– Антон, – подозвал Василий Николаевич лейтенанта Саморукова.

– Слушаю, товарищ капитан. – Командир взвода связи тут же оказался рядом. Он вообще был человеком легким на подъем и быстрым в решениях.

– Скажи-ка мне, Антон Петрович, ты, случаем, не знаком с Нариманом Бацаевым?

– С Бацаевым… Так это ж другое поколение. До меня дело было.

– Можешь что-нибудь хорошее про него сказать?

– Конечно. Отличный был боец. В бою за чемпионский титул против ударника один раунд отработал как ударник и выиграл. Потом снова полез в борьбу и победил с помощью удушения. Я, кстати, по записям его боев учился кое-чему.

– А что плохого про него сказать можешь?

– Да, пожалуй, ничего…

– А справиться с ним сейчас сможешь?

– Не знаю… Я не знаю, в какой он сейчас форме. Да и весовые категории у нас с ним разные. Он же в полутяжелой категории выступал, а я в легкой.

– Поначалу он был в среднем весе.

– Да, по молодости в среднем, но окончил в полутяжелом. На измор я его, пожалуй, смогу взять. Но кто смотреть будет, как один за другим гоняется, а поймать не может?.. А к чему все эти разговоры, а? Командир?

– А что ты знаешь о полевом командире ИГИЛ по кличке Волк?

– Бацаев? – прямо спросил Саморуков.

– Да, – коротко ответил Одуванчиков.

– По-аварски «волк» – «бац», кажется…

– Да.

– И нам сегодня против него работать?

– Да, – в третий раз повторил ответ командир роты.

– Ну что ж, у каждого своя судьба, – рассудил лейтенант. – Надо моих мальчишек предупредить, чтобы никто не нарвался по небрежению. Разреши, командир.

– Иди, предупреждай.

Еще какое-то время капитан Одуванчиков наблюдал, как лейтенант Сухоруков показывает бойцам своего взвода, как лучше всего защищаться от удушающих приемов, которыми Бацаев особенно славился в свои лучшие времена. Но сам командир роты отлично знал, что только лишь за счет теоретических знаний выбраться и спастись от удушающего приема невозможно. И поэтому он остался доволен, когда увидел, что посоветовал своим бойцам командир взвода. А посоветовал он никому не оставаться в стороне, если кто-то один попадется на удушение. Когда руки у душащего заняты, его самого легко ухватить тем же самым приемом. Бойцы стали отрабатывать разные варианты.

В этот момент командира разведроты капитана Одуванчикова вызвал на связь начальник штаба сводного отряда спецназа военной разведки майор Смурнов.

– Слушаю вас, товарищ майор, – отозвался Василий Николаевич.

– Как дела, капитан?

– Практически ждем у моря погоды.

– Заканчивается твое ожидание.

– Есть новости?

– Иначе я бы на связь не вышел. Разве я похож на любителя поболтать просто так, без всякой на то причины?.. Что молчишь, капитан?

– Жду, когда вы причину сообщите.

– Причина у нас с тобой одна может быть – Бацаев выступил в нужном направлении.

– Каким путем?

– Сначала двинулся по дороге. Потом резко свернул в горы.

– Это, судя по всему, какой-то третий путь, о котором мы не знаем?

– Знаем. По нашей просьбе ФСБ республики подняла с постели руководителя туристического клуба, и он дал точную карту своего последнего маршрута, которым Бацаев частично и пошел. Думаю, в банде есть кто-то из бывших туристов или их проводник. Но это неважно. Нас сейчас сам Волк должен интересовать, и никто другой. Его новый маршрут мы в оперативном отделе рассчитали. Он сократит свой путь минут на двадцать. В самом конце свернет на просеку, в ее середине выйдет. Идет он с северной стороны на юг. Тебе с твоими двумя взводами лучше перейти просеку, которая тянется в западном направлении, и остаться ждать прибытия банды Волка где-нибудь в кустах. А потом аккуратно и быстро выставить минные заграждения. Новая дорога, как я понимаю, тоже считается верхней.

– Понял, товарищ майор. У вас все?

– Лови карту их маршрута. Конец связи.

– Поймал. Загрузил. Работаем. Конец связи.

Хоть какое-то действие началось, и это уже было хорошо. Капитан Одуванчиков всегда больше уставал от бездействия и в ожидании, чем от самой тяжелой и опасной работы. Наблюдать за процессом распределения обязанностей среди борцов взвода связи он уже устал. Подготовку мин саперным взводом проверил. В самом деле, осталось только установить эти мины и ввинтить взрыватели. Задачу перед снайпером с крупнокалиберной винтовкой «Корд» капитан поставил еще в вертолете. Больше дел до сообщения майора Смурнова не оставалось. Но наконец и оно пришло.

