Все-таки шум вертолетного двигателя мешал капитану Одуванчикову сосредоточиться. Он уже много раз ловил себя на этом, но пока с подобным раскладом приходилось мириться. Естественно, он бы с большим удовольствием поехал на грузовике с тремя первыми взводами роты, но, видимо, начальник штаба сводного отряда майор Смурнов принял другое решение. Поскольку четвертый взвод роты считался саперным, а пятый вообще взводом связи, к тому же самым малочисленным в роте, начальник штаба, видимо, решил, что два самых сложных и узкопрофильных взвода следует дать под прямое командование самому опытному офицеру роты. А самым опытным является, без сомнения, капитан Одуванчиков. Ведь майор Смурнов не знает, что бойцы саперного взвода выбивают на стрельбище девяносто девять очков из ста, а командир взвода связи был пару лет назад призером чемпионата мира по боевому самбо – пусть и бронзовым, но это тоже немало значит. Однако капитан Одуванчиков всегда был дисциплинированным офицером и привык выполнять приказ в том виде, в каком его получил. Он не стал посылать кого-то вместо себя в «вертолетную группу».

По разведданным, имевшимся в оперативном отделе, эмир Волк уже успел завербовать несколько осведомителей, которые сразу позвонят ему, как только через их село поедет автомобильная колонна. Колонну умышленно запустили по сложному маршруту, чтобы два осведомителя сумели передать результат. Этих осведомителей, естественно, сразу после звонка задержат, и запись послужит хорошим доказательством их вины в сотрудничестве с бандитами. Но главное – взглянув на карту, эмир поймет, что это его банду пытаются отрезать от лесистых гор на границе между Дагестаном и Чечней. Выставят заслоны, а потом плотно сожмут с других сторон и попытаются выдавить прямо на заслоны. Волк считает себя очень хитрым зверем. Но порой он становится хитрее самого себя. Бацаев еще не знает, что на действия его банды в Ираке и в Сирии составлено подробное досье. Не догадывается, что его манеру выставлять засады уже подробно описали и изучили и теперь на этом пытаются поймать его самого. Он обязательно устроит новую засаду. Тем более на дороге есть место, которое на такое действие просто само напрашивается. Там прямо через горный лесистый хребет тянется просека, по которой протянули линию электропередачи, питающую окрестные села. И прямо на повороте дороги ее просека пересекает и уходит в сторону хребта, с которого затем резко падает в ущелье, где бежит торопливая горная речка. Лучшего места для засады найти сложно. Во-первых, машины перед крутым поворотом резко сбросят скорость, став отличной мишенью для небольшой по численности банды. Во-вторых, опушкой просеки легко будет уйти на одну из запасных баз, где можно будет, как наверняка думает эмир, спрятаться и отлежаться под землей. Волк же не знает, что база уже известна и, более того, заминирована и изнутри, и на скрытых подходах.

Эмир Нариман Бацаев не догадывается, что все его передвижения сразу после перехода границы тщательно отслеживались подразделением спецназа погранвойск «Сигма», которое малой группой продвигалось по следу банды и наблюдало, как та строит базу для более крупных сил и вторую базу про запас. Как только бандиты ушли, парни из «Сигмы», передав координаты баз смежникам из спецназа военной разведки, сразу их и заминировали. Но капитан Одуванчиков рассчитывал, что относительно малочисленную в сравнении с его ротой банду он сумеет уничтожить, не допуская до базы. На это рассчитывали и два капитана из оперативного отдела сводного отряда Мимохожий и Лискутов, они даже расписали весь процесс уничтожения на бумаге двумя строчками, которые с усмешкой прочитал капитан Одуванчиков.

Вертолетам, чтобы не попасть в поле обзора осведомителей эмира Наримана Бацаева и моджахедов его банды, предстояло сделать большой круг, что, впрочем, проблем, кроме лишнего сжигания горючего, не вызвало. Чтобы на фоне неба никто вертолетов не заметил, лететь старались низко, лавируя между горными хребтами и обходя стороной долины, в которых располагались села.

Но место для высадки спецназа, выбранное по карте, оказалось непригодным для посадки вертолета, о чем капитану Одуванчикову сразу сообщил, выйдя из кабины, второй пилот.

– Будем десантироваться по тросам? – спросил Одуванчиков.

