Храм Пространства встречал почти столпотворением: Рейм, мисс Эльдерей и кто-то спиной ко мне. Компания стояла во дворе Храма и горячо спорила. Мне с трудом удалось сдержать хищный оскал – я слишком много думал, а мысли редко приносят хорошее настроение.

– …Плевать! Временщику тут нечего делать, пусть и под твоим присмотром, Эльдерей! Это мой город! – махал руками человек со стальной серьгой Пространственника.

– Простите, сер, – попытался Рейм. – Не хотел бы вас прерывать, но…

– Вот и молчи, щенок! Радуйся, что пока шлялся по городу, тебя, такого умного, всесильного и распрекрасного, не прибили. В этом городе люди и приказы, откуда бы ни исходили, должны согласовываться со мной…

– Даже когда вы, господин хороший, пьяны вусмерть? Лежите мордой в салате, а от вас разит горькой так, что пропойцы выстраиваются в очередь, дабы похмелиться амбре?

Развернувшегося Пространственника я встретил безукоризненно вежливой улыбкой. Срендин Тарм оказался мужчиной под сорок, с грубыми чертами лица и фасеточными глазами – кто-то из дальних предков являлся Жвальщиком. Надменный прищур создавал впечатление, словно тебя разбивают на кусочки и поглощают в бесконечной пустоте двух агатов идеальной огранки. После Лорн не впечатляло.

– Рад, что вы нашли возможность проснуться и выбраться на воздух. Думаю, второй раз я бы не выполнил просьбу Мисс Эльдерей – оставить вас почивать. Как-никак, я здесь по делу, собственно, как и Временщик, на коего вы так негодуете.

– Так это тебя пригнали из Агемо в нагрузку? Да вашу… – плевок мне под ноги заменил ругательство. – Мальчик, тебя давно из Университета выпустили? Или старшие курсы решили Временщикам экскурсию устроить? Валите обратно в Агемо и передайте, чтобы прислали помощь, а не балласт, который…

– Что делать? Срендин, прекрати! Успокойся! Почему? Ты их не знаешь! Они молоды, но это не значит, что не способны помочь с Туманником. Какие дальнейшие действия? Поговори с ними…

– Эльдерей, о чем с ними вообще говорить? – все больше заводился мой сослуживец. – Если в Агемо хотели сказать, что наши проблемы никому не сдались, то могли послать прямым текстом. А то отправляют неизвестно что мнящих о себе идиотов…

Все же не сдержал я оскала. Открытое оскорбление. Сам напросился. Честное слово, сам. Я напряг силы Пространственника. Серьга отозвалась чуть заметной болью. Собрался…

Звенящий звук пощечины разнесся окрест. Лорн вновь отступила ко мне. Срендин удивленно дотронулся до бледного следа. Рядом уже стоял напряженный Рейм.

– Кхм… Юная мадмуазель… Прошу прощения?

– Вы слишком много себе позволяете, – спокойствие льдов Глайсис прозвучало в речах девушки.

– Прошу простить мое недостойное поведение, – после секундного раздумья склонил голову оппонент. – Был неправ. Возможно, излишки выпитого еще играют в крови. Погорячился… Чем могу помочь гостям из Агемо?

Я вздохнул. Он бы так хорошо смотрелся подвешенным на громоотводе Храма Пространства.

– Нам необходимо съездить на места нападения Туманника. На те, где имелись свидетели.

– Не проблема! Можем выдвигаться сию минуту.

– Прекрасно. Вот только предварительно хотелось бы переговорить. Наедине. Если вы, конечно, не возражаете.

– Эльдерей, будь добра, проводи гостей к рыдвану. Мы подойдем чуть позже, – едва заметно поморщившись, кивнул Срендин.

