– Все. Тормозим. Больше не могу.

Пошатнулся. Упал на колени. Уткнулся лбом в шершавый ствол. Меня тошнило.

Мир Дежа-Вю являлся настоящим извращением. Зелень деревьев разъедала глаза. Пронзительная голубизна неба окутывала, затягивала, поглощала разум. Земля разрывала сознание на сотни и тысячи частей по числу вариаций такой привычной и такой непознаваемой серости.

Особое место в визуальной вакханалии занимали бабочки. Их витало в окружающем пространстве… такого числа просто не существует! На деревьях столько же, сколько листьев. Под ногами хрустело при каждом шаге. В воздухе больше, чем пылинок. Любых представимых размеров. Всех возможных расцветок. Даже самых вырвиглазных. Теперь я знал, как выглядят оттенки безумия.

Каждый образ, каждый цвет, все кричало! Не удивлюсь, если в агонии. Запахи… вот к запахам претензий нет, перестал чувствовать терпкую душу мира через пару минут пребывания в этом пласте времени.

– Мы потерялись, друг мой! – лязгнул голос Временщика.

– Не потерялись, а качественно запутали след! – Рейм не отреагировал, отчего стало совсем паршиво. Тогда поспешил добавить: – Я Пространственник. Я не могу потеряться по определению, так же как Временщики всегда знают сколько времени. Аномалия… – не поднимая головы, ткнул пальцем на юго-восток. – В том направлении, расстояние два километра триста сорок метров.

– Тогда поднимайся, друг мой. Пора в город… как там его? Тюрк! Надеюсь, в этой Ветви он присутствует.

– Что, великий стратег не способен обдумать план действий на свежем воздухе? Подавай экстренную ситуацию? Очередную драку?

– Друг мой, ты хочешь меня отвлечь и подбодрить. Благодарю, но не стоит, – интонации, словно струны, играли реквием по чувствам. – В данный момент важно сосредоточиться на задаче.

– Есть план? – смахнул выступившие слезы. Поправил очки и, опираясь на ствол, поднялся.

– С наскока спасти Лорн не удалось. Значит, нужна информация. Получить ее можно у Призраков: похитителей или тех, кто с ними сражались. Найти их можно на поле боя, но там все настороже, потому опасно. Значит, город – место, где обитает одна из фракций, вероятно, сильнейшая, ибо можно устроиться с комфортом…

– Понял! Понял. Ты все продумал. Следуй за мной.

На сей раз двигались неспешно. От запредельной жары хотелось пить, да и во рту крайне мерзко. Из-за спешки совершенно забыл про мелочи вроде пищи и воды. Хуже того, боезапаса хватало зарядить только по одному барабану для револьверу нам с Реймом. Плюс, задним умом, вспоминал, что стоило взять: для начала, остатки гранат, ведь имелось пяток осколочных, пара со слезоточивым газом и еще одна дымовая… Все находилось при мне и бесконечно далеко в пространственном кармане, недоступном без сил.

Помотал головой, отгоняя горячечные мысли. От палитры художника абстракциониста повсюду становилось только хуже. Дурнота накатила с новой силой. Голос Рейма отвлек:

– Друг мой, как знаток Призраков, проясни момент: может случиться, что гипертрофированная живучесть и сила Призраков связана с людьми, пропавшими до нападения на на аристократов и пропойцы с сыном? Они считались сожранными Туманником, когда находились в лесу, но помня палатку и лагерь вокруг Аномалии…

– Да вашу суть! – стоило труда, чтобы не выразиться более витиевато. – Рейм, ты гений! Не просто возможно, но крайне вероятно! – в голове закрутилась тысяча мыслей, но одна главенствовала: – Значит, вместе с Лорн мы можем спасти и похищенных бедолаг!

– Рад твоему энтузиазму, друг мой. Но боюсь, ты несколько спешишь. Как ты мог заметить после боев: мы имеем дело с крайне организованным противником.

– Что тут удивительного? Сейчас 3873 год от исхода из Колыбели. Судя по стабильности Аномалии Дежа-Вю и организованности Призраков, мы попали в Ветвь Войны Вне Времени. В этом пласте времени войска твоей родины оккупировали большую часть Империи. До завершения войны еще год и несколько дней.

