На седьмом году восьмой тысещы

Наежжал цяришшо Грубиянищо. (2)

Он кнезей, бояр да всех повырубил...[462]

«Уж ты мати, ты мати да присьвятая!

Уж ты где, мати, спала-опочовала?» —

«Уж ты цядо, ты цядо возьлюблённое

Я спала-то ноц́есь, опочовала

5 У сьветой я реки да на Ёрдани,

У сьветой я воды да на Ерьтепи». —

«Тебе шчо, мати, ноц́есь во сьнях привидялось?» —

«Мне привидялось цюдён крест ѓосподён.

Как на том ли на кресте^а ты, цядо, росьпят.

10 На кого ты миня, цядо, да оставляёшь,

На кого ты миня, цядо, спокидаёшь?» —

«Ты не плачь^б-ко, моя мати присьвятая!

Оставляю тибя, мати, на Ивана,

На того ли я Ивана Богослова.

15 Уж я в перьвой-от день, мати, росьпят буду,

Я на дру́гой-от день, мати, погребусе,

Я на третей-от день, мати, воскресну.

Уж я сам на неби, сам да возьнесусе

Я со славою да всёй с ѓосподьнёй.

20 Уж я сам по тебя да, мати, буду,

Уж я сам ли ись тебя да душу выну,

Я кладу твою душу да на серебряно блюдо,

Отпоём твою душу со попамы,

Со попамы, со дья́ка́мы, со прец́е́теньникамы,

25 Со прец́е́теньникамы да сь ц́ерьковныма,

Со большима цинамы со арьхиреямы.

Посажу твою душу да за престолы».^в

Уж как жил-то был Микитушка^а да всё бога́тый князь.

У ёго был то Добрынюшка да всё Никитич млад.

Как Никитушка-то пожил по сёму свету,

Оставалась у ёго да вдова ц́есная.^б

5 Уж как жил-то был Микитушка да все бога́той князь.

У ёго было да цядо милоё,

Как Добрынюшка да всё Микитичь млад;

Оставалсэ с ро́дной маменькой с цёсной вдовой,

Как с Офимъёй он да с Олёксандровной.

10 Как была-то там прослышила[463] Плакун-река:

Как збиралисе туды бога́тыря́ пресильния;

А купалисе оне да во Плакун-реки.

Поежжал Добрынюшка Микитичь млад

Он купатисе да во Плакун-реку́.

15 Не спушшала-то его да ро́дна маменька,

Как цёсна вдова Офимъя Олёксандровна:

«Ты не езди-ко, Добрынюшка Микитичь млад;

Ищэ есть-то там три струи, да струи быстрыя:

Запловёшь, Добрынюшка, да за третью́ струю,

20 Прилетит з горы да зьмея лютая;

Зьмея лютая дьвенадцети-хобо́тная,

Унесёт она тебя на высоку гору́

Малым детоцькам да на сьеденьицё».

Тут спрого́ворил да всё Добрынюшка,

25 Как Добрынюшка да он Микитичь млад,

Он спрого́ворил да ро́дной маменьки:

«Ты послушай-ко, моя да ро́дна маменька,

Ты ц́есна́ вдова Офимъя Олёксандровна!

Блаѓословишь — пойду, и не блаѓословишь — пойду

30 Я купатисе да во Плакун-реку».

Тут спрого́ворит да всё цёсна вдова,

Офимъя есь да Олёксандровна:

«Ты послушай-ко, Добрынюшка Микитиць млад:

На коѓо ты оставляёшь золоту казну,

35 На коѓо ты спокидаёшь молоду жону?»

Как спрого́ворил Добрынюшка Микитичь млад:

«Ты послушай-ко, моя да ро́дна маменька,

Ты цёсна вдова Офимья Олёксандровна:

Как не приеду-то я к вам дьвенадцеть лет —

40 Розьдели-ко ты да золоту казну,

Золоту казну да ты на три части:^в

Уж ты перьву чась^г бери сама себе,

Да другую чась да молодой жоны,

Уж ты третью чась да по Божьим ц́ерьквам,

45 По Божьим ц́ерьквам всё по мана́стырям».

Брала маменька да золоты клюци,

Отмыкала там да ко́ваны́ замки,

Приносила там ему да ёму плётоцьку,

Она плётоцьку да и’ семи шолков

50 Завоженьиця да ро́дна дедушка,

Подареньиця да ро́дна батюшка.

Поежжал Добрынюшка Микитиць млад

Он купатися да на Плакун-реку́.

Приежжал Добрынюшка да он к Плакун-реки́,

55 Он пошол купатисе да во Плакун-реку́;

Уж он заплыл там Добрынюшка да за перьву́ струю,

Переплыл он за втору струю,

Ищэ за́плыл он да за третью́ струю.

Прилятала^д там да зьмея лю́тая,

60 Змея лютая дьвенадцети-хобо́тная,

Роспусьтила-то она свои восры́ кохти,

Ка хотела там хватить Добрынюшку Микитиця.

Тут спрого́ворил Добрынюшка Микитиць млад:

«Как не ц́есь тебе, да зьмея лютая,

65 Зьмея лютая дьвенадцети-хобо́тная,

Как не ц́есь тебе хватать да со быстро́й струи.

Полетай-ко ты, зьмея, да во цисто́ полё,

Во цисто полё, да зьмея, битисе,

Зьмея, битисе, зьмея, рубитисе».

70 Полетала там зьмея да во цисто́ полё.