Последняя, осмотрев нас, нехотя отразила жест Пространственника. Только теперь я заметил, что КБ в груди Последней сияет не так ярко – его покрывала свежая корочка коры. Конечно, в городе подобная мера не имела смысла, но символ того, что, после общения с Реймом, мисс Эльдерей экранировала КБВ, говорила о многом. Тем не менее Временщики держались на расстоянии от Последней.

Стоило небольшой группе скрыться за углом Храма Пространства, Срендин заговорил:

– Вы ведь посетили дом моей сестры? – промолчал. – Понятно… Как она?

– Не очень. Крайне опечалена смертью мужа. Оплакивает его. Печется о душе покойного и его доброй памяти.

– Ну и дура, – процедил он раздраженно… и печально. – Элекра слишком многое себе позволял…

– Пили вы не потому, что оплакивали зятя. Вы праздновали его гибель.

– Не гибель, а то, что он сдох! Жаль только Дерий пострадал… хороший мальчишка, не в отца пошел, – вновь я промолчал. – Гнилой был человек…

Из излитого в следующие пару минут крика души Пространственника не удалось узнать ничего нового: Элекра – лентяй, пропойца, и домашний тиран. Должен признать, Срендин профессионально давил на чувства, меня чуть не пробило на слезу на фразе: «После свадьбы в те редкие встречи, сестренка становилась все более зажатой, в глазах так и читался страх, боль… это была не моя «маленькая Юния»! Даже удивился, почему он родственника сам не спровадил на тот свет? Когда же негатив кончился, то, выдержав паузу, спросил:

– Почему вы не вызвали подмогу из Агемо после первых исчезновений? Почему тянули?

– Полагал, балуют дикие звери, – процедил собеседник, поняв, что я не собираюсь отступать от заданной темы. – Весна, они голодные, в лесу корма нет, вот и прут. Даже просил мисс Эльдерей помочь, – Пространственник покрутил рукой, изображая высшие и непонятные силы. – Но то «лес после зимы не проснулся», то «животные напуганы и молчат», то еще что-то заумное. Лишь после вчерашнего инцидента появились первые тела, и не только… Когда я увидел следы когтей на карете аристократов… хотя и без следов они столько визгу подняли, жуть! Теперь доложишь в Агемо об устроином мной здесь? – щербато оскалился Срендин.

– Запугать не получилось. Разжалобить, уж извини, тоже не особо. Однако еще не знаю о содержании отчета… будущее покажет, что я на самом деле увидел.

– Сволочь ты, пацан. Юрий Сломов, что-то знакомое… случайно, раньше не встречались? – я напрягся. Неужто даже в этой дыре меня знают? Пространственник помолчал, а затем махнул рукой: – Хотя не важно. Дам время подумать.

На площадке перед проржавевшим ангаром нас ждали. Рейм изучал, простукивал и ощупывал какой-то агрегат, который, похоже, и являлся обещанным «рыдваном». Не карета, но паровик, причем не просто старый, доисторический! Котел раза в два больше кабины, а кабина такая, словно ее кувалдами рихтовали. Множество труб торчало в разные стороны, исходя паром, и, более того, виднелись языки пламени в печи! Понимаю Рейма, если это чудо работало… настоящее чудо!

Из ангара показалась Последняя, удерживая поводья статного пегого пегаса, что так и бил копытом.

– Мисс Эльдерей, благодарю за помощь. С меня, как всегда, причитается, – с легкостью заправского всадника Срендин запрыгнул на скакуна. – Следуйте за мной!

Заливистое ржание. Срендин извлек из пространственного кармана и нацепил очки с темными линзами – незаменимая вещь при полете на пегасах, особенно на больших высотах, где солнце буквально выжигает глаза. Волна воздуха от рывка растрепала шевелюру и сменилась хлопанье могучих крыльев в голубой выси.

Как же он меня раздражал. Чувства удалось притушить, пока втискивался на водительское кресло «рыдвана». К Временщику обращался уже спокойно:

– Рейм, рассказывай, что узнали у местной аристократии?