Сохранив новые данные на планшете, Василий Николаевич собрал вокруг себя бойцов двух взводов и объяснил им задачу – перейти просеку и спрятаться на противоположной стороне с максимальной эффективностью. И сам первым, показывая пример, пошел, стараясь не сломать ни одной ветки на кустах, которыми просека обильно начала зарастать минувшим летом. Видя его старания, пошли и солдаты. Только снайпер в костюме «Леший»[31] попросил разрешения остаться в середине просеки.

– Меня все равно за куст примут. И пусть считают, что здесь такой растет. Если он позже появится, это может привлечь внимание. А с колена стрелять мне лично удобнее, чем из положения «лежа». Тем более лежать придется вниз головой. Лучше уж кустом стану. А не шевелиться я могу несколько часов.

– Есть в твоих словах резон, – согласился Одуванчиков. – Только повыше поднимись, метров на сорок. – Он заглянул в свой планшет, где сохранил маршрут банды. – Да, они выйдут там, где мы только что были. Поднимись на сорок метров. Для твоей винтовки это ничего не решает, но так они тебя увидят издали и не сумеют среагировать. А всю просеку проверить у банды времени не будет. Им еще позицию выбирать.

Снайпер послушно стал подниматься выше по просеке, считая шаги: он хорошо знал, что сорок метров – это приблизительно семьсот шестьдесят семь шагов.

Капитан Одуванчиков увел остальных бойцов в глубину кустов, довел до места, где начинались скалы, лично проверил каждого, кто как спрятался, и после этого торопливо вышел на середину просеки и посмотрел оттуда. Двум бойцам сделал замечание, после чего они подкорректировали свою позицию. Только после этого капитан сам выбрал позицию для себя и застыл с автоматом в руках, готовый к ведению боя.

Рассвело уже почти полностью. И, как часто бывает в горах в это время года, на открытых местах начал скапливаться туман. Наличие тумана было на руку и военным разведчикам, сидящим в засаде, и банде, намеренной устроить засаду на автомобильную колонну. Да и бойцам колонны проще было спрятаться и не попасть под пули.

Василий Николаевич, время от времени поглядывая на свои наручные часы, продолжал следить за действиями снайпера. Времени для выбора позиции ему хватило. Но едва снайпер устроился, капитан периферийным зрением заметил на противоположной опушке просеки движение. Среди кустов мелькало что-то мелкое, издали похожее на собаку. Но о наличии собаки в банде Волка разговора не было. Конечно, он мог прихватить собаку в родном селе у кого-нибудь из своих давних знакомых. Но тогда, скорее всего, пришлось бы брать с собой на боевую операцию и хозяина собаки, иначе животное могло убежать домой. Да и выдать засаду лаем собака вполне в состоянии. Нет, собаки в банде быть не должно, решил капитан Одуванчиков и стал присматриваться внимательнее. И увидел, как между кустами промелькнула какая-то низкорослая фигура, напоминающая детскую.

– Еще не хватало, чтобы эмир в разведку ребенка отправил… – проворчал командир разведроты в микрофон своего шлема.

– Товарищ капитан, – отозвался снайпер, хотя его и не спрашивали, – это не ребенок. Это карлик. Мне в прицел его хорошо видно.

– А, это уже что-то новое. Про карлика мне не говорили, – отреагировал капитан. – Ну, пусть будет карлик. В такого стрелять не так обидно, как в ребенка. А эмира не видно?

– Эмир еще не показался. Виден только какой-то великан, рост явно выше двух метров, штаны чуть ниже колен. Великан на колени встал, ладонь к уху прикладывает, слушает что-то у земли. Оборачивается, что-то говорит… Еще трое вышли. Спускаются к дороге, торопятся, почти бегут. Великан, похоже, машины услышал… Я понял! Это у бандитов разведка такая! Великан – слухач, карлик – малозаметный. Остальная банда, видимо, по склону идет, за пригорком, поэтому их и не видно… Точно! Две головы за пригорком промелькнули. Тоже в сторону дороги спускаются.

– Взвод Скорогорохова, готовьсь! Скоро вам выдвигаться. Повторяю для особо непонятливых: никакой спешки! Все аккуратно выставить и вернуться, не вступая в перестрелку. Если стрелять по вам начнут, не отвечать. Залечь в возможное укрытие. Стрелять перестанут – перебежка «челноком». При короткой дистанции допустимо использование ножей. Удар следует наносить строго в горло, чтобы единственным звуком было клокотание крови.

– Понятно, командир, – за всех ответил старший лейтенант Скорогорохов.

Все дальнейшие действия проходили по плану, разработанному в оперативном отделе штаба сводного отряда. Изгиб дороги капитану Одуванчикову хорошо был виден в бинокль с тепловизором. Ветви деревьев не сильно мешали.

