Глубокая дрожь, которая докатилась из недр станции, вынудила Аффи замереть на месте. «Что это было?»

Она придвинулась к ближайшему углу, прислонилась спиной и достала бластер. Инстинкт подсказывал, что звук не имел отношения ни к джедаям, ни к нигилам, ни даже к 8-T: это было что-то механическое и глубоко внутри самой станции.

Сорвало шлюз? Нет, уже началась бы взрывная разгерметизация. Корабль нигилов пристыковался? Аффи даже не была уверена, что это возможно. По крайней мере, так она надеялась. Потому что тогда, чтобы спасти их, понадобится намного больше джедаев.

Звук казался смутно знакомым. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: что-то похожее она слышала, когда погиб Дез Райден.

Рит взорвался, что ли? Аффи надеялась, что нет… она привязалась к нему сильнее, чем ожидала. Походу, даже городские нахалы могли оказаться приличными ребятами.

Возможно, он погиб. Возможно, нет. Так или иначе, тут Аффи ничего не могла поделать. Выждав несколько секунд и удостоверившись, что других звуков станция не издает, девушка возобновила свою экскурсию в темноте. Она стала продираться сквозь густые завесы лиан, которые свисали сверху, задевая ее со всех сторон.

Вдалеке она заметила какое-то движение – слишком высоко над полом для 8-T и слишком далеко от центра станции, чтобы это мог быть джедай. Аффи пригнулась и, внимательно присмотревшись, узнала Нэн.

Вместо прежнего цветастого платья на девушке был комбинезон, такой же простой и утилитарный, как у самой Аффи. Дополняли его несколько патронташей и пояс, на котором висело втрое больше оружия, чем Аффи взяла с собой. Руки Нэн были обнажены, и на них виднелись татуировки – не рисунки, а какие-то письмена, но слишком мелкие, чтобы их можно было разглядеть с такого расстояния. На взгляд Аффи, татуировок было довольно-таки немало для столь юной особы. Возможно, у нигилов это было в обычае.

Но о сборе разведданных можно будет подумать потом. Сейчас Аффи лишь нужно было удостовериться, что Нэн и Хейг не знают об их присутствии; судя по беспечной походке Нэн, так и было. А значит, джедаи были вольны заниматься своим делом.

А Аффи – собирать доказательства, которые были ей нужны, чтобы заставить Сковер признать ошибку.

* * *

– Скверно, – повторил Рит, сгорбившись на сиденье гиперпространственной капсулы. – Очень, очень скверно. Вот что бывает, когда нет доступа к материалам исследований.

Он доверял своим навыкам джедая и полагался на Силу. Световой меч по-прежнему висел на его бедре. Так что Рит имел возможность подготовиться к тому, что его ждало.

Но в рамках подготовки нужно было точно оценить ситуацию, в которой он оказался, а ситуация была… крайне ужасной.

– Я в гиперпространственной капсуле, – вслух произнес юноша. Круглые стены капсулы отражали звуки странным эхо. – Навикомпьютера на борту не видно, и к тому же капсула слишком мала, чтобы иметь собственный гиперпривод. Мне кажется… кажется, что это какая-то машина для перелета в один конец, как пилотируемый эквивалент дроида-разведчика.

Он постарался не задумываться над словами «в один конец». Паника ничем не поможет, тогда как анализ… наверное, тоже не сильно поможет, но хотя бы стоит попытаться.

– Я не знаю, куда направляюсь, что там найду и как вернуться обратно. Что ж. Таково вкратце положение дел.

Гиперпространственные перелеты могли длиться от пары минут до нескольких недель. Не имея никакой возможности выяснить, как долго займет путешествие, Рит начал волноваться по поводу отсутствия еды, воды и опорожнительной трубы. Но стоило ему обратить на это внимание, как капсула выскочила из гиперпространства. Моргая, юноша попытался выглянуть через тонкие окошки в люке, за которыми голубое сияние сменилось чернотой ночи. Впереди виднелась какая-то звезда. Неужели капсула так и оставит его посреди космической пустоты?

Единственный датчик, который имелся внутри, начал мигать, и Рит почувствовал дрожь, которая могла означать лишь одно: луч захвата.

