Бронетранспортер снова остановился на время разговора. И, как только старший лейтенант убрал мобильник в карман, мехвод опять газанул, не дожидаясь приказа, и бронетранспортер, совершив рывок, сразу набрал скорость. Как показалось Сергееву, когда он поднимал взгляд, младший сержант снова не прислушивался к разговору, озабоченный чем-то своим. Сам Сергей Николаевич на всякий случай тоже прислушался к стуку двигателя, поскольку его личный «Мицубиси Паджеро-спорт» тоже был дизельным, и в таком двигателе Сергеев немного понимал. Так что услышал некий звук, свидетельствующий о непорядке в работе системы.

– Что-то с машиной? – спросил он с чувством тревоги.

– Стук какой-то неравномерный… – посетовал младший сержант. – То часто постукивает, то изредка…

– До места-то доедем?

– Надеюсь, что и домой не на буксире вернемся…

Привычка доверять мнению специалиста сработала и здесь, и старший лейтенант Сергеев, поверив обещанию младшего сержанта, успокоился. Ведь никто из нас не проявляет сомнения, когда садится в вагон метро или поезда дальнего следования, в такси или даже в самолет, что его в целостности и сохранности доставят до места. Мы все привыкли доверять специалистам. И Сергей Николаевич здесь исключения не составил.

Бронетранспортер неуклонно поднимался к перевалу и наконец достиг высшей его точки. Сергеев сделал рукой знак водителю с требованием остановиться, уже не опасаясь выстрела издалека, выбрался через люк наружу и, выпрямившись, встал прямо на броне. Сверху было лучше видно, чем с дороги. Старший лейтенант увидел, как множество людей ведут раскопки неподалеку от места, где дорога начинает идти прямо, устремляясь в заброшенное село. А примерно на середине этого пути одиноко стоит большая палатка, издали в самом деле напоминающая армейскую. Только армейские никогда не стоят в гордом одиночестве, как эта, а бывают в составе военного лагеря, который охраняется еще и часовыми.

Старший лейтенант поднес к глазам бинокль, рассматривая палатку, и увидел выход выхлопной трубы сбоку, откуда шел сизоватый парок. Видимо, внутри работал дизельный генератор, выпускал наружу сизую копоть, которая, соединяясь с холодным атмосферным воздухом, образовывала и сразу же окрашивала пар. Одно Сергея Николаевича радовало: профессор на месте, скорее всего, работает за компьютером, поскольку трудно себе представить, что он включил генератор и ушел куда-то.

Сергеев влез в БТР, и он начал движение по серпантину, постепенно приближаясь к копающимся в земле археологам. Но, как показалось старшему лейтенанту, приближались они излишне медленно, и он потребовал, чтобы младший сержант высадил его, а сам ехал дальше. Старший лейтенант намеревался по примеру ОМОНа с СОБРом спуститься поперек серпантина, отлично понимая, что таким образом он доберется до археологов намного быстрее. И Сергеев пошел. Правда, не в том месте, где спускались до него спецназовцы МВД, а намного правее. И не сразу обратил внимание на знаки, которые подавали ему археологи снизу. И потому угодил на излишне крутой и скалистый склон, и ему пришлось, дважды спрыгнув с камней на землю, затем снова вскарабкаться к дороге, а потом прямо по той же дороге вернуться к ее середине. По пути его обогнал бронетранспортер, и младший сержант притормозил, желая подвезти до места, но Сергей Николаевич махнул мехводу рукой. Дескать, продолжай движение…

А сам дошел до середины участка дороги и спустился там. Его встретили трое мужчин и женщина, судя по внешнему описанию из рапорта капитана Абдулкеримова, та самая, что беседовала с омоновцами, моложавая и сухопарая, но с морщинистыми руками и шеей. В руке женщина держала кисточку, а у одного из мужчин была на вооружении лопата. У двух других мужчин были совки, мало чем отличающиеся от детских, которыми дети роют ямы в песочнице. Но у всех четверых горели глаза. Они, как дети, были одухотворены и чему-то непонятному для старшего лейтенанта военной разведки радовались.

– Чем можем быть вам полезными, товарищ старший лейтенант? – глянув на погоны Сергеева, первой из четверых спросила женщина.

Старший лейтенант, вспомнив рапорт капитана полиции, сделал вывод, что в иерархии экспедиции она занимает не последнее место, поскольку и с ОМОНом, и с СОБРом беседовала тоже она.

– Простите, с кем имею честь? – спросил он, желая убедиться в собственной правоте.

