– Факты, конечно же, интересуют. – Капитан Одуванчиков сел прямо и указал наконец-то полковнику на свободный стул.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил полковник юстиции, придвинул стул к себе и сел на него верхом, поджав кисти рук под мышками и наклонив голову ближе к столу. – Я начну издалека. Семь лет назад, накануне отъезда Наримана Бацаева на учебу в исламское медресе, в его родном селе был убит местный участковый, по званию капитан, как и вы. Человек предпенсионного возраста, уже оформлявший документы на пенсию.

– Бацаев? – прямо спросил Одуванчиков.

– Скорее всего, нет. Главный подозреваемый – штатный вербовщик ИГИЛ, пропавший сразу после этого убийства вместе с несколькими молодыми безработными парнями из того же села. Они накануне как раз оформляли документы на учебу в том самом пресловутом медресе Стамбула. Предположительно, вербовщик его и убил. Дело в том, что капитан уже написал рапорт и получил приказ проследить за вербовщиком. Тот, думается, слежку заметил и решил обрубить концы. А обрубают концы все бандиты одним методом.

– А при чем здесь Бацаев? – спросил капитан.

– Ни при чем, если не считать того, что он вскоре тоже уехал, а потом объявился в Ираке, уже во главе банды, которую сам финансировал. Часть средств с карточки снял и уехал. Есть подозрения, что наличные деньги он оставил брату – тот сразу после его отъезда сильно развернулся, сделав из маленького магазинчика большой супермаркет и открыв несколько заводов по производству стройматериалов. Но это только предположение, доказательств у нас нет. Омахану Бацаеву предъявить нечего. Обыкновенный предприниматель… После убийства капитана участкового в село назначили нового, он прослужил пять лет и ушел на повышение в райотдел. И тогда участковым стал старший лейтенант Мухаммед Даниялов.

– Про этого я слышал, – сказал Одуванчиков. – Майор Смурнов рассказывал. Мухаммед – жених дочери эмира Волка.

– Да, жених Алмагуль. Но ее мать не решалась сказать отцу про предстоящую свадьбу, хотя выбор дочери поддерживала – Мухаммед казался ей надежным парнем.

– Вы в курсе событий… – заметил капитан Одуванчиков.

– Конечно. Я с ними со всеми разговаривал не единожды. Даже не одобрил план майора Смурнова относительно поимки эмира Волка.

– Мне план тоже показался несколько неблагородным. Так подставлять старшего лейтенанта! Я был против, но у нас в армии приказ командира значит слишком много, возразить я не мог. Тем более план майора был утвержден сверху.

– Кем утвержден? – спросил полковник.

– Начальником райотдела полиции, который даже не знал о таком участковом, как Даниялов. Он согласился не присылать ему в помощь районный ОМОН. То есть готов был пожертвовать участковым ради поимка Бацаева.

– Утверждать план спецназа ГРУ начальник райотдела попросту не мог – права не имеет. Утверждается он только Республиканским антитеррористическим комитетом или коллегией ФСБ республики. Но и то лишь в том случае, если план требует утверждения. А он не требовал. Это была рядовая операция. Тем не менее, обдумав ситуацию и получив по телефону два сообщения из села – одно от самого старшего лейтенанта Даниялова, второе от председателя сельсовета, – Мансур Ниязович выслал целую машину-грузовик с ОМОНом и СОБРом – все, что смог собрать за короткое время. Но полицейский спецназ был обстрелян снайперами и, забрав своих раненых, уехал ни с чем. Но тут есть один маленький аспект. Командир и один из бойцов СОБРа в халатах врачей «Скорой помощи» и на их же машине навестили дом эмира Волка, откуда забрали его раненую дочь, поместили ее вместе с раненым старшим лейтенантом Данияловым и отвезли их в районную больницу, где и старшего лейтенанта, и девушку срочно оперировали. Из плеча Мухаммеда извлекли пулю, сломавшую кость и застрявшую в ней, а девушке удалили раздробленную кисть руки. Та самая пуля раздробила ей на множество мелких осколков крючковидную и головчатую кости. Рентген показал, что в той же кисти сильно повреждена и кость-трапеция. Таким образом, Алмагуль, заботами майора Смурнова, осталась теперь однорукой. Вторая рана у нее не опасна – пуля прошла через мягкие ткани предплечья и застряла в стене… Убиты сержант и младший сержант полиции, чего полицейские, естественно, эмиру Волку простить не смогут никогда. «Менты» – народ мстительный, и за своих они предпочитают жестоко рассчитываться. Приказ снайперам открыть огонь по полицейским отдал, по показаниям раненого, сам эмир. Правда, он не знал, что в опорном пункте полиции находится и его дочь. Он только сообщил своей банде, что у него есть дочь на выданье. Другой информацией и сам Волк не располагал.

