Дорога из кабинета Господина беспрестанно петляла. Множество Призраков сновали, спешили куда-то, и нам постоянно приходилось уступать дорогу. Коридоры выглядели облагорожено и обжито, плюс стоило осмотреться, и внимание привлекли пронизывающие их ленты трубок и проводов. Из некоторых же помещений отчетливо слышалось пощелкивание, гудение и потрескивание приборов, а также гул разговоров.

– Ребята, рад, что вы пришлись по душе Господину, – Онин втиснулся между нами с Реймом и панибратски приобнял. – Давненько не появлялись гости из мира живых!

– А мы-то как рады, – попытался изобразить улыбку, одновременной стараясь удобнее устроить очки с темными стеклами, которые нам вернули.

– Наконец есть с кем поболтать, а то с новостями полный швах – события на годы вперед расписаны. Если что и случается, то только очередная гадость… Давайте, что ль, выпьем, ребятки?

От подобного предложения желудок забунтовал с новой силой. Стоило же выйти из помещения, свет ожег глаза. Опять. Пришлось вцепиться в провожатого.

– Чурий, ты же знаешь, нам нельзя, – Рейм выглядел спокойным, доброжелательным и… дико раздражал каким-то внутренним несоответствием. – Сила не терпит потери контроля ни под каким видом! Хотя от воды не откажемся. Жарко у вас. Даже жарче чем на Южных Островах.

Когда сумел различать обстановку, оказалось – мы подошли к центральной площади Тюрка. Узнать ее не составляло труда: выглядела, как и в нашем пласте времени, за исключением деталей, коих наверняка имелось предостаточно, но они стирались глобальным отличием – блеском.

В сияющий металл оказалось заковано все, что только можно: начиная от домов, плюс то, что нельзя – деревья на площади, вплоть до листьев. На спине выступил холодный пот. Подобное выглядело, словно мир готов вот-вот расплавиться.

Ах да, и, конечно, повсюду бабочки. Мириады цветастых насекомых сидели на всем, кружили повсюду, а шелест крыльев оглушал. Восхищения красотой не осталось. Хотя и раздражение от постоянного мельтешения пропало – они неотъемлемая часть Ветви и органично вписываются, находясь на месте.

– Зря отказывайтесь, ребятки. Ваши побрякушки не работают, ничего вы не натворите. Неужто в Университете перестали обучать противодействию наркотическому и алкогольному опьянению? – Онин нахмурился и уставился на Рейма. Тот сделал неопределенный жест плечами. Призрак, не выдержав, махнул рукой и усмехнулся. – Лодур с тобой, будет вода. А я, пожалуй, и поем, и выпью… хоть не нужно это Призракам, но зачем отказываться от удовольствий?

– Интересно. Что тут произошло?

Указал я на основное отличие площади от привычного стандарта: разрушенный Храм Пространства из которого мы, собственно, вышли. Развалины выглядели пугающе: оплавленный и растрескавшийся камень, покореженный металл, обгоревший фасад, и это не считая множества обрушений. Над входом тот же символ: черный паук, лапами охвативший расколотый земной шар. О теплящейся внутри жизни намекала только группа Призраков, тренирующаяся во дворе.

– О-о-о… Городок во времена Войны являлся авиабазой Временщиков – устраивали налеты через Хребет Предела. Плюс точка охраны шахт по добыче металла в горах… Будь они прокляты! В местных пещерах могла спрятаться могла не только группировка, но и Тихарь с Бездушным войском!

– Однако сейчас не об этом, – напомнил я.

– Ах да, точно, ребятки! – тень покинула чело Онина. Лик его светился беззаботностью. – Выше перечисленное стало причиной постоянных вылазок всадников на пегасах и рухов. Уважаю последних. Единственные из нечеловеческих рас, кто не предал Империю и сражался до конца против нашей авиации. Как следствие, много разрушенных строений. Но не волнуйтесь, войска Временщиков уже преодолели Хребет, и место стало поспокойнее. Для нас раздолье – много техники, осталось только ее вырвать. Только вы ничего не трогайте лишний раз!

