– Наконец-то закончилось… – простонал я, покидая пределы «Технической выставки». – Если бы Туманник знал, сколько для его поимки потребуется бюрократической волокиты и беготни, сам бы в плен сдался. Настоящий театр абсурда!

– Не нужно хандрить, друг мой, мы получили то, зачем пришли, – неунывающий Рейм подкинул обернутый брезентом предмет. – А ты, сверх того!

– Благословение Министро… – несколько отпустило при вспоминании, как сумел раздобыть заинтересовавшие меня в прошлый раз гранаты… Само собой, для дела и с обещанием сообщить о результатах полевых испытаний! Теперь они надежно запрятаны в пространственном кармане. – Рейм, ты оказался прав: Тербий Бронский – настоящий джентльмен. Без его помощи никакого авторитета Пространственника не хватило бы, чтобы достать необходимое.

– Рад, что вы поладили, друг мой. Он всегда рад приложить силы на «благородное дело».

Солнце перевалило за полдень. Третий раз за сегодня, по крайне мере, для меня. Рокировки с Прошлым – это сильно, главное, не запутаться в событиях. Не зря его превосходительство выдал мне дневник… Точнее, выдаст. Завтра. Вместе с заданием, выполняемым сейчас. Выражение: «чтобы работу сделали еще вчера» – приобретало новый смысл.

– Господин Юрий, а если вы ошибаетесь, и это не сработает? Должна отметить, доводы… неоднозначны.

– Тогда вся надежда на вас, мадемуазель Лорн. Очень надеюсь на вашу способность запереть монстра в сфере Остановленного Времени, как давеча защитили меня.

– Теоретически, подобное возможно, но… наших с Реймом сил удерживать настолько мощную сущность едва ли хватит надолго, а любой изъян – Туманник вырвется. По той же причине не поможет и ваш Барьер Жизни. Подобное – крайняя мера, дабы создать небольшую отсрочку. Именно поэтому так важно сделать монстра трехмерным.

– Сразу предупреждаю, друг мой, если понадобится, чтобы я совершил Рокировку с Прошлым, то в прыжках я ограничен трехдневным лимитом, а Лорн восстановится…

– Только к следующему полудню, моменту, когда совершила прыжок. Знаю.

– Тогда, куда отправляемся теперь, друг мой? До атаки на первую сегодняшнюю жертву примерно час! Может, сразу на место нападения?

– Нет. После перемещения я долго не сумею использовать силу, а опасения мадемуазель Лорн небезосновательны. Мы отправляемся в Храм Пространства Тюрка: Срендин доставит на место, а при необходимости поможет отступить вместе с гражданскими. Если повезет, привлечем к делу мисс Эльдерей – ее способности могут оказаться кстати, – мимолетному взгляду почудилась тень на лицах Временщиков от перспективы подобного сотрудничества.

В этот раз выход открывал непосредственно у порога Храма Пространства. Покачнулся от налетевшего шквалом ледяного дождя. Небо пронзило ослепительным разрядом, а когда он потух, то мир исчез в первобытной тьме, лишь свист ветра пронизывал душу. Двери Храма захлопнулись за нами с грохотом взрыва.

– Ну и погодка! Затея становится все более увлекательной! Сражаться в бурю с бесформенной тварью, да еще и в лесу… Друг мой, ты умеешь искать приключения!

– Угу… сам в восторге.

Встряхнувшись и перепугав парнишку-охранника хмурым взглядом, поспешил наверх. Секретаря я вновь проигнорировал. Кабинет встретил тусклым сиянием газовых светильников и Срендином, беседовавшим с мисс Эльдерей за поздним ужином. Хоть какое-то везение. При нашем появлении лик Пространственника застыл с остекленевшим взглядом, а в древесной маске Последней притухли огоньки. Терпеливо ждали, пока к ним вернутся воспоминания из Ветви Времени.