– И где же он сейчас находится? Где же его искать? – спросил командир разведроты. – У него же, кажется, телефон при себе был. По телефону же можно отследить человека. По биллингу – кажется, так это называется.

– Да, можно по биллингу. Только сотовый оператор у Волка турецкий, нашим законам не подчиняется. Запрос мы отправили, ответа до сих пор нет. Мне бы сообщили. Практика показывает, что на такие запросы нам обычно отвечают в течение трех дней.

– За три дня можно всю республику пешком пересечь! – возмутился капитан Одуванчиков. – Вся надежда на хакеров.

– Но это же противозаконно, – глядя капитану в глаза, сказал полковник юстиции. – Если только вы сами сможете что-то организовать. А я могу вам адресок такого хакера подбросить. Правда, не знаю, как мое руководство на это посмотрит. Хакер берет дороговато.

– Хакера я сам найду. А вы мне данные телефона и сотового оператора дайте.

Капитан придвинул к полковнику чистый лист бумаги и ручку. Но тот хитро улыбнулся и вытащил из кармана другой лист, сложенный вчетверо, где на принтере были набраны номер телефона Волка и данные сайта турецкого оператора сотовой связи.

Полковник был в перчатках, и никаких отпечатков пальцев на бумаге не осталось. А идентифицировать принтер едва ли возможно. Сергей Николаевич желал, видимо, оставаться в стороне от сомнительных методов расследования, за которые руководство по головке не погладит, разве что кирпичом. Но капитана спецназа эти методы не смущали, и он от руки дописал на том же листке временной промежуток, в который следовало отслеживать телефон эмира.

– Спасибо, – ответил на действия полковника капитан Одуванчиков. – Вы мне, товарищ полковник, очень помогли.

* * *

После ухода полковника Вострицына капитану Одуванчикову больше спать не хотелось. За годы службы он привык к тому, чтобы спать в сутки по четыре часа. К такому режиму приучила его жизнь офицера-спецназовца. То учебный марш-бросок с ротой, то еще что-нибудь. И если капитан спал дольше, то вставал разбитым и ленивым, с болью в мышцах. Но полусон в сидячем положении – это тоже, по сути, сон. Капитан вполне выспался, сидя в канцелярии. На часы Одуванчиков посмотрел только после ухода полковника. Он нашел, что время еще только подходит к обеденному и полковник юстиции сильно преувеличил, заявив, что день приближается к вечеру. Скорее всего, он слишком рано поднялся утром, успел за день много всего сделать, и поэтому ему показалось, что время уже позднее.

Выйдя в казарму, командир роты отдал приказ дневальному поднимать роту на обед, а сам пошел в штабной корпус. Шифровальный отдел находился в том же крыле первого этажа, где и кабинет начальника штаба. Одуванчиков нажал кнопку звонка. На звонок вышел возрастной старший прапорщик Макаревич.

– Мне нужен Игорь, – сказал Одуванчиков.

– Обедать ушел. В столовую.

– А ты?

– А я во вторую смену пойду, когда он вернется.

