– Что скажете, товарищ полковник? – поинтересовался Сергеев.

– Относительно чего я должен высказаться?

– Относительно опознания.

– Невозможно было не заметить, что профессор Ниязов повел себя странно. Я вчера специально старался, глаза покойнику открывал. Надеялся, что Ниязов пожелает их закрыть. А он не стал. Только глянул и все. Обычно так к умершим родственникам не относятся. Но главное – он опознал.

– Весь вопрос только в том, кого… – высказал свое мнение капитан Исрафилов. – Мне лично показалось, что он просто буркнул: «Это он», чтобы от него отвязались.

– Этот вопрос пока остается открытым… И я начинаю склоняться к мысли, что в этом деле не все так однозначно. А ты что думаешь? – сказал полковник, поворачиваясь к эксперту.

– На молотке, которым был убит покойный, есть только отпечатки больших замшевых перчаток. Но продавлены они как-то странно, словно молоток сжимали тонкими пальцами.

– Может быть, женскими? – спросил Сергеев.

– Возможно. Но удар молотком явно произвел мужчина – сильно, мощно, с разворота. И точно в висок. Так точно женщина ударить может. А вот силы на такой удар ей, пожалуй, не хватит. Потому я и думаю, что бил мужчина с тонкими музыкальными пальцами.

– Какие пальцы у убитого? – спросил старший лейтенант Сергеев.

Патологоанатом откинул простыню с трупа.

– Тонкие, можно сказать, что музыкальные, но не сам же он себя молотком «приласкал» до смерти… – Патологоанатом улыбнулся. Улыбка никак не шла к его резковатому, худому лицу и сильно диссонировала с окружающей обстановкой. Настолько сильно, что Сергею Николаевичу захотелось выйти. И он направился к выходу.

– Куда, старлей? – окликнул Сергеева полковник.

– Запах здесь неприятный… Даже мумии в Египте так не пахнут… – повторил Сергеев слова профессора.

Полковник вышел через несколько минут после старшего лейтенанта. За ним следом вышли капитан Исрафилов и судмедэксперт. Гаджигусейнов был уже на лестнице, когда у него в кармане раздалась какая-то восточная мелодичная музыка – подал голос телефон. Нияз Муслимович быстро вытащил мобильник и ответил, не успев посмотреть на высветившийся на дисплее номер:

– Полковник Гаджигусейнов, слушаю вас. Так… Так… Да. Это мой приказ. Я подписал постановление об изъятии… Да. Это необходимо для следствия. И не понимаю, что вас так волнует? Целостность экспоната по мере сил экспертизы и его возврат я вам гарантирую. Это даже в тексте постановления прописано… А вот в этом я перед вами отчитываться не намерен. Это, так сказать, тайна следствия. Я вашу работу уважаю и попрошу наши действия тоже уважать… Да, конечно. Это ваше законное право.

Он убрал телефон в карман и осуждающе покачал головой.

– Она, видите ли, жаловаться будет… В республиканскую Академию наук. По мне, так хоть во всероссийскую академию. Да на здоровье, хоть президенту государства. Видели мы таких жалобщиков!

– Кто? – спросил капитан Исрафилов.

– Светлана Керимовна. Они, видите ли, возвратились к себе в лагерь, и им сразу сообщили, что моим постановлением у экспедиции изъят скелет офицера русской армии, застреленного в окопе. Пуля в лоб попала. Я гарантировал отдельной строкой в постановлении целостность скелета и потому попрошу патологоанатома предельно аккуратно извлечь пулю. А экспертизу попрошу пулю исследовать на предмет аналогии с пулями, которыми были убиты офицеры спецназа МВД и ФСБ. Это по просьбе старшего лейтенанта Сергеева. Слышал, старлей, на какие неприятности я ради тебя иду…

– Слышал, товарищ полковник. Кстати, а вот это что такое? Похоже, кто-то потерял…

Сергеев поднял с земли перчатку-крагу.

– Две такие же краги были у Светланы Керимовны засунуты в задний карман брюк, – сообщил капитан Исрафилов. Одна, кстати, вывалиться грозила. Я даже предупредить хотел, но меня отвлекли.

