Пикирование могло бы продолжаться и дальше, но оно было не по душе командиру взвода, привыкшему к проявлению уважения в речи со стороны солдат своего взвода, и он предпочел промолчать, прерывая разговор, и даже снова глаза закрыл, продолжив дремать. И открыл их только тогда, когда почувствовал, что бронетранспортер начал тормозить. По времени они как раз должны были бы добраться до места, где обстреляли спецназ ФСБ. Так, по крайней мере, говорили внутренние часы старшего лейтенанта и его умение ориентироваться во времени, скорости и пространстве. Он проверил это, отстегнув маскирующую липкую ленту на своих «Командирских» часах, и еще раз убедился в своей правоте.

Было время, когда даже в поглощающей лучи тепловизора форме «Ратник» спецназ военной разведки нес немалые потери в живой силе от снайперов противника. И продолжалось это до тех пор, пока кто-то не обратил внимание на часы на руках бойцов спецназа. И тогда в срочном порядке ввели на часы и браслет маскирующую липкую ленту. И потери сразу сократились. Казалось бы, такой пустяк… Но этот случай в очередной раз подсказал, что в военном деле пустяков не бывает. Автомат не имел блестящих деталей, даже у ножа светиться могла только кромка заточки, а вот часы у каждого бойца были свои собственные, и у большинства имелись браслеты из светлого металла, чаще всего из нержавейки. А определив руку с часами, снайперу было нетрудно рассчитать, где находиться тело и голова. И если армейские снайперы противника обычно предпочитали стрелять в корпус бойца Российской армии, то специально обученные стрелки, выступающие против спецназа военной разведки, знали, что керамическая броня простого солдатского бронежилета бойца спецназа ГРУ выдерживает их пулю, и потому проходили обучение по стрельбе именно в голову. Увидеть в прицел часы на руке, а носят их обычно на левом запястье, и просчитать положение человека в окопе не слишком и сложная задача для умелого снайпера.

БТР остановился. Причем затормозил так резко, что Сергеев едва не ударился головой о переднюю покрытую черной пылью панель.

– Приехали? – Не открывая глаз, спросил Сергеев мехвода.

– Как заказывали… Первая отметка на карте, – кивнул младший сержант.

Старший лейтенант обернулся. Командир отделения прикрытия наклонился и, не покидая кресла стрелка-наводчика, высунулся из башни, осматривая окрестности, словно ждал приказа.

– Ко мне, младший сержант… – коротко приказал ему Сергеев.

– Есть, товарищ старший лейтенант. – В комендантской роте уставные отношения уважали и даже относились к ним с трепетом.

Через две секунды командир отделения был уже за спиной старшего лейтенанта и замер, дожидаясь следующего указания.

Сергеев сразу отметил про себя, что бойцы комендантской роты более дисциплинированы в сравнении с бойцами автороты, следовательно, на них можно положиться с большей уверенностью. Можно и спрашивать с них больше.

– У тебя приемоиндикатор есть? – спросил Сергеев младшего сержанта.

– Откуда! Мы же не спецназ ГРУ…

Сергеев взял с колена мехвода карту, которую передал ему раньше, и показал ее командиру отделения прикрытия.

– Смотри внимательно. Где-то впереди, примерно в этом месте, – ткнул старший лейтенант в карту пальцем, – должны быть заросли белой спиреи. Знаешь такой кустарник?

– Я же не ботаник, чтобы все кустарники знать. Их, наверное, несколько тысяч в одной только России.

– Спроси своих бойцов. Может, знает кто?

Командир отделения спросил.

– Я знаю, – сказал один из самых молодых солдат. – У нас дача в деревне. Мать рядом с калиткой посадила. Дико разрослись за пять лет!

– Это точно. Спирея разрастается дико, – согласился Сергеев. – Густые кусты! Все вокруг забить пытаются. Покажешь, значит, своему отделению. Слушай дальше, младший сержант. Значит, так… Впереди заросли белой спиреи. Ты разделяешь отделение на два части, одну часть посылаешь справа вокруг кустов, вторую часть – слева. Обходите их по кругу. На противоположной стороне встречаетесь. Кусты густые, но кабаны там проделали множество троп. Кто сколько из вас пройдет – внимания не обращать, заросли необязательно должны представлять собой правильный круг. Дистанция у двух групп может оказаться разной. Примерно в середине среди кустов растут три дуба. Их основательно обследуете. По деревьям все, наверное, в детстве лазили. Справитесь. Заберетесь и обследуете…

– Что искать? – серьезно спросил командир отделения.