– Друг мой, кажется, ты не понял: меня не заботит возможность сражения с сильными войнами. Я опасаюсь связываться с организациями – это борьба не столько с людьми, сколько с идеями! Идеи словно болезни! Опасны. Заразны. Практически неуничтожимы. И, главное, правят огромными массами людей.

– По-моему ты несколько утрируешь, Рейм. Сражаться с идеей… Идеи, они… – не сдержал усмешку. – Очередной инструмент, которым человек рисует картину бытия. Главное, знать, как повернуть при использовании.

– Браво, мой друг. Полностью согласен. Хотя обязан дополнить мысль. Как бы искусно человек не манипулировал идеями других, всегда есть причина и цель, ради которой он работает. В нашем случае одна из самых опасных – война! Ты знаешь много больше, нежели преподают в Университете! – Рейм поправил очки-авиаторы. – Неужели успел забыть историю Войны Вне Времени?

– У всех свои недостатки… – передернул плечами.

– Напомню, друг мой. Может, я не лучший ученик Университета – Лорн всегда была по умным вещам, но я практик, ориентированный на общение! Потому история – мое.

Рейм держался лучше меня. Правда, даже его толстокожесть небезгранична. Одежда выше пояса, кроме белоснежной атласной рубахи с манишкой в тон, нашла упокоение в корнях очередного дерева.

– 3873 год. Империя и Хроно истощены затянувшейся войной. Людьми движет въевшаяся за полторы сотни лет доктрина: война – уничтожение отличающихся. В нашем случае, идея чуть не привела к уничтожению мира. Надеюсь, хотя бы воспоминаний 24 Властителя, что демонстрируют в первый день Университета, еще не забыл, друг мой?

– Последняя битва Войны Вне Времени. Захват Агемо. Порвалось время. Порвалось пространство. Мир порвался, – заученно выдал я доктрину кошмара, ставшего основой мира. – Но идея войны живет во все времена. Я далеко не поклонник данной идеи, только должен признать – мы ее служители… мы воюем, чтобы другие жили в мире. Однако она не поглотила нас! И в истории Войны Вне Времени есть те, кто не подвергся тлетворному влиянию идей войны. Тот же 24 Властитель! Он остановил Войну Вне Времени!

– Должен поправить, друг мой. 24 Властитель остановил Войну Вне Времени не потому, что не подвластен идеям войны, а потому что для него возобладала идея с большим приоритетом – сохранение человечества. Он понял, мир не достанется никому. Теперь имеется возможность увидеть масштаб катастрофы самим, пусть и за год до конца.

Мы вышли на проплешину на вершине очередного холма. Город, к облегчению, оказался на месте, но узнать его стало практически нереально. Если раньше Тюрк стоило сравнивать с тортиком, то теперь он являлся фейерверком, догорающим последние мгновения. Храм Пространства – обгоревший и наполовину разрушенный взрывами скелет прошлого. Вокруг жались друг к другу не благопристойные деревенские домики, но маленькие крепости, окованные сверкающим металлом. Красные трубы мануфактур на периферии города исчезли, вместо них – частокол дозорных вышек, и виднеется поле авио-порта с дирижаблями и авиокоптерами. Луга вокруг города, словно малахитовый небосвод с неисчислимыми серыми и черными звездами кратеров и огненных проплешин.

– Людей, как и их стремления, так просто не изменить, друг мой. Пример тому: 17 Властитель – тот самый, к кому переместился через полторы сотни лет 24 Властитель. Он обладал властью над половиной континента и над третью живущих, но при всем могуществе оставался один! Всего один человек знал о предстоящем и желал пойти против идей, охвативших мир! Вокруг были десятки, сотни тысяч, что жаждали крови. Толпа бы просто не услышала Властителя.

– Но ведь он не допустил Войны Вне Времени, – требовалось возразить, хотя ответ известен.

– Какой ценой, друг мой? Я преклоняюсь пред 17 Властителем. Он поступил как мудрый правитель – дал тодал людям необходимое: собрал имеющиеся войска, дождался подхода сил противника, запер всех в ущелье и устроил самую кровавую битву, что знал мир. Он уничтожил почти миллион душ. Обескровил на долгие десятилетия две страны. Во время битвы испарилась с лица земли сотня километров Хребта Раздела. Мир треснул. Поле битвы до сих пор безжизненная пустыня, переполненная Аномалиями – Аномальные пустоши. Хотя подозреваю, даже подобное не принесло бы результата, если бы не грянула Чума Отката на четверть века.

