Выпили еще по сто грамм, не чокаясь, как и положено на поминках. Отдельный стакан с водкой стоял на столе, покрытый по обычаю кусочком хлеба – как и полагается, для Анисимова. Хотя Сережа, насколько знал Одуванчиков, не пил вообще из принципа. Даже поминая друзей, не пил и не курил.

– Может, еще за водкой сбегать? – предложил лейтенант Громорохов. – Что скажешь, командир? Я мигом сгоняю.

– Отставить пьянку! – распорядился капитан Одуванчиков. – А то скоро музыку запросишь и дневальному прикажешь баб доставить.

Капитан отошел от стола, сел на свою кровать, вытащил из кармана смартфон и положил его на подушку. Телефон сразу зазвонил. Определитель показал номер Александры.

– Еще раз здравствуй, – сказал Василий Николаевич и глянул в окно. – Добрый вечер, хотя он и не совсем добрый. По крайней мере, не для всех.

– Что-то не так? – спросила она.

– Все не так. Но это временно. Я себе поставил задачу найти убийцу Анисимова. Главного, не того, который стрелял, а того, по чьему приказу. И сейчас вот думаю, что бы еще предпринять… Ты просто так звонишь или случилось что-то?

– Ты выпил, что ли?

– Двести грамм. Помянули с офицерами Серегу. А ты запах чувствуешь через трубку?

– Чувствую, – сказала Александра серьезно. – Больше не пей… А мне воспитательница в садике Ивана отдавать не хотела. Даже за заведующей ходила. Та стала в больницу звонить. Ей там сказали, что Валентину госпитализировали. После этого заведующая стала звонить в штаб бригады. Там ей сказали, что старший лейтенант Анисимов – в командировке в районе боевых действий. Что убит, не сказали. Но уже одного того, что он в командировке, хватило, чтобы мне отдали Ванечку. Только заведующая мой паспорт зачем-то сфотографировала. Все заполненные страницы и с фотографией, и с регистрацией по месту жительства, и с регистрацией брака, и даже с группой крови.

– Это ты зря разрешила. Сейчас мошенников развелось море. Получит по фотографиям из паспорта кредит на твое имя – я потом не расплачусь. Или продаст их кому-нибудь.

– По-другому Ванечку не отдавали. А так он вот сидит у нас на кухне, рисует что-то. Войну, что ли… Я ему на диване постелила. Обещал сказать, когда спать захочет. Говорит, что дома поздно всегда ложится… Но я теперь из-за кредита спать не буду! Всю ночь буду думать. Ты же меня знаешь, зачем так сказал?

– Чтобы ты в следующий раз внимательнее была, не поддавалась. Ладно. Думаю, со стороны заведующей садиком это мера безопасности. Она же тебя не знает?

– Не знает.

– Ну, вот видишь… А кому попало они ребенка отдать не могут. Мало ли кто ты такая? Может, ты похитительница детей! Страшный и жуткий маньяк!

Александра засмеялась в трубку:

– Наверное, похожа. Я же без тебя даже не крашусь. Считаю, не для кого.

– И этим меня радуешь, – ответил командир разведроты. – Ладно. Мне кто-то на второй номер дозвониться пытается. Не унывай. Занимайся ребенком.

Номера его второй сим-карты никто в сводном отряде не знал, и никто дозвониться капитану не пытался, просто он не любил длинных разговоров, когда сказать уже нечего, а беседа все вяло тянется, поэтому посчитал, что пора заканчивать пустую болтовню.

Но не успел Одуванчиков положить телефон снова на подушку, как раздался новый звонок. На сей раз определитель показал номер начальника шифровального отдела капитана Игоря Исмаэляна.

– Сережа, ты?

– Я, Игорь.

– Еле-еле тебе дозвонился. Слушай, короче, внимательно. Рядом с телефоном эмира Волка в момент убийства старшего лейтенанта Анисимова находились еще два телефона, очень близко. По твоим данным, с эмиром было трое человек, но я допускаю, что у кого-то из них телефона нет. В настоящий момент эти два телефона снова находятся рядом, где-то возле райцентра.

– Я понял. Давай адрес.

– Адрес я дать не могу. У меня карта на компьютере без номеров домов. Но могу дать точные координаты.

– Говори. Я включу диктофон.

Игорь продиктовал координаты.