– О! Тебе понравится, друг мой! – как всегда радушно донеслось с задней пары сидений, где обустроились Рейм и Лорн. – В начале пара слов о местных аристократах. Как я узнал у мисс Эльдерей, семье Фарек «принадлежат» земли окрест и все жители, с момента основания Империи. Собственно, сначала появилось их поместье в предгорьях у истоков Крови гор, а потом в низинах деревня, которая за полторы сотни лет выросла в Тюрк.

– Постой, ты сказал «принадлежат земли окрест и все жители»? Как же акт о «Даровании свобод»? – заинтересовался я, выруливая с территории Храма Пространства и стараясь вписаться в границы узких улиц.

– Ты про отмену крепостничества и о даровании людям земель, на которых те живут? Переформулирую: все жители в той или иной степени должники семьи Фарек. Как-никак, им принадлежит градообразующее предприятие – мануфактура по переработке шерсти. Плюс большинство земель для выпаса, дп и немало овец.

Улица города кончилась. Теперь мы тряслись по разбитой дороге. Вдаль волнами уплывали поля молодой зелени. Где-то на краю зрения, где небо и земля сливались, гуляли белые отары облаков. Смена видов на яркое и живое радовала. Природа – хоть что-то остается неизменно прекрасным и правильным в мире.

– Похоже у аристократов недюженная деловая хватка и немало мозгов.

– Точнее у отца семейства. Он как раз и скончался. Продолжая воспоминания мисс Эльдерей: лютый делец, не один десяток семей загнал в долговую кабалу, более того, жестоко выкорчевывал любое инакомыслие – в городе внушал ужас. При его правлении Тюрк процветал, ибо конфликтов не случалось в принципе. Он даже с местным Ивановым семейством разобрался, а с другими сильными мира сего сумел договориться. Жена отдала богам душу лет двадцать назад, когда принесла в мир двойню – брата и сестру, Курий и Текая. Собственно, с этой парочкой город и остался. С этого места начинается драма, – воодушевленно продолжал Рейм:

В двадцать четыре ноль пять, семейство Фарек прибывает на железнодорожную станцию, за лесом. Садятся в карету и отправляются в усадьбу. Идет дождь. Сверкают молнии. Стволы протя-я-яжно скрипят.

Тут лошади как заржут. Как встанут на дыбы. Как понесут. Кушанье на полу. Вино вдребезги. Возницу скидывает почти мгновенно. Бедных аристократов трясет, от стенки к стенке бросает – страху натерпелись, и, главное, синяков да шишек нахватали – жуть.

Но вот карета останавливается. Смотрят в окошечко: одной лошадки нет, а вторую что-то темное, непонятное окутало, а повсюду кишочки и кровища… Потом тварь как налетит на карету! Черные тени в щели так и полезли, сцапать страдальцев хотят! Сама карета, того гляди, развалится, обшивка начала в пыль разлетаться, а она ведь резная, позолоченная… чуть чувств не лишились бедненькие аристократы.

Не выдержал подобного старый Фарек. Распахнул дверь и пошел на нечистую сущность с молитвой, как истинный…

– Идиот? – не выдержав, фыркнул я. – Или чересчур набожный?

– Набожный не набожный, но, помимо налогов, в Храм Пространства перечислялось ровно пять процентов с доходов… так сказать, на благотворительность. Но ты меня перебил, друг мой. На чем я остановился? А! Точно!.. – Рейм драматично продолжил:

Пошел на нечистую сущность с молитвой, как истинный негоциант на покупателя. Напал на главу семейства монстр, пожрал плоть, но услышана оказалась молитва, и принята жертва – снизошел божественный огонь и поразил землю, по которой ходила проклятая тварь. Та с душераздирающим и пачкающим портки воем сбежала, пылая в праведном пламени.

Оторвавшись от управления, я несколько раз хлопнул. В зеркале отразилось, как сияющий Рейм поклонился.

