Когда туры, олени по горам оне пошли,

Когда волки, лисицы по засекам,

Когда серы горностали по темны́м по лесам,

Ишше рыба ступила в морьску глубину,

5 Когда на́ небо взошол да млат светёл месе́ц,

На земли́-то зародилсе могуцёй богатырь

Ишше на́ имя Ёгорей светы храбрыя.

Да во лбу-ту у ёго да красны солнышко,

Во затылки у ёго да млат светёл месец,

10 По буйной главе ясны звезды катаютце,

По косицям ясны зари замыкаютце.

Да пошла его вестоцька по всёй земли,

Шьшо по всёй земли да по светой по Руси.

Да дошла ета вестоцька до удоньского цяря,

15 Шьшо до этого цяришшя Оньдреянишше.

Да спроведат собака до удоньской цярь,

Уж он Божьи-то церьквы на дым спустил,

Он из Божьих-то икон да взял мосты смостил.

Цяря Федора Смоленьского под гнет склонил,

20 Он под гнець-то склонил, взял голову срубил.

Благоверную цярицю изуродовать хотел,

Благоверная цяриця хитра была мудра,

Уходила в пешшоры^а горы каменныя,

Уносила своего да цяда милого,

25 Цяда милого Ёгорья света храбрыя.

Да кормила-поила до пяти^б годов^в

До пети-шести годоф до пятнадцати лет.

Да замок тут Ёгорей конем владать,

Да замок ведь тут Ёгорей копьём шурмовати́.

30 Да замок ведь тут Ёгорей плеткой шолковою́,

Стал у матери выспрашивать:

«Уж ты, гой еси, маменька родимая моя!

У нас был ли на роду да ро́дной батюшка,

У нас были ли на роду да ро́дны братьица,

35 У нас были ли на роду ро́дны сестрицюшки,

У нас был ли на роду да весь и род-племень?^г

Уж ты, гой еси, маменька родимая моя,

Ишше дай мне-ка благословеньё родительскоё,

Уж мне съезди к собаки к удоньскому цярю,

40 Отьмесьти ёму серьцё ретивоё,

Да отьлить ёму сьлёзы горюция». —

«Уж ты, дитетко серьдесьнё, тебе не съездить тут,

Ишше есь веть тут да три заставушки,

Три заставушки три великия:

45 Ишше перьва-то застава — лесы темныя,

Как не конному, не пешому проезду нет,

Да не ясному соколу пролету нет,

Не тебе, добру молотцу, проезду нет.

Да ишше друга́-та застава — горы камянныя,

50 От земьли-то стоят да оне до́ неба,

От встоку стоят оне до запада,

Шьто не конному, не пешому проезду нет,

Да не ясному соколу пролёту нет.

Ишше третья-то застава — река огняная,

55 От земьли пламя пашот до́ неба,

Ото встоку идет ото до запада».

Как не видают добра молотца сряжаюцись,

Только видели добра молотца поежжаюцись.

Во цисто́м-то поли́ да дым столбом стоит,

60 Дым столбом-то стоит да курева идёт.

Как приехал тут Ёгорей ко заставушки,

Шьто ко перьвыя заставы к лесам тёмныим.

«Уж вы, лесы, вы лесы, лесы тёмныя!

Вы кого лесы^д веруите?» —

65 «Уж мы веруем — ф собаку в удоньскаго цяря». —

«Вы не веруйте ф собаку в удоньского цяря,

Уж вы веруйте в Ёгорьёву матушку».

Как приздынёт Ёгорей до злата веньця,

Разодвинулись леса да во все стороны.

70 Ишше конному, пешому проезд-от есь,

Ишше ясному соколу пролет-от есь.

Да проехал Ёгорей ко заставушки

Шьто ко той ли ко заставы к горам каменныим:

«Уж вы горы, вы горы, да горы каменныя!

75 Вы ф кого горы, горы веруите?» —

«Уж мы веруем ф собаку в удоньского цяря». —

«Вы не веруйте ф собаку в удоньского цяря,

Уж не веруйте в Ёгорьеву матушку».

Да приздынет Ёгорей до злата веньця,

80 Ишше осьветит Ёгорей светлым месецём,

Ишше о́пекёт Ёгорей красным солнышком.^е

Разодвинулись горы на две стороны,

Ишше конному, пешему проезд-от есь,

Ишше ясному соколу пролет-от есь.

85 Да проехал Ёгорей ко заставушки

Шьто ко этой ли ко заставы к реки огняной.

От земли пламя пошот до неба,

Ото востоку идет до запада.