Мы вклинились в течение людских масс на городских улицах. Чурий шел, отмахиваясь от бабочек и проскальзывая в считанных миллиметрах меж тел незамечающих нас неваляшек. Мы маневрировали в кильватере. Правда, порой провожатому приходилось отталкивать напирающих, словно ветки в лесу. Люди же… в миг, когда их сбивали с пути, казалось, что по ним пробегала радужная рябь, словно по луже машинного масла. Но стоило им оказаться на изначальных местах, они снова вливались в потоки толпы, безликой и слепой к изменениям… собственно, в чем отличие от обычной толпы?

Насколько помнил, местных обывателей, не обладающих силой, называют «неваляшками». В отличие от Призраков, они навсегда застряли в плену случившегося… в плену Ветви. Собственно, это уже не люди, а куклы, бредущие по когда-то пройденному пути, не осознавая изменений мира.

– Не волнуйся, мы ничего ломать не собираемся!

– Не в том дело, Рейм. Помнишь из курса Университета, что Призракам нужна энергия живых, чтобы стать сильнее и влиять на вещи? Так вот, они переливают энергию в вещи. Тем вытаскивают их из оков предопределенности, после чего используют. Посмотри, там как раз вырывают из ветви автомашину…

В указанном направлении находилась подъездная аллея частного дома. Несколько Призраков работали над автомашиной. С одной стороны двора находилось огромное число деталей, да инструмент, – судя по отсутствию режущего глаз сияния, выдернутые из потока времени. С другой лежала неразобранная часть автомашины… собственно, остался только каркас.

Тем не менее подобное не смущало неваляшку, упорно подкладывающего уголь в место, где ранее находилась топка котла. Самое удивительное – уголь оставался на месте – висел в воздухе, более того, горел, и, судя по подергиванию корпуса, разобранная автомашина готовилась отправиться в путь.

– Судьба автомашины впаяна в Ветвь. Известно: проедет заданное число километров по неизменному маршруту, а потом сломается. Это нельзя изменить. На автомашину не повлиять, пример тому висящий в воздухе корпус… по крайне мере до тех пор, пока Призраки или мы, живые, не передадим часть энергии. Тогда, возможно, изменить ее судьбу: проехать нужное нам число километров в заданном нами направлении; она не сломается, а при необходимости будет починена. Так из хватки судьбы можно вытащить любую вещь.

– Вот-вот, Юрик прав! Опасаюсь я, как бы вы ни растратили энергию зря. О вашем же здоровье забочусь! Ну вот! Мы, собственно, на месте! – как только Онину удавалось тараторить с подобным дружелюбием, словно не он пару часов назад пытался нас убить? Хотя нет. Вопрос в другом: как ему удается так быстро менять маски? – Знаю, вид непрезентабельный, но приходится устраиваться в развалинах – единственные места, куда не суются неваляшки, и можно спокойно посидеть.

Мы переступили порог кабака. Точнее в прошлом кабака, теперь – выгоревшее здание, способное похвастаться разве только агатово-черными стенами и дырами в потолке. Хотя, нет, имелось одно неоспоримое достоинство – полное отсутствие бабочек.

– Уходите! – хриплый голос обрушился на нас, когда его обладатель находился еще в подсобных помещениях. – Середина дня, неча прохлаждаться. Приказ Господина четкий – время расслабляться не раньше захода солнца!

– Шгар, это я! У нас гости из живых, – и обернувшись к нам, шепнул. – Ща разберусь с главой по снабжению, и все будет! Вы, ребятки, пока устраивайтесь, – не дожидаясь ответа, рванул в глубины здания.

Практически сразу услышали, как наш надсмотрщик с жаром принялся что-то объяснять. Собеседник отвечал редко, но явно что-то крайне нелесное. То и дело слышалось: «приказ», «отчетность», «ответственность», и особенно часто «мало».

– Есть мысли? – удостоверившись в отсутствии свидетелей, вопросил я сакраментальное. – Дальнейшие действия?