– Вы? – выдохнул Пространственник, поднимаясь нарочито медленно, лицо его пошло алыми пятнами, а фасеточные глаза засветились. – Какого Лодура вы тут делаете? Почему сбежали? Мы же почти уничтожили…

– Еще раз уничтожим, – отмахнулся я. – Задача куда глобальнее. Мы за пятьдесят пять минут до нападения Туманника на аристократов. Нужна ваша помощь, чтобы добраться до места. Остальное оставьте нам, мы сумеем предотвратить смерти; в вашем городе снова станет тихо, спокойно. В Агемо по достоинству оценят вашу помощь.

Срендин замер. Затем рухнул на место и улыбнулся:

– Извините, но я не в состоянии помочь с вашей просьбой.

– Прошу прощения? Отказывайтесь помогать? Это не просьба, это приказ!

– Приказ? С чего вдруг? Кто вы такие, чтобы приказывать? Зачем мне тратить ресурсы на вас? Зачем тратить время в конце концов?

– Я представитель Агемо и…

– И где подтверждающие бумаги? – выгнул бровь Пространственник. – Где подписи и печати, доказывающие полномочия? Что, нет? Еще не выдали? Извините, не моя проблема! Вот с утра, когда подготовитесь – приходите. Прошу освободить кабинет, вас не приглашали. Вот держите, чтобы не скучать. Остальное найдете на кухне… – бутылку с чем-то мутным и сладковато пахнущим я перехватил рефлекторно. Срендин оторвал куриную ножку и обернулся к мисс Эльдерей: – Так на чем мы остановились? Хотя неважно… как знаем, вы выиграли спор. Хотя не пойму…

– Вы ведь помните о моих полномочиях и знаете, что произойдет? – процедил, судорожно стискивая горлышко.

– Мало ли что я помню? Например, припоминаю, как в ночи город избавится от опасной язвы, которая выпивает соки чужих жизней. Также помню сестру, освободившуюся от балласта, сковывавего ее долгих пятнадцать лет. Как Пространственник, я сделал все возможное. Пришло время пересмотреть приоритеты, – Срендин пригубил вина. – Что-то не нравится? Может, ты или кто-то из твоих прихвостней-Временщиков хочет переубедить меня? Надеюсь, аргументы окажутся крайне радикальными. Будет хороший повод вернуть вас туда, где сейчас копошатся ваши кольчатые собратья.

– Приятного вечера, – сухо кивнул и двинулся прочь, пряча бутылку во внутренний карман.

– Каковы действия теперь? – голос Рейма нагнал на лестнице. – Устроить Рокировку с Прошлым? Минут думаю на двадцать…

– Рано, – я был в ярости. Меня оскорбили, и я был в бессильной ярости. Предстояло сделать необходимое и доказать свое. – Нам отказали в помощи – пусть так. Однако я еще Пространственник и могу пользоваться ресурсами Храма. Рыдван – не лучший вариант, но успеем!

Хорошо, что Храмы Пространстранства строят по одному плану. В свете керосинок ангар оказался дикой помесью каретного сарая, конюшни, гаража и склада. Это лишь подчеркивал лабиринт из одиноких механизмов и гор хлама, с вкраплениями инструментов и чего-то вовсе не понятного. Заведовал этим одинокий, обрюзгший мужичок в рабочей робе, который при нашем появлении сразу заголосил:

– Кто вы такие? Что тут делаете? Эта территория…

Не стал даже слушать. Три движения, удушающий захват, несколько секунд и бесчувственное тело расположилось у ближайшей стенки. Поступок не самый достойный, но по крайне мере теперь мысли вернулись в деловое русло.

– Рейм – растопи печь паровика, – вырвалось с облачком пара. – Я натаскаю воды, заправить котел. Поспешим, опоздание будет оплачено кровью.

Нацелился на поилку рядом с обветшалыми стойлами, откуда понурые лошадки и знакомый пегас косили на меня большими влажными глазами… нет. Металл надежнее!