– Все, что не так как следует лежит! Все, чего там быть не должно, что может вызвать подозрение. Причем не только у дубов, но по всему периметру зарослей. Доложить мне в деталях, что интересного обнаружите… У тебя сотовый телефон есть?

– Есть, товарищ старший лейтенант.

– Запомни номер моего мобильника, не записывай. – Сергеев продиктовал номер своего телефона. Младший сержант с сосредоточенным видом повторил. – Подъедет следственная бригада… Смотрите, следаков с ментами не перестреляйте. Это вы можете, не зря со спецназом одну казарму занимаете, вся разница только в этажах. Все! Вперед! Выполняйте…

Боковой люк открылся. Бойцы комендантской роты один за другим покинули бронетранспортер. Последним выбрался командир отделения силовой поддержки. Мехвод покинул свое место и закрыл люк изнутри. После чего вернулся в свое привычное кресло, по пути захватив из рук старшего лейтенанта карту с отметками.

– Что дальше, товарищ старший лейтенант?

– А что «дальше»? Поехали на вторую точку… Пока туда следственная бригада не пожаловала.

– Они еще и сюда не скоро доберутся. С их-то скоростью только вверх и лезть! Движок вот-вот задымится. Антифриз уже, думаю, кипит. Иностранная техника не для здешних дорог создавалась…

* * *

Бронетранспортер опять рванул с места и сразу набрал скорость. Через открытую боковую бойницу Сергеев увидел, как, выполняя его приказание, отделение силовой поддержки молча разделялось на две равные половины. Бронетранспортер ехал ходко, и дорога, по которой не часто ездят, не была разбита тяжелыми колесами и позволяла разогнаться.

Сергей Николаевич часто поворачивался к открытому люку боком, подставляя ближе к открытому пространству свое ухо, то правое, то левое. Он рассчитывал услышать взрыв, про аналог которого говорилось в рапорте капитана Абдулкеримова, но то ли взрыва не было слышно из-за тарахтения двигателя, то ли вообще взрывы не производились – наверное, не под каждую опору требуется производить взрыв, а, возможно, он был произведен в первой половине дня, когда старший лейтенант еще посещал здания МВД и ФСБ республики. Короче говоря, вариантов было множество. Но звук от взрыва тем не менее должен был дать понять археологической экспедиции, что они услышали не выстрел, а именно взрыв. Может быть, отдаленный, с другого склона хребта. Выстрел из ружья большого калибра может спутать с отдаленным взрывом даже опытный офицер, не говоря уже об археологах, которые выстрелы вообще по роду своей деятельности никогда и не слышали, не говоря уже о том, что смогут отличать его от взрыва. Этим, видимо, таинственный абрек и пользовался.

От первого места остановки отъехали совсем недалеко, и бронетранспортер снова остановился.

– Второе место, – сообщил мехвод, по-прежнему держа карту на коленях и отжимая на себя до упора рычаг ручного тормоза.

– Что, уже пару километров отмахали? – спросил Сергеев.

– Нам не долго – не своим же ходом…

Старший лейтенант открыл до конца свой люк.

– Смотреть полезете? – спросил младший сержант. А если абрек снова шандарахнет?

– Может… – согласился Сергеев.

– А мне тогда что делать?

– Внутрь меня затаскивать. В БТР.

– А если он выстрелит, когда вы уже отойдете? Я попробую, конечно, вас дотащить, хотя вы тяжелее меня килограммов на двадцать, но абрек может тогда и меня подстрелить.

– Всему тебя учить надо… Ставишь бронемашину так, чтобы меня прикрыть, и затаскиваешь внутрь. Но не боись… Абрек же не смотрит сутками в прицел на дорогу. Будем надеяться, что его сейчас здесь нет.

– А с какой стороны вас прикрывать-то? Может, он в спину стреляет…

– Нет. По данным баллистической экспертизы, все выстрелы были произведены исключительно спереди, со стороны дороги. Так что спереди и прикрывай.

