По морю, морю карабь пловёт,

Алилуй, алилуй! Господи помилуй!

Он со аньделамы да со арханьделамы...

На сёмом-то году на восьмой тышяшшы

Наежжал тут царишшо Грубиянишшо.

Он кнезей-то, бояр всех повырубил,

Молодых-то кнегин он в полон берёт. (2)

5 Блаѓоверного-то цяря Фёдора

Под собя он склонил, голову́ срубил;

Оставалосе ёго да цядо милоё,

Оставалосе да цядо милоё,

Цядо милоё да Егор-о Храбрыя,

10 Уж он стал-то Егорья ёго муцити

Всема ты мукамы да рознолицьныма,^а

Всема мукамы да разнолицныма.^а

Уж он стал-то Ёгорья да топором ёго рубить,

Топором-то рубить да он пилой пилить;

15 У пилы-то как зубъё прикро́шилосе,

□ топора лезьё приломалосе;

Как Ёгорья-света ёго то неймёт.

Он того вор-собака не пытаитце:

Уж он взял-то Ёгорья за жолты́ ёго кудри,

20 Уж он стал-то Ёгорья на воды́ топить,

На воды ёго топить да колясом вертеть;

Колясо-то в шшапъё всё приломалосе;

Как Ёгорья-света^б его то неймёт.^в

Он того-то собака не пытаючи,

25 Уж он стал-то Ёгорья во котли ёго варить, (2)

Во котли ёго варить да колясом вертеть;

Под котлом-то росьтёт да трава-мурава,

На травы-то цьветут цьветы́ лазу́рёвы,

Во котли Ёгорей стоём стоит,

30 Он стоём-то стоит да сам стихи поёт,

А стихи поёт херувимския.

Он того-то собака не пытаючи,

Уж он взял-то Ёгорья за жолты́ кудри,

Он повёл-то Ёгорья во цисто́ полё,

35 Он копал там Ёгорью тёмны по́грёбы,

В долину-ту он копал да тридцети сажон,

В ширину ту он копал да двадцати сажон,

В ширину-ту копал да двадцети сажон,

В глубину он копал да сорока сажон;

40 Он бросал тут Ёгорья в тёмныя погребы,

Он решатоцькой Ёгорья заде́рьгивал,

Муравой-травой всё замуравливал,

Он жолты́м песком ёго засыпывал,

Он пеньём ёго, колодьём всё заваливал,

45 Серым ка́менем всё закапывал.

Поежжат вор-собака, похваляитце:

«Не бывати-то Ёгорью на святой Руси, (2)

Не видати-то Ёгорью да родной матушки свое́й!» (2)

По ёго ли-то молитвам по Исусовым (2)

50 Выпадала з гор да пыль-погодушка;

Всё пеньё-то, колодьё всё розвеяло,

Серо каменьё всё роскатывало,

А жолты-то пески да все розвеяло,

Ведь решатоцьки да все розьде́рьгало,

55 А решатоцьки все роздерьгало.

Выходил тут Ёгорей да сьветую Русь, (2)

Он пошол тут Ёгорей во Божью церьков,

Он пришел тут Ёгорей во Божью церькву, —

Во Божьёй-то церьквы́ да стоит мать ёго родна, (2)

60 Уж как мать-та стоит да Богу молитце.

Тут спрого́ворил Ёгорей ро́дной матушки:

«Уж ты мать ли моя да ты родимая!

Бласлови-ткось ты меня да сесь поехати

Ко тому ли к цяришшу Грубиянишшу; (2)

65 Я срублю-то, срублю ёго буйну голову,

Я срублю-то срублю да буйну голову,

Я пролью-то, пролью да кроф-ту тотарскую ёго,

Я пролью-то пролью кроф тотарскую,

Отмешшу-то обиду християньскую».

70 Вот и конь-то ёго да лошадь добрая

В погребах-то стоит да на семи ц́епях.

Тут пришол-то Егорей на широкой свой на двор,

Он и брал-то свою лошадь добрую.

Только видели Ёгорья ёго седуцись,^г

75 А не видели Ёгорья ёго поедучи;

Из желта́ песка только курёва́ пошла.