– Теперь неофициальная версия, которую поведала интимным полушепотом новоиспеченная графиня Текая, когда я совершенно случайно встретил ее при осмотре повреждений кареты… Должен отметить, удобной во многих отношениях. В целом то же самое, только… скажем так, покинул карету старый граф не по зову души. Как выяснилось, жестким старик показал себя не только городу, но и отпрыскам – учил их жизни, а они, собственно, не хотели понимать науку. Исходя из увиденного, думаю, не пройдет пары лет, как пустят они состояние отца по ветру, а город… не переживет он их правления.

– Наш вопрос в другом, как на основе имеющихся знаний поймать Туманника?..

Все же красивый городок. Со стороны похож на игрушечный домик… нет, не так, на торт в форме домика. Деревянные постройки внешней части – корж, покрытый шоколадной глазурью – рабочий первый этаж. Высотная центральная часть города из камня, поблескивающая цветной черепицей – воздушная зефирная прослойка, разукрашенная кремом – жилой второй этаж. Донжон Храма Пространства – украшающая ягодка – надстройка. Даже мануфактура красного кирпича с парой дымящих труб чуть в стороне вписывалась, словно хозяйственная постройка из марципанов. Жаль, попробовать данное лакомство – дано не многим.

– А Срендин ничего не подсказал? Он тебе так экспрессивно о чем-то рассказывал.

– Ничего такого, – поморщился. – Детали. Теперь очевидна истинность наблюдений Лорн.

– Погибший мужчина, – похоже, почувствовав ерзанье напарника, тихо пояснила Лорн. – Господин Юрий желает его спасти, ибо жизнь – бесценна. Я высказала мнение о нерациональности подобного – он деспот в семье, а одна жизнь не стоит счастья двоих – арифметика.

– А… Понятно. Кроме того, не стоит забывать и о Первом Правиле.

– Первом Правиле?

– Следствие завета «Священной Триады Несуществующих»: за все рано или поздно приходится платить. Первое правило Временщиков, вбиваемое при поступлении в Университет: «чем больше сила, тем важнее умение не пользоваться ею».

– Не пользоваться? – показалось, ослышался.

– Именно, друг мой. Не нарушать естественный порядок вещей, давать людям самим создавать будущее. Мы не боги решать, кому жить, кому умереть, а кому изменить жизненный путь. Человек находится в тех местах и обстоятельствах, которые выбирает сам, пусть и неосознанно. Каждое действие, каждый разговор или просто мысль – все ведет человека. На случайность отвожу лишь один процент событий. Более того, девяносто девять процентов случайностей – следствие наших действий, просто связи не очевидны. Потому мы не вправе вмешиваться.

– Человек не в силах сделать все в одиночку. У нас… у вас имеется потенциал изменить судьбы людей, спасти человека. Не ты ли говорил: «если имеется возможность чем-то воспользоваться, не стоит думать хорошо это или нет – раз возможность существует, значит, она предусмотрена мирозданием, а мироздание никогда не ошибается и тем более не делает ничего зря».

– Значит, для достижения цели не побрезгуешь использовать, подставлять и даже бить в спину друзей и любимых? Применять любые методы, любые средства для достижения цели?

– Не это имелось в виду!

– Именно это и сказано, ибо и данные аспекты в числе прочего подразумевались в моих речах. Не цитируй других, если не знаешь подоплеки слов.

– Ты на самом деле так не думаешь!

– Почему же, думаю, друг мой. Друзья и соратники – люди, взаимовыгодно использующие друг друга, любимые – то же самое, только с более глубоким проникновением. Всех можно, более того, нужно эксплуатировать от начала и до конца. – Рейм с одинаковой беззаботностью обсуждал как злоключения Артистократов, так и возможное предательство самых близких. – Правда, делать подобное требуется с умом – результат от использования должен стоить вложенных в людей средств, возможной прибыли в будущем и моральных терзаний…

– Что, даже Лорн? – не выдержал я.