– По крайней мере, куда-то меня везут, – сказал он, снимая меч с пояса. Что бы там ни случилось дальше, он намеревался встретить неизвестность во всеоружии.

Капсула накренилась и начала спуск в атмосферу. Облака на разных планетах не слишком отличались – если, конечно, состояли из водяного пара, а не метана, на что Рит искренне надеялся. Во время снижения наблюдать было особо не за чем; придется отложить исследования до прибытия на поверхность планеты.

Луч захвата неуклонно тянул капсулу вниз, но спуск был контролируемым. Рит почувствовал не более чем легкий толчок, и капсула опустилась… на что-то.

Он выглянул в оконца люка и увидел сплошную зелень: деревья, кусты, какую-то болотистую местность. На самом деле лианы были знакомы по станции; должно быть, какие-то семена некогда совершили такое же путешествие. Это внушало надежду, что воздух пригоден для дыхания. А еще никто не поджидал его, чтобы убить: неизменно добрый знак.

Рит толкнул люк и вышел наружу. Густые тучи рассеивали солнечный свет, но не заглушали его полностью. Воздух был теплый и влажный, пахло глинистой почвой, соленой водой и густой болотной зеленью. Неподалеку явно были топкие места. Однако капсула села на клочок каменистой земли.

На клочок, который, должно быть, выбрали еще давным-давно в качестве посадочной площадки для этой гиперпространственной капсулы.

Отойдя от аппарата, Рит смог лучше присмотреться к нему. Маленькая, почти сферической формы капсула, в которой он путешествовал, была лишь частью целого – так сказать, «кабиной» в голове. Позади нее простирался остальной механизм, длинный и узкий; оставалось лишь предположить, что это гиперпривод. Дальше на извилистой трассе лежала еще одна капсула, аналогичная той, в которой он прилетел. «Оно перемещается по туннелям, – осознал юноша. – Это старинный, полностью автоматический механизм. На амаксинской станции, должно быть, еще осталось множество капсул. Ты заходишь внутрь, и тебя отправляет предзаписанным курсом. Так куда же меня привел этот курс?»

Первым делом Рит присмотрелся к тому, что находилось поблизости. Он узнал круговой мотив амаксинов прямо на посадочной платформе, которая представляла собой скрученную спираль, явно готовую отправлять гиперпространственные капсулы в обратный путь. Спиральные кольца тоже висели, а значит, топлива и энергии наверняка имелось более чем на один рейс. Оставалось на это надеяться; иначе ему предстояло жить на этой планете. Хотя центральный узел – пульт управления? – порос мхом, оборудование явно находилось в рабочем состоянии.

Так что он, наверное, сможет выбраться отсюда и возвратиться на амаксинскую станцию. Просто надо разобраться, как именно.

Затем Рит услышал какой-то шорох среди листвы и тростников. Он вихрем развернулся с мечом в руке и… ничего не увидел. Одни деревья. Одни растения.

Однако, застыв на месте, юноша почувствовал, как на него наваливается гнетущая тяжесть – присутствие темной стороны, мощное, сверлящее и сфокусированное. Кто-то приближался к нему с недобрыми намерениями и как будто со всех сторон сразу.

Рит подумал, не броситься ли к пульту управления. Техника, похоже, была в высокой степени автоматизированной; наверное, всего за несколько минут удалось бы запустить капсулу в сторону амаксинской станции. А та, другая, лежала здесь неизвестно как давно. То есть у Рита было два шанса, чтобы выбраться отсюда, вернуться к своим и закончить важное дело.

Однако Сила подсказывала, что нужно остаться. Что неведомое, таящееся на этой планете, пускай и опасное, было критически важным. Что он может понять нечто такое, о чем следует знать всем джедаям. Призраки амаксинской станции не останутся на самой станции; они преодолеют старые границы и выйдут на просторы Галактики. Джедаи должны быть готовы.

Глубоко вдохнув, Рит встал в защитную стойку и зажег клинок.

* * *

Изучая артефакты Силы и древние знания, Комак усвоил, что заточенная тьма обычно предстает в одной из очень ограниченного набора форм: как эхо ситха или иного служителя темной стороны; как воспоминание о конкретном злодеянии, обычно принадлежащее тому, кто его совершил, или как аморфная, несфокусированная энергия.