Приежжал тут Ёгорей ко крутым горам,

Как спушшалса Ёгорей со добра́ своя́ коня,

Тут зговорил Ёгорей он крутым горам:

80 «Розодвиньтесь-ко вы, круты горы,

Пропусьтите-кось меня проехати;

Я из вас буду рубить брёвна крепкия,

Уж я буду из вас строить церьквы Божия».

Поежжал-то Ёгорей во цисто́ полё:

85 Во цистом-то поли, гледит, поли — да сёстры ро́дныя его,

И у их-то на их^д платьё изь ёловой ис коры,

Как и волосы отрошшоны до ног своих,

Тут и взял-то Ёгорей ро́дных се́стрицов своих,

Он волков-то отпусьтил да во чисто́ полё:

90 Приежжал-то к цяришшу ко Грубиянишшу,

Он скрыцял-то, зыцял да зыцьным голосом своим:

«Выходи-тко ты, цяришшё, да на красно́ своё крыльцё,

Я срублю-то, срублю твою буйну голову,^е

Я пролью-то, пролью да кроф тотарскую,^е

95 Отмешшу я всю обиду христеяньскую,

Отмешшу всю обиду хрестияньскую».

Как вышол он ведь на красно́ крыльцё:

«Уж как полно, Ёгорей, нам с тобой сердитисе,

Уж мы станём-ко с тобой да ведь миритисе».

100 Он срубил-то, срубил ёго буйную голову,

Он пролил-то, пролил да кроф тотарскую,^е

Отместил он обиду всю христеяньскую.^е

Приежжал-то Ёгорей к ро́дной матушки своёй.

У цяря было да у богатыя^а

Уж как доць была да всё красавиця.

Отпросилась в Росию к цярю белому,

Во гости-то поехала да к доц́ерям ёго.

5 Она спрашиват у их да доц́ерь ёго:

«Вы скажите-тко, вельможи цярьския:

Уж как кто-то сотворил да соньцё красноё?

Уж как кто-то сотворил да млад светёл месе́ць?

Ишше кто-то сотворил да зьвезды мелкия?»

10 Тут спрого́ворят вельможи вот и цярьския:

«Уж как соньцё сотворил Господь Христос да цярь небёсныя».

Ишше спрашиват Елена всё красавиця:

«У вас хто-то сотворил да ц́ерьквы Божьии?

Уж как шшо жа у вас есь да во Божьи́х ц́ерьквах?»

15 Отвец́ели тут вельможи да цярьския:

«У нас есь свешшеники, отци духовныя».

Тут Еленушка да всё изьведала,

На[456] поехала домой да ко родителям,

Она спрашиват своих да ведь родителей:

20 «Отпусьтите-ко миня в Росию нать кресьтитисе».

Тут родители на ей да осерьдилисе.

Уж как зделалось у их со́дбишшо,

Тут потребовали цяря да ведь во со́дбишшо;

Тут пошол ведь цярь богатый ведь во содбишшо.

25 Он идёт домой, понивши буйну голову,

Потупя́ идёт да воци ясныя,

Ронит, плачёт горючи́ слёзы.

Тут выходит тут стрец́еть ёго да молода жона:

«Ты цёго жо, цярь Огафей, ты невесёл есь,

30 Ты идёшь понивши буйну голову,

Потупя́ идёшь да оци ясныя?»

Тут спрого́ворил-то ей Агафей-цярь:

«Уж как же мне топерь да ведь не плакати?

Оцередь пришла моя да ехать к озёру

35 На сьедениё зьмеи да семиглавыя». —

«Ты не плаць-ко, цярь Агафей, не толкуй об том.

Уж как есь у нас доць Елена всё красавиця:

Мы наре́дим доць во платье само луцьшоё,

Запрегём мы лошадь свою добрую,

40 Засьтегнём корету красна золота,

Мы даём[457] ей ведь слугу, да слугу верную, —

Он сьвезёт ведь ей да как ко озёру».

Ны ведь при́звали свою да доць Еленушку,

Оны дели-то на ей ведь платьё само луцьшоё,

45 Посадили ей в корету красна золота,

Уж как куц́ера ей дали слугу верного.

Тут бежит ведь лошадь — только гром стоит.

Тут услышила Еленушка, да што нейдёт лошадь,

На повы́стала[458]-то ис кореты красна золота,

50 На гледит, шшо нет коня как доброго,

Уж как нет-ту у ей слуги верныя;

А гледит — леса стоят больши да забудушшия,

Ишше озёро стоит да больше всех того,

Кругом озёра есь да только ведь жолты́ пески.