«Ты река, река, да река огняная,

90 Ты в кого, река, да река веруёшь?» —

«Уж я верую ф собаку удонского цяря». —

«Ты не веруй ф собаку в удонского цяря,

Уж вы веруйте в Ёгорьеву матушку».

Как приздынет Ёгорей до злата веньця,

95 Ишше осветит Ёгорей красным солнышком,

Ишше опекёт Ёгорей светлым месяцем.

Вот он приехал к удоньскому цярю.

Он ф котли стоит колясом вертит.

Стал он Ёгорья в котли-то варить.

100 Он в котли-то варит да стойком стоит.

Он стойком стоит, фсё стихи поет.

Ишше стали Ёгория колясом верьтеть.

Да копали тут яму глубокую,

Да бросали Егорья в яму ту,

105 Да задерьгивали решоткамы железными,

Песком завалили.

Пали тут ветры буйныя,

Да розьдергало решотки железныя.

Выходил тут Ёгорей в святую Русь.

110 Он хватил тут собаку удоньскаго цяря

За его-то волосы проклятыя,

Тряхнул о землю и отмесьтил ёму ретиво серьце.

Ише жил был Додор — не славилсэ,

Как прославилсэ Додор, преставилсэ.

Оставалось у Додора цядо милоё

Ише на́ имя Иван Додоровиць,

5 А осталсэ сын Иванушко малёшенек,

Он малёшенек Додоровиць, зеленёшенек.

А столько ходил по цисту́ полю,

По широкому роздольицю погуливал.

Он тугой-от луцёк да всё натягиват,

10 Он калёную стрелоцьку направливат.

Уж он выстрелял стрелоцьку калёную

Выше лесу стрелял...........................

Выше облака..................д...............

Ко двум братьицям, ко Иванам ко царевицям,

15 Ко царевицям да ко Волховишшам.

Сказьнили-срубили по плець голову,

Буйну главу у Додоровиця,

У сестрици Софьи у доць-Микулицьни.

На том на месте прекрасненьком

Выростало два деревця два кипарисныя.

Ише был жил Дудорушко, состарилсэ,

Ой состарилсэ Дудорушка, преставилсэ.

Оставалось у Дудора цядо милоё

Ише на́ имя Иван да сын Дудо́ровиць.

5 Да он стрелял ходил всё стрелоцьку калёную,

Застрели он к Софьюшки в окошоцько.

Ише было у ея два браца два родимого,

Ише на имя два Ивана два Волховиця.

Как увидела Софьюшка Волховиця —

10 «Уж ты гой еси, Иван да сын Дудоровиць!

Ты цёго ходишь, вкруг облятываешь?» —

«Уж ты гой еси, Софьюшка Волковисьня!

Застрелил я свою стрелоцьку калёную

Как на ваши хорома на высокия».

15 Как брала ли ёго Софья за белы́ руки,

Уводила в полату белокаменну,

Ай кормила его Софья ведь досыта,

Напоила ведь Софья до́пьяна,

Уложила ёго Софья на кроватку спать.

20 Как отпели отслужили обедню воскресеньцькую

Уж как Софьюшка по горёнки похаживат,

Потихошинько Иванушка побуживат:

«Уж и стань-ко-се, Иван да сын Дудоровиць —

Как придут у мня два бра́тца, два Волховиця,

25 Ише тех ли два Ивана, два царевиця».

Поскорёшёнько Иван да одеваитце.

Выбегаёт Иван да на красно крыльцё.

Тут попали ему два браца, два Волховиця,

Ише на́ имя два Ивана, два царе́виця.

30 Ай спроговорят два браца два царе́виця:

«Чего ходишь ты, Иван, да вкруг облятываешь?

Ты возьми-тко у нас Софьюшку Волховисьню».

Ай спрого́ворит Иван да сын Дудоровиць:

«Ай давно у нас с Софьюшкой пола́жонось,

35 Мы цюдными крестамы поменялисе,

Мы златыми перснямы обручилисе».

Оны брали Ивана за жёлты ку́дри́,

Оне бросили Ивана о кирпицьной мос.

Посадили Ивана на добра коня,

40 Отвезли оне Ивана во темны́ ле́са́,

Ай отсекли у Ивана по плець голову.

Принесли оны к Софьюшки Волховисьни —

«Уж ты гой еси, Софьюшка Волховисьня!

Ета цья же молодецька го́лова́?»

45 Ай спрого́ворит Софьюшка Волховисьня:

«Уж вы гой еси, два братца два родимого!

Вы куды^а <...> тура злоторогого,

Дак туды же турицю малошёрсную».

Оне брали ведь Софью за белы́ ру́ки́,

50 Отвезли оне Софью во цисто полё.

