат тоже оказался отрицательным. Да, выстрел был сделан с помощью спичек, но не тех, которые были куплены в сельском магазине, а каких-то иных. Так что против гражданина Мальцева у экспертизы ничего не нашлось.

– С чем я его и поздравляю. У меня тоже ничего интересного не появилось. Если не считать того факта, что у этого отставного подполковника аж три с половиной высших образования, – проговорил Соловьев.

– Ни себе хрена! У этого вот простачка! Стало быть, зря я к нему отнесся как к недалекой деревенщине. Но три с половиной, товарищ майор, это как? – спросил Шорохов. – Честно говоря, я не очень-то понимаю.

– В дополнение к военному училищу он закончил военно-дипломатическую академию – это и есть половинка, – а потом еще заочно исторический и юридический факультеты университета. Уже не военного, а обыкновенного, гражданского. Я слышал, что многих офицеров спецназа военной разведки заставляют пройти обучение хоть в каком-то гуманитарном вузе, чтобы снизить и нормализовать их агрессивность. Видимо, и в воздушно-десантных войсках есть такая практика. А здесь целых два факультета. Это уже на болезнь похоже. Слишком уж любит человек чему-то учиться. Я таким людям не доверяю. Очень уж это похоже на нарушение психического состояния.

– Вот с этим я согласен полностью, – сказал Андрей. – У меня, например, теща болеть обожает. Горстями таблетки глотает каждый день. Стонет не переставая круглые сутки. Ночами спать не дает. Я супруге своей говорю, что она ненормальная, в психушку ее сдать требуется, а жена не верит.

– Но ты имей в виду, что это только мое частное мнение. – Майор Соловьев вдруг испугался, что эксперт пожелает его использовать в качестве еще одного специалиста узкого профиля, и резко стал прощаться: – Ладно, Андрюша, спасибо за работу. А мне еще потрудиться следует, чтобы было что на вечернем докладе полковнику Спиридонову сообщить. Ты не забудь про возможный велосипедный маршрут подполковника из деревни до городской квартиры. Это мне с самого утра потребуется. Так что лучше сейчас сделать.

– Понял вас. Я тут плотно с чужим компьютером работаю. Маршрут попрошу кого-нибудь сделать. Поищу, кто посвободнее.

На том они и закончили телефонную беседу.

В завершение рабочего дня Соловьев, как до него это делал подполковник Соколовский, отправился на ковер, как многие в управлении звали вызов к полковнику Спиридонову. Нельзя сказать, что майор испытывал радость большую, чем сам Сан Саныч, тем не менее пошел к начальнику почти смиренно.

Полковник Спиридонов, не отрываясь от стакана с чаем, выслушал его доклад обо всех мероприятиях, проведенных за день, то есть о допросах и обысках, а также о процедуре опознания, хотя она и получилась неудачной, и о результатах экспертизы.

– Могу сказать, что с делом ты пока вполне справляешься, – спокойно отреагировал на сообщение полковник.

Видимо, ему еще не звонили из прокуратуры и не спрашивали об успехах.

– Только вот мне не нравится, что ты зациклился на этом подполковнике Мальцеве. А если он тут совершенно ни при чем, а настоящий преступник сейчас очередное убийство замышляет? Ошибка в нашем хитром деле стоит слишком дорого, чтобы не обращать на нее внимания. Ты имей это в виду. Я тебе советую поискать новых подозреваемых среди тех людей, которые потеряли значительные суммы, вложенные в этот паевой инвестиционный фонд. Нам статистика говорит, что обязательно должны быть такие персонажи.

– Завтра как раз думаю отчетность паевого фонда затребовать. Уж в деле финансов-то, надеюсь, я разберусь. Тогда же пошлю участковых по всему маршруту проезда Мальцева на велосипеде от деревни до городской квартиры. Пусть они по поводу большой партии спичек с продавцами поговорят. Предполагаемый путь фигуранта мне эксперты сегодня же подготовят.

– Это дело. Нужна будет помощь, запрашивай ее у меня смело, не стесняйся.