Капитан Игорь Исмаэлян, начальник шифровального отдела сводного отряда, был одним из немногих офицеров, кто жил в военном городке постоянно. Связано это было, как говорили, с тем, что передача материалов и шифров занимает слишком много времени, чтобы начальников шифровальных органов отправлять на Северный Кавказ в командировку. В реальности же все знали, что большинство документов и шифров носило грифы «совершенно секретно» и «особой важности», поэтому подлежало строгому учету. И чем меньше людей имело к ним доступ, тем лучше. А Игорь Исмаэлян сам по себе был еще и известным в отряде хакером и ремонтником компьютеров. Все сломанные компьютеры, офицерские планшеты и даже солдатские приемоиндикаторы на починку несли именно сюда. Рабочий стол Исмаэляна всегда был завален различными приспособлениями и деталями, стол был во многих местах прожжен паяльником. Игорь часто что-то паял и перепаивал, но если капитану выпадала работа хакера, то все ремонтные работы на время отодвигались в сторону. Хакерскую работу Исмаэлян любил больше любой другой, не без оснований считая себя в ней редким специалистом, и отдавался ей всерьез, мечтая со временем перебраться на службу в Москву, в хакерский отдел Главного управления Генерального штаба, как с недавних пор стало называться ГРУ.

Не застав в кабинете капитана Исмаэляна, командир разведроты надумал искать его в офицерской столовой, которая располагалась в том же здании, где и столовая солдатская, то есть сразу за вертолетной площадкой и с отдельным от солдатской столовой входом.

Кормили в офицерской столовой вполне сносно, а пользовались услугами штатных поваров только те офицеры, кому было лень готовить самостоятельно. Таких в сводном отряде было большинство. Это в своей родной бригаде можно было сходить на обед домой, поскольку большинство офицерских жен предпочитали не работать и быть кормилицами своих мужей и детей. А в условиях командировки офицеры обычно по очереди дежурили и готовили на всех нехитрый обед – что-нибудь типа макарон с тушенкой или простой яичницы-глазуньи. Благо в офицерском кубрике для этого были и место, и стол, и даже электрическая плита. Но все же в офицерской столовой можно было пообедать более качественно, поэтому Одуванчиков позвонил командиру второго взвода лейтенанту Громорохову, который по графику должен был сегодня дежурить, и поставил его в известность, что он сегодня на обед не придет, а пообедает в офицерской столовой, где его ждет капитан Исмаэлян. Исмаэлян, естественно, Одуванчикова не ждал, но это и неважно.

– А мы думали сегодня Сережу Анисимова помянуть… – сказал в ответ Юрий Юрьевич. – Но мы тебе командирские сто грамм оставим.

– Договорились.

Прямо на крыльце столовой среди курящих солдат стояла группа офицеров. Исмаэлян был среди них.

– Игорь… – позвал его Одуванчиков.

Капитан подошел сразу. Долго объяснять начальнику шифровального отдела стандартную задачу не требовалось, он такие задачи выполнял много раз. Исмаэлян быстро понял, что от него нужно, Одуванчикову осталось только передать ему листок с номером телефона и веб-адресом оператора связи.

– Международного скандала, надеюсь, не случится? – на всякий случай спросил Василий Николаевич.

– Обижаешь, командир. С восточными операторами не в первый раз сталкиваться приходится. У них защиты на сайтах, по сути, никакой. Как что-то добуду, сразу тебе позвоню.

Исмаэлян не стал продолжать офицерскую беседу, затушил сигарету, бросил ее в металлическое автомобильное колесо, заменяющее урну, и пошел в сторону штаба.

Капитан Одуванчиков все же сходил в столовую, пообедал. В столовую пришел старший прапорщик Макаревич. Значит, Исмаэлян уже трудится у себя в кабинете. Он переложил трубку смартфона из внутреннего кармана кителя, откуда ее долго было доставать, в свободный карман «разгрузки», где обычно носил свой командирский планшет, и направился в штаб, чтобы спросить начальника шифровального отдела об успехах. Однако в коридоре его перехватил начальник штаба майор Смурнов, только вышедший из своего кабинета.

– Что у нас, капитан, с поисками эмира Волка?

– Ищем, товарищ майор. Вместе со старшим следователем полковником юстиции Вострицыным. Он со своей стороны, я со своей.

– Он заходил к тебе?

– Так точно, товарищ майор. Заходил.

– Он от меня к тебе сразу направился. Раненого Вострицын уже допросил, не знаешь?

– Ждет звонка из лазарета. Как только закончится действие наркоза, ему позвонят.