– Кандидат исторических наук из педагогического университета Светлана Керимовна Ниязова, – представилась женщина, с уважением произнося свое ученое звание. – Заместитель руководителя экспедиции.

– Простите, вы с профессором Ниязовым случайно не в родственных отношениях? – спросил Сергеев наобум, не ожидая положительного ответа.

– Я – его бывшая законная жена, – с непонятным вызовом ответила женщина. Но вызов стал понятен после следующей ее фразы: – Хотя сам Бадави Ниязович так, возможно, и не считает…

– Не буду лезть в чужие семейные дела, – сказал старший лейтенант, сразу ставя точки над «i». – Спрошу только, почему вас не пригласили на опознание вашего племянника?

Женщина в ответ только пожала плечами и ответила с прежним вызовом и даже с обидой, что явственно прозвучали в ее голосе:

– Потому, видимо, что это не мой племянник, а племянник профессора. А что, разве недостаточно того, что Мурада опознает сам Бадави Ниязович?

– И мать покойного тоже из Москвы вызвали… – зачем-то добавил Сергеев. – Это же накладно…

– Ну, она-то сына уже восемь лет не видела. И узнать, скорее всего, не сможет… – сказала Светлана Керимовна. – Когда уезжала, Мурад еще совсем ребенком был. А меня вот даже не позвали, хотя я его с самого детства нянчила. Помню, когда он ногу в колене сломал, я его на руках носила. Он никак не мог научиться в гипсе ходить. Даже с костылем. Руки у меня отваливались, а я носила, не выпускала…

Она показала свои несильные руки и, казалось, готова была заплакать, но сдержала себя и только кончиком шейного платка вытерла уголок глаза, сделав вид, что убирает пылинку, что ей мешала, потом достала из кармана пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, закурила.

Сам Сергеев не курил даже в детстве, когда все товарищи пробовали, и с трудом переносил табачный дым, а уж курящая женщина для него вообще была нонсенсом.

– А что вы здесь копаете? – перевел Сергей Николаевич разговор на другую тему, желая отвлечь Светлану Керимовну от болезненной для нее темы.

– Рядом с этим селом провел свой последний бой тогда еще наместник Кавказа генерал Ермолов. После этого боя его сместили с должности. Установив на перевале артиллерию, он почти сровнял с землей село, разрушил башни, которые восстановили уже после его смещения с должности наместника.

– Я слышал, как в Грозном после возвращения чеченцев из депортации тысяча девятьсот сорок четвертого года двенадцать раз взрывали бюст Ермолова. А окончательно снесли его только во времена правления Джохара Дудаева.

– Еще бы… – поддакнул Сергееву с усмешкой один из рабочих, тот, что был с лопатой. – Вы в курсе того, как Ермолов спасал полковника Шевцова?

– Нет.

– Полковник Шевцов был начальником штаба армейского корпуса. Его захватили чеченцы и потребовали за него восемнадцать телег серебра. Ермолов вместо обычного торга направил в горные аулы несколько сотен казаков. Они захватили восемнадцать самых уважаемых старейшин аулов. И Ермолов заявил, что повесит заложников, если в течение месяца Шевцова не освободят. Месяца не прошло, как полковника вернули с извинениями. Вот таким крутым человеком был генерал…

– По методу Ермолова в период между двумя чеченскими войнами действовал офицер нашего спецназа, в то время капитан Анатолий Сохно. Он дослужился до подполковника и умер от рака предстательной железы в конце двадцатого века. Похоронили его рядом с отцом в деревне где-то под Кяхтой.

Рабочий с лопатой в руках был, судя по типу лица, русским, а все остальные, кто находился поблизости, – дагестанцами. И рассказ о генерале Ермолове вызвал у них, тоже судя по выражению лиц, неоднозначную реакцию. Одни, кому этот рассказ пришелся не по нраву, поморщились, другие выслушали его молча и только одобрительно загудели. Сергеев сам в силу своего возраста не участвовал в чеченских войнах, но разговоры слышал, в том числе и о том, что дагестанцам очень не нравилось то, что чеченцы часто прикрывались женщинами, детьми и стариками, но при этом сам старший лейтенант отдавал должное отваге чеченских женщин и стариков, которые совершенно не чувствовали страха и смущения перед стволами Российской армии.

– А что в настоящий момент нашли?

– Почти целый и хорошо сохранившийся скелет, судя по военной форме, русского офицера. Высунувшись из окопа, он получил пулю в лоб и в окоп упал.