55 Тут пошла Еленушка кругом да всё зоплакала,

Она дёржит-то в уми да Бога нашого,

Она и́дёт ведь да на жолты́ пески,

Она села тут да на жолты́ пески,

А сидит-то тут да плацитц́е.

60 Гледит, едет доброй молодець да на кони верхом.

Тут приехал он да ведь к Елёнушки.

«Ты не плаць, Елена, не рони-тко сьлёз.

Вот как я слегу́[459] да с добра́ коня,

Я топерь-то ведь да отдыхать буду.

65 Красно солнышко пойдёт да ведь ко западу,

Сьветёл де́нецёк пойдёт ко вецёру, —

Ты буди меня тогды да поскоре́ буди».

Вот сидит Елена да всё поглядыват.

Как ведь солнышко пошло да всё ко западу,

70 Сьве́тёл де́ниц́ёк пошол ко вецёру, —

Гле́ди́т: морё сине зволновалосе,

Тут летит зьмея да семиглавая,

Как летит зьмея да похвале́итце:

«Уж как мне-то пироги да припасёныя!»

75 Она стала тут будить да добра молодца,

На стронила свои сьлёзы на бело́ лицё,

Тут скоцил^б уда́лой доброй молодец

Он скоцил да на добра коня,

Обнажил свою да саблю вострую,

80 Он срубил у ей да петь голов долой,

Отвязал у ей да пояс шолковой,

Он сьвязал зьмею на пояс шолковой:

«На, веди, Еленушка, зьмею да во свой город ведь,

Ко Агафию веди да ко красну́ крыльцю».

85 Уж как он идёт Огафей на красно крыльцё.

«Ты скажи в ответ да ты не бойсе ведь.

Ты уйдешь ли ты во веру христиеньскую,

Ты поверишь ли во ѓоспода росьпятого?^в

90 Как нейдёшь во ѓоспода да все роспятого, —

Я спушшу зьмею да семиглавую».

Тут пошла Еленушка да зьмеёй домой.

На приходит ко отцу да ко Оѓапею;

Он выходит тут да на красно́ крыльцо,

95 Уж как видит, што идёт доць Еленушка,

На ведёт зьмею да всё двуглавую:

«Ты поверишь ли ведь в ѓоспода роспятого, —

Не спушшу зьмею да ведь двуглавую».[460]

Жило-то два брата два Лазаря.

А один-от был и Лазарь боѓатой,

А другой-от был и Лазарь ведь нужной.

Он и тридцеть лет да во гно́ишши жил.

5 Вот и пришол ведь Лазарь к брату да под окно:

«Уж ты, братец, братец, богатой Лазарь!

Ты подай-ко мне-ка милостыну Христа ради».

А тут бросалсэ ведь Лазарь по пле́ць в окно:

«Ты откуль мне-ка братець, какой пришол?

10 Мне-ка князи ведь, бояра-те братья мои,

Мне-ка купци торговы-те госьти мои.

Уж и подьте-ко-се два кобеля́,

Отгоните-ко вы Лазаря от широких ворот».

От и пошли ведь^а два кобеля́,

15 От и Лазареву душу да напитали,

По подстолью крохи да назбирали.

Пошел Лазарь да во цисто по́лё,

Уж как змо́лилсэ Лазарь Ѓосподу Боѓу:

«Уж ты выслушай, Ѓосподи, моленье мое:

20 Как молитвы-ти да как ведь Лазаревы:

Как пришли ты, Ѓосподи, мне двух аньделов,

Мне не кротких, мне не смирных, не милосьливых.

Не́ц́есно душу мою вы́ложите,

Крюком, боком мою да душу вытените,

25 А сьнесите мою душу да в муку вечную;

Как того моя душа да уготовала.

На довольнё на сём свети нацарьсьвовала».

Услышал Ѓосподи мо́леньё ёго,

Как молитвы ёго да ведь как Лазарёвы,

30 Как прислал ёму Ѓосподь двух аньделов,

Ёму кротких, и смирных и милосьливых;

Уж как чесно-то ёго да душу выложили,

Положили-то ёго душу на серебряно блюдо,

Как сьнесьли-то ёго душу в пресьветлой рай;

35 Как того ёго душа уготовала.