– Ждать. Отдыхать.

Рейм устроился за столиком у выбитого окна, с видом на площадь. Хотя, как столик – деревянная бочка, окованная медью. Табуреты не лучше – деревянные поддоны. Зато невольно отметил, что помещение блистало идеальной чистотой. Мебель хоть неказиста, но аккуратна. Помещение в целом уютное.

– Серьезно? Потащил меня спасать Лорн, а теперь с невозмутимым лицом предлагаешь ждать? Тем более в компании этого… – с трудом сдержался. – Призрака.

– Друг мой, складывается впечатление, словно по морде врезал тебе, а не мне! Если не нравится, предложи план и обсудим.

Хотелось ответить… слов не нашлось. Спасло появление Чурия, а с ним существа, покрытого татуировками так плотно, словно на них изображена вся его жизнь, был же он далеко не первой свежести. Старик что-то проскрипел недовольно, но не удостоил нас и взглядом.

Три стакана, большой графин с водой, а главное, с кусочками льда и бутыль с мутным и дурно пахнущим пойлом – все это заняло стол. Плюс тарелка с чем-то… меня замутило. Поспешил отвернуться, ухватив стакан с водой.

– За знакомство! – стакан мутняка исчез в глотке Онина. Он смачно занюхал рукавом, и вальяжно махнул рукой. – Ладно, ребятки, спрашивайте. Вижу, у вас вопросов чуть больше чем куча… но вы хорошо держитесь! Мне же больше, чем драться и слушать чужие байки, нравится поболтать.

– Всего один. «Договор», о котором упоминал Властитель – пакт о сотрудничестве вашего Господина, а также наших Властителя и Императора. Именно он основная причина, почему нам оставили свободу выбора… напитков?

– «Договор»? – Чурий оглядел нас насмешливо. – Внимательные прохвосты. И сразу к главному?! Ладно! Как упоминалось, обязательство Господина и верных Призраков: не давать существам из Ветви проникнуть в Ствол – мир живы. Поначалу задачей являлось не допускать в Аномалии животных и неваляшек. В дальнейшем, с ростом числа Призраков, Армии Барьера пришлось сдерживать банды отчаявшихся безумцев и прочего Призрачного отрепья.

– Каковы условия с нашей стороны?

– Ребятки, не дергайтесь, ничего опасного. Главное, чтобы ваши страны не устраивали войну между Временем и Пространством. Как сейчас помню, Господин пообещал на тех переговорах: «За нарушение данного условия прошлое в нашем лице придет в ваш мир, тогда не останется победителей». Кстати, за сотрудничество!

Очередная стопка нашла пристанище во чреве Призрака. Гримаса удовольствия скользнула по лицу собеседника, смакующего происходящее, словно марочное вино.

– Все-таки странно… В Университете читали отдельный курс о Ветвях и немало говорили о Ветви Войны Вне Времени, но даже краем уха не слышал, чтобы с обитателями Ветвей выходили на связь! Зачем скрывать существование Призраков, с которыми можно договориться?

– Между прочим, для вашей же защиты, молодые люди! Для живых, – вплел в разговор мысль старик-завхоз. – Неразглашение сотрудничества одно из обязательств. Нет ничего хуже надежды. Представь, сколько появиться желающих отправиться на охоту за сокровищами другого мира? Просто из любопытства? Все будут надеяться, что в крайнем случае подобные нам спасут их шкуры!

– Тем более не представляете, как трудно выстилалась тропа шаткого мира в те времена, – звонкая, почти певучая речь. Гул голосов стих. Проследил взгляды Призраков до девушки у входа. На первый взгляд, младше Лорн… подобное ощущение складывалось из-за светлых непослушных кудряшек, обрамлявших лицо. Зато глаза говорили об огромном опыте.

– Мое почтение, Муня! Все-таки сумела вырваться из подвалов своего отдела? Правильно, «Тайные операции» переживут пару часов без тебя!

– Чурий, просила же, не называй меня так!..