– Все. Передаю данные в Следственный комитет. Спасибо, Игорь! Ты сделал большое дело. Если что, я тебе еще позвоню.

– Хорошо. Всегда готов быть полезным. Я телефон буду под рукой держать. Если что понадобится уточнить, звони. Правда, я сейчас домой ухожу на ужин. Но мне недолго в городок вернуться.

Последних слов капитан Одуванчиков уже не слышал. Он торопливо поспешил в канцелярию, достал из сейфа свой планшет, внес в него координаты и нашел нужный адрес. Дом, где находились телефоны фигурантов, в самом деле располагался в районном центре. Еще несколько запросов выдали, что дом принадлежит некоему Рагиму Шахмахадову.

Прямо оттуда же, из канцелярии, Одуванчиков набрал номер телефона полковника Вострицына. Полковник, что-то жуя, ответил не сразу.

– Сергей Николаевич, известны два номера телефонов, которые находились рядом с эмиром Волком сразу после убийства Анисимова. Сейчас они в райцентре, в доме Рагима Шахмахадова… Диктую, записывайте… – Капитан продиктовал адрес. – Я заказываю машину и выезжаю туда. Но до райцентра от Махачкалы ближе, чем от меня. Да и мне все равно ехать через Махачкалу. Там от дороги одно название. Если ехать напрямую, то где-нибудь и застрять недолго. В горах местами дожди прошли, местами – снег. Встанет машина где-нибудь на перевале, и все. Если вы поспешите, то можете успеть намного раньше. А лучше, если позвоните прямо в райцентр, и они захватят фигурантов своими силами. У них быстрее получится.

– Если вообще получится… – прекратив жевать, ответил старший следователь. – Не верю я в способности всяких местных доморощенных «Рембо». Они просто всех там перестреляют, и все. Некому будет показания давать. Лучше я сам машину вызову, со своей группой захвата. Я сейчас дома, в сторону райцентра надо проехать мимо меня. Они меня захватят. Я прямо на дорогу выйду, встречу их.

– Ваше дело – выбрать вариант. Но, я думаю, нам нужно поспешить.

– А я не думаю. Они наверняка в том доме собрались ночевать. Кстати, фамилия Шахмахадов мне знакома. Вроде бы она есть в том большом списке. Кажется, был у Абдул-Меджида такой ученик. Я проверю, но это сейчас не самое важное.

– А что важно?

– Дело сделать! Удачно завершить начатое.

* * *

Капитан Одуванчиков сразу после разговора со старшим следователем позвонил майору Смурнову.

– Слушаю тебя, Василий Николаевич, – сонно ответил начальник штаба.

– Не разбудил, товарищ майор? – спросил капитан аккуратно, ни на чем не настаивая.

– Рано еще спать. По любым меркам рано…

– Но вы же и прошлую ночь почти не спали, к нам в лес полетели. Не грех и отоспаться.

– Служба у нас такая. На том свете отоспимся. Или на пенсии, если доживем. Что у тебя? По голосу понимаю, что-то срочное.

Капитан Одуванчиков объяснил ситуацию, не забыв похвалить Исмаэляна, к которому майор Смурнов и направил командира разведроты. Оказалось, направил по нужному адресу, иначе сейчас оставались бы в неведении.

От дифирамбов в свой адрес Смурнов окончательно проснулся.

– Понял! Что от меня требуется?

– Машину надо, до райцентра доехать. И вооруженную группу. Если разрешите, я возьму с собой офицеров своей роты. Они горят желанием рассчитаться за Анисимова.

– Ладно, бери своих офицеров и выходи из казармы. Машина сейчас будет. Если в гараже свободной нет, пришлю свою. Но Волка мне добудь!

Капитан Одуванчиков вернулся в кубрик и осмотрел офицерское застолье напряженным взглядом. Кажется, в его отсутствие больше не пили. По крайней мере, щеки лейтенанта Саморукова еще не приобрели цвет красного кирпича, как это бывает от чувствительной дозы спиртного.

– Впятером в машине поместимся? – спросил капитан общество.

– Смотря какая машина… – щуря глаза за горящими щеками-яблоками, ответил командир взвода связи. – У нас в отряде есть только «уазики».

– В «уазик» поместимся, не впервой, – за всех ответил старший лейтенант Скорогорохов.