– В том числе, господин Юрий. Только советую очень хорошенько подумать перед этим, – весело заметила Лорн, а у меня по хребту продрало холодом.

– Истинно так, друг мой. Ценность Лорн больше чем наша с тобой вместе взятая.

Поля остались позади. В пределах Последнего леса навалилась приятная тень и острый запах молодой хвои. Срендин почти исчез из вида, лишь тень пегаса то и дело пересекала дорогу.

– Паршивая логика. Понятие морали стирается на корню.

– Тоже один из плюсов, друг мой! Однако и я недолюбливаю подобный взгляд на жизнь – без преодоления преград и сложностей она становится слишком скучной. Потому нужен баланс, своеобразный барьер, который укажет, что можно делать, а что нет…

– Рейм хочет сказать – это ваша страна и ваши люди, потому последнее слово за вами, в том числе и относительно вашей просьбы. Но подумай, стоит ли оно того?

«Насчет Рейма банально и так же непонятно. Нашли в складских помещениях авио-порта, захолустного городка, чуть живого от голода и очень потрепанного в возрасте десяти лет. О себе отказывался рассказывать. При проверке проявились силы, и его забрали в Университет.

Скажем честно, Временщик слабый – три ветви памяти. Однако кто его знают, говорят о его логичности… после чего почему-то восхищенно ругаются. В чем ему не откажешь, так в физической силе, ловкости и боевых качествах – владеет всем, чем можно: от ближнего боя, до тяжелой техники. Если вдруг не хватает мускулов, то компенсирует точностью, характерной только машинам».

Вашу суть! Издевайтесь? Стоило преодолеть поворот, взору предстала бойня. Как выразился Рейм несколько минут назад: «повсюду кишочки и кровища…». В нашем случае пегас еще судорожно бил крылом. Плюс его не жрали – Туманник в форме непроницаемо-черного тумана пытался пробиться сквозь Барьер Жизни Срендина. Туманнику не хватало объема, чтобы окружить жертву, но в столкновении многомерных образований Пространственник медленно отступал.

Автомашина не успела остановиться, а я находился снаружи. Многомерная плеть пятью радужными хвостами влетела в дым. Боль… куда без нее. На миг тьма расступилась, показав бурлящую сердцевину чудовища, что переливалась запредельным, космическим спектром. Затем монстр отпрянул, словно ожегшись. Новый удар. Новая боль. Внимание бесформенной твари сосредоточено на мне. Полусфера Барьера Жизни встретила атаку десятка туманных отростков на расстоянии вытянутой руки.

Срендин отступил к сваленным у дороги обугленным стволам. Тяжело рухнул на них, и я запоздало заметил, как правая половины формы пропитается кровью. Ему следовало открыть Пробой в город… револьвер загрохотал, проделав несколько просветов в тумане. Бесполезно! Недостаточная размерность! Срендин владеет лишь тремя ветвями памяти и не может создать Многомерную плеть. По крайне мере, подобная атака отвлекла существо достаточно, чтобы появилась возможность ударить плетью.

Рейм решил присоединиться к веселью. Двигался он на запредельных скоростях, превратившись в собственную тень, окутанную голубоватой дымкой Замедленного Локального Времени. С разгона ворвался в сердцевину тумана. Пламя Многомерного распада попыталось пробиться сквозь Замедление, но время вокруг парня было замедленно в несколько раз. Пространственник взорвался серией ударов. Менее чем за секунду в одежде появились прорехи, а парень раскраснелся. Рейм выскочил недалеко от Срендина. Тьма на терцию распалась на сегменты, сверкнув сердцевиной. Затем дымное облако сомкнулось и атаковало в ответ. Временщик попытался сбежать… Его скорость и голубоватая оболочка Замедления исчезли. Удар пришелся вскользь, и парень, подобно пушечному ядру, с треском исчез в зарослях подлеска.

– Срендин, КБВ, отключи, – вновь атакуя монстра, проорал я.