Сергеев вытянулся по стойке смирно и отдал окопу честь.

– А что вы думаете об обстреле автоколонн спецназа МВД и ФСБ неподалеку от места ваших раскопок? – перешел Сергей Николаевич к главному, ради чего и приехал.

– О каком обстреле? – искренне удивилась Светлана Керимовна. – Ничего не думаем, поскольку ничего о нем не знаем…

К его удивлению, археологи вообще ничего об этом обстреле даже не слышали. Это казалось странным, потому что даже солдаты автороты уже знали о произошедших здесь событиях. И потому Сергеев сделал вывод, что археологи просто не желают говорить с ним об этом. Возможно, они получили приказание своего руководителя Ниязова помалкивать о произошедших здесь событиях, который опасался, что из-за них свернут его экспедицию, или здесь сыграло роль что-то другое.

– Ладно. Тогда я хотел бы поговорить с Бадави Ниязовичем, – сказал старший лейтенант.

– Это сложно, мне думается, – ответила ему опять Светлана Керимовна и грозно посмотрела при этом на мужчину с лопатой в руках, словно предупреждая его активность. Насколько я знаю, профессор собирался сегодня после обеда поехать в районный отдел культуры. Скорее всего, уже уехал. Обычно в таких случаях он поздно возвращается. Уже в темноте…

– Скорее всего, он уже вернулся, – мягко возразил Сергеев. – Я сверху, с перевала, видел сизый дымок от выхлопа его генератора.

– Это я генератор включил, – сообщил мужчина с лопатой. – Чтобы Бадави Ниязович вернулся в теплую палатку.

– Значит, его нет в палатке… – констатировал Сергей Николаевич. – Жаль, я хотел задать ему несколько вопросов.

– В следующий раз, – почему-то почти зло ответила Светлана Керимовна. – В районном отделе культуры секретарша молодая и фигуристая. Незамужняя, кстати.

«Ревнует. Оттого и злится…» – сделал вывод Сергей Николаевич.

– Тогда я поеду, пожалуй. Дожидаться профессора у меня времени нет… Если не трудно, предупредите его, чтобы завтра никуда не уезжал. Я завтра снова приеду.

– Обязательно… – ответила женщина. – Даже постараюсь его задержать, если вдруг соберется куда-нибудь… В котором часу вы намереваетесь приехать?

– Перед обедом.

– Отлично! Заодно и пообедаете с нами. – Слова прозвучали как приглашение в гости. В Дагестане живет гостеприимный народ – это Сергеев уже давно знал по своим прежним командировкам в республику.

Бронетранспортер как раз завершил спуск по серпантину и остановился рядом. Сергеев без труда забрался «на броню», помахал на прощание археологам рукой и нырнул в свой люк.

– Теперь куда? – поинтересовался младший сержант.

– Поехали назад. Разворачивайся.

На узкой дороге развернуться такой неповоротливой машине на восьми колесах было сложно. Тем не менее младший сержант справился. Но на самом перевале Сергеев снова приказал остановиться.

– Поставь машину так, чтобы тебя археологи не видели, – распорядился он и вылез в люк.

Перепрыгнуть на скалу при небольшой высоте для старшего лейтенанта не составило проблемы. Он принялся искать место на скале, наиболее удобное для стрелка-абрека. Для этого пришлось поднять бинокль к глазам и посмотреть туда, где предположительно ехала бронемашина омоновцев, чтобы основательно рассмотреть дорогу внизу. Место для стрелка в самом деле было идеальным. Чтобы убедиться в этом, Сергей Николаевич даже залег, прислонившись плечом к камню, и снова посмотрел в бинокль. Да, отсюда стрелять было удобнее всего. Особенно имея оптический прицел. И археологам стрелка не видно, и самим спецназовцам, не ожидающим стрельбы, тоже.

– Товарищ старший лейтенант, посмотрите… – Мехвод для чего-то покинул свое кресло и теперь показывал на узкую черную колею, оставленную колесом какой-то газующей техники.

– Что это? – спросил Сергеев, подойдя ближе.

– Газанул кто-то, – сказал младший сержант. – Только почему одним колесом? – Он поискал глазами место следа второго колеса, но его не нашел.