– Всем собираться и выходить в полной выкладке, при оружии! За старшего в роте остается прапорщик Шевченко. Громорохов, позвони ему, предупреди. Если что, дневальный с ним свяжется.

– Есть позвонить с предупреждением… – вяло ответил Юрий Юрьевич.

Они со старшиной роты давно уже были, что называется, на ножах, с трудом переносили один другого, и именно поэтому капитан Одуванчиков приказал лейтенанту сделать этот звонок. Шевченко, естественно, заинтересуется, куда и по какой причине отправились все офицеры роты, Громорохов вынужден будет что-то объяснять – может, найдут общий язык…

* * *

«Уазик» пришел быстро. Все расселись. Только вот водитель, молодой солдат-«срочник», никак не хотел ехать из-за того, что у него лишний пассажир и его могут из-за этого якобы лишить прав.

– А что такое боевая необходимость, ты ни разу не слышал? – спросил его командир разведроты. – Это понятие даже инспекторам ВАИ знакомо. Садись, и поехали. Времени на разговоры и уговоры нам не отпущено. Или я сам за руль сяду, а ты завтра за отказ выполнять приказ в боевой обстановке пойдешь под суд.

Такого нахрапа водитель не выдержал и сел за руль настолько стремительно, что капитан Одуванчиков едва успел сесть в машину.

Поехали быстро. На КПП дежурные были предупреждены и ворота открыли сразу, едва «уазик» к ним приблизился.

– Раньше на чем ездил? – спросил Одуванчиков водителя.

– На старенькой «Волге». В такси работал.

– Ну, раз таксист, значит, быстро ездить умеешь. Гони во всю прыть.

Водитель погнал. Резина колес истерично визжала на поворотах. Один раз оба колеса с левой стороны оторвались от дороги, но водитель коротко вильнул рулем, и машина выровнялась. До столицы республики добрались почти мигом. Махачкалу «уазик» тоже миновал быстро, проехав даже не по краю города, где дорога была хуже, а по улицам, близким к центру. Но ни ВАИ, ни ГИБДД им не встретились. Дальше, уже на основательно разбитой дороге, пришлось все же скорость сбросить, чтобы совсем не прикончить амортизаторы, а то они, как сказал водитель, и без того пробитые. Но даже притом, что они ехали достаточно быстро, догнать машину Следственного комитета они так и не смогли.

Вскоре они миновали поворот на грунтовую дорогу в родное село эмира Волка. О том, что машина Следственного комитета уже проехала, включив проблесковый маячок и сирену, капитану Одуванчикову сообщили на посту при въезде в райцентр, сразу за мостом через мелководную речку, где вместе с автомобилем ГИБДД стояла дежурная машина ППС полиции – это, как объяснили Василию Николаевичу, чтобы бандиты, если надумают покинуть райцентр, не могли выехать по главной дороге. Здесь их встретили бы автоматы полиции.

– А все боковые дороги на эту стекаются, как ручейки в реку, – сообщил не лишенный поэтического дара дежурный майор ГИБДД. – Из райцентра только три выезда, и все они плотно контролируются. Правда, есть еще проезд через болото, но там в это время года и вездеход застрянет, даже гусеничный. Ровно год назад одного чудака на «Прадике»[36] вытаскивали тремя бульдозерами. Он решил, что сможет проехать, и встал.

– Добро, – сказал капитан. – Тогда мы за «следаками» и двинем. Я дал точный адрес и даже назвал хозяина дома.

– Рагима, что ли? – спросил майор. – С ним осторожнее. Он три года в Китае жил. Говорит, что изучал там Дим Мак[37]. Это такая хитрая штука…

– Я знаю эту хитрую штуку, сам изучал. Правда, не в Китае, – признался капитан и увидел во взгляде майора ГИБДД уважение. Только не понял, относится это уважение к нему или к Дим Маку.

Военный «уазик» успел отдохнуть после сложной дороги, легко набрал скорость и ехал по навигатору, который капитан включил на своем планшете, держа его в руках, поскольку липкие ленты-присоски не желали цепляться к лобовому стеклу автомобиля.

Полноприводной микроавтобус «Фольксваген Панамерикана» водитель и капитан заметили почти одновременно, выехав из-за поворота. Вернее, сам микроавтобус виден не был, только мерцали сине-красные огни его проблескового маячка и подвывала сирена. Все это хорошо различалось в темноте достаточно ровной и ухоженной улицы.

