Эмир Волк проскочил мимо горящей машины, на бегу дал очередь в водителя, который с помощью огнетушителя пытался сбить с двигателя пламя. Но очередь ушла в сторону, не задев солдата, который даже не пытался задержать эмира, хотя и бросил в него уже почти пустой огнетушитель и угодил Нариману в плечо.

Волк шарахнулся в сторону от очереди, которую попытался дать в него другой солдат, и побежал по-волчьи легко, быстро переставляя ноги, а уклон горы на просеке позволял ему совершать длиннющие волчьи скачки. Откуда-то со стороны дороги снова прилетели пули, просвистели рядом с плечом и ударили в ствол березы, растущей на опушке. Эмир Волк, не останавливаясь, обернулся. Отстав на несколько метров, за ним бежал Нажмутдин, а на три метра отставая от великана, бежал, тяжело дыша, старый Абдул-Меджид с красным от натуги лицом. За стариком быстро перебирал короткими ножками карлик Абубакир. А за ними бежали четверо военных. Время от времени они на ходу пытались дать по убегающим очередь.

Но каково давать очередь на бегу, Нариман Бацаев уже убедился, когда стрелял в водителя с огнетушителем. Руки ходуном ходят, ствол «гуляет» во все стороны. В цель можно попасть только случайно. Пули Волк по большому счету не боялся, хотя ему нравилось, как сидит на его широких плечах внешне довольно приятная и в чем-то даже симпатичная голова. Поэтому подставляться под случайную очередь ему не слишком хотелось. Догнать его и сбить с ног может только шальная пуля. Или же кто-нибудь из преследователей остановится, переведет дыхание, спокойно прицелится и выстрелит. Тогда пуля точно ударит Волка между лопатками. Конечно, бронежилет защитит, но он не настолько прочный, чтобы защитить полностью. Будут и переломанные ребра, и ушибы. Но главное – бежать будет уже намного труднее. Все полученные травмы приплюсуются одна к другой и станут одним большим затруднением.

Подумав, эмир свернул в лес, покинув просеку. В лесу бежать было сложнее. Если на опушке росли в основном кусты и молодые деревья, то в лесу стволы попадались толстые, стояли часто, а между ними приходилось лавировать. Но делать это эмир Волк умел хорошо. Он сразу вспомнил, как Абдул-Меджид, когда тренировал его, заставлял на полной скорости бегать по лесу, маневрируя между деревьями – отрабатывать дриблинг. А сам стоял с секундомером в руках и всегда оставался недоволен медлительностью Наримана. Зато все эти тренировки сказались потом в клетке: когда противник видел перед собой постоянный дриблинг, он не мог не то что сделать захват или ударить – он сам не успевал защититься от нападения, поскольку не знал, с какой стороны оно последует.

Бежать через лес было трудно. Но прицельно стрелять было еще труднее.

В лесу эмир чуть притормозил и обернулся. Нажмутдин почти догнал его, а вот Абдул-Меджид отстал, и теперь его догонял карлик Абубакир. Раздалась очередь. Стрелял Абдул-Меджид, никогда меткостью не блиставший и читавший любой текст исключительно в очках. Эмир больше ждал стрельбы от Нажмутдина, в руке которого автомат казался веточкой, или даже от Абубакира, который держал автомат как большую пушку, а приклад при стрельбе засовывал себе под мышку или упирал в бедро чуть повыше колена, и отдача при этом часто сбивала карлика с ног. Приклад всегда мешал коротышке, и эмир все собирался обрезать приклад у одного из автоматов или добыть в бою какой-нибудь пистолет, к которому вместо приклада приставляют кобуру[35]. Второй вариант был предпочтительнее, потому что для Абубакира был великоват даже «тупорылый» «АК-74У». Но в этот раз Абдул-Меджид отличился.

– Попал! – воскликнул он. – Кажется, прямо в лоб переднему угодил. Они остановились. Передний, похоже, офицером был…

Эмир Волк остановился, стал всматриваться через лес в просеку, но ничего увидеть не сумел.

– Они его на ремни хотят взять, – пропищал Абубакир. – Все, взяли. Назад понесли. Нет больше погони.

– А я только было подумал остановиться, – поддерживая свой авторитет, громко произнес эмир. – Их четверо, и нас четверо – отчего бы не схватиться? Тем более первый выстрел за нами.

Он сделал с десяток шагов в сторону просеки, выглянул из-за крайнего дерева и увидел, как трое бойцов несут четвертого. Поднял автомат, прицелился, но стрелять не стал. Во-первых, далековато. Во-вторых, спецназовцев на дороге много, в погоню за ними может устремиться целый взвод. Лучше уйти по-тихому, не провоцируя новое преследование.