То, что он ощущал сейчас на разблокированной, незащищенной амаксинской станции, было чем-то совершенно иным. Каким бы невероятным это ни казалось, каким бы невозможным… но это было сознание. Разум. Индивидуальная воля…

Нет. Воля множества личностей, и каждая была настроена убивать.

– Ты слыхала о глиняных воинах Зардоссы-Стикс? – прошептал Комак, когда джедаи вышли на поляну, которая лежала в центре леса.

– Конечно, – сказала Орла. – Древние статуи павшей армии. Зардосские легенды уверяют, что только благодаря этим статуям воины остаются мертвыми… и что, если статуи уничтожить, армия оживет. И вот я спрашиваю себя, почему ты об этом вспомнил в данный конкретный момент, и ни один из ответов мне не нравится.

– Я думаю, эти статуи, – сказал Комак, – сдерживали нечто вроде армии или какой-нибудь иной опасной группы.

Орла остановилась посреди поляны и развела руки в стороны:

– Я не вижу никакой армии.

– Но можешь ее почувствовать, – ответил Комак, поскольку впечатления становились все более осязаемыми. Простая настороженность сменилась в нем готовностью к бою. – Откройся своим ощущениям.

– Я чувствую… что-то, – проговорила Орла, – и улавливаю его злобу. Но все-таки мы обыскали эту станцию довольно обстоятельно. Хочешь сказать, что мы как-то умудрились не заметить целый вооруженный отряд?

Тут они услышали первый шаг.

Джедаи развернулись и встали спина к спине, превратившись в боевую пару. Оба синхронно зажгли мечи: два белых луча двухклинкового оружия Орлы и голубой луч Комака осветили пятна сумрака между лианами.

С каждым мгновением шорох становился громче, но чем отчетливее Комак слышал эти звуки, тем меньше понимал. Приближавшиеся враги не носили сапог; не мог он различить и характерного позвякивания, которое указывало бы на наличие оружия. И сам звук был каким-то странным – знакомым, но необычным…

Он увидел, как ближайшее дерево качнулось в сторону поляны, как будто его толкнули. Затем дерево приблизилось еще немного, и джедай осознал, что это вовсе не дерево.

Стоявшее перед ним существо, корявое и громоздкое, было двухметрового роста. Оно не имело ничего похожего на центральный ствол, а скорее напоминало извивающуюся массу колючих щупалец-лиан, многие из которых были одеты в броню, похожую на кору. У существа было что-то наподобие головы, увенчанной роговидными шипами, с широким оскаленным ртом, который напоминал ловушку хищного растения, способную захлопнуться и запереть жертву. Сзади подходило еще как минимум около десятка его сородичей, все исполинского роста. Комак осознал, что эти существа идеально сливались с густыми зарослями амаксинской станции, но раньше они были неподвижны.

Спали.

Пока джедаи не освободили их.

– Наконец-то, – произнес их вожак низким, рокочущим голосом, – прибыло мясо.

* * *

– Хватит прятаться! – крикнул Рит неведомым врагам. – Покажитесь!

Лианы вокруг пусковой установки заколыхались. Зашелестели ветви. Рит не видел ничего, кроме растений…

Его глаза расширились при виде невообразимо огромных форм, которые приближались к нему, передвигаясь с помощью десятков не то лиан, не то щупалец. Больше всего они напоминали болотную массу, которую кто-то слепил в комки, обшил корой и утыкал колючками. Лишь одна деталь не вписывалась в их древесный облик: в своих… стеблях? черешках?.. они держали бластеры, на вид исключительно старинные и исключительно опасные.

Враги не прятались среди растений. Как ни удивительно, они сами были растениями.

– Ух ты ж, – сказал Рит. Его внутренний воин уступил место исследователю. – Потрясающе. Вы, оказывается, не из животного царства, а из растительного, но при этом вы разумны?

Существа переглянулись, вид у них был явно озадаченный. Неизвестно, какой реакции они ожидали, но точно не такой.

Рит уже пришел в себя, но он чувствовал, что сбивать врага с панталыку – умная стратегия. Его первая реакция дала как раз подходящий эффект, поэтому он решил продолжать в том же духе.

