Сергеев вышел из кабинета, плотно закрыл за собой дверь и отдал честь новому дежурному по штабу. Новым дежурным был старый служака, майор, исполняющий обязанности коменданта военного городка и большой любитель уставных отношений. И потому, чтобы не терять время и не задерживаться, старший лейтенант решил поприветствовать дежурного по-армейски. Возрастной майор в ответ четко отдал воинскую честь и ничего не сказал, заметив, что Сергеев вышел из кабинета майора Одуванчикова.

Полковник Гаджигусейнов прогуливался рядом с микроавтобусом, движением, видимо, разгоняя остатки сна, и весьма обрадовался, увидев Сергея Николаевича.

– Я уж подумал, что майор Одуванчиков нагоняй тебе дает – так долго держит.

– Пока не за что – нагоняй… Он у нас вообще по нагоняям невеликий специалист. Мягкий командир, – ответил Сергеев, усаживаясь опять на переднее пассажирское сиденье.

– Таким командир и должен быть, не заслужил нагоняй – он с тобой мягкий, заслужил – может и жестким быть… – прокомментировал полковник Гаджигусейнов, устраиваясь поудобнее на заднем ряду кресел салона и укладывая на соседнем кресле свою форменную фуражку. – Рассказывай, какие у тебя новости…

Сергеев обернулся. Полковник словно бы постарел за ночь. Под глазами образовались мешки, в голове добавилось седины. И вообще вся голова выглядела белой. Вчара, кажется, она такой не была.

– Новости у нас такие… – Старший лейтенант доложил все, что услышал от капитана Исмаэляна. А напоследок выложил свое предложение…

– Позавчера группа археологов под руководством Светланы Керимовны раскопала отлично сохранившийся скелет российского офицера, получившего пулю в голову. Высунулся из окопа, как из бронетранспортера, и был убит. Хорошо бы взять скелет на экспертизу, извлечь пулю и сравнить ее с уже имеющимися в деле.

– А что нам это даст? – спросил Гаджигусейнов так, словно отмахивался от предложения Сергеева.

– Тогда мы сможем определить, стреляли в автоколонны спецназа МВД и ФСБ из кремниевого ружья или нет.

– Ты, старлей, все свою линию гнешь… А я по-прежнему подозреваю, что в деле об убийстве Мурада Асланова мы столкнулись с банальным ограблением. И если даже его тетка, родная, кстати, тетка, которая, по сути дела, его вырастила и на определенном этапе заменила ему мать, взяла себе телефон убитого, ничего криминального в этом я не вижу. Кстати, по завещанию Мурада его квартира переходит в собственность Светланы Керимовны.

– Так он и завещание успел написать? – удивился Сергеев. – В его-то возрасте!.. Словно он знал о своей предстоящей гибели.

– Вот это-то меня больше всего и смущает… – вынужден был признать Нияз Муслимович. – Не похоже, чтобы так поступил полный жизни и желания жить парень…

– Так что насчет экспертизы пули из головы офицера? – спросил старший лейтенант, возвращаясь к предыдущей теме, от которой его, как показалось Сергееву, мастерски увели.

– Ну, если только ты настаиваешь… Для успокоения твоей совести напишу постановление об изъятии скелета и проведении экспертизы пули. Хотя с меня за это, думаю, спросят… Могут поинтересоваться: зачем мне потребовалось проводить экспертизу и как старинная пуля связана с моей версией происшествия или, если угодно, преступления? Но мне перед пенсией все равно. Такие мелочи жизни, как возникновение неудобных вопросов, меня мало волнуют…

– Вопрос, надо полагать, будет исходить от генерала Щурова?[5] – Сергеев проявил знание должностных лиц республики.

– Необязательно, чтобы от него от самого. Но найдутся несколько желающих спросить в его присутствии… – Полковник одной фразой охарактеризовал нравы, существующие в Следственном управлении.

– Да куда едем-то? – Наконец-то Габиб Баширович уловил в разговоре паузу, в которую он мог вставить свой вопрос, и потому почти прокричал его, чем вызвал удивление на лицах полковника и старшего лейтенанта.

– Сначала в гостиницу, надо отвезти в аэропорт госпожу Асланову. Пусть летит с миром. Она нам не помощница…

– Мешает только… – добавил свою оценку и Сергеев.

Габиб Баширович сердито газанул и поехал излишне быстро для состояния местной дороги. Микроавтобус несколько раз основательно тряхнуло на выбоинах, после чего полковник Гаджигусейнов сказал водителю:

– Не торопись на тот свет, там Азады Абдурагимовны нет… А к самолету успеем. – Он посмотрел на часы. – Мы с запасом времени выехали.