– Сначала поищем другое место. Может, сумеем там сесть, – ответил пожилой майор, заглядывая в свою карту с многочисленными метеорологическими отметками. Одуванчиков такие карты видел многократно, но ничего в этих отметках понять ни разу так и не сумел. Но тем не менее пилотам были понятны именно такие карты. – Посмотрим, что на второй машине скажут. Там поиском и заняты. У нас-то канат есть. Можем вас десантировать. Но на второй машине его с собой не взяли. На посадку рассчитывали.

Второй пилот вернулся в свою кабину, а капитан пересел в другое кресло, поближе к иллюминатору, чтобы видеть происходящее за бортом. Ему стали видны мигающие габаритные огни второго вертолета.

Вертолеты некоторое время кружили среди гор, пока наконец не нашелся подходящий перевал. В распахнутой двери кабины снова появился второй пилот и что-то громко сказал, повернувшись в сторону командира роты капитана Одуванчикова. Тот за шумом двигателя и хлопаньем лопастей слов разобрать не сумел, но понял, что место найдено.

В дверях пилотской кабины появился «бортач»[29] в меховом летном комбинезоне без погон, тронул за плечо второго пилота, требуя освободить проход, двинулся к боковой двери-люку и начал открывать ее.

– Взвод! Приготовиться к высадке! – подал громкую команду старший лейтенант Скорогорохов. У него снова легко получилось перекричать шум двигателя.

Бойцы без суеты, по отделениям выстроились в очередь, а бортмеханик лег на пол, высунув наружу голову, и стал что-то говорить, прижимая двумя пальцами плотнее к горлу полосу ларингофона[30]. Видимо, корректировал сложную посадку на склон перевала. Посадка была, похоже, и в самом деле сложная. По крайней мере, вертолет занял отнюдь не идеальную горизонтальную позицию. Уклон чувствовался даже внутри вертолета.

– Могли бы зависнуть в полутора метрах от земли, – проворчал капитан Одуванчиков и покинул борт первым.

Второй вертолет уже высадку завершил. Взвод связи был самым малочисленным в роте, едва набирал два отделения, и ему не требовалось много времени на высадку.

– Все в порядке, лейтенант? – спросил Василий Николаевич командира взвода связи, всегда розовощекого Антона Саморукова.

– В порядке, командир. Взвод в полном составе готов к выполнению задания.

– Вижу, у тебя один боец прихрамывает…

– Неудачно из вертолета выпрыгнул. Камень под каблук попал. Сержант Симоненков! Ногу себе разработай!

Сержант выбрал на склоне валун покрупнее, сел на него и начал растирать себе камбаловидную мышцу на икре. После чего стал догонять спускающийся с перевала взвод, уже почти не хромая.

Старший лейтенант Скорогорохов покинул вертолет последним и остановился за спиной командира роты. Сухо кашлянул один раз, обозначая свое присутствие. Одуванчиков обернулся к старшему лейтенанту:

– Ну что, мины приготовлены?

– Так точно. Все в порядке. Я проверил. Осталось только взрыватели поставить. Они в последнюю очередь ставятся, – словно новичку в военном деле, объяснил старший лейтенант командиру разведроты.

– Не забудь на планшете отметить места установки мин. Потом снимать придется. А то, не дай бог, свои наступят. Все! Погнали! Марш-бросок в высоком темпе! Дыхание будем переводить на месте! – Командир посмотрел на свой электронный планшет, куда уже внес данные о конечной точке маршрута, и отправил данные на солдатские планшеты-приемоиндикаторы и на все офицерские планшеты. Это автоматически означало, что его карта будет получена командирами трех взводов в грузовиках, что движутся к цели по дороге.

Здоровье еще позволяло капитану сначала догнать последних бойцов, спускающихся по склону, потом и передних и дальше самому задавать темп марш-броска по пересеченной местности. Снег в горах уже установился, но был еще неглубоким, пластовым и не слишком цеплялся за ноги, хотя тоже снижал скорость передвижения.

Над головой прошумели вертолеты. Не задирая голову, Василий Николаевич определил по звуку, что обе машины удачно взлетели, хотя ранее обе стояли под уклоном, так не рискуют приземляться только гражданские пилоты, привыкшие к выровненным по строительному уровню поверхностям аэродромов. Но пилотам военным часто приходится рисковать и сажать свои машины в условиях, о которых гражданские и думать боятся. Но все обошлось и в этот раз. Хотя даже в эту командировку капитан Одуванчиков уже слышал, что из аэропорта Каспийска вызывали гражданский большегрузный «МИ-26», который на внешней подвеске переносил на другое место «Ночной охотник», не имеющий возможности зацепиться за разряженный воздух на высокогорном плато. Операция завершилась удачно. А вообще, за несколько командировок в регион Северного Кавказа Одуванчикову приходилось пару раз слышать о подобных эксцессах.