Горы в данном пласте времени тоже отличались. Сначала увиденное списывал на дурноту от жары и излишней насыщенности цветовых гармоник. Но чем чаще взгляд пробегал по Хребту Предела, тем отчетливее понимал громаду – окутывает золотистая сеть.

И я упоминал бабочек? Мелкие твари так и норовили врезаться в лицо, не говоря о попытках плотным слоем облепить одежду. Счел бы это недурственной маскировкой, если бы они не пытались залезть в самые неподходящие для того места. В комплекте же с пропитанной потом одеждой… Приходилось махать руками, словно той ветряной мельнице.

– Чтобы понял, друг мой, насколько заразны идеи: самые отъявленные пацифисты мира – Последние, именно они даровали Временщикам и Пространственника, тем, кто выжил в единственной битве Войны Вне Времени, Клинки Разрыва. Сила, которой к тому времени никто бы не посмел воспользоваться. В общей сложности тридцать два экземпляра. Первое и последнее оружие, созданное ими.

– Рейм, пока имеется возможность, хотел спросить: твой меч – Вальфейн – Клинок разрыва… – сжал рукоять и почувствовал тепло, хотя отклика силы не чувствовалось. – Да поглотит меня Черный замок, на редкость удобная вещь! Словно обладал семью Ветвями Памяти! Использовать силу на расстоянии – нечто! Мечта любого владеющего силой! Но откуда он у тебя? Насколько известно, подобные артефакты – награда за выдающиеся заслуги. После смерти владельца возвращаются в хранилище Властителя или Императора. Что необходимо свершить, чтобы заслужить его?

– Абсолютно верно, друг мой. Выдаются в награду и возвращаются после смерти… если удается найти. Это один из утерянных Клинков, – я чуть не споткнулся, а Рейм невозмутимо продолжал: – Получил за несколько лет до выпуска, от одного… крайне несговорчивого Временщика. Тогда я спешил помочь Лорн в ситуации подобной нашей… хотя, пожалуй, все обстояло еще хуже. Пришлось довольно долго его уговаривать. Семь кровавых потов сошло, прежде чем пришли к соглашению, что устроило, по большей части, меня, – улыбка Рейма сегодня с каждым разом выходила все хуже.

Только открывшийся рот поспешно захлопнулся. Почему-то уверился, коль захочу, то получу ответ на любой вопрос, но маловероятно, что мне понравится.

– Для тебя война что-то личное? – неожиданно дошло до меня.

– Отец погиб на Сезонной войне. Очень надеюсь, что война не заберет Лорн. Теперь давай остановимся, – Рейм, не дожидаясь, рухнул под ближайшее дерево, а после десятка секунд поднял окуляры: – Только и ты боишься… не войны. Нет. Призраков, – не спросил, но вынес вердикт.

– С чего решил?

– С самого нападения ты гипертрофированно эмоционален, друг мой. Страх – сильная эмоция, способная затмить разум. Необходимо знать, чего от тебя ожидать.

– Я не совсем, чтобы боюсь… – нехотя выдал, колеблясь. – Скажем так, у меня имелся неприятный опыт… с похожим местом. Там поворот истории поставил общество с ног на голову. Именно там я поседел на половину головы. Главное, там я перестал верить людям. Даже самым близким… – поежился. Проклятый выпускной экзамен.

– И теперь Призраки… вообще любые Аномальные изменения для тебя воплощение самого большого страха: страха изменить себе и потерять себя. Боишься попасть под влияние чужих идей. Чужой правды.

Смахнув пот и прикрывшись ладонью от солнца, поднял взгляд. Пожалуй погорячился, описывая небо… точнее, только сейчас глаза привыкли достаточно, чтобы различить – голубой полог неоднороден. За исключением белых клякс облаков, лазурную поверхность обезображивали тончайшие, едва видимые огненные полосы, словно рваные шрамы… хотя нет, точнее подходил образ расколотого зеркала.

– Что с того? – если можно оскалиться взглядом, я это сделал, глянув на Рейма. – Вообще, к чему этот разговор? Для чего забег по прошлому? – и спонтанно добавил: – Что посоветуешь?

