Майор Соловьев и водитель переночевали в доме подполковника Лысякова и выехали очень рано, уже в пять утра, когда дорога была относительно свободна от большегрузов, забивающих ее в течение дня. Младший сержант сказал, что машина, как обычно с ней случалось, была рада, что домой возвращается, и потому ехала быстро, легко набирала обороты.

В результате майор приехал в свое управление в самом начале рабочего дня. С окраины города Соловьев позвонил секретарше Лидочке и сказал, что через четверть часа будет на месте. Она тут же доложила об этом полковнику Спиридонову, и тот сразу потребовал Соловьева к себе.

Начальник следственного управления встретил майора не за рабочим столом, а стоя, поливая цветы на подоконнике. С некоторых пор он не доверял это крайне важное дело секретарше. Однажды утром она просто забыла о цветах. А сам полковник к этим растениям в горшочках относился, может быть, даже более трепетно, чем к здоровью своих подчиненных.

Однако он сразу спросил Соловьева:

– Ну и как там наш подполковник? Поправляется он, ему лучше?

За ночь здоровье Соколовского существенно улучшиться не могло. А ведь майор Соловьев только вчера поздно вечером звонил полковнику домой и изложил ему все обстоятельства дела.

Сейчас Спиридонов задал, честно говоря, неуместный вопрос, но майору деваться было некуда, он вынужден был ответить:

– Думаю, ему уже лучше. Но я рано выехал и в госпиталь бригады спецназа военной разведки позвонить не успел. Вернее сказать, в такую рань беспокоить никого не стал. Мы только наспех позавтракали и, как вы приказали, сразу в путь отправились. Прямо перед рассветом. Он нас уже на главной дороге застал. Останавливались только позавтракать. Там у дороги есть заведение, где хорошие шашлыки делают.

– Ну, ничего. Поправится. Он у нас мужик сильный, – сказал Спиридонов и полил последний цветок, глядя на него с любовью и даже некоторой нежностью.

Еще бы, ведь эти цветы принесла в его кабинет жена!

После этого он поставил на подоконник бутылочку с раствором удобрений, прошел за свой рабочий стол, сел, отложил на угол традиционный журнал с кроссвордами, судя по загнутому уголку страницы, уже наполовину отработанный, сложил руки как первоклассник и заявил:

– Докладывай!

– Так я, товарищ полковник, вчера по телефону уже все вам сообщил. Добавить мне больше практически нечего.

– Так то по телефону. А ты теперь лично докладывай. Может, я по ходу соображу что-то новое, подскажу тебе.

– Мне? – удивился майор Соловьев. – А почему мне?

– Тебе. Раз уж ты ввязался в это расследование и остался в одиночестве, то тебе и придется доводить его до конца. Соколовский полностью оживет не сегодня и даже не завтра. Ждать его мы не будем, попросту не имеем права на это, да и не позволит нам никто расслабляться. – При последних словах полковник Спиридонов ткнул в потолок указательным пальцем.

По его многозначительному тону майору было понятно, что начальник управления имеет в виду руководство, к мнению которого он всегда относился более чем трепетно.

Соловьев вдруг подумал, что старший лейтенант Рыбаков никогда не стал бы этого делать. От этого сравнения командир взвода спецназа военной разведки в глазах майора только выигрывал.

Он сам заметил изменение своего отношения к этому парню, когда начал пересказывать полковнику Спиридонову все перипетии недавних событий с самого начала, то есть с того момента, когда они с подполковником Соколовским приехали в городок. Майор упомянул о том, как вступился за своего взводного командир батальона подполковник Лысяков, имеющий о Рыбакове собственное мнение, как командир бригады полковник Костахвостов испугался за нервный срыв комбата, который мог схлопотать гипертонический криз. Он с мельчайшими подробностями описал свою встречу со старшим лейтенантом Рыбаковым, постарался сделать акцент на той помощи, которую этот молодой офицер оказал им, сотрудникам следственного управления соседней области.

Алексей Валерьевич рассказывал о ликвидации банды контрабандистов изумрудов, когда после короткого стука открылась дверь, и в кабинет вошла секретарша Лидочка с какой-то бумагой в руках. По ширине она была формата А-4, но оказалась существенно длиннее.

– Товарищ полковник, извините, что вашу беседу перебила, но я подумала, что это как раз будет к месту. Тут из Москвы факс пришел.

