Вертолет совершил посадку прямо на дороге. Первым винтокрылую машину покинул «бортач», поставивший под распахнутую дверцу короткую металлическую, местами покрытую ржавчиной лесенку с одной-единственной перилой, такой же ржавой, как и вся лесенка. Но бортмеханик, видимо, гордился тем, что его вертолет имеет такой «трап», и смотрел на выходящих пассажиров почти гордо.

Первым вышел совершенно седой мужчина с висящим на груди большим фотоаппаратом. Будь он представителем какого-нибудь из местных народов, его обильная седина никого бы не удивила: люди на Кавказе седеют рано. Но лицо мужчины было явно европейским. За мужчиной сразу на дорогу, не желая ступать на лесенку, спрыгнул майор Смурнов и резко направился к командиру разведроты, ожидающему появления начальника штаба и командиров взводов. За майором пошел человек в гражданской одежде. Его капитан Одуванчиков видел впервые.

– Смирно! – При приближении майора капитан Одуванчиков вовремя вспомнил о пристрастии Смурнова к исполнению уставных положений и решил вести себя, как и полагается по уставу. – Товарищ майор, состав вверенной мне роты отдыхает после операции по уничтожению банды эмира Волка.

– Вольно! – дал команду майор и сразу прошел к сложенным в ряд телам убитых бандитов. Сосчитал их, тыча пальцем. – Только двенадцать человек. Должны быть еще трое или пятеро, где они?

– Четверо, товарищ майор. Они ушли по просеке в противоположную сторону. Старший лейтенант Анисимов с тремя бойцами организовал преследование. Думаю, догонит.

– Я не увидел тела самого эмира Волка. Его среди убитых нет.

– Он, предположительно, как раз и ушел с тремя сподвижниками, товарищ майор.

– Плохо, капитан. Очень плохо. Пограничники сообщают, что по ту сторону границы сконцентрированы три части одной большой банды. Они держат друг с другом связь, которую «погранцы», к счастью, отслеживают. Одна часть банды расположена в Грузии, две – в Азербайджане. Есть предположение, что они намерены прорываться на помощь эмиру Волку. Если хотя бы одна сумеет прорваться, у Волка будут свежие силы и он снова станет опасен. Даже более опасен, чем был раньше, поскольку старую поговорку никто не отменял…

– Какую поговорку, товарищ майор? – спросил Одуванчиков, сообразив, что Смурнов слегка оттаял при мысли о том, что пограничники контролируют связь бандитов.

– «За одного битого двух небитых дают». Так что дело обстоит, прямо скажем, плохо. Хотя я должен тебя похвалить, ты сделал большое дело, уничтожив двенадцать бандитов.

– Не я лично. Это рота… – Капитан проявил приличествующую моменту скромность и не снял с себя вины за то, что эмиру Волку удалось ускользнуть. По крайней мере, не пытался оправдываться, что майору Смурнову было явно по душе.

– Тем не менее под твоим командованием…

– А эмира Волка я вам, товарищ майор, из-под земли достану. Найду и предоставлю. Обещаю. Слово офицера. А оно до сих пор кое-что значит, насколько я понимаю. Ночи спать не буду, пока не поймаю.

– Это все хорошо, и я твоему слову верю. Только один ты с такой задачей едва ли справишься. Эмир очень хитер и мудр, как настоящий волк. И потому я тебе в помощь привез старшего следователя республиканского Следственного комитета. – Майор показал рукой на человека, который прошел за ним от вертолета к убитым моджахедам. – Прошу любить и жаловать – полковник юстиции Вострицын Сергей Николаевич. Зовут его так же, как твоего командира первого взвода. Запомнишь легко.

Полковник после представления лишь слегка наклонил голову. Возрастом он был только на пару лет старше капитана Одуванчикова, но уже носил звание полковника, что капитану не слишком понравилось, даже при том, что он отлично понимал разницу между служебным званием, которое дается сотрудникам МВД, и воинским, как у него.

Майор Смурнов между тем продолжил:

– Сергей Николаевич даже в Ирак и в Сирию ездил, специально изучал деятельность эмира Волка. Имеет на него обширное досье. Он тебе поможет найти правильный выход на эмира… Эй! Что это там такое случилось?

– Где? – не понял Одуванчиков.

Он проследил за указующим перстом начальника штаба сводного отряда и увидел, как через просеку трое человек несут на брючных ремнях четвертого. Расстояние не позволяло рассмотреть лица, но предчувствие подсказало капитану Одуванчикову, что солдаты несут командира взвода.

– Разрешите, товарищ майор, узнать…

– Узнай, – «смурно» ответил Смурнов. Он уже все понял.

Капитан бросился навстречу солдатам, встретил их в полусотне метров перед дорогой и убедился, что солдаты действительно несут тело старшего лейтенанта Анисимова.