Положили ей на плашку на дубовую,

Отрубили у ей да по плець голову.^б

Было-жило у ко́роля́ деве́ть сынов,

Деветь сынов да ясных соколоф,

Зародилась у ко́роля́ десята доць.

Ишше братья сестрицю возьлелеяли,^а

5 Возьлелеили сестрицю, самы в розбой пошли.

Посьле их тут матерь доц́ерь вро́сьтила.

Доц́ерь вро́сьтила, замуж вы́дала

За того ли за купця госьтя море́нина.

Оне год живут, оне другой живут,

10 Оне при́жили к себе да мала де́тишша,

Мала де́тишша к себе да ясна сокола.

Захотела тут морянка в госьти к матери.

Ишше тут-то моренин не ослушилсэ,

Выходил тут моренин во конюшной двор,

15 Выбирал коня да самолуцьшого,

Самолуцьшого коня да копья вострого,

Он садилсэ тут да на добра коня,

Молоду жону садил да позади себя,

Мала детишша садили во серёдоцьки.

20 Оне день едут, оне другой едут,

Да настыгла их да ноцька тёмная,

Ноцька тёмная долга осенная,

Да роскинули шатёр белополотьняной,

Белополотьняной шатёр, да самы спать легли.

25 Да наехало деветь разбойников,

Оны ’секли^б у Моренина по плець голову,

Мала детишше зашибли о сыру землю́,

Молоду жону брали ко себе ф полон.

Ише восемь-то разбойникоф как сьпят, как сьпят,

30 Как девятой-то разбойницёк не сьпит, не сьпит,

Он не сьпит, не сьпит, фсё на Моряноцьку гледит,

Ишше стал тут у Моряноцьки выспрашивать:

«Ты цьёго роду да цьего племени?»

Ишше стала тут Морянко сьлезно росказывать:

35 «Как жило́-было у ко́роля́ деве́ть сыноф...»

Он скрыцял да ззыцял да зыцьним голосом:

«Вы ставайте-ко, братаньиця родимыя,

Мы у зетюшка-те сьсекли по плець голову,

Мы племенницька зашибли о сыру́ землю,

40 Как сестрицюшку-ту взели ко себе ф полон».

Спородила-то вдовушка два сына,

Да она два сына да ясного сокола,

Ой она два сына два ясна сокола;

Пелёнала в пелёна да камцятныя,

5 Пелёнала в пелёна комцятныя

Да пояса́ла в пояса да шолко́выя,

Поясала-то в пояса да шолко́выя

Да она клала на доску на дубовую,

Она клала на доску на дубовую

10 Да на дубовую дошоцьку на новую,

На дубовую доску на новую.

Да шьто сама вдова да приговаривала,

Шьто сама-та вдова она приговаривала:

«Да ты качай, качай да морё синёё,

15 Ты качай-ко, качай да морё синёё,

Да восколыбливай да струя быстрая,

Восколыбливай да струя быстрая,

Да ты вспой-вскорьми да Спас прицистыя,

Ты вспой-вскорьми да Спас прицистыя,

20 Ты на ум наставь да Богородиця,

А на ум наставь да Богородиця».

Да воспроговорит вдовушка своей доцюшки:

«Мы пойдём-ко, доцюшка, во темны леса,

Во темны леса да Боѓу молитисе».

25 Шьто молилась вдовушка ровно тридцеть лет,

Да ровно тридцеть лет да без единаго,

Ровно тридцеть лет она без единаго.

Да живуци́сь вдова она встосковаласе

Да стосковаласе, слёзно заплакала:

30 «Да ты пойдем-ко-се, доцюшка, ко синю́ морю,

Ко синю морю да ко солоному,

Шьто ко си́нёму морюшку ко солоному.

Ише по морю-то бытто карапь идёт —

По подьнебесью бытто сокол летит.

35 Да закрыцим-ко-се, доцюшка, зысьним голосом,

Да зысьним голосом да во всю голову:

«Да ушь вы ѓой еси да карабельшицьки,

Да вы меците якоря да булатныя,

Да упушшайте-ко паруса да полотняныя,

40 Вы берите вдовушку на ц́ерен карабль;

Я за больщаго сама замуж иду,

Я за меньшого-то доцьку выдаю».

Воспроговорят да карабельшицьки:

«Цёго на сьвети-то было не слыхано,

45 На бело́м сьвети цёго было́ не видано,

Шьтобы мать-то шла замужь за́ сына,

Как за брателка да сёстру вы́дала».

Был-жил Митрей-от князь Васильёвиць,

Он как сваталсэ на Домны Фалелеёвны,

Он по три года, по три осени,

На четвёртой год только свадьбы быть,

5 Только свадьбы быть да ко венцю пойти, да овинчатисе,

Шьшо златны́м перьснём да обручатисе.