* * *

Пройдя сотню метров по лесу, эмир Волк сел под березой и прислонился спиной к ее толстому стволу. Принялся восстанавливать дыхание, как учил его когда-то Абдул-Меджид: развел руки во всю ширину, сделал глубокий до боли в ключицах вдох, а потом полный до хрипа в горле выдох. Он заметил, что его тренер обучает тому же методу и карлика с великаном.

На восстановление ушло чуть больше минуты. Когда эмир почувствовал, что дышит ровно, а легкая «ватность» в ногах прошла, он повернулся к другим:

– Теперь будем искать, где бы нам устроиться. Куда пойдем?

– На базу. Зря, что ли, строили? – за всех троих ответил Нажмутдин.

– Туда нельзя, – категорично возразил Волк. – Если нам здесь, на дороге, ловушку подстроили, значит, знали, куда мы отступать будем. Следили за нами уже давно. Сейчас там, на базе, или спецназ, или полиция. Нас ждут. Куда еще?

– Ко мне нельзя, – заявил Абдул-Меджид. – Меня сыновья даже в дом не пустили. Даже на внуков посмотреть не дали. Младший сын сейчас в сельсовете работает, замглавы. Боится за себя и за свою должность. Я для них позор семейства. Даже старуха моя выйти ко мне не пожелала.

– Зря, значит, ходил, – констатировал Волк. – Семь лет семью не видел, а тебя так приняли. Почти как… – Он хотел сказать «как меня», но выдал другое: – Как чужого.

– Так уж приняли. – Абдул-Меджид повесил на грудь седую голову и покраснел.

Ему было стыдно за свою семью. Но понимает ли их бывший тренер Волка? Он даже осуждения не проявил.

– У меня в вашем селе никого нет, – сказал Нажмутдин. – А до моего села двести верст пешком топать. Да и то не знаю, примут или нет. Двести верст мы бы как-нибудь одолели, не впервой, но вот нужен я там кому-то или нет – это вопрос. Я брату столько раз звонить пытался, а он трубку бросает, не разговаривает со мной. А кроме него, у меня никого не осталось.

– А я вообще из другой страны, – тонким голоском сообщил Абубакир. – Но дома надо мной всегда издевались. И сейчас издеваться будут, если вообще пустят. Только, я думаю, пустили бы меня одного, без вас. Просто побоятся, что вы за меня заступаться начнете.

– Конечно, мы тебя в обиду не дадим, – сказал эмир Волк. – Я сам расстреляю любого, кто посмеет над тобой издеваться.

– А я ему нос сплющу, – пообещал Нажмутдин и поднял к носу свой пудовый кулак.

– А я шею сломаю, – добавил старый тренер. – Это я умею хорошо.

– Спасибо, – тем же тонким голоском поблагодарил Абубакир. – Я знаю, что вы мои верные друзья. Но не надо. Я теперь сам умею за себя постоять. Меня эмир научил стрелять. И я умею убивать не хуже любого из вас. Так куда же мы пойдем, эмир? Ты лучше нас знаешь эти места.

– Меня дома тоже приняли ненамного лучше, чем Абдул-Меджида. Старая Джавгарат, правда, сильно плакала, просила меня не менять в такое тяжелое для семьи время домашних на вас, но разве я могу вас оставить и предать? Как вы меня не бросили, так и я вас не брошу.

– Кто такая Джавгарат? – спросил Абубакир, давая понять, что он недоволен словами Джавгарат.

– Это моя престарелая мама, – даже в том, что Волк назвал Джавгарат не матерью, а мамой, чувствовалось его отношение к старой женщине и любовь к ней. Но развивать эту тему он не захотел, удовлетворившись таким простым коротким ответом.

– А что за тяжелое время сейчас? – спросил Нажмутдин. – Я понимаю, что для всех нас оно тяжелое, но что тяжелого выпало твоей семье?

– Скорее, не им, а мне. Но их это тоже коснулось сильно…

Эмир выдержал длительную артистическую паузу, и никто его не торопил, потому что все понимали, что он подбирает слова.

– Вы должны помнить, как наш отряд, тогда еще в полном составе, спустился с горы к селу. И остановились мы около упавшей скалы.

– Помним, – за всех ответил Абдул-Меджид.

– Что я тогда сказал? – спросил Волк.

– Ты, эмир, достал карту, показал снайперам дом, где должны были собраться «менты», и разрешил стрелять по ним. И снайперы стреляли, – вспомнил Абубакир.

– Когда мы с Абдул-Меджидом ушли, был еще один выстрел. В кого стрелял Ваха?

– Он стрелял в старшего лейтенанта полиции.

– А попал?

– Попал в руку девушке и через ее кисть в плечо «менту», – рассказал Абубакир. – Пуля пробила кисть насквозь.