– Давай его сюда, я посмотрю, – ответил Спиридонов настороженно.

Он всегда с некоторой опаской относился к любому виду общения с вышестоящим руководством.

Спиридонов принял из рук секретарши бумагу и стал читать морща лоб.

Судя по всему, начальник следственного управления просмотрел текст дважды, потом положил его перед собой на стол и произнес:

– Вот, товарищ майор, руководство соседней области в Москву доложило о вашей с подполковником Соколовским операции по ликвидации банды Владимирского. Мне предложено подготовить документы на представление подполковника Соколовского к награждению ведомственной медалью «За верность служебному долгу». Тебя предлагают представить к медали «За усердие в службе». Ты же знаешь, что они практически равнозначны. Готовь мундир, чтобы медаль прикрепить. – Сказано все это было без особой радости, почти скороговоркой.

Ведь в факсе ничего не говорилось о самом полковнике Спиридонове, который и послал Соколовского с Соловьевым в соседнюю область. Однако он сам считал, что лишняя медаль ему была бы весьма кстати. Полковник не высок, но грудь у него широкая, медалям на ней тесно не будет.

Но уже само то обстоятельство, что высокое начальство отметило медалями действия двух его сотрудников, не могло не радовать руководителя следственного управления. Это значило, что у структуры, подчиненной ему, имеется свой собственный авторитет. Он пришел благодаря трудам и заботам полковника Спиридонова.

– А старшего лейтенанта Рыбакова? – нечаянно для самого себя вдруг спросил Соловьев. – Его как же, стороной обошли?

– Тут про него ничего не говорится. Но с Рыбаковым будет его командование разбираться. Он не служит в следственном комитете, как вы с подполковником. – Начальник управления на секунду смутился, но тут же нашел, что сказать: – А ты вот что сделай. Позови слесаря из гаража, скажи ему, чтобы замок в сейфе Соколовского сменил, найди там дело о покушении на Косицина и вплотную занимайся им. Но и про свои прямые обязанности не забудь. Руководство финансовым отделом с тебя никто не снимает. Будешь временно две функции тянуть. До возвращения в строй подполковника или предъявления обвинения в деле о покушении. Мы ведь пока не знаем, что раньше произойдет. А я сейчас прикажу документы на награды подготовить и сразу же отправлю их, пока помнят, а то Москва быстро свои обещания забывает.

– Если можно, я сначала Сан Санычу позвоню. Он скажет, где его ключи лежат. Если дома, то пусть жене позвонит. Она мне передаст. И от кабинета тоже. Допросы-то мне придется в его помещении проводить. В финотделе негде, там все люди в одной комнате сидят.

Со звонка подполковнику Соколовскому майор по сути дела и начал рабочий день следователя по совместительству. Но разговор он вел мягко, как и положено общаться с больным человеком.

– Здравствуй, Сан Саныч! Тут у меня все спрашивают, как твое драгоценное здоровье, – произнес Соловьев.

Конечно же, у него никто об этом не спрашивал. Многие сотрудники управления попросту пока еще не знали о тяжелой травме Соколовского. Да и сам подполковник прекрасно понимал, что в этот утренний час вести по управлению разнестись не успели. Секретарша Лидочка, основной разносчик всех новостей, об эту пору обычно бывает занята. Только позже, где-то перед обедом, она быстренько пробежится по кабинетам, всем и каждому доложит о случившемся в несуществующих, как обычно бывает, подробностях, обязательно с ужасами и многими литрами пролитой крови. Обычно она хлещет из тел преступников, но в этот раз к ней непременно примешается и кровь подполковника Соколовского. От законов драматургии никуда не деться!

– Спасибо. Вашими молитвами, товарищ майор, – ответил Соколовский. – Как там Спиридонов к моему лежачему положению отнесся? Наверное, рвал и метал?

– С чего бы вдруг?

– Его же прокурор области каждый день теребит. А того губернатор дергает. Он Косицина наметил на должность первого вице-губернатора. А тут второе покушение. Косицин уверен, что оно было нацелено на него, а Кравцов стал совершенно случайной жертвой. Разбираться надо, а я слег.

– Если так, то поведение полковника понятно. Он же меня заставил по совместительству обязанности следователя выполнять. Но приказал и финансовую часть без пригляда не оставлять. Короче говоря, запряг по полной программе на работу сразу в двух направлениях.