– Юрий, друг мой, послушай, тебе не кажется, что Срендин может оказаться прав?

Я замер. О плечо ритмично била капель с протекающей крыши.

– Прав? Что ты имеешь в виду? – сдержано обернулся к Временщику.

– Друг мой, когда я давеча узнал, с какой жестокостью ты истреблял бандитов, честно говоря, не поверил… но ты воистину безжалостен! – растопка затрещала, отблески пламени подчеркнули тени в облике Рейма. – Скажи почему? Почему ты это делаешь?! Затем тебе спасать убогих людишек? Это нелогично! И никому не нужно… Ты не полусвятой-Последний какой-нибудь! Так почему?

– Это нужно мне. Это по совести, – насупился я и возобновил работу, не намереваясь продолжать спор.

– Жизнь – игра, а совесть – главное правило. Никогда не видел такой убежденности! Восхитительно…

– Дорогой, так нужно радоваться за господина Юрия. Сильная воля в наши дни редкость! – Лорн подключилась к делу, Ускорение Локального Времени на порядок улучшило эффективность работы Рейма.

– Воля – способность сознательно управлять эмоциями и поступками. А состояние, когда субъективное ставится выше объективной логики…

– Самообман? Но, милый, насколько помню, ты всегда считал: если ложь – искусство, то самообман дар. Дар обмануть себя так, чтобы не только поверить, но и сделать обман правдой. Или что-то не так? Чувствую, ты боишься за нашего друга.

– Необыкновенная моя, не понимаю! Воля, самообман… неважно, главное, подобное должно приносить либо пользу, либо удовольствие. Какая выгода в спасении этих людей? Какое удовольствие?

«Нет героев, нет злодеев, сплошные дураки, каждый по-своему» – слова его превосходительства с новой силой отозвались в душе. Вода начала закипать, теперь Рейм устроил «рыдвану» техосмотр. Не желая вмешиваться, я примеривался к металлической створке ворот.

– Умница мой, просто прими: не все подчиняется разуму и логике. Основная причина, стремления обмануть себя – чувства. Любовь. Ненависть. Страх. Горе… всего не перечесть.

– Бесподобная, думаешь все из-за чувств?

– Свет души моей, только вспомни несчастную, чей муж должен погибнуть! Побои. Унижения. Травмы сына. Терпеть годами… Если бы не самообман: «любовь к мужу», «все ради семьи» и прочая набожная глупость – давно могла бы спастись. Только она на что-то надеялась… – в устах девушки слово прозвучало словно ругательство.

– Все же, нет, прелестная! Считаю, чувства лишь катализатор. Истинная причина самообмана – использование недостоверной информации или ее отсутствие. Порой мне кажется, личность человека – сложный самообман, сплетенный из знаний, полученных в младенчестве, когда закладываются основы, и разумный не способен отличать истину от лжи. Мораль, совесть, этика – интерпритация опыта, заложенного в основы. Как интерпретируем мир! Ведь как меняется мир, так меняется понятия о добре и зле. Когда-то убийства и рабство являлись нормой, теперь – зло, осуждаемое просвещенным обществом. Моральный вопрос десятилетия: права женщин, малых народностей и селян – должны ли они уравняться в правах с нормальными людьми? Что же дальше? Уход от монархии, как у просвещенных Последних или безумцев с СДО? – голос опал серым листом, а Рейм скривился, словно от чего-то приторного.

– Рейм! Незабвенный! – мягкий, но настойчивый окрик заставил парня вздрогнуть.

– Что? Опять теряюсь в мыслях на ходу? Прошу прошения, сердце мое. На чем остановились? Ах да! Ты вспомнила несчастную «вдову» и ее «надежду». Но разве «надежда» не есть отсутствие понимания, что жизнь можно изменить своими силами, стоит начать действовать? Разве «надежда» не основывается на впитанной с молоком матери «расхожей истине», что мир жесток, от человека ничего не зависит, и никто не поможет. Брат не примет блудную сестру. Соседи не вступятся за женщину, не рискнут выступить против жестокости. Закон же, похоже, просто не принимают всерьез.