– Очень она мне нужна!.. – возмутился низкорослый водитель, тем не менее резко сбросил скорость, словно постеснялся своей торопливости.

К ведомственной гостинице МВД приехали как раз вовремя, чтобы успеть в аэропорт на регистрацию на рейс до Москвы.

– Подождите меня здесь… – распорядился полковник, хотел было войти в гостиницу, но Азада Абдурагимовна его опередила – она, оказывается, уже ждала в вестибюле и сказала при этом громко недовольным тоном:

– Ну, слава Аллаху! Приехали… А я уж собиралась пойти такси ловить…

– Я же обещал… – ответил Нияз Муслимович.

Взять сумку из руки женщины он не догадался, но это догадался сделать Сергеев, вышедший из микроавтобуса, чтобы уступить Азаде Абдурагимовне место, к которому она привыкла, – спереди, рядом с водителем. При этом успел переглянуться с Габибом Башировичем. Тот скорчил кислую гримасу. Ему тоже, похоже, перезрелая красотка пришлась не по вкусу.

Поехали в аэропорт. Там, пока ожидали начала регистрации на рейс, старший лейтенант купил всем, кроме полковника, по порции мороженого, себе – две порции.

– А ты, старлей, сластена, как мой муж… – сказала Азада Абдурагимовна. Она, видимо, уже была настроена на скорое свидание с мужем и потому больше не «доставала» ни Сергея Николаевича, ни кого-то другого. И ее фраза относительно мороженого ничего не значила, а была простой констатацией факта, с которым сам Сергеев легко и без зазрения совести согласился:

– Есть за мной такой грех…

– Мужчины все любят сладкое, только не все готовы в этом признаться. И потому люди считают, что сладкое – это удел женщин и детей.

Госпожу Асланову посадили в автобус, который доставил ее вместе с другими пассажирами рейса до самолета. Сергеев в бинокль наблюдал, как она поднялась по трапу и после короткого обмена ничего, видимо, не значащими фразами со стюардессой исчезла в самолете. Можно было ехать по своим делам. Нияз Муслимович, тяжело вздохнув, словно сбросил с плеч неимоверный груз, посмотрел на часы и, усевшись на свое привычное место в микроавтобусе, распорядился:

– Сначала в Следственное управление – я успею как раз написать постановление об изъятии вещественного доказательства и о проведении экспертизы, отправлю к археологам группу СОБРа, а мы рванем в морг на опознание.

В этот момент старшему лейтенанту позвонил майор Одуванчиков.

– Сергей Николаевич, ко мне только что заходил капитан Исмаэлян с новостями. Я ему под свою ответственность приказал продолжить слежку за перемещениями мобильных телефонов. Так вот, обозначил себя мобильник убитого Мурада Асланова. Некто с этим телефоном в кармане вышел из дома Светланы Керимовны, прошел в тот же гараж, что и сама госпожа Ниязова, сел в какое-то транспортное средство и поехал по городу. Я так понимаю, что по магазинам, потому что он останавливается рядом с ними – видимо, запастись продуктами. Я послал группу, чтобы ждала его возвращения у подъезда, устроила засаду и захватила человека. Ты не возражаешь, если я сам, до твоего возвращения, его допрошу.

– Минутку, товарищ майор. Я посоветуюсь с полковником Гаджигусейновым. Я ему ситуацию обрисую, что он скажет…

– Хорошо. Потом мне позвони.

– Обязательно, товарищ майор.

Одуванчиков отключился от связи.

Сергеев выложил полковнику инициативу своего начальника штаба.

– Звони ему немедленно. Отменить засаду. Немедленно! Он что, все мои планы хочет разрушить?

Сергей Николаевич мало что понял из слов полковника и еще меньше понял относительно его планов. Но тем не менее у него появилось ощущение, будто майор Одуванчиков и полковник Гаджигусейнов друг друга понимают лучше, чем незнакомые люди. Сергеев тут же позвонил начальнику штаба. К его удивлению, майор отнесся к словам Нияза Муслимовича с пониманием и согласился отменить засаду.

– Снимаю группу. Сразу звоню…

Полковник успокоился.

– Едем в морг? – спросил Габиб Баширович.

– Подождем эксперта. Он хотел бы поприсутствовать на опознании. Вот и он, кстати… А мы уж тебя заждались. Я даже сбегать за тобой уже подумывал, – по старческой привычке проворчал Нияз Муслимович, едва боковая дверца сдвинулась и эксперт влез в микроавтобус. – Рассказывай, что за своим компьютером накопал…

– Накопал кое-что… – начал рассказывать эксперт, еще не успев сесть, хотя микроавтобус уже тронулся с места и начал разворачиваться прямо перед крыльцом Следственного управления, то есть на тротуаре, пугая своим движением прохожих. А старшему лейтенанту Сергееву, сидящему вполоборота к салону, пришлось даже руку вытянуть и упереть ее в спину эксперту, чтобы тот не потерял равновесия.