– Ничего, друг мой. Иначе это окажется проявлением чужого влияния. Приручение внутренней тьмы сугубо интимный процесс. Но, по-моему, ты уже обладаешь необходимым: совесть и принципы – хороший иммунитет против тлетворного влияния идей.

Мы помолчали. Довольно уютно помолчали. Давно так хорошо не молчал.

– Ладно, пора. До края леса немного, там и город, я же без воды на такой жаре, боюсь, скоро испекусь и окажусь невкусным, ибо подгорю.

– Не спеши, друг мой, – Рейм нехотя поднялся. – Преследователям на ходу не сподручно нас окружать. Я же привык ценить труд людей, пусть и направленный против меня. Не их вина, что мы, заболтавшись, пропустили приближение хозяев этого мира и не можем достойно поприветствовать.

– По крайне мере, ребятки, вы умеете признавать ошибки, – Призрак сделал шаг из-за дерева, но показалось, словно сплелся из мешанины бабочек. – Многие гости срываются с места, при каждом появлении хозяев.

Я узнал болтуна – противник Рейма, самый первый встреченный Призрак в этом мире. О чем красноречиво повествовало разбитое и воспаленное лицо, похоже, в прикладе «Fulgur» скрывались детали из свинца.

– Возможно, в том есть доля вины хозяев? Прием не слишком гостеприимный.

– Виноват, ребятки, – качнул головой Призрак. – Потому позвольте извиниться и поприветствовать на своей земле. Да… чуть не забыл представиться: Чурий Онин, капитан Армии Барьера.

Призрак оказался высок, худ и с неровной осанкой. С учетом растрепанной прически и элегантно помятой формы при движении очень напоминал чешуйчатого гада.

– Прошу простить, но мои товарищи очень скромные, чтобы беспокоить вас и показываться на глаза, – словно в подтверждение, листва окружающих деревьев с шелестом всколыхнулась, а из поднебесья раздалось отдаленное ржание.

Удалось различить шеврон у Призрака на плече: черный паук, лапками охватывающий расколотый земной шар.

– Ребятки, вы так рано ушли, мы просто не могли не поспешить за столь интересными гостями, дабы просить о продолжении общения в более удобных условиях, – улыбка разбитыми губами напоминала оскал хищника, а рука на табельном оружии проясняла все детали.

– Интересное предложение. Но откуда нам знать, что встреча не затянется на неопределенный срок или, наоборот, не окончится излишне поспешно. В подобном случае попытка отказаться и откланяться пусть несколько противоречит этикету, к тому же крайне сложна, но весьма полезна для душевного спокойствия.

– Не волнуйтесь относительно приема. Результат зависит исключительно от вашего умения показать себя. Не окажись у вас шанса, приглашение оказалось бы более настойчивым.

– Что делаем? – прошептал, почти не размыкая губ. – Кидаю дым и прорываемся?

– Солдаты сражаются в боях, но войны выигрывают дипломаты в переговорах. Мы сдаемся, друг мой, – мне показалось, ослышался. А Временщик говорил уже в полный голос: – Мы принимаем ваше гостеприимство! – его револьвер упал на землю, сам он заложил руки за голову.

– Мудрое решение, – Чурий Онин перевел взгляд на меня. – Как насчет тебя?

Столько самодовольства переполняло рожу. Столько наглости и неприкрытого вызова. Захотелось поучить манерам. Исправить кривой оскал.

Сделал шаг вперед… Удар по ногам заставил рухнуть на колени. Опять. Следующий удар, и револьвер отлетел в сторону. Не успел дернуться, как очередная серия ударов – по болевым точкам. Завалился набок, на полог из крыльев бабочек.

Мысленно выругался. Выдохнул медленно, с присвистом. Наивный. Думал мне придется оберегать Рейма от поспешных и необдуманных решений. Дал зарок набить Временщику моду.

– Я с вами, – выдавил с трудом.

– Просто великолепно, ребятки! Еще одно, так сказать, в уплату долга…

Удар прикладом заставил Рейма повалиться на землю. Кровь из разбитого носа бисером украсила траву. С меня сдернули гогглы. Я зашипел. На голову что-то надели, а руки стянули за спиной.