Но его службы это касалось мало. А касался его службы просчет оперативного отдела, который пожелал посадить вертолеты там, где совершить посадку невозможно, в результате чего двум взводам пришлось добавить к маршруту марш-броска лишние полтора, если не два, километра. Кроме того, капитаны в оперативном отделе почему-то посчитали, что идти двум взводам придется по жухлой траве и по земле, а не по снегу. Но снег в горах уже выпал, и это добавило трудностей и, в общей сложности, выдало задержку минут на пять-шесть. Поэтому капитан Одуванчиков задавал скорость, на которую банда эмира Волка рассчитывать просто не могла. Моджахеды на ногах держались уверенно, но быстрого передвижения не любили, хотя эмир Бацаев тренировал своих бойцов, заставляя время от времени совершать стремительные переходы. Это ставило жирный плюс эмиру как командиру и со стороны противника, и со стороны командования ИГИЛ, но заставляло ворчать его сподвижников, эмиров других бандформирований, с которых начали требовать того же.

Капитан Одуванчиков ходить быстро умел. И своих бойцов учил тому, что умел сам. А его самого однажды научил знакомый сосед-альпинист, который был уже в возрасте и после инфаркта, но ходил на «семитысячники», как назывались в просторечье вершины высотой больше семи тысяч метров. Однажды этот сосед, вернувшись с гор, рассказал Василию Николаевичу про одно свое восхождение. Был у них в группе возрастной профессор-медик, который, если вставал во главе группы и начинал торить тропу, мог заменять трех-четырех человек, не чувствуя усталости.

– Такой выносливый? – удивился Одуванчиков. – Или на каких-то препаратах ходит? Мне как-то рассказывали, что во время вьетнамской и в начале афганской войны нашим солдатам давали таблетки «Экстази». Тогда считалось, что они безвредные и не дают привыкания.

– Нет. Никаких препаратов. Просто он мозг умеет отключать. О чем-то другом думает. Это разновидность самогипноза. Профессор – гипнотизер.

Капитан тогда так пристал к своему соседу-альпинисту, что тот согласился сопроводить Одуванчикова в соседнюю область, где тот профессор возглавлял психиатрическую клинику и преподавал в медицинской академии гипнологию. Профессор оказался человеком нежадным и без сомнений поделился с Одуванчиковым своим методом, даже провел с ним несколько индивидуальных сеансов по введению в состояние самогипноза. Сложность была в том, что офицеров спецназа ГРУ обучают не поддаваться влиянию гипнотизеров. Но профессор сумел обойти выставленные блоки и научил Одуванчикова своему методу. С тех пор капитан пытается обучить этому же методу солдат. «Контрактники» его уже освоили и ходить могут не хуже, чем сам командир роты. Вот со «срочниками» дела обстоят хуже. Они обычно только к завершению срока службы начинают втягиваться. И капитан Одуванчиков жалеет, что старик-профессор живет в соседней области. Иначе можно было бы его задействовать в обучении солдат. А у военных медиков не хватает необходимых навыков для обучения солдат самогипнозу. Но тем не менее что-то бойцы все-таки могут. И Василий Николаевич, задав темп марш-броска, этот темп постоянно увеличивал, посматривая в электронные часы своего планшета. Необходимый запас времени ему создать все же удалось. И теперь можно было не сильно торопить старшего лейтенанта Скорогорохова и бойцов его взвода, обычно неторопливых и размеренных, работающих с чувством, с толком и с расстановкой.

* * *

Два взвода разведроты под командованием капитана Одуванчикова прибыли на место предполагаемой засады раньше, чем Василий Николаевич получил уведомление о том, что банда Волка выступила к месту своей засады. Такое уведомление ему должен был выслать начальник штаба сводного отряда майор Смурнов. Путь пешком от села, в которое, предположительно, вошла банда, до места засады занимал не меньше пятидесяти минут. Значит, время у Одуванчикова было. Но была и еще одна сложность, которую предстояло решить. Хорошо, если банда двинется по дороге, тогда проблем не возникнет. Но ведь она может прямиком отправиться через горы. Тогда выходить к месту засады она будет, спускаясь по просеке. Если мины выставить заранее, то бандиты смогут на них сразу попасть. Тогда в дальнейшем они будут вдвойне осторожны и смогут отступить на незаминированный участок. Оперативный отдел эту ситуацию не рассматривал. Капитаны Мимохожий и Лискутов однозначно решили, что банда двинется по дороге. А вот Одуванчиков в аналогичной ситуации повел бы свою роту через горы. Так и время минут на десять сокращается, и исключается возможность неожиданной встречи с другим противником.