– Понятно. Тебе, значит, от меня помощь требуется. Без этого ты и не позвонил бы.

– Обижаешь, Сан Саныч. Я этого, кажется, не заслужил.

– Ладно уж, извини. Я и без того думал уже, что Спиридонов дело все равно другому человеку передаст. Только кому, вот в чем вопрос. У полковника Белохвостова, который почти официально считается лучшим сыскарем области, и так нагрузка большая. К тому же между ним и Спиридоновым злая собака пробежала.

– Конечно. Белохвостов же первый претендент на место Спиридонова.

– Это и понятно. Поэтому ему и достаются самые сложные дела, а он назло Спиридонову с ними успешно справляется. Не даст ему наш начальник перед губернатором хорошо себя показать. Тогда кто остается? Хабаров тоже по уши делами завален, несмотря на свой рост. Он уже фигурантов скоро путать начнет. Но в Спиридонове есть, видимо, руководящая жилка. Он ведь нашел, на кого дело взвалить. Задавай вопросы. Я отвечу, если смогу. Кстати, тут только что, буквально перед твоим звонком навещал меня старший лейтенант Рыбаков. Скажу честно, он оставил очень хорошее впечатление о себе. Теперь я даже сомневаюсь в целесообразности нашей поездки сюда.

– Разве что за медалями! – выпалил Соловьев то, что намеревался утаить.

Думал, вернется Соколовский, а тут его будет приятный сюрприз ждать. Но вот не выдержал и ляпнул. Нечаянно, само с языка сорвалось.

Но начало требовало продолжения, которое и последовало:

– Заработали мы с тобой награды собственными головами.

– О чем ты, я не пойму.

– Могу тебя поздравить. Тебе полагается медаль «За верность служебному долгу», а мне решили другую дать – «За усердие в службе». Но я не обидчивый и не завистливый. Моя медаль – она тоже медаль.

– Не лучше и не хуже первой, – заметил Сан Саныч. – Тут и завидовать нечему. А откуда у тебя такие приятные сведения?

– При мне, когда я о командировке докладывал, Лидочка Спиридонову факс принесла. Начальство соседней области с утра отчет в Москву отправило. Видимо, дело серьезное, и на контроле в столице стояло. Нас с тобой в этом документе отметили. А в Москве решили наградить и приказали Спиридонову готовить представления.

– Что ж, я, пожалуй, даже не откажусь. У меня от такой вести даже головная боль вполне терпимой стала, – заметил Соколовский. – И тебе, Алексей Валерьевич, отказываться не советую.

– А я и не думал отказываться, – ответил Соловьев, довольный тем, что хотя бы слегка подправил здоровье подполковника.

– Но давай к делам вернемся. Значит, со старшим лейтенантом Рыбаковым я тут сам разберусь. Он у меня под боком находится. Поэтому мне проще с ним общаться. А тебе следовало бы с материалами уголовного дела познакомиться. Для этого тебе требуется доступ в мой кабинет и к моему сейфу. Давай мы с тобой вот что сделаем. Я сейчас позвоню жене, скажу ей, где связка ключей лежит. Потом ты позвони и договорись с ней о встрече. Она тебе ключи передаст, только пусть предварительно снимет со связки те, которые от квартиры. Таким вон незамысловатым образом мы вопрос и решим.

Майор не стал упоминать, что он как раз и звонит именно по этому поводу. Раз уж подполковник сам додумался до такого варианта, то и говорить не надо. Пусть он считает это собственной инициативой.

– Запоминай номер ее мобильника. Она может и не взять трубку городского телефона. Звонки со спамом одолели.

– А на незнакомый номер она как среагирует? На такие вызовы тоже ведь отвечать не рекомендуется. Мошенников сейчас развелось пруд пруди. Все зоны ими переполнены.

– Я скажу ей твой номер. Она ответит.

Все дальнейшие вопросы решились просто. Майор позвонил жене Сан Саныча, она сообщила ему, что дома будет только через час, сейчас по магазинам бегает. Через полтора часа Соловьев подъехал к ней, получил в руки связку ключей и отправился назад, в свое управление.