– Ладно тебе! Лучше выпьем! Кстати, за живых! – нестройный хор поддержал тост.

Отметил, что не одна бутылка жертвует собой во благо настроения Призраков, коих в помещении не меньше дюжины, и до сих пор прибывают. Но главное, они с интересом прислушиваются к нашему разговору.

– А расскажите рассказать о прошлом? – обратился сразу ко всем, постаравшись соорудить из лица нечто дружелюбное, вроде даже удалось засунуть в конструкцию улыбку. – В нашем мире, как понимаете, нет по этой истории книг. Нам крайне интересно, почтенные, узнать о случившемся в начале Ветви. Ваш опыт бесценен!

– Рассказать? Почему нет, молодые люди? – гордо выгнул грудь старик Шгар, и из-под засаленной футболки выглянули набитые купола Храма Времени. Взгляд собеседника устремился в никуда и мне с подробностями поведали:

Сначала историю о подписании «договора». Затем как Господин собрал армию преданных делу Призраков. Историю нескольких самых занимательных битв произошедших как в оригинале Войны Вне Времени, так и в ее ветви. О походах Призраков в другие Ветви, и как, например, на них устроили нападение Призраки Императорской Ветви, еще при жизни завербованные какими-то Социалистами.

Хотя больше всего запомнилась история рейда на группировку Черный Венец.

Сто двадцать лет от начала Ветви. Группировка Черный венец, в то время уступающая по мощи только Армии Раскола, решила занять лидерство. Устроила теракт на выступлении Господина – пытались убить, дабы ослабить Армию междоусобицей за власть. Господин выжил, но именно тогда ему оторвало нижнюю часть тела. Поползли слухи о его слабости.

Чтобы удержать позиции, пришлось призвать живых: двое Временщиков и десяток Пространственников. Их снабдили Кристаллами Деблокировки и… Скажем так, отчет Временщиков о моих похождениях больше не казался невозможным, лишь тем к чему стоит стремиться. Закончился день воспоминаний выкриком Онина:

– Господин стал маяком уверенности и силы. За Господина! – присутствующие по новой подняли стаканы, а на нашем столе произошла смена тары.

Неинтересно. Уставился в окно с кусками оплавленного стекла по краям. Глаза уже не выгорали от обилия света, но то и дело приходилось смаргивать цветные пятна. А площадь снаружи жила: неваляшки не останавливались, закупались продуктами и бытовыми мелочами, общались и ругались, отдыхали и работали в поте лица.

Возле лавок босоногий и худощавый шкет сноровисто шарил по карманам почтенных горожан. Пара рабочих разгружала фургон, зависший в воздухе без колес. Городовой на другой стороне площади с дурацкой улыбкой общался с миловидной барышней. У одного из закованных в металл деревьев сидел музыкант и наигрывал… на пустоте. Это ничуть не мешало мелодии – мягкие аккорды долетали до меня, теряя лишнее в фоновом шуме бесконечного шелеста крыльев бабочек, и тем успокаивали.

Десятки и сони фигур, десятки и сотни судеб. Вроде где-то уже видел подобное? Только здесь жизнь никогда не случилась.

– Господа. Дамы. Вы с таким наслаждением рассказываете… – Рейм соблаговолил вынырнуть из пучины мыслей. Внимание сосредоточилось на нем. Временщик обвел взглядом присутствующих. Многие отвели взоры. Я приготовился. – Вам нравится война?

– Нравится? – мимика Онина пустилась в танец, подчеркивая каждое слово, но взгляд оставался прямым. – Как «благородному» джентльмену, мне следует сказать что-то вроде: «война – кошмарное проклятье, которого цивилизованные люди должны избегать любым способом!» Хотя как офицер, признаюсь: подобное – брехня! Не стану говорить за других, но я влюблен в войну. Не случись ее, я бы не встретил тебя, Муня! Война – самое прекрасное, честное и свободное, что изобрело человечество…

– Серьезно? Прекрасное? Свободное? Честное? В каком же месте? – тон Рейма пребывал ровным, словно пульс покойника.