Слуцило́се итти Митрею кнезю Васильёвицю

Ко заутрени да ко воскресеньския

Мимо ту полату белокамянну,

10 Мимо ту ли Софью доць Микулисьню,

Мимо ту ли Домну Фалелеёвну;

Шьшо бросалась Домнушка по плець в окно,

Фалелеёвна она по поясу —

Шьшо не этот ли Митрей княсь Васильёвиць?

15 Шьшо сказали про Митрея «хорош, пригош»,

Про Васильёвиця «да луцьше ф свети нет!» —

«Он сутул, горбат да на перед поклят,

Ёго глаза косы́ да ноги кривы,

Русы волосы да заонеськия,

20 Поговорюшка ў ёво корельцькая».

Тут как Митрию князю́ во слух пало,

Шьто Васильевицю да за беду стало,

За таку беду да за великую.

Воротилсэ Митрей от заутрини

25 Княсь Васильевиць от воскресеньския

Он ко той сёстры своёй к родимыя,

Ишше на́ имя к Марьи Васильёвны —

«Уж ты ѓой еси, сёстра моя родимая,

Уж и на́ имя Марья доць Васильёвна,

30 Ты зьбирай-ко-се пир да ты на весь-от мир,

Ты зови-ко-се Домну Фалелеёвну

Хлеба-соли ист да слатка мёду пить;

Ска́жи: „Митрия князя, ёго дома нет,

Его дома нет да не луцилосе,

35 Он ушол ф цисто́ полё полесовать

За куницямы да за лисицямы,

Шьшо за мелкима за разныма за птицямы“».

Шьшо пирьвы́ послы у Софьи со двора сошли,

Шьшо други́ послы у Софьюшки на двор пришли —

40 «Уж ты ѓой еси, Софья да Микулисьня,

Ты спусьти-ко Домну Фалелеёвну

Шьшо ку нашей ко Марии ко Васильёвны

Хлеба-соли ист, да слатка мёду пить;

Ишше Митрия князя ёго дома нет,

45 Ёго дома нет да не луцилосе».

Воспрого́ворит матушка родимая,

Ишше на́ имя Софья доць Микулисьня:

«Не ходи-то, моё цядо милоё;

Мне ноц́есь мало́ спалось да во снях виделось:

50 Роспалсэ со правой руки злацён перьстень,

Приломалсэ со белы́х грудей цюдённой крес.

Не послушала ты матёнки родимыя».

Да пошла она да поскорёшенько,

Она двери отворят да на́ пяту,

55 Запирала двери крепко-на́крепко;

Она крес кладет да по-писа́нному,

Шьшо поклон-от ведет да по-уцёному.

Она бьёт цёлом да ниско кланеитце:

«Уж ты здраствуй, Марья доць Васильёвна,

60 Уж ты здраствуй, ты Митрей-ко Васильёвиць». —

«Приходи-тко-се, Домна Фалелеёвна,

Ко сутулому да ко горбатому,

Ко глазам косым, да ко ногам кривым,

К русым во́лосым да заонеськиим,

65 К поѓоворюшки да фсё корельскии!»

Испугалась тут Домна Фалелеёвна,

Воспрого́ворит Митрию книзю Васильёвицю:

«Уж ты ѓой еси, Митрий княсь Васильёвиць,

Ты спусьти-тко миня да к ро́дной матёнки —

70 Позабыла я со белы́х грудей цюдённой крес,

Со правой руки да я злацён перьстень».

Тут пошла тут Домна поскорёхонько,

Тут пошла она да во цисто́ полё,

Тут сковала Домна три ножицька,

75 Шьшо три ножицька да три булатные,

Она тыльём кладет да во сыру землю,

Востриём кладет да во белы груди.

Шьшо клала она да приговаривала:

«Не достаньсе, моё да тело белоё,

80 Ни сутулому да ни горбатому,

Ни глазам косым да ни ногам кривым,

Русым волосам да заонеськиим,

Поговорюшки да фсё корельския;

Ты достаньсе, мое тело белоё,

85 Ты серы́м волкам да на зьбираньицё,

Цёрным во́ронам да на сьлетаньицё,

Горьким пьяницям да на смотреньицё».

Тут выходит Митрий княсь Васильёвиць

Он на то ли на красно крыльцё —

90 Шьшё за цюдо-то да шьшо за диво-то:

Шьшё ф цистом поли серы́ волки зьбираютц́е,

Шьшё цёрны́ вороны сьлётаютц́е,

Горьки пьяници да фсё смотря́т ходят.

Он тут пришол, ножицьки взял да сам закололсэ.