Как у Лазаря имениё всё прахом взяло́сь,

Как житьё-бытьё богачьво водой рознесло.

Как пошол ведь и Лазарь да в чисто по́лё,

Как молитце Лазарь и Ѓосподу:

40 «Уж ты услыши, Ѓосподи, моленьё моё,

Как молитвы мои, да эти праведныя;

Пришли мне-ка, Ѓосподи, двух аньделов,

Мне-ка кротких, и смирных, и милосьливых;

Шчобы чесно мою душу да выложили,

45 Положили б мою душу на серебряно блюдо́.

А сьнесите-ко мою душу в пресьветлой рай;

Как тоѓо моя душа да уготовала».

Тут услышал ведь Ѓосподи молитвы ёго,

Как и по́слал ёму Ѓосподь двух аньдело́в,

50 Как не кротких, не сьмирных, не милосьливых.

Как и не́ц́есно его да душу вытянули,

Крюком, боком ёго да душу вытянули,

Как сьнесьли ёго душу в муку вечную:

Как того ёго душа да уготовала,

55 На довольнё на сём свети нацарьсьвовала.

Тут увидял Лазарь брата во раю́,

Он спросил у Лазаря, брата своёго:

«Уж ты, брате, брате, убогой Ла́за́рь!

Уж ты дай-ко мне, братец, хоть мизёнка воды,

60 Омочи мои уста, да хоть в огни не гореть».

Уж как стал Ефимьян-князь Боѓу молитце:

Он на кажную пе́тьницу постилсэ,

Он на кажную, суботу причашшалсэ,

Он просил у Ѓоспода отродья:

5 «Ѓосподи, Господи, Царь небесной!

Дай, Ѓосподи, мне отродья —

Он муського полку, либо женьского».

Как во сьнях ёму Боѓородица явилась,

На святым своим ѓла́сом прогласила:

10 «Уж ты стань-кось, Ефымьян, да пробудисе,

Клюцёвой свежой водыцёй умойсе,

Тонким белым полотеньцём утрисе,

От жоланья ты ведь Ѓосподу помолисе,

Ко святому-ту Николы со сьлёзамы.

15 Ты поди-тко во ложнюю во спальню:

Как кнегина тобе сына спородила.

Окресьтите-ко младеня, омолите,

Нарекайте-ко ёму имя да Олёксеём,

Олёксеём ёму Божьим Чёловеком».

20 Уж как стал Ефимьян да пробудилсэ,

Он от крепкого-то сна да прохватилсэ,

Клюцёвой свежой водыцёй умылсэ,

Тонким белым полотеньцём утёрсэ.

От жаланья он Ѓосподу помолилсэ,

25 Он сьвятому-ту Николы со сьлёзамы,

Он пришол-то во ложнюю во спальню, —

Как кнегина-та ёму сына спородила.

Он пошол-то к попам да к протопо́пам,

Ко большим-то он к чиновным к орхиреям.

30 Окрестили-то ёго, омолили,

Нарекли́-то ёму име Олёксеём.

У кого-то росьтёт днём, да у ёго цёсом,

У кого росьтёт неделёй, у ёго месецём.[461]^а

Уж как стал-то Олёксей да лет двенадцеть,

35 Уж задумал-то Ефимьян да ёго грамоты уцить.^б

Олёксею-ту свету грамотка даласе,

Как ёму-ту рукописаниё открыло.

Стал и Олёксей да лет сёмнадцать:

Тут задумал Ефымьян сына женити,

40 Как женидба-то Олёксею не даласе.

Уж как пошол Олёксей на ложню спальню

Со своёй он со кнегиной Катериной,

Во синях ёму Богородица евилась,

А сьветом-то ёму гласом прогласила:

45 «Уж ты стань-ко, Олёксей, да пробудисе,

Клюцёвой свежой водыцёй умойсе,

От жалания ты Ѓосподу помолисе,

Тому-то Миколы да со сьлёзамы.

Отвежи ты от собя да шолков пояс,

50 Привежи ты ко кнегины к Катерины,

Ты сойми-ко с руки да злацён персьтень,

Ты отдай своей кнегины Катерины;

Ты сойми-ко своё платьё цьветно,

Ты одень-ко на собя да чёрну ризу,

55 Ты уйди-ткось в карабельнию гавань,

Ты возьми-ткосе лёккую шлюпку,

Ты уедь-ко из Рымского царсва,

Ты бросай своё кнегину Катерину».