– Рейм, не спеши. Думаю, у тебя найдется не один десяток доводов, почему война – плохо, – Временщика аж передернуло от подобной формулировки.

– Мы их осознаем, – слова Муни вписалась в речь Онина так же органично, как приток впадает в основное русло. – Например, нам не нравилось, когда горстка политиков пыталась выдать свои интересы за интересы страны и жителей.

– Не нравилось, как религия пением гимнов, заглушая разум, давила на чувства: долг, патриотизм, другие глупости, – Призрак обнял девушку.

– Не нравилось, что невезучих малолеток и стариков везут на бойню.

– Мы не желали узреть десятки разрушенных городов, сотни разбитых семей, тысячи погибших и десятки тысяч исковерканных жизней! – шелестели вкрадчивые слова.

– Не хотелось видеть выжженные земли… – голоса переливались и сливались.

– Мы спрашивали: зачем? Стоит ли причина того? – Онин замолчал, а я услышал шелест крыльев бабочек в идеальной тишине помещения. – Для себя мы нашли ответ. Хотя, должен признать, только попав в Ветвь бесконечной войны. В тот момент, когда у появился выбор. Однако… он не для вас. Вам еще есть что терять. Только утратив имеющееся, вы придете к тому же, что и мы.

– Кхе. Кхе. Мои соратники хотят сказать, война – толчок для развития сильных, – с ленцой вступил старик из-за стойки. Заиграли новые тона в симфонии слов. – Погибают слабые. Они не в состоянии пережить времена смут. Причем смерть не самое страшное. Смерть одинакова всегда. Кхе. Кхе. Будь ты бессильный и почти не соображающий старик, о котором родичи забудут через пару лет, или молодой боец, жертвенно совершающий подвиг и тем увековечивающий себя, – гримаса прошла по лицу… по многим лицам в зале. – Нет, кровь и боль не самое плохое. То, до чего может опуститься человек куда отвратительнее.

– Вот только на фоне тьмы и вопреки лишениям проявляется самое светлое в людях, ребятки, – Онин оставался непоколебим. – Возникают герои, спасающие людей! Появляются ученые, что изобретают великие вещи! Находятся деятели искусства, чьи тексты вдохновляют множество поколений на свершения!

– Века однообразия наоборот расхолаживают страны, – хрустнула суставами Муня. – В вашем мире почти полторы сотни лет нет воин, и к чему это привело? Империя разлагается живьем. Император – инфантильный мальчишка. Аристократы ленивы и глупы. Народ бедствует, голодает и начинает грызться меж собой, ища виноватого… полагаю, не ошибусь, если винят Хроно, нечеловеческие расы или даже Последних? В Хроно другие проблемы – переход к конституционной монархии буксует на всех уровнях – люди не знают, куда применить обретенную свободу. И обе страны ослабли настолько, что СДО скалит на вас зубы.

– Кто-то становится сильнее. Кто-то становится слабее или вовсе погибает. Причем как люди, так и страны. Война – болезнь, отравляющая разумных. Война разделяет людей. Разделяет общество. Разделяет мир. Как часть целого, разумные сильнее, нежели в одиночестве, – не сдавался я.

– Юрик, война прекрасна тем, что люди работают сообща! В мирное время каждый сам за себя. Люди умеют дружить только против кого-то. Кхе. Вспомните историю…

Вспомнил. С начала письменной истории Империи шли Войны Хаоса – борьба королевств севера, все против всех на протяжении почти двух тысяч лет. Конечно имелись времена союзов и затишья. Если мир между людьми, значит, война против нечеловеческих рас – Войны Объединения после обнаружения силы. Если мир между людьми и нечеловеческими расами, значит, война с Хроно – Войны Первой Встречи и, конечно, Война Вне Времени. Если мир с Хроно, значит, война с общим врагом, вспомнить хотя бы Сезонную Войну с СДО. За письменную историю мирные лишь последние полторы сотни лет. Хотя «мирные» сильно сказано, десятки локальных и скрытых конфликтов, начиная со становления Свободного города. Я поежился.