– Я в курсе. А от турецкого оператора сотовой связи ответа он не дождется, я думаю. Ты бы Исмаэляна попросил. Может, он сможет негласно помочь.

– Я, товарищ майор, как раз с этой просьбой в шифровальный отдел направляюсь.

– Правильно. Мне-то это не с руки, я по должности должен наблюдать за порядком, чтобы все было по закону. На мою просьбу Исмаэлян может не отреагировать. Подумает, что проверка. А ты с ним, кажется, в дружеских отношениях. Попроси. Если что, сошлись на меня. Дескать, начальник штаба не возражает.

– Понял, товарищ майор. Сделаю.

Больше всего Одуванчиков опасался, что Исмаэлян позвонит в момент разговора и тогда станет понятно, что командир разведроты уже договорился с начальником шифровального отдела и просто обманывает начальника штаба. Звонок и в самом деле раздался. Под напряженным взглядом майора Смурнова Одуванчиков вытащил телефон, посмотрел на определитель номера и вздохнул полной грудью:

– Жена. Я ей сообщил о гибели Анисимова. Она хотела сходить к жене Сережи, чтобы не оставлять ее наедине с такой вестью.

Майор кивнул, одобряя действия Александры. Капитан ответил:

– Да, Саша, слушаю тебя.

– Вася, я сейчас у Вали, жены Сережи. Ей с сердцем плохо. Я «Скорую» вызвала и помогла чем смогла. Если ее в больницу увезут, а везти надо – состояние предынфарктное, я их сына из садика заберу к нам на время. Ты не возражаешь?

– Да, конечно, не возражаю. Я и сам думал тебя попросить.

– Ну и хорошо. Я пошла. Кажется, «Скорая» приехала. Сейчас кардиограмму снимут, и все станет ясно. Буду держать тебя в курсе. Пока!

Он отключился и убрал телефон снова в карман.

– О чем ты хотел сам попросить? – спросил Смурнов.

– Валентине после такой вести с сердцем плохо стало. Саня «Скорую помощь» вызвала, и, если Валю увезут, Саня младшего Анисимова из садика к нам домой заберет. Об этом я и хотел попросить, но она сама догадалась. Общая беда… – сказал Одуванчиков.

– Общая беда, – «смурно» согласился майор Смурнов и пошел по своим делам.

А в кармане у капитана снова заголосил телефон. Теперь уже звонил Игорь Исмаэлян.

– Слушаю тебя, Игорь, – сбавляя голос, чтобы не слышал удаляющийся майор Смурнов, сказал капитан Одуванчиков.

– Я тут посмотрел кое-что. В первый промежуток времени из твоего списка телефон был в лесу недалеко от просеки. Потом там же выключился и до сих пор не включен. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Такое сообщение звучит сначала на английском языке, а потом на арабском. Но я поставил телефон на контроль, как только он включится, я тебе сообщу. Даже дам точные координаты.

– Спасибо, Игорь. Еще просьба. Можно ли определить номера других телефонов, которые находились рядом, когда телефон эмира Волка выключился?

– Я постараюсь. Теоретически это нетрудно. Не знаю только, как получится с чужим оператором. Если бы у них на сайте все разделы были только на английском, я бы легко справился. Но там большинство на арабском и только краткий машинный перевод на английский. А я с арабским не дружу.

– Кстати, майор Смурнов сам направил меня к тебе с той же просьбой. Ему самому обращаться вроде как неудобно, он ведь обязан за порядком следить. А тут прямое нарушение закона.

– Но мы же с тобой знаем, что закон – это дышло. И остальное тоже знаем. Поэтому не сильно переживаем.

– Хорошо. Я жду твоего звонка. Предупрежу следственный комитет. Пусть держат наготове группу захвата. А то мы у них весь хлеб отобьем.

* * *

Капитан Одуванчиков вышел из штаба и уже на улице сумел дозвониться до старшего следователя Вострицына.

– Что-то вы, товарищ полковник, не отвечаете, я уж думал бросить затею вам дозвониться.

– Я был в следственном изоляторе. Здесь телефоны положено сдавать.

– Даже следователям?

– Даже старшим следователям, – напомнил полковник юстиции о своей должности.