Тут ведь стал-то Олёксей да пробудилсэ,

60 Клюцёвой свежой водыцёй умылсэ,

Тонким белым полотеньцём утёрсэ,

От жалания он Ѓосподу помолилсэ,

Ко сьвятому Николы да со сьлёзамы.

Отвязал он от собя да шолков пояс,

65 Привязал своёй кнегины Катерины,

Уж он дал того цяря да злацён перьстень:^в

«Когды мой у тя перьстень роспае́тце,

Тогды увидишь Олёксея да Цёловека Божья».

Тут пошол-то он во гавань да карабельню,

70 Уж он взял-то себе да лёкку шлюпку,

Он уехал от ей проць да во пустыню.

Он молилсэ во пустыни да лет ведь тридц́еть;

Тут задумал Олёксей да проць уехать.

Он приехал тут во Рымскоё царьсво,

75 Он пошол тогды во Божию церьковь.

Тут вышол Ефимьян, да князь багатой,

Подават ёму милостину Христа ради;

Он примат от их милостину спасе́ну,

Он и молит за ёго да ведь и Боѓа.

80 А пришол ведь Олёксей да к Ефимьяну,

К Ефимьяну-ту пришол да под окошку,

Запросил он милосьтину Христа ради:

«Ты подай, Ефымьян да князь богатой,

Ради сына Олёксея Цёловека Божия».

85 Тут бросалась ёго мати да по плець в окно:

«Уж ты откуль идёшь, калика, где проживала ты?

Где ты видял Олёксея Цёловека Божия?»

Отвецял ёму калика да прохожалой:

«Уж и как-то я не видял Олёксея?

90 Мы в одной-то с им ведь келейки проживали,

Мы в одну-то с им ведь грамотку читали».^г —

«Ты поди-ткось к нам, калика, во полаты,

Ты живи-тко вместо сына Олёксея». —

«Я нейду-то к вам в полаты белокамянны;

95 Вы состройте-ко мне келью о крылецько».

Уж как тут Олёксей да зажил ведь,

Он Ѓосподу Богу тут молилсэ;

Он, и кушаньё ёму да посылали,

Как лакеи-ты ёму не доносили.

100 Собирались народ в Божью церьковь;

Тут зьделалось земноё тресе́ньё;

Повышли-то все из Божьёго храму:

«Куды мы топерь пойдём да сьвята искати?»

Отошли ко Ефимьяну да ко крылецьку —

105 К Ефимьяна-то ведь калика преставилсэ,

Он и дёржит в руки́ рукописаньё.

Ефимьян тут видит — Олёксей есь.

Уж и^д втепоры у жоны перьстень роспутилсэ,

Как ёго-то шолков поес отвязалсэ.

110 Тут пришол Ефымьян к рукописанью,

Уж он стал-то у ёго из рук как брати,

А ёму-то рукописаньё не далосе.

Тут пришла-то ёго ро́дная мати,

Как у ёго рукописаньё взяла же,

115 Матери рукописаньё далосе;

Тут и мати-та узнала, шщо Олёксей есь,

Олёксей есь да цядо ихно.

Она хватала-то свои волосы ведь в руки,

О кирпичьнёй-от пол она бросалась:

120 «Отцёго ты мне, Олёксей, да не сказалсэ?»

О жона-та ведь пришла ко ёго гробу:

«Ты цёго мне, Олёксей, да не сказалсэ?

Я поцясту к тобе в госьти бы ходила».

Каелса-то доброй молодець сырой земли,

Как сырой земли да сырой матери:

«Ты просьти-тко, мать сыра земля, да сыра ма́тёра,

Во перьво́м греху да ты меня просьти:

5 Я бранил отца да бранил матушку.

Во другом греху да ты меня просьти:

Уж я жил-то со кумой да со крестиною,

Уж я прижил у кумы да млада отрока.

А ешшо прими-тко, мать сыра́ земля,

10 Ты покай меня да во больших грехах:

Уж как езьдил доброй молодець да по чисту́ полю,

Я убил в поли́ госьтя да всё торгового».