– Спасибо, старлей, – сказал эксперт, сначала, впрочем, усевшись в кресло. – Я что хотел сказать, товарищ полковник… – затараторил он. – Сравнил я снимки со старой резины с мотоцикла профессора со слепком с мотоциклетного следа, обнаруженного рядом с кабаньей тропой в зарослях таволги Бумальда[6]. И могу с уверенностью заявить, что среди кустов ездил не профессор Ниязов. Свое заключение я оставил на сайте управления. В открытом доступе для вас, Нияз Муслимович. Вы знаете, как заключение забрать. Что касается второго исследования, то я вам уже сообщил, что кора на берце Мурада Асланова не совпадает с корой, взятой с дуба в зарослях белой спиреи.

– Значит, на дуб взбирался не Мурад? – спросил Сергей Николаевич первое, что пришло в голову.

– Не торопись с выводами, старлей. Дослушай до конца, что скажет эксперт, – заметил полковник Гаджигусейнов.

– Да-да… – поддержал эксперт полковника. – Самое интересное у нас впереди. Как показал анализ, кора на берцах была срезана с дуба во дворе дома в селе, где проживает Светлана Керимовна Ниязова. И у меня есть полная уверенность, что кора была именно срезана ножом, а не осталась на подошве после того, как человек на дерево взбирался. Я сам сделал точно такие же срезы коры, а старые срезы даже сфотографировал для верности. Таким образом, я беру на себя смелость утверждать, что Светлана Ниязова каким-то образом завязана в этом деле. По крайней мере, она посещала квартиру убитого Мурада незадолго до нашего визита туда же. Учитывая ее привязанность к племяннику своего бывшего мужа, я не буду обвинять Светлану Керимовну в убийстве из-за квартиры, которую Асланов оставил именно ей по завещанию. Но что-то в этом деле нечисто.

– А остатки коры около палатки профессора? – спросил Сергеев, отлично помня, что именно он передал эксперту.

– Это тоже кора с молодого дуба у дома Ниязовой, и к коре на дубе в зарослях белой спиреи она отношения не имеет. Мне думается, ее просто подбросили к палатке. Слишком уж место заметное. Кто угодно, кроме рассеянного профессора, увидит. И следов берцев на песке нет. Непохоже, что там кору берцем давили. По моему мнению, бывшая жена Ниязова хочет подставить профессора и за что-то отомстить ему таким образом. Если и не посадить, то хотя бы потрепать ему нервы. Надеемся, что такой факт вызовет новые допросы и новые задаваемые на них вопросы, что, естественно, профессору не понравится. Бабы народ мстительный… – со знанием дела сделал эксперт вывод, хотя этот вывод можно было рассматривать двояко: сначала как вывод просто мужчины, а потом уже и как вывод эксперта или же, наоборот, в обратной последовательности.

Полковник Гаджигусейнов на высказывание эксперта только кивнул, а старший лейтенант Сергеев, как человек пока еще холостой, лишь усмехнулся. Ему были не совсем понятны взаимоотношения семейных людей, хоть и не состоящих уже в браке.

– Ну так что, едем мы наконец или еще кого-то ждем? – с легким возмущением спросил Габиб Баширович.

– Едем, едем… – ответил полковник. – Я думал, мы давно уже едем. Давай, в морг побыстрее…

– Можно и побыстрее… – ответил Габиб Баширович, реагируя на слова Гаджигусейнова поворотом ключа в замке зажигания.

В дневное время быстрая езда по городу для основного автотранспорта противопоказа-на, но водитель открыл окно и поставил на крышу микроавтобуса проблесковый «маячок» с сиреной, установленный на магнитной платформе, позволяющей приборам держаться на месте даже тогда, когда сам микроавтобус сильно встряхивало на неровностях дороги. И большая часть машин послушно сворачивала в сторону, едва услышав звуки сирены и заметив проблесковый «маячок». Сергеев удивился вежливости водителей в Махачкале. В центральной части России водители ведут себя по-другому, но старший лейтенант понимал, что виновата в этом только власть, которая позволяет так себя вести.

Таким образом, до морга добрались быстро. Там, где минувшим днем стоял один мотоцикл, сейчас были прислонены к перилам два. И рядом с ними стояла Светлана Керимовна Ниязова собственной персоной.

– Добрый день, Светлана Керимовна! – нарочито приветливо поздоровался Сергей Николаевич, первым покинув микроавтобус. А я вас вчера на раскопках разыскивал, но так и не нашел.