Какое редкостное единодушие… хотя, чему удивляться? Эти Призраки явно элита, которой доверяет Господин, а он отнюдь не дурак, чтобы держать инакомыслящих. При этом для сомневающихся мы стали примером – идеал наивных живых, коих требуется защищать. Политагитация офицеров Онина и Муни шла полным ходом. У меня же с недавних пор имелся опыт противостояния наваждению слов и иммунитет от излишней пафосности. Но я начал уставать от фарса. Диспут проигран изначально, Рейм затевал его не для победы. Хватит с меня. Я рефлекторно выдал заключительный аргумент:

– Но Последние. Они никогда не воевали. Они несут мир. Они идеал спокойствия.

– Последние – не люди. Они свет, к которому стоит стремиться… Они идеал. Они мечта.

– Воистину, Муня! Последние – идеальные машины убийства. Ребятки, порой мне кажется – они высшая ступень эволюции нашего рода. Только обладание безграничной силой может привести человека к миру. Я видел это на примере Господина… – Онин замолк. Девушка подняла на него удивленный взгляд, но не преминула закончить фразу:

– Вот только когда человек перестанет воевать, то он перестанет быть человеком.

Онин, не говоря ни слова, подскочил и резво выскользнул на улицу. Даже не скажешь, что у него внутри несколько литров крепчайшего пойла.

– Просим нас простить. Кажется, прибыли разведчики, которых посылал за группой с пленниками, – Муня исчезла следом. Правда, брошенный ей вскользь задумчивый взгляд я успел перехватить.

Призраки вокруг зашумели. Принялись разглагольствовать, перебивать друг друга и спорить. Вскоре стало ничего не различить в гомоне. Да и на нас не обращали внимания.

В воде, про которую совершенно забыл, лед растаял. Проглотил содержимое залпом. И чуть не подавился, когда на плечо Рейма упал… Мефи! Секунду я пялился на него, а затем перевел взгляд на Рейма. Его лицо было словно… словно… словно взгляд Лорн.

– Сообщение? От нее? – вопросил, боясь собственного шепота.

Черные бусинки глаз обратились на меня. Стало неуютно, как при первой встрече с лаской. Я напрягся. Зверек зашипел и скользнул к моей руке. Не успел моргнуть, он сидел на шее. Неприятное ощущение переросло в ощутимую головную боль. Острые зубки впились в левое ухо. Я дернулся, желая стряхнуть…

– Не сопротивляйся. Отдай свою кровь. Опусти ментальный барьер. С твоей природной защитой и так сложно.

Нехотя подчинился. Боль прошла. Звенящая тишина разлилась в сознании, заставив остальные ощущения отойти на второй план. Непривычно.

– Давно понял, друг мой? – потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать – слова звучат прямо в голове. Занимательно. И несколько неуютно.

– Что вы в состоянии, можете, способны, ментально общаться через Мефи? – составлять мысленные фразы оказалось не сложно. Только порой проносился ворох синонимов к тому или иному слову, засоряя мысленную речь. – Ты сейчас показал это. Я думал, сообщение – бумажка, привязанная, прикрепленная к лапке. Хотя, теперь, кажется, начинаю понимать, каким образом Мефи является поводырем Лорн.

– Да? Пусть так… Мефи настоящее сокровище, – парень слегка ожил. Погладил вновь вернувшегося к нему зверька и краешком губ улыбнулся в пустоту. – То немногое, за что стоит поблагодарить эту сволочь Херпия, чтоб ему гнилость веселее…

– А почему…

– Радиус связи десяток километров, но она дальше… – Рейм резко обернулся ко мне: – Ты хочешь знать суть сообщения, друг мой? – Оставалось только пожать плечами. Рейм отрывисто кивнул: – Я бы тоже испугался, имейся у меня выбор. Лорн жива и здорова… по крайне мере, на момент отправки сообщения. Как и предполагали, находится в компании других похищенных. Сбежать не в состоянии – очень ослаблена этим миром.