Слегка опустив меч (но держа его наготове), он заговорил:

– Ваши рты похожи на ловушки для мух. Это они и есть? Или вы эволюционировали из таких растений? У вас есть истории, которые уходят еще в те времена? Надеюсь, я не сказал ничего грубого. Просто… ничего себе. Я никогда не видел существ, подобных вам.

– Оно говорит больше слов, чем то, другое, – произнесло одно из болотных созданий. – Но оно тоже забыло имя дренгиров.

– Никогда раньше не слыхал о дренгирах, – честно заявил Рит. Он мог лишь предполагать, что таково название этих существ, но поскольку никто не возражал, очевидно, догадка была правильной. – Или хотя бы отдаленно похожих. В Галактике, конечно, есть разумные растения, но они обычно растут на одном месте. Буквально врастают корнями в землю. Не так, как вы.

Никто из них даже не взглянул на него. Один дренгир сказал:

– Думаю, оно моложе того.

Вожак зарычал:

– Для меня все мясо выглядит одинаково.

«Мясо» – это была не та характеристика, которую Риту хотелось услышать применительно к себе. Он продолжал как ни в чем не бывало, мысленно ведя подсчет:

– Я человек. Зовут меня Рит Сайлас. Прилетел сюда случайно, так что, если я мешаю, то… эм-м… очень извиняюсь.

«Всего в группе семеро дренгиров. Двое держат оружие на боку и, возможно, воинами не являются. Уязвимые места неясны, но надо остерегаться шипов».

– Если оно моложе, то наверняка знает еще меньше, чем то, которое у нас есть, – продолжал вожак дренгиров. – Оно не знает, как работает ускоритель. Из капсул вываливаются куски глупого мяса, и мы ничего не узнаём. Но то, что пришельцев уже двое, подтверждает: наша посадочная территория до сих пор цела. Мы сможем снова отыскать наших братьев. И тогда можно будет перестать задавать добыче вопросы. Наконец-то мы сможем ее съесть.

К Риту никто не обращался, но он все равно решил вмешаться – хотя бы затем, чтобы его перестали называть мясом. Может, они его не слышат? Или не понимают? У дренгиров был сильный акцент – так говорили сотни лет назад. Все же попробовать стоило.

– Скорее всего, те другие… пассажиры и не собирались сюда прилетать, равно как и я, – высказал он догадку. – Мы думали, что это амаксинская технология…

– Амаксины! – Все дренгиры издали трескучий шорох, который, очевидно, заменял им смех.

«Итак, – подумал Рит, – они меня слышат. Просто не считают заслуживающим внимания».

Вожак дренгиров меж тем продолжал:

– Одно из наших первых великих завоеваний. Они построили этот ускоритель, чтобы воевать с нами, и попытались захватить нашу планету, как захватили множество других. Но вышло наоборот: это мы победили их и пожрали. – Даже эти слова звучали скорее как мотивативационная речь для дренгиров, чем как декларация для Рита. – Мы забрали станцию себе. Оттуда мы планировали сеять хаос на многих других планетах. Но затем наши братья замолчали. Никто из них не вернулся обратно, ни со славой, ни с позором.

«Мы не видели на станции ваших сородичей», – хотел было сказать Рит… но остановился, осознав две вещи.

Во-первых, на самом деле дренгиров они видели. Присмотревшись, он узнал изгибы шипов, характерный темный желтовато-зеленый окрас некоторых стеблей. Дренгиры стояли там все время, безмолвные и неподвижные. Не они ли были той тьмой, которую сдерживали древние идолы?

Во-вторых, всего несколько мгновений назад вожак дренгиров сказал, что недавно в гиперпространственной капсуле прибыл кто-то еще. Насколько недавно?

– Кто еще прилетал на вашу планету в капсулах? – спросил Рит, покрепче сжав рукоять меча.

– Оно свежее, – сказал один из дренгиров, продолжая игнорировать юношу. – Не как то, увядшее, у которого выступает сок на голове. Возможно, оно сумеет ответить на большее число вопросов.

Рит проигнорировал угрозу подвергнуть его допросу. Он уже понял, кем был тот человек, который прилетел сюда раньше.

– Приведите его сюда, – сказал он, направляя их волю с помощью Силы. – Приведите ко мне Деза Райдена!

* * *

Последней связной, осмысленной мыслью в мозгу Деза было: «Этот люк сейчас стукнет меня прямо по башке».