Подошел эксперт в белом халате. Старший лейтенант удивился – когда тот успел халат надеть! Вроде бы только что, когда Сергеев покидал микроавтобус, был в гражданской одежде, хотя почти наверняка имел и какое-то служебное звание.

Эксперт, нимало не смущаясь присутствием хозяйки, тем временем принялся осматривать сначала переднее, а потом и заднее колесо мотоцикла Светланы Керимовны, по новизне резины, видимо, сразу не принимая во внимание мотоцикл Ниязова.

– Вы что-то хотели? – спросила Светлана Керимовна эксперта, слегка растерявшись от его бесцеремонности.

– Что я хотел, я уже делаю. – ответил тот сердито, вытащил мобильник и начал фотографировать резину заднего колеса.

– А если я не разрешаю фотографировать свою собственность? – спросила женщина, шагнув вперед и закрывая собой мотоцикл.

– Тогда я буду вынужден конфисковать его у вас и просто приобщу к вещественным доказательствам, – Светлане Керимовне ответил полковник, как раз к этому моменту выбравшийся из салона микроавтобуса. – Здравствуйте, Светлана Керимовна, рад видеть вас в добром здравии. Вас, как я понимаю, ошибочно не пригласили на опознание тела вашего племянника. Но вы же ему, образно говоря, в течение продолжительного времени заменяли мать. И потому я желаю исправить положение и приглашаю вас пройти вниз. Тем более вы все равно пришли. Вернее, приехали…

Вежливый монолог полковника подействовал на Светлану Керимовну благотворно. Женщина успокоилась и отошла от своего мотоцикла, покорно двинулась вслед за полковником в морг, где в дверях их встретил профессор Ниязов, молча и со скорбным видом протянувший полковнику ладонь для рукопожатия. За спиной профессора стояли капитан Исрафилов и мелкий лысый патологоанатом. В руках капитана был сотовый телефон.

– А я как раз вам, Нияз Муслимович, звоню… Уже беспокоиться начал. Время подошло, а вас все нет…

– Прибыли и мы… – ответил полковник. – Приступим, что ли?

* * *

И на сей раз процесс опознания не занял много времени. Никого даже не пришлось откачивать нашатырным спиртом. Носилки с телом выдвинули из холодильной камеры. Мурад лежал на них, накрытый простыней. С головы откинули простыню, и глазам старшего лейтенанта предстало лицо, смотрящее в потолок широко открытыми глазами. Рана на виске была промыта, видимо, спиртом и не кровоточила. Промыты были и волосы, на которых, должно быть, была раньше кровь. Бадави Ниязович только взглянул на труп и отвернулся.

– Это он…

Но к телу не прикоснулся.

Полковник Гаджигусейнов подвел к носилкам Светлану Керимовну. Она не заголосила, как почему-то ожидал Сергеев, только положила руку на лицо покойного и закрыла ему глаза. Потом вытащила какую-то, похоже, соринку из седой клинообразной пряди среди коротко стриженных волос и спросила:

– Когда нам отдадут тело? По обычаю его следовало похоронить в день смерти, и все сроки прошли.

– Когда завершатся все следственные эксперименты… – ответил вместо молчащего полковника капитан Исрафилов. – Так положено. И обычаи здесь ни при чем. Смерть-то насильственная. Как только будет возможно забрать тело, мы вам сообщим. Вам или профессору Ниязову.

– Где нужно расписаться? – резко и громко в тишине морга раздался голос профессора. Мертвые его все равно не слышали, и потому Бадави Ниязович говорил громко, как с университетской кафедры.

Капитан Исрафилов вытащил из-под мышки папочку, достал из нее лист с принтерной распечаткой и протянул профессору вместе с ручкой. Тот положил лист на жесткие носилки рядом с покойным и, не читая текст, размашисто расписался. И сразу торопливо двинулся к выходу, сказав только в оправдание за свою торопливость:

– Запах здесь неприятный… Так даже мумии в Египте не пахнут…

– Формалин действует только два дня, – пояснил патологоанатом.

Светлана Керимовна оказалась менее восприимчивой к запахам. Она ни на что не жаловалась и дождалась, когда капитан Исрафилов, ловко орудуя всеми пальцами, наберет на стоящем здесь же компьютере новый текст, потом распечатает его на принтере, стоявшем на одном из холодильных шкафов, и даст ей на подпись. Она бегло прочитала текст и только после этого поставила аккуратную подпись, в отличие от размашистой подписи бывшего мужа.

– Еще что-то? – спросила она, возвращая ручку капитану.

– Нет. Все. Спасибо!

– Не стоит благодарности…

Но вышла она только после того, как с улицы донесся звук мотоциклетного двигателя – Бадави Ниязович свою технику уже завел…