– Как так получилось, что не уберегли?

– А как его в такой ситуации убережешь… – недовольно ответил ефрейтор контрактной службы.

Одуванчиков перехватил из руки ефрейтора второй конец брезентового ремня, переброшенного через спину старшего лейтенанта и выходящего под мышкой. Двое других солдат перебросили свои ремни через бедра своего командира и придерживали тело там.

– Рассказывай, что случилось! – потребовал капитан у ефрейтора.

– А что тут рассказывать? Проскочили они мимо, быстро, через дым от машины. Сереня вон дал очередь, – кивнул ефрейтор в сторону одного из солдат, – но не попал. Очередь-то короткая, в два патрона[33]. Старший лейтенант в преследование первым рванул, нас за собой позвал. Мы чуть-чуть отстали. Я на бегу стрелять пытался, но тоже не попал. Да и что за стрельба на бегу получается, когда дышишь, как загнанная лошадь? Только ствол вверх-вниз ходит… – Капитан Одуванчиков отметил про себя, что в дальнейшем на занятиях ему следует уделять внимание стрельбе на бегу. – Они цепочкой бежали, один за другим. Первым бежал тот парень, что первым и сорвался.

– Эмир Волк, – подсказал командир роты.

– Не знаю точно. Может быть, он и эмир. За ним длинный бежал – здоровенный парень в коротких штанах. Потом старик. А последним то ли ребенок, то ли просто человек маленького роста.

– Карлик, – снова подсказал капитан.

– Может, и карлик. Короче, после моей очереди они с просеки в лес свернули. Мы за ними хотели, а тут тот старик, что третьим бежал, обернулся и над головой карлика очередь дал. И прямо в лоб товарищу старшему лейтенанту. Сразу наповал. Мы остановились. Сначала думали, что помочь сможем. А потом просто понесли…

– Ладно. Сейчас все расскажешь начальнику штаба отряда. Он как раз прилетел по душу эмира. С ним полковник юстиции, тоже за эмиром охотится с самой Сирии. Им все расскажи. Вон они стоят, ждут.

* * *

– Ну что я тебе могу сказать, Василий Николаевич, упустил ты эмира Волка! А я на тебя особые надежды, честно говоря, возлагал. И сразу предупреждаю, что в рапорте на имя командования я обязан буду этот факт отметить. Покрывать я никого не намерен. – Майор повертел задом, словно ввинчиваясь в сиденье кабины эвакуатора, что прибыл в сопровождении бронетранспортера за обгоревшей подбитой машиной и согласился забрать начальника штаба с собой. – Будь также готов к тому, что с тебя и за гибель старлея Анисимова спросят. Неприятности у тебя будут обязательно. Если даже командование ничего не предпримет, семейные разборки тебе, думаю, гарантированы.

– Что же мне, собой его прикрывать прикажете? – возмутился Одуванчиков. – Так я на другом участке был задействован…

– Это с тебя ответственность не снимает. Ты оставил Анисимова старшим трех передовых взводов… И вообще, капитан, запомни на будущее: где начинается женщина, там заканчивается логика. Что бы ты ни начал жене объяснять, она все по-своему воспримет, со своей колокольни.

Майор Смурнов явно очень мало знал и об Анисимове, и тем более об Александре.

– Сдается мне, товарищ майор, у вас неверная изначальная информация, поэтому вы все видите в искаженном свете, – сказал капитан предельно жестко.

Майор Смурнов неожиданно пошел на попятную:

– Может быть, может быть. Хорошо, коли так. Но тебе дальше с женой жить, ты и разбирайся.

– Мы уже, товарищ майор, разобрались. И с ней, и со старшим лейтенантом Анисимовым, когда он еще был жив и здоров. Поговорили, пришли к общему знаменателю.

– Ну и добро. Но в рапорте я все же обязан отметить, что ты упустил эмира Волка. Уж не обессудь. Но отмечу и то, что ты обещал мне его достать из-под земли. Твоя командировка еще четыре месяца продлится, моя закончится на месяц раньше. Так что сроку тебе – три месяца.

* * *

В отрядный городок разведроту доставили только к вечеру, когда появились свободные вертолеты. До этого капитан Одуванчиков разрешил солдатам отоспаться в лесу, на свежем воздухе, благо к нижней части рюкзака каждого солдата был приторочен специальный коврик из тонкого поролона, с одной стороны обклеенный фольгой, чтобы можно было спать даже на снегу и при этом не простыть.