– Догоняй! – распорядился капитан Овчинников. – И фарами помигай. Иначе они своей сиреной всех бандитов распугают.

Старший следователь полковник юстиции Вострицын словно услышал его слова и, видимо, дал команду. Одновременно выключились и сирена, и проблесковый маячок. Миновали еще пару кварталов, и микроавтобус остановился рядом с другой полицейской машиной, светящей вдоль улицы ближним светом фар, чтобы не ослеплять идущий навстречу транспорт.

Полковник Вострицын остановился около деревянной калитки, выпуская со двора какого-то низкорослого полицейского в форме и его сопровождение из трех «собровцев», выводящих в наручниках мужчину и женщину, за подол платья которой цеплялся мальчик лет семи-восьми и кричал, чтобы маму не трогали. Но пока Вострицын разговаривал с полицейским, мальчика подняли за талию и затолкали в заднюю дверцу полицейского «уазика», куда ранее затолкали его отца с матерью.

Все это увидели подъехавший капитан Одуванчиков и офицеры его роты.

– Мальчишку-то отпустили бы. Он-то здесь при чем, если его родители приняли «гостей»? – сказал старший лейтенант Скорогорохов.

– Если задержали, значит, и он при чем-то, – ответил водитель за капитана Одуванчикова. – Ценный, наверное, свидетель.

Капитан тем временем покинул машину и подошел к старшему следователю, беседующему с местным полковником.

– Вот, познакомьтесь, – представил Сергей Николаевич капитана, – это и есть тот самый командир разведроты спецназа Главного управления Генерального штаба, который уничтожил почти всю банду эмира Волка. А теперь Василий Николаевич охотится за самим Волком. Хороший он охотник. Даже республиканский Следственный комитет не сумел определить, где спрятался Волк со своими остатками банды, а спецназ ГРУ определил и дал нам адрес. Мы выехали, но, к сожалению, опоздали. Волк ушел, Василий Николаевич. Но он здесь был. Сейчас снимают отпечатки пальцев в доме, хозяева молчат. Но вот соседка видела в окно и Волка, и троих его подручных, она поспешила в полицию.

Соседка толкалась здесь же, у калитки.

– Видела я, все и всех видела, – быстро затараторила она. – И карлика видела, и длинного видела, и двух других. Мальчишка этот, хулиган местный, карлика с длинным куда-то увел. Я как раз домой шла, заметила, как длинный за забором прячется. А потом, когда к себе во двор зашла, потихоньку выглянула. Мальчишка повел карлика и длинного в ту сторону. – Она показала рукой. – Больше они не приходили. Но когда машина мимо проезжала, фарами светила, я видела издали, как они все втроем в кустах спрятались. А машина была полицейская! Нет бы сразу в этот дом заехать!

– Да кто ж тогда знал, Рабият Басировна… – сказал местный полковник полиции. – Рагим всегда был на хорошем счету. Не пьет, не буянит, работает как может. Четверых детей тащит. И жена у него молодец. И у ее отца целый рынок в подчинении. Уважаемая семья.

– Больше не будет уважаемой, – заявила немолодая Рабият Басировна. – Родителей посадят, детей в детский дом отдадут.

Капитан Одуванчиков понял, что женщина ненавидит всех, кто живет лучше, чем она. И этого полковника полиции ненавидит, и старшего следователя, которого, скорее всего, даже не знает. И его, капитана разведроты спецназа военной разведки, ненавидит. А все только потому, что подозревает: они лучше живут.

– Я у себя в доме свет включать не стала, – меж тем продолжила Рабият Басировна. – Из темноты светлые окна хорошо видно, а людям меня – нет. А они и занавески задвинуть забыли. Я как автоматы увидела, сразу поняла, что это бандиты, и побежала в полицию – мобильника-то у меня нет, а домашний телефон не работает. Но я автоматы еще у первых двоих видела, у карлика с длинным.

– А что за длинный, какой у него рост? – спросил местный полицейский полковник.

– Да, пожалуй, больше двух метров будет… – ответила немолодая женщина.

– Заметный. В нашем районе таких в розыске не числится. Скорее всего, из другого района.

– А что мальчишка говорит? – спросил местного полковника капитан Одуванчиков.