– Возможно, впрямь господин Юрий не понимает, на что идет: действия спасенных и их окружения, все события – окажутся на его совести! – девушка поежилась. – Но, единственный мой, как помочь нашему другу? Как уничтожить запреты совести, дивный мой?

– Милая, свободу воли еще никто не отменял. Давай доверимся товарищу и поддержим в решении. Юрий нуждается в возможности прочувствовать, к чему приведет «совесть». Первое Правило.

– Тогда стоит позвать господина Юрия, драгоценный, – девушка, приложившись губками к пальцу, бережно стерла со скулы Рейма налипшую грязь. – Пора выдвигаться. Осталось не больше двадцати минут, – самоходная тележка загудела. Перед паровиком возник световой туннель, пробивший тьму ночи и бури на два десятка метров. Фары! Почти о них забыл…

Я молчал. Створка со смачным хлюпаньем рухнула в грязь. Понимал, к чему нарочито громкий разговор, и молчал… Стряхнув с пальто остатки воды, рухнул в кресло водителя. Все равно Рейм логичен, а я не могу поступить иначе. На заднем сиденье Временщики, а между ними заветный брезентовый сверток. Даже сквозь перчатки металл отозвался теплом.

Тело у стены завозилось. Поддал пару и рвануть в ночь. Вспышки молний. Грохот грома сотрясал мир. Гибель света в каплях дождя ослеплял гротескным стробоскопом. Вокруг непроглядная чернота. На сознание давила канонада грозы. Нужно маневрировать. До рези в глазах вглядывался в мимолетно возникающие и исчезающие призраки предметов. Мир тонул в грохоте. Постоянном. Вездесущем. Давящем грохоте. И снова тьма…

Хотя сильнее всего угнетала тишина в мягком, теплом и уютном салоне. Тишина недосказанности, заставлявшая по хребту бегать мурашки накануне решающего действа.

– Мадемуазель Лорн. Рейм, мой друг. Позвольте прояснить вопрос? – раздалось едва различимо.

– Что угодно, друг мой! Всегда рады оказаться полезными.

– Спасибо. Вы честно пытаетесь помочь не совершить ошибку. Но почему вы настолько упорно стараетесь отстраниться от битвы? Вы – Временщики – сильные мира, воплощение божественного, как считают многие. И не говорите про правила, для вас это лишь предлог. Что вами движет?

– В том проблема, господин Юрий, нами ничто не движет – мы уже проиграли эту битву. Нас сделали оружием, а оружие не рассуждает, оно выполняет приказы. Для нас высшее везение – выбрать, по чьей воле действовать, – автомашина дрогнула, зацепив боком смутную тень постройки. – Господин Юрий, надеюсь, вы не разделяете мнения обывателей о нашем всемогуществе?

– Не бойтесь. Я достаточно знаю о Временщиках, чтобы не обманываться вашей силой. Хотя отрицать, что вы сильнее Пространственников или Последних тоже глупо. Это не самообман. Хотите знать почему? – знание прячется в безмолвии. Но слова горят огнем чувств: – Вас считают всемогущими не за возможность повелевать временем, а за влась над памятью: вы решаете, что люди запомнят и сделают, а что нет. В вашей воли выбирать, какая память отразиться в истории. Поэтому обыватели боятся и почитают вас, а способные помнить Ветви времени – завидуют.

В небе расцвела очередная молния. Обнаружил нас мчащимися по полю. Грязь фонтанами летела из-под колес, вода стекала по лобовому стеклу так, что казалось, мы плывем. Шансы завязнуть и утонуть, равнялись возможности перевернуться. Битва со стихией и игра разума в разгаре – оттого, сумею ли прорваться к сути, зависят жизни, но не понятно, стоит ли это того, чтобы изменять себе?