Правда, выспаться солдатам не удалось. Уже через полчаса заморосил мелкий дождик, а потом полил сильный ливень, готовый, судя по темному беспросветному небу, перейти в снегопад. Так и произошло. Только снегопад начался, когда вертолеты уже шли на посадку в военном городке спецназа. Снег валил такой густой, что ограничивал видимость. Гражданские вертолетчики испытывали бы большие сомнения в возможности посадки и, скорее всего, предпочли бы лететь до самого Каспийска, где находится аэродром гражданский и имеется специальная снегоуборочная техника. Военные же пилоты, привыкшие летать в любых условиях дня и ночи, на осадки внимания не обращали. Только на вертолетной площадке загорелись дополнительные прожекторы. Но за это пилоты должны были благодарить диспетчера, который постарался облегчить им посадку.

Так что досыпали солдаты в казарме, считая справедливой поговорку «Солдат спит – служба идет». Но капитан Одуванчиков, уйдя к себе в кубрик и приняв душ, уснуть никак не мог, хотя он не смог выспаться и в предыдущую ночь, после боевой операции. Так на него подействовала нелепая гибель старшего лейтенанта Анисимова. Ведь капитан специально настроил снайпера и выставил его со специальным заданием охранять старшего лейтенанта. Без конца вспоминались слова снайпера о разговорах в роте. Если уж солдаты думали, что капитан сам застрелит Анисимова, то что же говорить об офицерах. Наверняка они, молча принявшие гибель командира первого взвода, подумали, что командир роты вполне мог как-нибудь приложить к этой гибели руку. Но ведь любой должен понимать, где в момент гибели старшего лейтенанта находился капитан. Конечно, командир роты мог бы послать и дополнительные силы в погоню за беглецами. Но что это изменило бы? Анисимов уже почти догонял беглецов и поэтому получил пулю в голову. А дополнительная погоня даже первую четверку, возглавляемую старшим лейтенантом, догнать не успела бы. Бандиты свернули бы в лес, где их искать стало бы во сто крат сложнее. И результат, скорее всего, был бы тем же самым. Хотя тогда, возможно, эмир Волк не сумел бы уйти. Но и просто так он бы не сдался. Были бы еще и дополнительные потери. А потерь в живой силе разведрота давно уже не имела. Были только раненые. Три человека находились в госпитальном стационаре, а несколько легко раненных пожелали остаться в строю, даже прекрасно зная, что щадить их в боевой обстановке и считаться с их состоянием здоровья и боеспособностью никто не будет. Если ты пожелал остаться в строю, значит, ранение тебя не беспокоит, и будь любезен никак не мешать остальным. Выполняй те же действия, так же бегай, прыгай, стреляй и не жди поблажек. Это известный закон спецназа, бойцы которого беречь себя не умеют и того же требуют от товарищей по оружию.

Провалявшись с час и устав ворочаться с боку на бок, больше утомившись от лежания, чем отдохнув, капитан Одуванчиков тихо встал, заправил постель и вышел в канцелярию, где открыл сейф и вытащил свою трубку смартфона, которую на боевую операцию не брал, но хранил вместе с трубками бойцов роты на отдельной полке. Набрал номер телефона жены. Александра ответила сонным недовольным голосом – видимо, только недавно уснула:

– Да, Вася, слушаю тебя…

– Как ты там?

– Тебя жду, как еще?

– У нас несчастье…

Он намеренно сказал «у нас», понимая, что жену гибель старшего лейтенанта Анисимова непременно тронет. Она, такая тонкая и чувствительная, просто не сможет остаться равнодушной к этому событию. Если Александра близко воспринимает ранение любого бойца, которого она даже не знает, плачет от чужих страданий, то уж о гибели человека, которого она хорошо знает и тем более этого человека, будет переживать гораздо сильнее.

– Что случилось?

– Сережа Анисимов погиб. Пулю в лоб получил. Преследовал бежавшего с помощниками эмира, и один из них дал очередь.

– Жалко Сережу… – Александра, видимо, пустила слезу. Это Одуванчиков определил по голосу жены. – С тобой-то все нормально?

– Почти…

Она чутко уловила его настроение:

– Что значит «почти»? Не поняла! Ты ранен?

– Нет. Просто на задание я вылетал вертолетом, а Анисимова оставил вместо себя возглавлять автоколонну.

– Ты сам выбрал для себя место?

– Нет. Это был приказ начальника штаба.

– И что?

– Начальник штаба удивился, что я Сережу вместо себя оставил. Слухи о наших… вернее, ваших отношениях уже до Северного Кавказа добрались. А кого я мог оставить? Он единственный старлей среди командиров оставшихся взводов. Самый опытный из всех. Я даже снайпера специально настропалил, чтобы он охранял Анисимова. Он и охранял – убрал двух снайперов бандитов.

– А не твой ли снайпер в Анисимова попал?