Затем его череп взорвался от боли, которая пронзила все тело подобно электричеству, проникла в живот, пальцы, ноги. Дальше долгое время он провел в темноте и безмолвии, но боль никуда не делась. Она была единственным оставшимся ощущением, и все это время Дезу хотелось только одного: чтобы она ушла. Если боль уйдет, потому что он умрет, – это казалось справедливым обменом. Лишь бы ушла.

В какой-то момент его перевернули и заставили смотреть на свет; от нового восприятия так дико запульсировало в висках, что его вырвало. В наказание что-то жестоко хлестнуло его по спине. Кнут? Лоза? Дез этого не знал, но ему было все равно. Ему хотелось лишь, чтобы голова перестала раскалываться.

Дни тянулись; Дез и не поправлялся, и не умирал. Хотя он чувствовал, что отек на лице и шее спадает, он оставался в каком-то жутком онемении. Может, его отравили? Его, бывало, кололи шипами, после чего он испытывал сонливость и дурноту. Глаза отказывались фокусироваться – трудно было сказать, из-за раны или из-за того, что с ним делали. Дренгиры постоянно задавали вопросы, но Дез не мог понять, что именно они хотят узнать. Он даже не был уверен, что эти существа действительно называются дренгирами. Если бы он мог им что-то объяснить, то сделал бы это. Но мир кружился перед глазами, тошнотворный и размытый, и он не мог ничего взять в толк.

Дез подозревал, что его заперли в клетке, хотя это было излишним. Со всех сторон его окружали ветки. Если бы он захотел встать, то не смог бы. Да он и не хотел.

Приблизился один из дренгиров; к этому времени Дез уже запомнил их запах, который ассоциировался с болью. Он напрягся, но дренгир прошептал:

– Здесь появилось другое мясо.

Может быть. Дез не был вполне уверен, что именно сказал дренгир. Его слова были какой-то бессмыслицей – впрочем, как и все остальное.

– Мы хотим посмотреть, что, по-вашему, можно сделать вот этой штукой. – Сквозь ветви Дез увидел, что на дренгире болтается предмет, который у него отобрали в тот день, когда он без сознания прилетел на планету. Световой меч. – Убей его, и мы тебя отпустим.

– Световой меч – это не… не орудие убийства. – Дез закашлялся. Он не мог даже подняться на ноги; как они могли ожидать, что он способен драться? Он не имел представления, кто сюда прилетел. Пират? Контрабандист? Лиокс Джиаси? Безразлично. Дез не собирался убивать другое разумное существо для увеселения дренгиров.

– Отпустите лучше его. А убейте меня. – Тогда, по крайней мере, все закончится.

– Это нам ничего не говорит, – сказал дренгир, обращаясь не столько к Дезу, сколько к самому себе. – Мы хотим узнать больше.

В плоть Деза вонзился очередной шип, и он вскрикнул от боли – но в следующее мгновение боль исчезла. Он чувствовал, что она не прошла, только замаскировалась, но уже само по себе это вселяло желание жить.

То, что ему вкололи, имело и другой эффект. Сердце забилось в ненормальном темпе, мускулы сжались и начали дрожать. «Адреналин», – прошептал участок мозга, который все еще функционировал, но этот голос был слишком далеким.

– Сражайся, и боль прекратится, – сказал дренгир. Словно сквозь туман, Дез увидел, как дверь клетки открывается. – Сражайся и выйди на волю.

Разум больше не имел значения. От Деза не осталось ничего, только тело, только гнев и отчаяние и еще голое гормональное исступление. Он схватился за меч, и дренгир позволил ему взять оружие. В тот же миг Дез ударил по низкой, размашистой дуге и разрубил дренгира надвое. Обе половинки упали на землю.

Этого, что ли, от него хотели? Он кого-то убил; может, теперь его отпустят?

Обе половинки дренгира дернулись. Затем еще раз. Затем начали пускать побеги. У Деза двоилось в глазах, троилось, снова двоилось. Побеги встретились. Они росли быстро и густо, сшивая дренгира, пока тот не поднялся снова – целый и невредимый.

– Очень хорошо, – сказал дренгир. – А теперь мы отведем тебя к новому пришельцу, и ты сделаешь это еще раз.