– Вы разбираетесь в вопросе, господин Юрий… Прошу простить любопытство, но почему Пространственники? Ваша мать Временщица, отец Пространственник, родом из Свободного города – независимого образования, под протекторатом обоих держав. Вы могли выбирать, где учиться. Могли стать очень сильным Временщиком! Так почему?

– Честно? – не сдержал ностальгической улыбки. – В восемь лет я любил сказки. Особенно те, где сила – удел злодеев, а разум – оружие героев. Силу легко потерять. Чувства мимолетны. Разум – всегда останется с тобой. Он возродит дух, когда тот сломлен, и покажет путь, когда силы кончились. Я решил: отстав в очевидном, открою простор в вероятном.

Меня прервали тихие хлопки. Лорн аплодировала. Рейм выглядел так, словно ему дали попробовать редкое блюдо, и он пытается понять, нравится ему или нет.

– Господин Юрий, позвольте добавить штрих к вашему взгляду на Временщиков. Как вы полагаете, если Пространственники могли без проблем доставить всех в Агемо за пару часов, то почему мы прилетели на дирижабле?

– Официальные встречи посла требовалось провести до прибытия?

– Не только, друг мой. Если кто-то сравнивает нас с богами, то у Временщиков есть, пожалуй, самый главный из их пороков – скука. Представь, переживать один день по третьему, по пятому разу, зная, о событиях следующего мгновения… дико тоскливо. Теперь наполни этот день любимой едой, музыкой и местами, влекущими разговорами и чувствами, заветными людьми. А если продлить подобное на месяц? На годы? Еда станет безвкусной. Музыка превратится в какофонию. Места потеряют цвета. Разговоры станут обыденностью. Чувства пустыми. Люди же… ты перестанешь различать маски. Блаженство сменится скукой и раздражением, а затем превратится в пытку!

Тьма сгустилась. Фары забрызганы грязью, света ровно столько, чтобы осознать беспросветность ситуации. То, что удалось найти дорогу, ведущую сквозь лес, где-то между благословением Министро и проклятьем Лодура. В нас летело все, не способное удержаться под шквальным ветром могучих листвениц, елей и сосен, не говоря о подлеске.

– Как считаешь, сколько раз мы переживали полет на дирижабле? Отвечу – четыре раза! Это не считая ареста убийцы посла… Могу в подробностях пересказать каждый полет. Возвращение обратно. Повторение всего снова и снова. Пока ты не уснешь… или не взбесишься! И подоное только от слов, а если пережить? Мы не в претензии к послу. Ему можно простить некоторую рассеянность: всего месяц, как умерла его дочь при родах, а буквально через пару суток и новорожденная внучка. Тебя тоже не стану мучить рассказом, пока просто вообрази, как нас переместили Пространственники, и тебе пришлось нас встречать пять раз подряд!

– Благодарю покорно, мне хватает последних часов, которые я переживаю в третий раз, – искренне содрогнулся я.

В отражении уловил отсутствующий взгляд Рейма и невольно поежился. Парень ушел в мир мыслей, и на сей раз мадемуазель Лорн не решалась его возвращать.

Свет. Сначало подумал, померещилось, но… еще один рывок руля, и показалась застывшая поперек дороги разукрашенная карета. В отблесках ломпад из окошка мутными линиями вырисовывались движения внутри. На серо-алой мешанине дороги яркие ошметки ткани. Непроницаемым пологом тьмы что-то окутано по центру освещенного пространства, но отростки медленно пробираются к карете аристократов. Сердце сдавило. Неужто опоздали?..

– Задача: защита гражданских, – самоходную машину пронесло по грязи с десяток метров, и она остановилась. – Дополнительно: отвлеките Туманника и выиграйте мне время, – крикнул я уже в спины Временщикам, спешно освобождая «Fulgur» из брезента. Если сработало от статики овечьей шерсти, то подобный заряд и подавно воплотит Туманника.