– Бойцы видели, как стрелял пожилой бандит. А у нашего снайпера винтовка крупнокалиберная. Она бы просто голову снесла. Нет. Это бандит, пожилой. Я же говорю, солдаты видели, как он стрелял.

– И что теперь? Тебя обвиняют в чем-то?

– В чем меня могут обвинить? Только в том, что эмира Волка упустил – в этом обвиняют. Но я не мог же одновременно в двух местах находиться. Я, согласно приказу, был со взводом связи и со взводом саперов.

– Но Анисимова все равно жалко. Как теперь его жена-то? Я утром схожу к ней, поговорю. Скажу, что ты звонил. Не возражаешь?

– Не возражаю. Ну, ладно. Мне еще поспать пару часиков следует. С утра буду роту тренировать в стрельбе на бегу. Чтобы больше ни один эмир уйти не смог.

– Спи. Только я теперь не усну… – глотая слезы, сказала Александра. – Да и вставать пора уже. Через двадцать две минуты будильник зазвонит. У меня сегодня дежурства нет, я будильник завожу, чтобы выработать привычку вовремя просыпаться…

* * *

Обратно в кубрик капитан Одуванчиков не пошел. После разговора с женой он просто распластал по столу руки, на них уложил голову и так и уснул.

Проснулся от того, что кто-то его трогает за руку. Капитан открыл глаза. Перед ним стоял полковник юстиции Сергей Николаевич Вострицын. В полумраке комнаты полковник показался Одуванчикову старше, чем утром в лесу. И у капитана уже не возникло недоумения по поводу высокого звания старшего следователя республиканского Следственного комитета.

– Уже день к вечеру приближается, товарищ капитан, – вяло, почти лениво произнес полковник, только что не зевнул.

– Да, я с этой службой день с ночью перепутал, – проворчал Василий Николаевич. – У вас что-то срочное?

– Как посмотреть! Для одного это может показаться срочным, для другого – нет. Короче. Среди бандитов, захваченных сегодня утром, один оказался тяжело раненным. Ему ногу миной оторвало. Когда их всех в вертолет погружали, тогда только обнаружили, что жив. До этого мужик просто без сознания был. Лежит сейчас в тюремном лазарете в Махачкале. Сделали операцию, остатки ноги ампутировали, но охрану от него не убрали.

– Он что, может на одной ноге сбежать? – слегка ехидно спросил капитан Одуванчиков, немного радуясь тому факту, что он нашел, к чему придраться.

– Ну, сам он вроде бы о побеге не думает. Он после операции еще под наркозом. Но вот те четверо, что сумели убежать, думаю, могут попытаться свидетеля убрать. Одноногий он им не нужен, а рассказать про банду и ее планы, надеюсь, сможет. Как только он будет в состоянии давать показания, мне позвонят, и я сразу поеду. Возражений нет?

– Возражений нет, есть только соображения. Во-первых, бандиты должны узнать, что один из них остался в живых. А как бы им это узнать? Во-вторых, в тюремный лазарет, насколько мне известно, просто так не попасть. Это не местечковая больница. Я имел с этим дело, знаю, что говорю. Только в кино преступники все знают и все могут. В действительности дело обычно обстоит не так. А вот как помочь бандитам получить информацию, следует еще подумать. Тогда можно будет им и ловушку в том же лазарете устроить.

– Если вы, товарищ капитан, все знаете, то должны знать и случай, который произошел в том же лазарете в позапрошлом, кажется, году. Ситуация была аналогичная. Захватили свидетеля, доставили в лазарет. Выставлять постового у послеоперационной палаты посчитали лишним. Бандиты захватили мужа и малолетних детей старшей медсестры и приказали ей поставить раненому укол со смертельной дозой гидрохлорида морфина[34], если она желает своих родных увидеть живыми. Медсестра оказалась ответственная, она сразу обратилась к начальнику режима и ампулу с морфином отдала ему. В результате из окна дома через дорогу отработали снайперы, и все трое бандитов были уничтожены. Стекла в квартире старшей медсестре пришлось, кстати, за свой счет вставлять – при ее-то мизерной зарплате! Вот чтобы снова кому-нибудь стекла на свою зарплату вставлять не пришлось, мы и решили выставить у двери палаты пост.

– Полиция? – с прежним сонливым недовольством спросил Одуванчиков.

– Росгвардия.

– Это уже немного легче… – вздохнул командир разведроты. – У Росгвардии ответственность выше. А что от меня требуется?

Полковник кашлянул себе в кулак:

– Как я понял, вы, товарищ капитан, взяли на себя повышенные обязательства достать эмира Волка из-под земли.

– Да. Намерен это сделать.

– Тогда вас должны интересовать все факты из жизни Наримана Бацаева. Особенно те, что касаются сегодняшнего дня. И я готов такими фактами поделиться…