Честно говоря, судебно-медицинская экспертиза этим вопросом вообще не заморачивалась, считая, видимо, естественным, что выстрелы были произведены навстречу движению автомобильных колонн. Но вспомнив, что было написано в заключении экспертов, командир взвода военной разведки сделал вывод, что стреляли только спереди. Следовательно, тылы были безопасны, и в случае выстрела спереди и ранения бронетранспортер, заняв правильную позицию, сумел бы прикрыть и раненого, и спасающего его мехвода.

Однако предупреждение мехвода о возможном развитии событий слегка поколебало уверенность старшего лейтенанта в себе. Он подумал о том, что пуля может попасть ему в только-только вроде бы зажившее после сложного перелома плечо и вызвать повторные неприятности. Тогда может и в самом деле отсохнуть рука, а это автоматически означает прощание со службой даже в обычной армии, а о спецназе, куда Сергеев так стремился всю свою недолгую жизнь, вообще можно забыть. И он полез в люк здоровым плечом вперед, надеясь, что пуля, если абрек и выстрелит, в место старого перелома не попадет.

По правде говоря, не будь этого разговора с механиком-водителем, старший лейтенант просто посмотрел бы вперед из люка, открыв его полностью. Но сейчас отступать и показывать недостаток собственной храбрости было просто стыдно. Сергей Николаевич выбрался из люка на половину своего корпуса и посмотрел вперед. Все время, пока Сергеев осматривал местность, он ожидал выстрела и потому держался боком, только голову повернув вперед, навстречу легкому ветерку, что скатывался с перевала и нес с собой невысоко поднимаемую пыль вперемешку с желтыми осенними листьями. И даже бинокль, который загодя достал из футляра, не поднес к глазам. Это было и ни к чему. С дороги отлично просматривалась описанная в рапорте командира взвода омоновцев скала, откуда было бы удобно стрелять. По всей видимости, именно оттуда по автоколонне спецназа МВД и стреляли. И стреляли, скорее всего, не выбрав отдельного офицера, командира автоколонны, а стреляли в того, в кого было удобнее стрелять, и подполковник сам виноват, что так глупо подста– вился.

Старший лейтенант, покряхтывая от неудобства, вернулся в бронетранспортер и тут же опустил люк в прежнее положение, из которого ему было видно только дорогу и боковое зеркало заднего вида. При этом он постоянно ожидал выстрела прямо в люк. В образовавшуюся щель попасть нетрудно, по крайней мере не труднее, чем в человека над верхней крышкой люка.

– Поехали… – сказал он мехводу и махнул рукой, разрезая воздух.

– Куда теперь? – поинтересовался младший сержант.

– Вперед. Прямо на перевал. Там будем по серпантину спускаться. Это ОМОН с СОБРом пешим ходом сначала поперек дороги двигались, но потом все же пошли по дороге. А мы по ней поедем. Не побрезгуем…

Езда, видимо, больше нравилась младшему сержанту, чем стояние на месте в ожидании выстрела. И он снова с места стал набирать скорость. В это время в кармане старшего лейтенанта зазвонил мобильник. Сергеев быстро его вытащил и посмотрел на дисплей. Номер был незнакомым.

– Слушаю. Старший лейтенант Сергеев, – сказал он.

– Товарищ старший лейтенант. Вы просили докладывать вам обо всех мелочах… – Командир взвода спецназа военной разведки узнал голос младшего сержанта, командира отделения силовой поддержки из комендантской роты сводного отряда.

– Да, младший сержант, слушаю тебя. Нашел что-нибудь интересное?

– Так точно, товарищ старший лейтенант.

– Докладывай…

– Во-первых, мы осмотрели все три дуба. На центральном, самом крупном, в трех местах содрана кора. Так содрана, словно кто-то по этому дереву взбирался, упираясь в ствол ногами. Взобрались и мы. Есть у нас специалист по лазанию по деревьям. Говорит, что до армии в лесничестве работал, там и научился. Вот он и залез на дуб и нашел там веревку, сбросил ее конец, и мы тоже забрались на дерево. Почти половина отделения. Конец веревки привязан к толстенной ветке, на которой может слон повеситься – ветка выдержит. Вот мы и подумали, что кто-то с помощью веревки по стволу забирался и кору подошвами обуви ободрал. Он же, видимо, и стрелял с дуба в спецназ ФСБ. А когда уходил, веревку наверх забросил, на первую же развилку. Не хотел, чтобы ее нашли. Рассчитывал, мне думается, снова дубом воспользоваться. Я поставил отделению задачу: найти гильзы. Всю опавшую листву по сантиметру прощупали, но гильзы так и не нашли. Или ружье в самом деле было кремниевым, то есть безгильзовым, или абрек гильзы сам подобрал и с собой унес. Одно из двух. Третьего не дано.