Удар Рейма распахал монстра чуть ли не пополам. Мерцающий шар Ускоренного Локального Времени Лорн прорвал тьму до радужного нутра. Рейм закрепил успех – шквал стремительных ударов по периферии сущности.

Десяток протуберанцев тьмы ударили в стороны и завертелись Двумерными Лезвиями. Ускорив Биологическое Время, Рейм скользил между ними с точностью машины, а стоило опасности приблизиться, как она тормозилась аурой Замедленного Локального Времени и, походя, разбивалась. Добравшись до эпицентра, Временщик пнул сверкающую сердцевину. Во вспышке молнии открылось тело… точнее, конский скелет в ошметках сбруи.

Тьма смыкалась вокруг парня, когда сферы Ускоренного Локального Времени пробились в сердце буйства монстра. Лорн с несвойственной хрупким леди силой выдернула товарища к себе на островок Остановленного времени в паре метров над землей. Затем они обрушились в общей атаке.

Поймать в прицел ожившую тьму на фоне непроглядного мрака оказалось не сложно. Выдохнул. Выжал спуск. «Fulgur» гулко грохнул. А после… ничего! Промахнуться с расстояния в два десятка метров я просто не мог! Что же тогда?.. Треск разрядов, и вспышка полыхнула в сотне метров, высветив ствол дерева, а также дыру в тумане, сквозь которую я это и наблюдал. Не ожидал…

Рейм нападал страстно. Жесткие выпады сменялись яростными ударами, те – стремительной сменой диспозиции и бескомпромиссным натиском. При этом Лорн всегда оставалась в безопасности на шаг позади, бесконечно выдержанная, готовая поддержать напарника: или мягко отведя атаку, или заботливо усилив напор. В сияющем ритме молний, под грохочущий аккомпанемент шторма и продирающее до костей соло ветра, движения пары представлялись не просто заученными сокращениями мышц, но росчерками душ, рисовавших полотно страсти и преданности, пусть и воплощенных в боевом танце.

Из мрака ненастья сплелась еще одна тень! Второй Туманник, свернувшись в матово-черный шар и ощетинившись Одномерными Шипами, нацелился в спину Временщикам. Тут земля разверзлась, и множество побегов устремилось вверх, переплетаясь и скручиваясь. Через миг дорогу преграждала Последняя! Откуда она?.. Хотя, неважно!

Мисс Эльдерей вскинула руки. Те распались на ветви и сложно переплелись, превратившись в заслон из терновника. Туманник попытался пробиться, но стоило монстру растворить один слой побегов, как Последняя наращивая новый. Даже сдвинуть ее с места не представлялось возможным – она вросла в землю. При этом заметил, как ветви ближайших к дороге деревьев опутывают карету и оттаскивают в сторону.

Перезарядка закончена. Выдохнул. Выжал спуск. «Fulgur» гулко грохнул. Пуля ввинтилась в месиво под оппонентом Временщиков. Ослепительно белые молнии прорвались сквозь грязь и перекинулись на монстра, на секунду окутав его светом. После… вновь ничего!

Воздух задрожал на расстоянии пары метров от туманного тела. Секунда, и принялась сгущаться полусфера барьера Остановленного Времени. Туманник попытался ускользнуть в пока еще многочисленные дыры. Рейм находился рядом – взмах деревянным ножиком заставлял просочившийся туман развеиваться. Мадемуазель Лорн шла по островкам Остановленного Времени у границы барьера, покачиваясь на каждом шагу и, кажется, дыша через раз – не представляю какую боль она испытывает, поддерживая подобную махину. Отчаянный рывок Туманника к последней бреши. Вновь на пути Рейм. Тюрьма из непроглядно-монолитной тьмы сковала живой хаос.