Тут спрого́ворит ёму да мать сыра́ земля,

Мать сыра земля да сыра ма́тёра:

15 «Во перьво́м греху да ведь могу просьтить,

Шшо бранил отца да бранил матушку;

Во втором греху да ведь могу просьтить,

Шшо ты жил ведь со кумой да со кресьтиною,

Хошь ты при́жил, хошь ты с ей да млада отрока.

20 Во третьё́м греху да не могу просьтить,

Не могу просьтить да не могу покаети:

Ты ведь езьдил, доброй молоде́ць, да по цисту́ полю,

Ты не госьтя ты убил да не торгового,

Своего убил брата крестового,

25 Поруши́л своё да кресно знаменьё».^а

Уж как шли-пошли калики прохожа́лыя,

Уж как шесь калик пошло да со каликою

В Русалим город да вумолитисе,

Во Ердан-реки да покупатисе,

5 Ко Ѓосподьню гробу приложитисе,

Положили на себя да таковой закон:

Ешьли кто укра́дёт, кто убьёт,

Сотворит такой-от тяшкой блуд, —

Отпороть у тех белы-ти белы́ груди,

10 Вынимать тут ретиво́ серцо́ со пец́енью,

Вытегать тут рецистой езык со те́менью.

Тут ведь шли-пошли калики прохожалыя,

Оны шесь калик пошло да со каликою,

По пути пошли да по дорожоцьки,

15 Тут настрету едёт княсь Владымер стольнё-киевской.

Потихошеньку калики подвигалисе,

Понижошеньку да поклоне́лисе,

Ны просили тут по гривны красна золота

А на путь себе на дорожоцьку;

20 Понизёшеньку оны да поклоне́лисе:

«Вой еси ведь князь Владымер стольнё-киевской!

Уж ты дай-кось нам по гривны красна золота».

Тут спрого́ворил им князь Владымер стольнё-киевской:

«Уж как дело-то моё да всё заежжоё,

25 Ка́зна собина ведь завозная.

Уж вы по́йдите, калики, мимо Киёв-град,

Приворацивайте^а вы во Киёв-град

Ко Опра́ксеи ко королевичьни:

Накорьмить-то, напои́т она вас до́сыта,

30 Надаёт вам золотой казны да сколько надобно».

Понизёшеньку калики поклонилисе,

Ны в дорожицьку да ведь отправились,

По московскыя пошли да славной киевской.

Ны пришли калики ведь во Киёв-град

35 Ко Опраксеи да королевични.

На примала тых калик да чесью-почесью,

Накорьмила, напоила она до́сыта,

Надала́ им золотой казны да сколько надобно;

Отвела им спать да нову горьницю,

40 Атаманушка звала собе во спальницю,

На прельшшала атаманушка на больши́ грехи,

На больши́ грехи, тяжко́й великой блуд.

Тут сказал-то ей да атаманушко:

«Мне никак нельзя да ведь неможно быть,

45 Положон у нас да таковой закон:

Есьли кто украдет, да есьли кто убьёт,

Сотворит тяжко́й великой грех, —

Закопать^б ёго по поясу в сыру́ землю,

И пороть ёго да всё белы́ груди,

50 Вынимать-то рецисто́й езык со теменью,

Вытегать-то^в ретиво́ серцо́ со пец́енью».^г

Тут Опраксия да прогневиласе.

На пошла взела ведь цяшецьку-ту красна золота,

Положыла к атаману-ту во сумоцьку.

55 Заутра́ калики поднималисе,

Во дорожаньку да отправлялисе.

Наредила вслед слугу да слугу верного,

Запрегла она да лошадь добрую,

Как отправила вслед да за каликамы.

60 Тут насьтигли калик да на дорожичьки:

«Вы заце́м же взели ихну золоту цяшицьку?»

Тут нашли у атамана всё во сумоцьки.

Тут оны ведь брали атамана да за жолты́ кудри,

Тут пороли у ёго ведь белы́ груди,

65 Вынимали рецисто́й язык со те́менью,

Вынимали ретиво́ серцо со пец́енью.

Тут пошли калики ведь во Киёв-град,

Ко ѓосподьню гробу да помолилисе,

Во Ердан-реки да воскупалисе.

70 Тут назать пошли да по дорожацьки;

Оны клали ѓде ёго да во сыру землю,

Оны ведь идут, гля́жут: он стоём стоит,

Он стоём стоит да аки цьвет цьветёт.