Пространственник коснулся серьги. Натужно выбирающийся Временщик почти не отличался от куста и тряс головой. Пара секунд, Рейм активировал Ускорение Биологического Времени, ускорив течение времени для организма и с хлопком преодолел звуковой барьер. Последнее, что я заметил, как он вскидывает… деревянный кинжал?

Рейм неистовствовал: одновременно оказывался по всему периметру Туманника, более не рискуя заходить внутрь, атаковал невидимым клином из Ускоренного в тысячи раз Локального Времени, и дымные края монстра превращались в рваные махры.

Я не отставал. Удар Многомерной плетью. Шаг в марево Пространственного Пробоя. Новая серия ударов. Барьер Жизни. Пробой чуть в сторону и назад. Удар. Прыжок и перекат. Прикрыться невидимостью и вызвать несколько иллюзий. Удар. Прыжок. Одномерные Шипов пронзают тьму… не помогло! Уворот. Осознание – искажениями монстра не одурачить. В новую атаку… главное, не отключиться, как в прошлый раз.

Там, где не успевали мы, приходила на выручку мадемуазель Лорн. Временщица прогуливалась в двух десятках метров над полем боя по островкам Остановленного Времени. Если для меня подобное расстояние – предел применения силы, то не для девушки: сферы Ускоренного Локального Времени, с легкостью опавших листьев, дырявили Туманника; щиты Остановленного Времени появлялись в самые критичные моменты.

Туманнику только и оставалось, все сильнее сжиматься в центр…

– Не приближайся… – предупреждение Срендина запоздало.

Многомерная плеть обрушилась на Туманника… меня накрыло куполом тьмы, выплеснувшимся из спрессованного в шар Туманника. В первый квант времени я не чувствовал ничего. Растворился в пустоте. Во второй постиг, что жив. В первый миг я пытался бежать. Во второй поскользнулся на крови пегаса и упал на колено. В первую терцию разил Многомерными плетьми, так что вскипел воздух. Во вторую принятие – тьма неприступна. Во время первого удара сердца меня прошиб холодный пот, а волосы на голове зашевелились. Затем пришло понимание способности совершить Пространственный Пробой – гравитация и пятачок земли под ногами имелись. После лишь спокойствие. Передо мной проступила вечность.

Полминуты спустя, рассыпалась обсидиановая полусфера Остановленного Времени, которой защищала меня Лорн. Между ладоней парил бесцветный шарик Нульмерной Бомбы – тщательно выпестованная вершина моих способностей. Существо в двух десятках метрах потеряло насыщенность, а местами целостность, завораживая сиянием и чаруя извивами эфирного тела, не связанного грубой плотью. Рейм постарался на славу, пусть сам бледный и пошатывается от частого использования силы. Надеюсь, Ускорение Биологического Времени достаточно усиливает регенерацию, чтобы справляться с такого рода недомоганиями.

Пара ударов – прикончим тварь… вот только нужно ли? Красиво… Живая радуга на фоне выжженной просеки. Теперь понятно, какой «божественный огонь» снизошел на эти земли.

Стремительная атака Рейма. И тут Туманник распался на пять… более всего, это походило на шары из битого стекла, лезвиями наружу. Лезвиями из двумерных плоскостей. Два атаковали Рейма. По одному ринулось на Срендина, меня и мадемуазель Лорн.

Однако, как властитель пространства, я чувствовал существование шестого фрагмента, сжатого до состояния одномерной струны и со скоростью, быстрее взгляда, патающегося скрыться. Тот, в коем находилось сердце Туманника.

– Мадемуазель Лорн, – встряхнув руками, я убрал Нульмерную Бомбу. – Мы отступаем. Приказываю совершить Рокировку с Прошлым.

Одномерный шип разбил искаженную реальность шара. Лорн свою уничтожила сферой Ускорения Локального Времени.

– Как далеко прикажете?

– Вчерашний день, момент расставания.