– Кстати, надо сказать, отвлекли. Иначе эта крага не попала бы к нам в руки.

– А зачем она нам? – не понял полковник.

– Мы же совсем недавно говорили об отпечатках замшевых перчаток на молотке, – сказал эксперт. – Краги кожаные, а перчатки – замшевые. Мне необходимо срочно в управление. Товарищ полковник… Срочно!

– Аллаха ради, да сияет в веках имя его. Если для дела, то не жалко. Машина в твоем распоряжении. Только прямо от крыльца управления отправь ее за нами. А то мы пешком уже ходить разучились.

Эксперт ушел за угол, где стоял микроавтобус. Послышался звук отъезжающего автомобиля. Но почти тут же возник и звук нового.

– Возвращается. Никак забыл что-то спросить, – решил полковник.

– Никак нет, товарищ полковник. Это другая машина, – возразил Сергеев. К звуку двигателя микроавтобуса он уже привык. Двигатель у этой машины звучал монотоннее и время от времени покашливал, словно задыхался от нехватки воздуха. Так все и оказалось. Из-за угла выехал другой, судя по номеру, микроавтобус, но с аналогичной надписью по всей длине кузова. И даже водитель, что первым покинул машину, оказался таким же низкорослым, как Габиб Баширович, и даже слегка на него похожим. Хотя был значительно моложе.

– На Габиба сильно похож, – отметил Сергей Николаевич.

– Его единокровный брат, только на шесть лет младше, – объяснил капитан Исрафилов. – Там же, в гараже, еще один их брат механиком трудится, а сестра диспетчером. Толковая династия. И отец до пенсии у нас же работал. Он их всех в управление и привел.

Из микроавтобуса вышли четверо парней в форме СОБРа и в медицинских масках. Командовал группой майор Илаев, которого Сергеев уже видел при повторном обыске в квартире Мурада Асланова, чей рапорт читал раньше.

– Привезли? – спросил полковник Гаджигусейнов.

– Так точно. С боем, можно сказать, взяли, – объяснил майор. – Пришлось даже очередь в воздух дать. Там эта баба вредная всем заправляет. Сам профессор вроде бы и не против был, а она уперлась. Жаловаться обещала. Не вовремя приехала. Прямо с мотоцикла орать начала. Надо было нам раньше выехать. Тогда бы она опоздала.

– Я в курсе. Она мне звонила. Пусть жалуется… Заносите пока в морг. Патологоанатом покажет куда поставить.

Водитель сел за руль, микроавтобус подъехал к крыльцу, и бойцы СОБРа без особых усилий вытащили через заднюю поднимающуюся вверх дверцу сравнительно большой дощатый ящик. Дальше, через двери, его понесли только двое, а впереди, показывая дорогу, семенил патологоанатом. Ящик занесли в дверь, противоположную кабинету самого мелкого лысого человечка. Собровцы сразу вышли наружу и только на улице сняли маски. Как понял Сергеев, маски они носили не из боязни заразиться ковидом, а чтобы не чувствовать запах морга.

Полковник надел свою самодельную, видимо, сшитую женой маску и двинулся в морг, а за ним и капитан Исрафилов со старшим лейтенантом Сергеевым, тоже оба в масках, прошли в тот же кабинет, куда занесли ящик, который поставили на высокий стол. Патологоанатом с монтировкой в руках колдовал над ним, открывая верхнюю крышку. Исрафилов с Сергеевым, подчиняясь его молчаливым знакам, подняли эту крышку и прислонили к стене. В ящике лежал, скорчившись, небольшой скелет в почти истлевшем мундире и в сапогах, от которых остались одни голенища. Только их да еще эполеты тление почти не тронуло. Эполеты отливали золотом, как новые. А на черепе была фуражка. Она почти сгнила, остались в целости только околыш и козырек. Должно быть, она провалялась в песке рядом со скелетом, и археологи, отыскав фуражку, натянули ее на череп, покрытый жидкими, довольно длинными светлыми волосами.