Три грузовика, натужно подвывая изношенными двигателями, неторопливо ползли в гору. Позади, словно страхуя от скатывания назад с крутой дороги своим тяжелым бронированным телом, ползла боевая машина пехоты и угрожающе пошевеливала башней с тридцатимиллиметровой пушкой, спаренной с пулеметом калибра 7,62 миллиметра.

– Старший лейтенант Анисимов! – позвал по связи Одуванчиков.

– Слушаю, командир. Мы на позиции. Бандитов не видим.

– Сейчас по вам стрелять начнут. Будьте готовы.

– Мы ждем. Давно готовы. Все бойцы у заднего борта готовы покинуть машины.

– Сережа, мы залегли вплотную к банде. Иначе минное поле получилось бы слишком далеким. Прикажи своим солдатам не стрелять высоко, в нас попасть могут.

– Понял, командир. Все слышали пожелание командира роты? То-то же… В рукопашку прорываться. На МСЛ[32] их брать.

Позиция бандитов просматривалась плохо даже через тепловизор. Видимо, мешали неровности склона и туман. Но, как поднялась большая туба «РПГ-7», Одуванчиков хорошо увидел. Хорошо видел он и противопулевые листы, прикрывающие кузов, хотя их верхняя часть была покрыта брезентом.

– Скорогорохов! Вперед! – прозвучала команда. – Мины ставить на возможном пути отступления. Большую часть за пригорком, где бандиты выходили на позицию. Инстинкт заставит их уходить тем же путем, которым они пришли.

Одуванчиков отдавал команду ясно и громко, чтобы слышно было также бойцам внизу, на дороге, – так они могли ориентироваться в происходящем.

Старший лейтенант первым побежал вперед. За ним сразу устремились около двух десятков бойцов. В руках у старшего лейтенанта Скорогорохова был только автомат с глушителем. Остальные бойцы автоматы частично оставили среди кустов, частично перебросили через спину, чтобы руки были свободны. Все растворились среди деревьев и кустов, и, не будь на бинокле капитана Одуванчикова тепловизора, он не сумел бы никого рассмотреть. Но он рассматривал поочередно всех, кто оказался по эту сторону пригорка.

Первыми вниз спустились два бойца – сержант и ефрейтор, опытные «контрактники». Они ставили свои взрывные устройства прямо за спинами бандитов и не могли не издавать шума. Но бандиты, не ожидавшие ловушки и такой наглости вообще со стороны федералов, видимо, посчитали, что шум исходит от кого-то из своих. Один из моджахедов даже крикнул что-то резкое. К своему счастью, обернуться не додумался, иначе получил бы удар ножом в горло или пулю – командир взвода страховал бойцов с автоматом в руках, для устойчивости прижавшись плечом к дереву на склоне. Но предельно острые ножи были у всех саперов. Остроту их лезвий командир взвода постоянно проверял лично. Нож для сапера – такой же инструмент, как для простого бойца автомат. На многих взрывных устройствах требуется зачищать перед соединением провода, обрезать излишки лески при установке растяжек, да и в рукопашной схватке нож – не последний вид оружия.

– Старший сержант Наруленко, задачу помнишь? – спросил по связи капитан Одуванчиков.

– Так точно, товарищ капитан. Уже слежу за обоими снайперами. Они вместе залегли. Удобно. Мне искать их не требуется.

– Саперы! Кто работу выполнил – отходите, – скомандовал Одуванчиков в микрофон шлема.

Отход взвода контролировал старший лейтенант Скорогорохов. Вся работа была выполнена идеально.

Едва последний из саперов, как раз командир взвода, вернулся на свою позицию, громыхнул выстрел из «РПГ-7». Сразу взорвался двигатель передовой машины. Грузовик остановился, и из кузова как горох посыпались солдаты спецназа. Из кузовов двух других машин тоже. Все дружно залегли в глубокий кювет и открыли огонь.

Автоматы спецназовцев были с глушителями, поэтому слышно было только лязганье затворов, хотя, как хорошо знал капитан Одуванчиков, когда лежишь в строю или в засаде и стреляешь из автомата, слышишь и свои выстрелы, и соседние. Не бывает глушителей, которые полностью убирают звук выстрела. Даже выстрел из официально бесшумного пистолета ПСС «Вал», производимый специальным патроном «СП-4», выталкивающим пулю с помощью поршня и этим же поршнем запирающим гильзу, не выпуская наружу горячие газы – причину громкого звука, все же слышен на короткой дистанции. Но был в запасе у капитана еще один звук, более громкий, чем издает тридцатимиллиметровая пушка БМП, начавшая стрелять одновременно с пулеметом.