– Да, третьего не дано… – согласился Сергеев. – Еще что?

– Во-вторых, все три ствола и крона пробиты во многих местах пулями. Кто-то, видимо, здесь долго и упорно тренировался. Эти пули – я лично три штуки из ствола ножом выковырял – современные, калибра пять, сорок пять миллиметров. Похожи на автоматные, но гарантию я дать не могу. Пусть баллистическая экспертиза скажет.

– Это пустяки, согласно рапорту, командир взвода спецназа ФСБ приказал трем бойцам выпустить по магазину в сторону дубов. Рассчитывал попасть в того, кто в кроне прячется.

– Только абрек к тому моменту, я думаю, уже ушел, – в тон старшему лейтенанту сказал командир отделения силовой поддержки. – И как только в веревку пуля не попала? А то сбила бы ее вниз, и она нам работу облегчила бы.

– Бывает, что и не попадает… – заметил старший лейтенант. – Мне лично офицера показывали, которого все пули стороной обходят. Ему и одежду в нескольких местах надрывало, и в ремень портупеи по касательной пуля попадала, но даже плечо не поцарапала. И в каблук пуля раз угодила, но пятку не задела. Точно так же, может быть, с веревкой дело обстоит. Как заговоренная. Ладно. Если есть, что в‐третьих, то сообщай.

– В-третьих, товарищ старший лейтенант, самое интересное. Та половина отделения, что справа обходила заросли кустарника, нашла выход кабаньей тропы и на самом выходе след шины мотоцикла. Я не поленился, сходил туда и сфотографировал след. Хорошо бы слепок со следа сделать, но у нас гипса с собой нет.

– Сейчас не гипс используют, а специальную пену, – подсказал старший лейтенант. Так и называется – «следовая пена».

– А специальной пены у нас тем более нет. Не подготовились мы.

– Моя вина, – отважно признал свою ошибку Сергеев. – Не продумал… Но кто ж мог предположить, что пена потребуется… Ты вот что, младший сержант, выводи отделение к дороге, Дождись микроавтобус Следственного управления и расскажи руководителю следственной бригады о своих находках. Может, у них есть пена для снятия отпечатка следа? Если есть, отведи эксперта на место. А потом нас дожидайся. Мы тебя здесь не бросим. Обещаю!

* * *

Сергей Николаевич убрал мобильник в карман разгрузки и посмотрел на мехвода.

– Ну, что встали?

– Движок на подъеме сильно шумит, и я решил остановиться, чтобы вы смогли поговорить нормально, без помех. Едем дальше? Отделение поддержки ждать не будем?

– На обратном пути его заберем. Ты же слышал, что я сказал.

– Я больше к движку прислушивался… – Мехвод легко нашел оправдание своим словам. – Что-то мне в звуке не нравится. Словно шум посторонний…

– Поехали… – распорядился Сергеев. – Не надо было тебе над микроавтобусом Следственного управления потешаться! Ответка в карме пришла…

Он собрался было начать объяснять младшему сержанту, что такое карма, но в это время снова зазвонил мобильник. На дисплее на сей раз высветился номер телефона начальника штаба.

– Старший лейтенант Сергеев. Слушаю, товарищ майор.

– Это я тебя внимательно слушаю. Почему не докладываешь, как обстоят дела?

– Только что первые результаты расследования появились… Не успел еще даже обдумать…

И Сергеев пересказал все, о чем доложил ему командир отделения силовой поддержки. Вплоть до своего приказа поделиться данными со Следственным управлением.

– Это правильно, – поддержал командира взвода начальник штаба. – Со смежниками надо информацией делиться. А сам что?

– Сам выдвигаюсь в сторону лагеря археологов. С ними поговорю, отдельно с профессором.

– Когда опознание тела его племянника?

– Мать только завтра приедет. Она в Москве живет с новым мужем. А профессор обещал послезавтра приехать на опознание. У него в университете дела, заодно и на опознание отправится. Так мне по крайней мере майор Адилов сообщил.

– Ну, хорошо, после посещения профессора позвони мне и доложи, – приказал начальник штаба.

– Обязательно, товарищ майор.