– Это была моя дочь Алмагуль, – сказал Волк жестко, но без осуждения снайпера. – Жена скрыла от меня, что жених дочери – местный участковый, – теперь в его голосе явственно звучали нотки осуждения жены. – Алмагуль весной окончила одиннадцатый класс. Поступать в институт жена ей не разрешила из-за пандемии. А я сказал, что девушке следует жениха хорошего подыскать. А жених, оказывается, уже был. И этот жених – «мент».

– Может, он специально с твоей дочерью познакомился, чтобы на тебя выйти? – предположил гигант Нажмутдин. При глупом лице и маленькой для крупного тела голове у великана порой рождались дельные мысли.

– Я уже думал об этом, – сообщил Нариман. – И полагаю, что правда в этом есть. Наверное, его специально сюда прислали, чтобы меня выманить, скажем, на свадьбу дочери или на ее защиту от посягательств «мента» и здесь сцапать. Так что с ним, Ваха не убил его?

– Нет, только ранил. Ваха предположил, что оторвал ему большой плечевой бугор, это кость такая, из трех частей состоит. Он мне потом объяснял, когда мы шли тебя выручать, – объяснил Абдул-Меджид. – Я специально его спрашивал, в кого он стрелял.

– А потом?

– Почти сразу, как только мы ушли, твоя дочь, эмир, тоже ушла. Старлей ей руку перевязал как смог. В нее снайперы стрелять не стали, хотя она шла по открытой площадке. Пожалели, что ли, не знаю. Потом приехала «Скорая помощь». Не ведаю уж, кто вызвал – может, сам старлей, может, Алмагуль. Старшего лейтенанта на носилках загрузили. Но снайперам его не видно было за машиной, а то обязательно подстрелили бы. Только краешек носилок промелькнул. Машина неудачно встала, прямо задом к крыльцу. Но «Скорая помощь» еще отъехать не успела, как приехала целая машина СОБРа и ОМОНа. Всех, должно быть, в райцентре собрали, так что райцентр опустел. Но мы пешком туда все равно не успели бы, да и подсказать некому было. Собровцы халаты с двух врачей сняли, на себя надели и на «Скорой» куда-то поехали. Мы решили, что к твоему дому – Алмагуль забрать и тебя поискать. Понятно же, кто устроил обстрел «ментов». Грузовик с «ментами» тоже вроде как за ними собрался, но снайперы его отвлекли, стали стрелять, и грузовик остался. «Менты» кто-где залегли, стали ждать атаки. Троих подстрелили. А тут и я пришел. Подождал и повел отряд к твоему дому. На полпути тебя и встретили.

– Понятно, – ответил Волк. – Получается, мне еще повезло, что меня старый Нажмутдинов с сыном Наби решили чаем напоить. Вовремя отвлекли от дома. А то попал бы в руки «ментам». Но у водителя, мне брат сказал, тоже автомат был.

– Это «пугач», холостыми стреляет. Сейчас всем машинам «Скорой помощи» выдают такие. Наркоманов распугивают, – объяснил Нажмутдин.

– А что у тебя, эмир, с женой? Увиделся? – спросил Абдул-Меджид.

– Я ее видел. Она меня – нет.

– Это как?

– Она с дочерью рвалась в больницу поехать. Ей «мент», который врачом назвался, сказал, что Алмагуль руку ампутировать будут, она и захотела поехать. Они ей вкололи сильное лекарство, и она уснула. Я пришел, а она уже спала.

– Ну, хотя бы сыновей увидел… – заметил старый тренер. – Они у тебя еще молоды, чтобы свое мнение иметь. Но отцом они гордиться должны.

– Я их увидел на лестнице, когда по телефону разговаривал. А когда разговор окончился, они ушли. Следовательно, я их и не видел почти. По крайней мере, они меня не узнали, хотя старший мог бы, наверное… И никто меня папой не назвал! Это больше всего обидно…

– Так что, куда пойдем? – снова спросил Абубакир.

– Я думаю, в райцентр надо податься, – рассудил Абдул-Меджид. – Там у меня есть надежный человек. Бывший ученик. Временно спрячет.

– Будь по-твоему, – согласился Волк, вытащил трубку смартфона, снял заднюю крышку и отсоединил батарею. Хотел выбросить в разные места и батарею, и трубку, но подумал и положил их в разные карманы штанов. После этого поднялся, потянулся и первым двинулся вдоль просеки вниз, но на саму просеку выходить не стал, чтобы его со спины не заметили с дороги. У спецназа ведь в каждом взводе по своему снайперу имеется…

* * *

До райцентра группа добралась уже в преддверии вечерних сумерек. Сначала залегли в тугаях на берегу реки, дожидаясь полной темноты, в которой привыкли жить и работать. Пропустили трех девушек с медными кувшинами к реке за водой, а потом, когда совсем стемнело, Абдул-Меджид повел их к своему бывшему ученику.