– Наруленко! Пора!

– Понял, товарищ капитан, – отозвался старший сержант.

Два выстрела его громоподобной винтовки раздались с интервалом в две секунды. Снайперы бандитов в самом деле залегли рядом друг с другом, и перевод ствола много времени не занял. Две секунды ушли только на передергивание затвора.

– Готово, отработал, – сообщил по связи старший сержант Наруленко. – Из двух снайперов четыре получилось. Пополам разрубил и того, и другого. «Расчлененка» у меня, а не винтовка!

Бандиты, видимо, поняли, что «попали в оборот», поскольку раздались два таких громких выстрела. Прозвучала плохо слышная команда, произнесенная, скорее всего, не на русском языке, и бандиты начали отступление прямо под поднятые в их сторону автоматные стволы, более чем всемеро превосходящие противника численностью. «Корд» ударил еще два раза. Тут же взорвалась первая мина. Кто-то, похоже, испуганно шарахнулся в сторону и активировал взрыватель второй. Два взрыва, судя по всему, унесли три жизни. А тут еще солдаты с грузовиков пошли в атаку, хотя почти не стреляли, а если и стреляли, то исключительно прицельно. И бойцы двух технических взводов патронов на бандитов не жалели.

* * *

После пробежки банды по минному полю капитан Одуванчиков послал взвод саперов снять уцелевшие мины. Таковых оказалось семь штук. Операция была завершена успешно. Саперы вместе со связистами выложили в ряд тела убитых бандитов. Командир роты прошелся мимо них.

– И который из них эмир Бацаев? Кстати, Наруленко, ты мне говорил о карлике и гиганте за два метра. Я среди убитых таких не вижу.

– Ушли, наверное… – ответил старший сержант.

– Были и карлик, и гигант, и еще двое. Один грузный, уже в возрасте, второй помоложе, более спортивный, легкий. Они проскочили мимо горящей передовой машины и ушли вниз по просеке, – объяснил командир второго взвода лейтенант Громорохов.

– А преследование? – возмутился капитан Одуванчиков. – Юрий Юрьевич, а кто преследование будет организовывать, когда командир роты на другом участке занят? – строго спросил капитан.

– Так старший лейтенант Анисимов с тремя бойцами своего взвода пошел в преследование, – объяснил стоящий тут же заместитель командира второго взвода старший сержант Горидзе. – Меня за старшего оставил.

– Ладно. От Анисимова они не уйдут, – смягчился капитан. – Так кто мне скажет, который из убитых – Бацаев? Или мы его упустили?

Убитых было двенадцать человек. Два разрубленных крупнокалиберной пулей снайперской винтовки тела не трогали, просто рядом с ними сложили остальные. Но и других убитых переносить было не слишком приятно, потому что почти все тела были сильно изрублены осколками и очередями, а несколько попросту были без ног – мины постарались. Одну оторванную в колене ногу принесли и положили рядом с одним из бандитов. Но нога, показалось капитану, была не его. Обувь на правой и левой ногах была разная.

– Так что, никто не сумеет Бацаева опознать? – еще раз спросил капитан.

– Я его только молодым помню, – сказал, отчего-то краснея щеками-яблоками, лейтенант Саморуков. – Но мне кажется, его здесь нет. Разве что вон тот, крайний слегка похож. Тоже скуластый. Тип лица спортивный. Но я не уверен. Времени-то прошло лет десять. За это время отца родного как зовут забудешь.

– Отец тебе твое отчество в имени передал. Ты, если не ошибаюсь, Петрович.

– Это я так, образно говорю… – смутился командир взвода связи, и щеки его покраснели еще сильнее.

Командир роты подошел к крайнему бандиту, стволом автомата приподнял выбившуюся из-под камуфлированных штанов клетчатую рубашку, зацепил мушкой оружия бронежилет и «разгрузку», увидел мощные кубики тренированного брюшного пресса.

– Да, этот спортивный. Только рост для полутяжеловеса маловат. По весу, пожалуй, не больше чем на средний потянет, а если он его еще и «гонял»… Мне кажется, это не Бацаев.

Капитан нагнулся и вытащил из нагрудного кармана рубашки убитого трубку и паспорт. Паспорт был на арабском языке, но с дубляжом на английском. Попробовал прочитать:

– Какой-то гражданин Саудовской Аравии Абу аль-Бербер. У Бацаева должен быть российский паспорт. У нас нет данных, что он сменил гражданство.

В это время над головами бойцов роты прошумел вертолет.

– Следственная бригада прилетела, – решил Одуванчиков. – С ними должен пожаловать и майор Смурнов. Он знает Бацаева в лицо, дрался с ним когда-то. Сумеет, надеюсь, опознать.