– Второе могло на асфальте остаться, – показал старший лейтенант на островки асфальта между общим шлаком. – Или между кусками асфальта. Там было, за что зацепиться…

Но след от колеса, несмотря на его малую информативность, он все же сфотографировал на смартфон. Поехали дальше. Требовалось снять с дороги отделение силовой поддержки. До места добрались быстро. Микроавтобус Следственного управления стоял на дороге, а младший сержант, командир отделения поддержки, беседовал с полковником юстиции, одетым в синий мундир, и рассказывал тому, видимо, нечто важное, потому что полковник вел протокол. Рядом, прямо на обочине, опустив ноги в кювет, сидели четверо собровцев, держа оружие в руках. Это, как понял Сергеев, силовая поддержка следственной бригады, то же самое, что отделение комендантской роты, выделенное майором Одуванчиковым в поддержку ему. Но выглядели бойцы СОБРа мрачнее грозовой тучи. Это и неудивительно, поскольку неподалеку от этого места были убиты два офицера их ведомства, и бойцы рвались туда в надежде узнать хоть какую-то подробность об их убийце. Как обычно бывает в таких случаях, каждый надеялся, что повезет именно ему и именно он найдет улику, которая поможет вычислить абрека.

Состав следственной бригады был, видимо, небольшим, потому и группа поддержки была всего из четырех собровцев. В следственную бригаду, скорее всего, входили руководитель – старший следователь, его помощник в невысоком звании, сейчас сидящий в микроавтобусе, и судмедэксперт в традиционном белом халате. Его отыскать глазами не удалось, и старший лейтенант догадался, что один из бойцов отделения силовой поддержки повел судмедэксперта к мотоциклетному следу, о котором уже сообщал Сергееву по телефону младший сержант, чтобы сделать со следа слепок. Специальная пена у эксперта, судя по всему, была при себе.

Сергеев, как ему и положено по званию, отнесся к полковнику, пусть и чужого ведомства, с должным уважением. Представился по форме и попросил разрешения забрать с собой младшего сержанта комендантского взвода. Полковник в ответ только лениво козырнул, отмахнувшись от старшего лейтенанта, как от назойливой мухи.

– Сейчас. Мы с ним уже почти закончили, осталось только протокол допроса подписать, – даже не приподнявшись с места и встречно не представившись, сказал полковник и протянул командиру отделения заполненный бланк и ручку. Тот подписал, не читая.

– Ты бы хоть прочитал, что подписываешь, – сказал ему Сергей Николаевич, слегка задетый пренебрежительным отношением к себе полковника. Младший сержант, не смея возразить офицеру, воспользовался тем, что не отдал еще подписанный лист полковнику, и принялся читать, торопливо пробегая по строкам глазами. Сергееву хотелось, чтобы командир отделения нашел в тексте какое-то несоответствие сказанному им, но в этот раз все обошлось, и замечаний со стороны младшего сержанта не последовало.

– «С моих слов записано верно». И – подпись с расшифровкой фамилии-имени-отчества и должность, – завершил свою работу младший сержант и теперь уже передал лист полковнику.

– Старлей, можешь забрать своего служаку… – бросил фразу руководитель следственной бригады, как кость собаке. Это совсем вывело Сергеева из себя.

– Товарищ полковник, извините уж за нравоучение, я вам представился по всей форме, и вы, как человек, носящий погоны, обязаны были встать, отдать, как положено, честь и представиться встречно. Я проявил к вам уважение и требую такого же отношения от вас. Если даже и не ко мне лично, то хотя бы к моим погонам и к нарукавной эмблеме.

– На твоей нарукавной эмблеме, старлей, изображена летучая мышь на фоне земного шара…

– Да, и что, товарищ полковник?

– От летучих мышей пошла по всему земному шару болезнь – covid!

– Но не от спецназа же военной разведки.

– А этого никто не знает. Происхождение вируса не установлено. И ты, старлей, тоже реального положения вещей просто не можешь знать. Должностью и званием не вышел, чтобы тебе докладывали.

– А вы, товарищ полковник, стало быть, знаете…

– И я тоже не знаю. Тоже рылом не вышел. Но, если бы мне поручили разобраться, я в первую очередь обратил бы внимание как раз на спецназ военной разведки.

– Это ваши проблемы, товарищ полковник, личные, можно сказать. Тем не менее я настаиваю, чтобы вы представились.

– А мне скрывать нечего. Пожалуйста. Старший следователь по особо важным делам Следственного управления Республики Дагестан полковник юстиции Гаджигусейнов. А зовут меня Нияз Муслимович. Жаловаться на меня никак, старлей, надумал?

– А что на вас, товарищ полковник, жаловаться! И кому? Мы же разные ведомства представляем. У меня военное звание, у вас служебное. Я мог бы ваше звание просто проигнорировать, но это не в моих правилах… – Сергеев был человеком отходчивым и уже перестал нервничать от неуважения, проявленного полковником. И потому последнюю свою фразу произнес уже совсем другим голосом. – К тому же мы пока делаем одно общее дело.