Привыкший за годы службы, что в армии все решают командиры, капитан связался с начальником штаба, который во время любой воинской операции, в которой принимали участие подчиненные ему спецназовцы, спал, положив свой планшет и шлем с гарнитурой связи рядом с подушкой на табуретку. И никогда не обижался, если его будили среди ночи. Даже чувствовал некоторый душевный подъем от того, что в его компетенциях возникла необходимость. Это автоматически означало, что на пенсию Смурнову собираться еще рано, хотя жена его, как поговаривали и как жаловался сам майор, почти настаивает на этом.

Недовольство проявил один лишь дежурный по штабу, через которого только и возможно было связаться с начальником. Но словосочетание «срочно нужен» прогнало из глаз и из голоса дежурного сонливость, и он сразу соединил капитана с майором.

– Рад тебя слышать, Василий Николаевич, – бодро, словно и не спал совсем, ответил Смурнов. – Просто обстановку докладываешь или какое-либо решение требуется?

– И то и другое, Алексей Викторович.

– Слушаю.

– Прибыл в заданный район составом двух взводов.

– Быстро же ты добрался. – Майор, видимо, посмотрел на часы. – Надеюсь, без эксцессов все прошло?

– Без. Не считая того, что вертолеты на выбранной площадке приземлиться не смогли и им пришлось искать другую. Это слегка удлинило наш маршрут, но в пределах терпимого. Дальше нам пришлось идти по щиколотку в снегу, что тоже нехорошо для скорости передвижения. И скользко, и торможение лишнее – талый снег за каблуки цепляется.

– Но, если верить прогнозу, снег в горах еще не выпадал… – возразил начальник штаба.

– Однако, товарищ майор, мы шли не по прогнозу, а по снегу. Только когда ниже спустились, снежный покров исчез. А теперь главный вопрос.

– Слушаю тебя, капитан. Если смогу разрешить, разрешу.

– Товарищ майор, банда Волка село еще не покидала?

– По моим данным, еще нет. По крайней мере, телефон Волка находится или рядом с его домом, или в самом доме. Здесь погрешность определяется аппаратурой оператора сотовой связи. А оператор местный. У него аппаратура дает погрешность в сорок метров. Это в Москве хорошо, там погрешность в три метра максимум. Иногда даже этаж выяснить удается. Здесь это невозможно. Тем более в селе.

– Это, товарищ майор, неважно. Нас этаж не волнует. Но меня сильно интересует, каким путем Бацаев двинется.

– А у него есть выбор?

– Конечно. Как и у всех. Он, во-первых, может пойти по грунтовой дороге. Тогда доберется до места предположительно за пятьдесят минут. Но может и двинуть прямиком через горы. Тогда время пути сократится минут на десять.

– А он не побоится по снегу идти? Может не пожелать оставлять явные следы.

– Он до снежного уровня подниматься не будет. Ему это незачем.

– Да, капитан, мы с оперативниками такой вариант пропустили. Просчитались. И моя вина в этом тоже есть. И капитаны недодумали. Что ты предлагаешь?

– Пока я ничего не предлагаю. Но опасения у меня все же есть.

– Выкладывай.

– Согласно расчетам оперативного отдела, я должен заминировать опушку просеки с двух сторон.

– Да. Это я помню. Что тебя смущает?

– Я приказал старшему лейтенанту Скорогорохову, командиру саперного взвода, еще в вертолете подготовить мины.

– Все правильно. Так и было рассчитано.

– Но в случае, если банда Волка пойдет через горы, они сразу выйдут на минное поле, и после первого же взрыва засада будет отменена.

– Да-а, это мы просчитались… – майор Смурнов задумался. – Какие будут твои предложения? – спросил он почти виновато.

– Ждать вашего сообщения о том, где пойдет банда. Если пойдет через горы, то ее следует пропустить и лишь потом, прямо под носом у бандитов, ставить мины. Иного варианта я не вижу.

– А смогут твои саперы так тихо отработать?

– Не берусь утверждать. Но они постараются. И я постараюсь. Не отменять же операцию.