Патологоанатом, довольно хорошо знавший анатомию человеческого тела, не снимая фуражку, отделил череп от скелета. Прямо во лбу черепа, над самой переносицей, был большой пролом – место вхождения пули. Выходного отверстия не было, и патологоанатом потряс черепом перед собой. Внутри что-то гремело.

– Пуля внутри. Там, где был когда-то мозг, – сказал мелкий лысый человечек. – Достать ее несложно, распиливать ничего не придется. Обойдусь двумя пинцетами.

Нужные инструменты появились в его руках каким-то волшебным, как показалось Сергею Николаевичу, образом. В действительности он просто быстро взял их со стеллажа, где они лежали вместе с другими медицинскими инструментами. Патологоанатом просунул оба пинцета в носовые отверстия, поднял череп над головой, и пуля довольно быстро была извлечена из черепа. Он бросил ее на органическое стекло, покрывающее столешницу письменного стола.

– Вот и вся сложность, – сказал мелкий лысый человечек и тут же, совершая свои манипуляции в обратном порядке, прикрепил череп к скелету.

Полковник Гаджигусейнов взял извлеченную пулю, повертел ее перед лицом, подслеповато щуря глаза, после чего подозвал командира группы СОБРа.

– Крышку ящика прибейте старыми гвоздями, а сам ящик отвезите обратно археологам.

– Что? Уже готово? – поинтересовался майор Илаев.

– Что следовало сделать, мы сделали… – ответил полковник. – Исрафилов!

– Я! – рявкнул капитан.

– На их машине поедешь. Пулю срочно доставить эксперту. Пусть сравнит с пулями, что извлекли из тел убитых офицеров спецназа «Росгвардии» и ФСБ.

– Понял. Потом сюда же возвращаться?

– Если есть желание или необходимость.

– Ни того, ни другого не наблюдается, товарищ полковник.

– Тогда жди нас в управлении…

* * *

– Ну что, сыщик, доволен пулей? – спросил Сергеева полковник Гаджигусейнов.

– Я, товарищ полковник, во‐первых, совсем не сыщик. А во‐вторых, я не держал в руках ни пулю, извлеченную из черепа, ни даже те пули, что извлекли из тел убитых офицеров, и не имею навыков, требующихся для сравнения пуль.

– Но отчет экспертизы-то ты читал?

– Отчет читал, только мало чего в нем понял.

– Наш эксперт производил экспертизу пули из тела подполковника ОМОНа. Вторую пулю, что оторвала голову капитану, так и не нашли. Укувыркалась куда-то в сторону. И неизвестно даже, в какую сторону и на какое расстояние. Искать ее – все равно что на том же месте ночью искать иголку. В ФСБ исследовали две пули. Наш эксперт через сеть Интернет имеет доступ к их отчетам и сможет провести сравнение. Так что, как только вернется наша машина, мы сразу заглянем к эксперту. Надеюсь, к тому моменту у него уже будет какой-то результат. Хотя бы самый приблизительный.

Машина прибыла через пятнадцать минут. Габиб Баширович сам спустился в морг и доложил о прибытии. При этом за неимением маски он двумя пальцами зажимал свой широкий нос. Голос водителя от такого зажима стал приторно-гнусавым и неузнаваемым. Сергей Николаевич подумал, что этот метод можно использовать при каком-то телефонном разговоре, когда не хочешь, чтобы тебя узнали. И сразу после этого сообщения водитель вышел. Не смог, видимо, долго терпеть ужасный запах, стоявший в морге. Он даже не отреагировал на ворчливый окрик Нияза Муслимовича:

– Что так долго ездил?

Сергеев вышел вслед за Габибом Башировичем и сразу сел в микроавтобус на свое уже привычное переднее пассажирское сиденье, благо капитан юстиции Исрафилов, который это место облюбовал раньше, уже уехал с другим микроавтобусом, чтобы передать эксперту извлеченную из черепа русского офицера, убитого в девятнадцатом веке, пулю. Полковник, видимо, нашел еще тему для разговора с мелким лысым патологоанатомом и слегка задержался в морге. Наконец он вышел, снял маску и снова с трудом забрался на свое привычное место.

– В управление, – распорядился полковник.