– Вы тоже расследуете убийство Мурада Асланова? – слегка удивленно переспросил полковник. – Интересно было бы мне услышать, по какому такому праву?

– Никак нет, товарищ полковник. Я, согласно приказанию своего начальника штаба майора Одуванчикова, занят расследованием двойного убийства офицеров автомобильной колонны спецназа «Росгвардии» и тоже двойного ранения офицеров спецназа ФСБ.

– Раненый капитан спецназа ФСБ, кстати, скончался в госпитале. Только сегодня, накануне нашего отъезда сюда. Несколько дней врачи боролись за его жизнь, а он сам цеплялся за нее, можно сказать, зубами. Но никакие меры не помогли. Капитан умер. Майор тоже, как говорят, если выживет, то его сразу комиссуют. Значит, у нас насчитывается тройное, если не четверное, не приведи, как говорится, Аллах, убийство. Только я не понимаю, почему это дело доверили вам, а не нам. У нас и опыта побольше, и оборудование мы, слава Аллаху, необходимое имеем. Вам ведь даже след от колеса мотоцикла снять без нашей помощи сложно.

Полковник словно укорял Сергеева и тем самым снова нагнетал между ними напряжение. Но сам старший лейтенант этого напряжения уже не ощущал и в нескольких фразах объяснил полковнику, почему делом занимается спецназ ГРУ, а не профессиональные следователи. Как-никак, в спецназе военной разведки служат не местные жители, а прикомандированные офицеры и бойцы, постоянно проживающие в разных городах России. И это уменьшает риск возникновения кровной мести, которая может начаться после ликвидации абрека.

– А не проще было бы с помощью пропаганды, которая всегда находится в руках властей, объявить абрека простым уголовником, – все же нашел что возразить полковник.

– Но ведь мы даже не знаем в реальности, кто он такой… Абреком может оказаться и до этого вполне уважаемый член общества.

Полковнику показалось, что старший лейтенант ответил ему заранее заготовленной фразой, и потому он решил, если Сергеев уже прогонял в голове подобный разговор, то спорить с ним не имеет смысла, старший лейтенант заранее готов ответить на любой аргумент полковника контраргументом. И Нияз Муслимович не стал высказывать другие свои доводы, хотя у него в голове они уже созрели. А вместо этого спросил:

– Ты, старлей, насколько я понимаю, отсюда поехал пообщаться с археологами. И как успехи? Дала беседа хоть какой-нибудь результат?

Пришлось Сергею Николаевичу рассказать о том, как его археологи встретили и как попросту не пустили в палатку профессора Ниязова, утверждая, что Бадави Ниязович уехал в районный отдел культуры. Это одинаково могло бы быть и правдой, и попыткой дать профессору время на подготовку. Только вот сразу возникал вопрос: на подготовку к чему?

– А на чем он ездит? – задал старший следователь естественный и простейший вопрос, и Сергеев понял свое упущение. Этого он попросту не спросил. Сказался недостаток опыта в следственных делах. Будь он настоящим следаком, не упустил бы этот вопрос из виду в свете того, что рядом с кабаньей тропой в зарослях белой спиреи был обнаружен след мотоцикла.

– Признаю свой недочет! – сказал Сергей Николаевич.

– Это не недочет, старлей, это грубая ошибка. Недопустимая ошибка, которую ни один настоящий следователь не допустит. Вот тебе и опыт. Но ничего. Я это исправлю. Мне все равно туда ехать следует. Так что не переживай сильно, старлей… Оставь номер своего телефона. Я тебе позже позвоню, поделюсь информацией.

– Спасибо, товарищ полковник… – Сергеев продиктовал номер мобильника, и полковник Гаджигусейнов тут же вбил его в свой сотовый телефон.

– А вашего начальника штаба майора Одуванчикова я помню, хотя лично мы не встречались. Он помогал нам уничтожить уголовника Мамонта, брата-близнеца моего подчиненного старшего следователя Манапа Мансуровича Омаханова, по прозвищу Слон. Прозвище не уголовное. Просто Манап Мансурович сидеть не может – осколки от гранаты в спине и в ногах – и все вынужден стоя делать, как настоящий слон. Он в моем отделе работает. Напомни о Слоне Одуванчикову.

– Обязательно, товарищ полковник, – твердо пообещал Сергеев…