До крови закусив кулак, я судорожно соображал. Затея провалилась. Но как тогда? Что связывает: шумный праздник в городе Временщиков; пропойцу везущего сына и шерсть; да семейку аристократов, возвращающуюся в родную усадьбу? Я замер. Может, ищу подвох там, где его нет? Почему катализатором не может являться… допустим… да хотя бы… выпивка! Только где я посреди боя достану…

Торнадо мрака вырвалось из-под земли, в нескольких шагах от ловушки. Стремительной пружиной Туманник оттолкнулся от дороги, затем от рассыпающейся стены темницы и устремился на девушку, так и стоявшую на островке Остановленного Времене в паре-тройке метров над землей. Лучшей реакция оказалась у Мефи – зверек сорвался с плеча хозяйки и прыгнул… нет, не на монстра, просто в черноту бури. Инерция прыжка пошатнула Лорн, и она свалилась с островка Остановленного Времени, на терцию разминувшись с многомерной тьмой. Рейм успел подхватить девушку у самой земли.

Туманник рухнул в считанных метрах от парочки и просто растекся по дороге на манер лужи. Рейм нежно поцеловал напарницу, лишившуюся чувств то ли от шока, то ли от перенапряжения, а через пару секунд она лежала на заднем сиденье «рыдвана».

Рейм рванул в сторону леса. Три взмаха деревянным ножиком. Основание трех деревьев сгнило за секунды и стволы начали заваливаться в чернильную лужу. Парень бежал по падающей сосне, направляясь к беспрестанно бурлящему и переливающемуся шару. На середине пути из лужи-монстра в Рейма под разными углами ударило множество одно-, двух- и многомерных шипов. Юный безумец уворачивался от ударов и прыгал с одного ствола на другой, а древесина распадалась в дым, вместе с путем к отступлению.

Сквозь зубы я выдохнул смесь благословения и ругательства, вытаскивая из внутреннего кармана бутылку сивухи. Размашистый замах. Бросок. Один из шипов, предназначенных Рейму, пробил бутылку. Жидкость, смешавшись с дождем, окропила многомерное тело Туманника.

Выпад, направленный в Рейма, не достиг цели. Однако благодарить стоило не меня… Эльдерей оттолкнула Туманника, которого сдерживала. Ветви рук удлинились и выдернули Рейма из эпицентра атаки. Через миг не способная защититься Последняя оказалась окутана Туманником. Только дипломатического скандала не хватало… кажется, подобная мысль у меня уже возникала недавно?

Не успел я толком испугаться, как Туманник отскочил от Последней. На груди представительницы рода Цветущих ослепительно сиял КБ более не прикрытый корой – Туманник растворил природный барьер. А затем туман, находившийся от эпицентра монстра дальше пары шагов, исчез. Шар-сердцевина, сверкнув последний раз, раскрылся: существо являлось пародией на представителей кошачьих, воплотив в себе хищные грациозность и мощь, не обремененные деталями, терявшимя в радужных переливах шкуры, с клочьями тьмы тут и там, словно не до конца облинявший мех. Как интересно…

Затем на землю снизошел небесный огонь. Молния взорвала лес. Земля, мелкие щепки и крупные сучья с громыханием прошлись по корпусу рыдвана, где я укрылся. Подняв взгляд, первое, что увидел – ослепительное пламя пожара, а почувствовал – невыносимый жар… почему это настолько знакомо? Поперек дороги валялись пылающие стволы, а также герои недавней баталии: Последняя, Рейм и Туманники, один во плоти, другой в… тумане.

Первым очнулся сгусток тумана. Он поспешно поплыл в ночную тьму. Рейм, пошатываясь, поднялся и попытался ринуться вдогонку, но под воздействием КБ Последней ему не хватало скорости.

– Пусть уходит, – заорал, дабы перекричать звон в ушах. – Наша цель здесь!

Обретший плоть Туманник тоже поднимался. Его глаза сфокусировались на потерявшем силу Временщике. Правда не успел монстр сделать и пары шагов, как несколько побегов приковали существо к земле, спеленав лапы, а затем, вовсе обернув в прочный растительный кокон, так, что только глаза блестели, да раздувались ноздри.