– В том-то и беда, что молчит, только мать отпустить просит. Но мы его на этом и сломаем. Узнаем, где они. Ради матери скажет, никуда не денется.

– Товарищи полковники, – сказал вдруг Одуванчиков, – не надо мальчишку ломать. Может быть, я сумею узнать…

Он отошел в сторону, вытащил телефон и набрал номер Игоря Исмаэляна.

– Игорь, в доме, кроме хозяев, никого не застали. Можешь посмотреть, где сейчас эти телефоны находятся?

– Я сейчас дома. Через пять минут буду в штабе. Если через забор, то быстрее. Но за забором – склады с военным имуществом и часовой. Он, говорят, постреливает время от времени в солдат, которые через забор за водкой бегают.

– Не надо через забор. Ты нам живой нужен. Беги. Мы дождемся.

Исмаэлян отключился. Капитан Одуванчиков живо представил, как Игорь сует в рот бутерброд, запивает его остатками остывшего в стакане чая и на ходу надевает шинель, которую обычно носит в отличие от офицеров, облачающихся в бушлат. Второпях забывает закрыть на ключ квартиру, возвращается, преодолев уже целый пролет лестницы, закрывает дверь, сует связку ключей в карман и спешит в штаб.

– Минут через десять-пятнадцать будет результат, – сообщил капитан двум полковникам.

Но результат пришел именно через пять минут. Капитан Исмаэлян позвонил и сказал, что он в штаб вернулся все же через забор. Часовой был знакомым, стрелять не стал – узнал капитана и простил ему торопливость.

Оба телефона, интересующие капитана Одуванчикова, находятся в районной больнице, в старом хирургическом корпусе. Игорь объяснил, что в больнице есть и новый, кирпичный и тоже двухэтажный корпус, и предостерег, чтобы их не перепутали, иначе бандиты могут успеть уйти, как и в первый раз. Василий Николаевич тут же передал полученные сведения полковникам. Те, толком не дослушав, бросились к своим машинам, стремясь оказаться у больницы как можно быстрее, чтобы, во-первых, схватить эмира Волка и его помощников и, во-вторых, чтобы предотвратить возможную беду.

– Там на посту трое парней из Росгвардии. Они отобьются. По крайней мере, до нашего приезда продержатся, – сказал старший следователь местному полковнику полиции, слишком сильно надеясь на бывший ОМОН, из которого Росгвардия и состоит.

– Должны продержаться, – ответил Мансур Ниязович. – Наш парень, которого они сменили, сказал, что ребята бравые, крепкие, толковые.

Путь до больницы оказался недолгим. Одуванчиков приказал своему водителю ехать за машинами полиции, которые указывали дорогу. Водитель легко обогнал бы точно такой же, как у него, «уазик» полиции за счет своей манеры вождения и менее изнасилованной машины, но приказу подчинился. Тем более он и не знал, где находится районная больница.

Машины свернули к воротам больницы. Стоящий впереди микроавтобус посигналил. В будке медленно поднялся на ноги охранник-полицейский. Начальник районной полиции темперамент все же имел отменный и не постеснялся его продемонстрировать. Он не выдержал неторопливости охранника, подбежал к воротам и начал их трясти, что-то крича и требуя пошевеливаться. Охранник сразу узнал Мансура Ниязовича и побежал бегом, сильно косолапя и покачивая животом. А потом долго не мог попасть ключом в замочную скважину большого висячего замка. Наконец ворота распахнулись с помощью полковника.

– Где хирургический корпус? – спросил полковник, садясь в свой «уазик».

Охранник махнул рукой в сторону двухэтажного кирпичного здания, где почти на всем втором этаже горел свет. Полицейский «уазик» рванул туда.

– Где старый хирургический корпус? – спросил, жестом остановив машину, капитан Одуванчиков. Охранник растерянно показал в противоположном направлении.

Два полковника поторопились и не дослушали, что говорил им капитан спецназа возле дома Рагима Шахмахадова, и поэтому один ошибся и поехал сначала не туда, куда следовало, а второй чудом ошибки избежал. Старший следователь хотел позволить сначала ввязаться в перестрелку людям Мансура Ниязовича, чтобы дать потом своим парням из группы захвата блеснуть мастерством, поэтому не погнал свою машину вперед. И поэтому вовремя увидел, как разворачивается «уазик» спецназа военной разведки.