– Ослаблена? Неужели ее уже выпили, поглотили, использовали…

– Не в том дело, друг мой. Просто Лорн не переносит высокие температуры. Последствие детской травмы, – Рейм потер глаза под очками. – Хотя даже это не самое плохое… – парень замолк.

– Что-то подсказывает, подробности, детали ты раскрывать не собираешься? Рейм, я человек нелюбопытный, в чужие тайны, секреты не лезу. Однако, имей в виду: на неподкрепленном доверии, прочного сотрудничества не построишь, создашь.

– Ты прав, друг мой, – мысль Рейма не сразу дошла до меня. Когда же дошла, то просто не поверил. Прав? Глаза округлились, а челюсть отвисла… Ну, почти… По крайне мере мысленно. Временщик продолжал: – Прав, как в невозможности подобного рассказа – это не мой секрет. Так и в том, что доверие должно на чем-то базироваться. Тем более тебе предстоит возглавить миссию по спасению Лорн.

– Мне? С чего бы? Ты же надежнее! – мысль поплыла.

– Это не проверка, друг мой. Это попытка Лорн показать благосклонность. С моей же стороны… Как уже сказал: доверие должно на чем-то базироваться – как лидер, ты должен знать способности подчиненных – в частности меня.

– Ты? Я видел тебя в бою, драке, сражении…

– В бытность студентами Университета мы с Лорн участвовали в «Проекте Универсал». – Временщик вещал, не обращая внимания на комментарии. – Не напрягай память, друг мой, удивительно, если бы ты слышал о нем. Целью являлось увеличение сил и способностей учеников. Как говорили: «Дар сильнейшим Временщикам». На самом деле весьма жестокие эксперименты: ввод химических средств, облучение различными излучениями, операции и множество другого.

– Лжешь! – вкрадчивая мысль, но наполненная непоколебимой уверенностью. – Во многое готов поверить, но эксперименты, опыты на детях в самом безопасном, спокойном месте в мире…

– Безопасном? Это когда до конца обучения доживает хорошо, если десятая часть, и это только официально? Вот только сейчас не об этом. Можешь не верить, просто выслушай, —вновь этот наплевательский тон, к которому прислушиваешься помимо воли. – Мне пытались привить способность просматривать вариации будущего. Перспективная идея, с учетом того, что после Рокировки все, владеющие силой, помнят возможное будущее, а так знание имеется только у тебя. Причем, возможно, рассматривать не несколько вариаций, а почти бесконечность! Я не смог овладеть подобным. Зато стал неплохим аналитиком, способным довольно точно просчитывать вероятности событий. Поэтому думай, как подобное можно использовать.

– Да? – не хотелось верить. – Что же не просчитал похищение Лорн? – Рейм не прореагировал на очевидную глупость. Я чуть не сплюнул. Правда, стоило на миг принять правила игры, как многое вставало на места, особенно учитывая возможность Рейма делиться знаниями. – Тебе повезло, что обошлось без побочных эффектов, дефектов. Ибо насколько понимаю, осознаю, думаю, слабость Лорн – одно из последствий.

– С чего ты решил, что для меня обошлось без побочных дефектов? Друг мой, полагал, ты заметил или догадался… Хотя, если нет, тогда это совершенно не важно. На миссии он никак не отразится.

В помещение зашел Онин. Один. Выглядел мрачно. В сознании что-то щелкнуло, и гул десятков голосов обрушился на уши, а среди какофонии удалось вычислить слова Призрака:

– Ребятки, паршивые новости: отряд разведки попал в засаду в предгорьях. Свалить удалось только двоим, но… короче, где убежище группировки, Лодур его знает. Вам придется вернуться в Ствол времени и найти гадов, с которыми работало Расколотое Прошлое, может, они выведут нас на базу, пока не поздно.

– Нет необходимости, – Рейм поднялся. – Я знаю, где держат Лорн, и это действительно паршиво – подвалы резиденции аристократов.