Волк про себя отметил, что большой трехэтажный дом мог бы, наверное, поспорить в просторности с домом Омахана, брата эмира. На калитке висел звонок. Старый тренер нажал на кнопку. Вышел охранник – человек, по мнению Волка, совершенно лишний и способный их предать, сообщив в полицию.

– Хозяина позови, – потребовал Абдул-Меджид.

– Кто его спрашивает? – поинтересовался охранник и покосился на автоматы, которые ни эмир, ни его команда спрятать не догадались.

– Скажи, бывший тренер приехал издалека, встретиться хочет.

– Подождите минуту. – Охранник прямо перед носом Абдул-Меджида закрыл калитку на внутренний засов и еще на ключ, который провернул в замке с металлическим шумом.

Ждать пришлось не минуту, а целых десять минут. Наконец послышались шаги двух человек. Шаги охранника существенно отличались от шагов хозяина дома. Охранник ступал твердо на каблуки, а хозяин шаркал тапочками по красивой и узорчатой каменной разноцветной плитке. Оба не сильно спешили.

Калитка долго не хотела открываться – заело задвижку.

– Ты винт затянул, – сказал высокий мужской голос.

– Я не затягивал, – ответил охранник. – Он сам, бывает, стопорит…

Наконец калитка открылась. Рядом с худеньким охранником стоял высокий, но на голову ниже Нажмутдина, невероятно толстый человек, сильно щурящий глаза. Он с явной опаской рассматривал людей, пришедших с оружием. В конце концов его взгляд остановился на Абдул-Меджиде. По лицу хозяина расплылась улыбка.

– Узнал старика… – в ответ улыбнулся Абдул-Меджид. – И то хорошо. Уже пятнадцать лет, если не больше, прошло с нашей последней встречи. Все мы изменились. Ты, помнится, когда-то Бацаевым восхищался. А сейчас его даже не признал. – Абдул-Меджид протянул руку, показывая на Волка, но хозяин дома испугался этого жеста, кажется, больше, чем оружия в руках у нежданных гостей.

– Нариман Бацаев, человек из всероссийского розыска! – это явно было сказано для охранника. – И ты привел его ко мне в дом!

– Мы пришли к тебе за помощью, – сказал Абдул-Меджид. – Чтобы ты спрятал нас у себя на несколько дней. Ты же настоящий аварец! В нашем народе не отказывают тем, кто просит помощи. Я и пришел к тебе как аварец к аварцу.

Хозяин, качнув животом, посмотрел на охранника, потом на своего бывшего кумира, затем остановил взгляд на тренере.

– Если вас здесь найдут… Сразу скажу: мне есть что терять. Я председатель районного спорткомитета. Мой тесть Мансур Ниязович – начальник районной полиции. Он может в гости заявиться даже ночью. Что тогда? Нет, Абдул-Меджид. Ты уж извини меня, но мне в самом деле есть что терять. Я не могу тебя принять. Это и для вас опасно.

– Нам бы только крышу над головой. Мы бы где-нибудь и в сарае могли бы заночевать. Всего одну хотя бы ночь, – просил Абдул-Меджид, но эмир Волк уже взял его под руку и, не прощаясь с хозяином дома, повел в сторону. С другой стороны Абдул-Меджида взял за руку маленький, все понимающий Абубакир.

Калитка закрылась, а хозяин дома, шагнув по дорожке, вытащил из кармана телефон, нашел в адресной книге нужный номер и, не обращая внимания на охранника, набрал номер.

– Вечер добрый, Мансур Ниязович! Тут у меня дело одно щекотливое…

* * *

– Куда дальше двинем? – спросил Волк.

– К другому моему ученику, – ответил Абдул-Меджид. – Мы рядом. Рискнем еще раз, что нам терять.

– Пойдем, – подал голос Абубакир. – А то я уже спать хочу…

Через двадцать шагов они остановились напротив деревянной калитки в таком же деревянном невысоком заборе, через который с уличного тротуара был виден одноэтажный дом – небогатый, но ухоженный.

Абдул-Меджид постучал. Вышла женщина средних лет.

– Мужа позови, – сразу потребовал бывший тренер.

– Рагим! – крикнула женщина и опасливо посмотрела на автоматы в руках бандитов.

Вышел мужчина среднего роста. Узнав Абдул-Меджида, протянул ему руку и уважительно щекой коснулся его щеки.

– Заходите, гости дорогие! В моем доме гостям всегда рады! А ну, кыш! – шикнул мужчина на трех мальчишек и девочку, которые вышли на порог. – Это ко мне гости! – Он поочередно поприветствовал всех четверых так же, как поприветствовал своего бывшего тренера. – Чему обязан таким визитом?

– Рагим, нам нужна помощь, – сказал Абдул-Меджид.

– В моем доме никому в помощи не отказывают. Вы, Абдул-Меджид, обратились по адресу.