Уголовное дело, необходимое ему, в сейфе лежало верхним в стопочке других. Соловьев взял его, оценил свои ощущения в чужом кабинете и решил, что следует осваиваться здесь. Он заварил себе чай и обратил внимание на то обстоятельство, что окно в помещении все еще было открыто.

Майор захлопнул створку.

«Мало ли что придет в голову тому типу, который забирался сюда через это окно», – подумал он.

После этого Соловьев внимательно осмотрел подоконник. Он заметил на нем несколько крошек земли, которые убрал в пластиковый пакетик с тем, чтобы потом отнести в лабораторию. Пусть эксперты глянут, что это и откуда. Майор догадывался о том, что землю тоже можно идентифицировать.

Теперь Соловьев занялся горячим чаем и чтением уголовного дела. Он изучал его в подробностях, очень хотел докопаться до правды как можно скорее, за пару дней, до возвращения подполковника Соколовского.

Во-первых, майор желал доказать всем, что начальник финансовой части тоже в состоянии результативно вести следствие. Во-вторых, известие о награждении медалью требовало мобилизации и доказательства того, что Соловьев действительно этого достоин. Наконец, в-третьих, он отлично понимал, что полковник Спиридонов будет спрашивать с него тот же самый результат, который должен давать настоящий следователь, невзирая на то, что майор – всего лишь начальник финансовой части. Это и для самого Спиридонова было важно нисколько не меньше, чем для Алексея Валерьевича.

Соколовский оказался легким на помине. Он позвонил майору как раз во время первого, пока еще ознакомительного прочтения уголовного дела.

– Еще раз здравствуй, товарищ майор.

– Здравствуй еще раз, товарищ подполковник.

– Добрался до моего кабинета?

– Да, спасибо. Ключи уже у меня. Ты уж извини, я тут немного похозяйничать решил. Вот сижу, смотрю материалы дела, заодно и чайком себя, любимого, балую. Ты ведь не возражаешь?

– Да бога ради. Только потом пачку чая мне новую купишь. Полную. А то у меня, помнится, только несколько пакетиков оставалось. Сахара у меня вот нет. А ты же сладкий чай обычно пьешь.

– Сахар я из своего кабинета принес, не переживай. Как самочувствие?

– С утра улучшилось, мне кажется. Только вот температура появилась. В самом начале вроде бы не было ее. Правда, мне и не измеряли. Я без сознания был, когда меня привезли сюда и уложили на койку. При самом сотрясении, как врач говорит, температура повышаться не должна. Тошнота у меня сильная, хотя рвоты нет, давление повышенное, все так, как и должно быть при сотрясении. А вот температура откуда взялась? Простыл, скорее всего, в шахте, когда на холодных камнях сидел. Здесь со мной в госпитале из задержанных только один лежит. Под охраной, в отдельной палате для старших офицеров, прямо как король самый настоящий. Все остальные, как рабы, так и бандиты, были отправлены в гражданскую больницу. Там их доктора обследуют. У всех рабов, говорят, сильное истощение. Двое едва живы. Но это другое уголовное дело. Не нашего ведомства. По-нашему вопросу я вот что тебе хотел сообщить. Один из подозреваемых сейчас в Курчатовском райотделе в «обезьяннике» содержится. Он афганец, за него совет ветеранов хлопотал. Возможно, у него какое-то время проживал Антон Петрович Рыбаков, тот самый дед, который устроил первое покушение на Косицина и был убит. Ты этого афганца сам допросить сможешь? Или кого-нибудь из следаков пригласи. Вместе сработаете. Это если на себя, конечно, не надеешься.

– Сам управлюсь. Спасибо, что вспомнил. Прямо сейчас на допрос его и потребую.

– Не забудь показать карманнику Спиридонову. Интересно, узнает тот его или нет. Возможно, именно этот человек нанял Спиридонова, поручил ему украсть телефон у окулиста. Имей в виду, что этот афганец при разговоре с вором был в гриме.

– Я тебя понял, Сан Саныч. Сам об этом подумал. Обязательно сделаю.

– Тогда у меня все. После допроса мне позвони. В курсе держи. Может, помогу добрым советом или вспомню что важное.

На этом разговор закончился.

Майор немедленно позвонил по внутреннему телефону дежурному по управлению. Тот приказ о дополнительном назначении Соловьева еще не видел, однако пообещал ему прямо сейчас связаться с Курчатовским районным отделом полиции и затребовать задержанного на допрос.