– Строго!

– Были неприятные прецеденты. Особенно это условие касается медицинского блока, прецеденты были именно там. Кроме того, в этом блоке много электронных приборов, и сотовая связь может сбить их работу.

– Значит, если я вас правильно понял, вы посетили лазарет?

– Вы правильно меня поняли, товарищ капитан.

Старший следователь говорил сухо и сдержанно, то ли обидевшись на что-то в словах Одуванчикова, то ли не собираясь при ком-то раскрывать итоги допроса, который он должен был провести в лазарете. Одуванчиков предпочел думать о втором варианте.

– Я сейчас выйду и перезвоню из машины, – сказал полковник юстиции.

– Хорошо. Я буду ждать, – без проблем согласился командир разведроты. – Даже телефон в карман убирать не стану.

Видимо, машина полковника Вострицына стояла далеко от тюремного лазарета. Одуванчиков успел дойти до казармы и войти в офицерский кубрик, когда Сергей Николаевич все же позвонил.

– Извини, капитан, со мной рядом постоянно крутился прапорщик из числа местных «вертухаев», и я при нем ничего рассказывать и тем более спрашивать про хакера не хотел, – подтвердил полковник юстиции догадки командира роты. – Сейчас могу говорить открыто. Что у тебя?

Полковник перешел в разговоре на «ты», словно ожидая подобного и от командира разведроты, но капитан при своем звании на это не решился и предпочел лавировать между словами, избегая прямого обращения на «вы» или на «ты».

– Мне хакер уже сообщил, что эмир Волк отключил свой телефон вскоре после убийства старшего лейтенанта Анисимова. Скорее всего, он просто вынул аккумулятор, а трубку не выбросил, иначе она бы еще какое-то время работала на месте. Сейчас телефон на контроле. Как только включится, компьютер определит местонахождение гаджета, и мне сообщат. Рекомендую на всякий случай держать под рукой группу захвата. Я передам координаты.

– У нас всегда несколько групп дежурят. Уже много раз убеждались, что даже двух групп в такой беспокойной республике может в какой-нибудь особо острый момент не хватить.

– Добро! А что в лазарете? Допрос прошел удачно?

– Трудно сказать. О чем-то раненый поведал. Относительно отдельных вещей говорить отказался.

– Это касается настоящего местопребывания эмира Волка?

– И это тоже. Но не только. Относительно местопребывания я тебе могу сказать, что Волка вчера вечером видели в райцентре. Тренер Бацаева, некий Абдул-Меджид, привел группу к своему бывшему ученику, просил помощи и приюта. Тот – ныне председатель районного спорткомитета и зять начальника районной полиции – не догадался закрыть бандитов где-то в подвале или в сарае, а просто отказал им в приюте. Но когда они ушли, позвонил в полицию и сообщил тестю о гостях. Машины с ОМОНом выехали сразу, но никого перехватить не успели. Даже патрульные машины, которые перекрыли ближайшие улицы, никого не заметили. Поэтому есть предположение, что бандиты спрятались где-то в районе неподалеку. Там стоят два заброшенных дома и один недостроенный. ОМОН вместе с СОБРом все три строения обыскал, но никого не обнаружил. В настоящий момент проверяются списки всех учеников тренера Абдул-Меджида, которые могут жить неподалеку. Однако время позднее, всех найти быстро нереально. И еще под усиленную охрану взята районная больница, где лежит дочь эмира Волка. Больница расположена в том же районе. Раньше там был только один рядовой постовой, сидел прямо на втором этаже хирургического корпуса, сейчас там выставлены трое росгвардейцев. Настропалили их основательно. Парни ко всему готовы. Будут стрелять по всему, что приближается. Я даже боюсь за дежурную медсестру.

– Да, думаю, что меры для определения местонахождения эмира Волка приняты достаточные, – сказал капитан Одуванчиков, остановившись в центре кубрика и принимая из руки командира второго взвода лейтенанта Громорохова стакан со ста граммами водки, чтобы помянуть старшего лейтенанта Анисимова. Капитан выпил водку, убирая в карман «разгрузки» смартфон, который отключил после своей последней фразы.