Как поехал там Добрынюшка Микитичь млад,

Приежжал Добрынюшка да во цисто́ полё;

Как схватилисе оны с люто́й зьмеёй,

Как броси́ла там зьмея люта́ да о сыру́ землю,

75 Тут Добрынюшки да мало можитц́е.

Уж ка спомнил тут Добрынюшка да эту плётоцьку,

Эту плетоцьку да и’ семи шолков

Завоженьиця да ро́дна дедушка,

Бласловленьиця да ро́дна батюшка, —

80 Изломил как у зьмеи дьвенатцеть хоботов.

Тут змолиласе Добрынюшки люта зьмея:

«Ты спусьти, Добрынюшка, да всё Микитиць млад,

Малым детоцькам на восьпитаньицё.

Я даю[464] тебе силу несьметную —

85 Некого́ не будет как сильне тебя.

Ты поди, Добрынюшка, да во цисто́ полё:

Ищэ есь там три колодця три глубокия;

Уж ты выпей там да клюцёво́й воды, —

Как прибудёт тебе сила несметная».

90 Ка спусьтил тут Добрынюшка люту́ зьмею,

Как поехал там Добрынюшка да во цисто́ полё,

Он нашол там три колодця три глубокия,

Три глубокия да три ключёвыя;

Уж он випил там воды да из колодця перьвого — силы прибыло;

95 Как в другом колодци выпил — услышил силу несьметную;[465]

Он ис третьёго колодця выпил клюцёвой воды —

Он и зделалсэ во гноищы, во бо́лищы.

Там лёжал Добрынюшка да во цисто́м поли,

Он просил, молил да уж он Ѓоспода,

100 Он просил, молил себе здоровьиця;

Как услышал там Ѓосподь ёго молитву всё,

Он послал ёму да всё аньдела,

Ему андела да всё арханьдела,

Излицить Добрынюшку Микитиця.

105 Прилетал к ему аньдел, арханьдел всё,

Излицил тут Добрынюшку Микитиця

Луцьше старого да хра́бре прежного.

Ка скрыцял-зыцял Добрынюшка да зыцьным голосом:

«Уж ты лошадь ты моя, да лошадь добрая!

110 Ты лети ко мне да ис циста́ поля́;

Мы поедём-ко домой да к ро́дной маменьки,

К родной маменьки Офимъи к Олёксандровны,

Ли к моёй жоны да к молодой жоны».

Прилетал к ёму да его доброй конь;

115 Обуздал он своёго добра́ коня,

Полетал Добрынюшка да он к лютой зьмеи,

Он убил приехал всё люту́ зьмею,

Он убил у ей да малых детоцёк,

Розорил ее́ да ее жительсьво.

120 Приежжал домой Добрынюшка да ко свою двору —

Не выходит там стрец́еть да ро́дна маменька,

Не выходит там стрец́еть да молода жона.

Он увидял тут да мала юныша:

«Ты скажи-ко мне, да малой юнышок,

125 Ишше есь ли у меня жива да ро́дна маменька,

Как ц́есна вдова Офимъя Олёксандровна?

Ишше есь ли у меня жива да молода жона?»

Тут спрого́ворил да малой юнышок:

«Ишше есь жива да твоя родна маменька,

130 Как цясна вдова Офимъя Олёксандровна:

Как ушла она до по Божьим ц́ерьквам,

По Божьим ц́ерьквам да всё по мана́стырям

Отдавать она да золоту́ казну;

Как уехала твоя да молода жона

135 Во Божью ц́ерьковь да всё венчатисе

Со Олёшенькой да со Поповицём».

Поежжал Добрынюшка ко Божьёй ц́ерьквы,

Заходил Добрынюшка да во Божью ц́ерьковь,

Он срубил-то у Олёшеньки да буйну голову.

140 Уж он брал Добрынюшка да молоду жону,^е

Он приехал ведь Добрынюшка во свой он дом.

Ходил, гулял Дунаюшко^а из орды в орду,

Сын Иванович да из Литвы в Литву,

Загулял Дунаюшко да к королю в Литву,

Ко тому ли королю да к Ляхоминскому.

5 Королю служил да ровно деветь лет.

Как король любил да крепко жаловал,

Королевишша-та любила пачэ короля.

Уж я днём служил да всё во чашницьках,

Поутру́ служил да я во стольницьках,

10 Вец́ёру служил я у Настасьюшки да у кроватоцьки,

У королевишни да у право́й руки,

У право́й руки да на бело́й груди.

Заводилсэ-починялсэ у того ли короля да Ляхоминьчкого[466]

А на всех кнезей, купцей торговыих,

15 Как на всех хресьянушок прожитошьних.

Ишэ звали тут Дунаюшка да на поцесьтён^б пир,

Унимала как Настасья королевишьня:

«Не ходи, Дунаюшко, да на почесьтён пир;

На пиру, Дунаюшко, да наедаисьсе,

20 До повалушка да зелена вина да напиваисьсе, —

На ц́есно́м пиру до станешь хвастати,

Ты похвастать душочькой Настасьёй королевичьней».

Не послушал тут Дунаюшко да сын Ивановиць,^б

Он пошол-то к королю да на поче́сьтен пир.

25 Ищэ все-то на пиру да сидят пьют, едят,

Ищэ все да на чесном да они кушают,

Как белу́ю лебедь они рушают,

Как серо́го гу́ся сидят счи́пают.

Ищэ все-то добры молодцы да сидят хвастают,

30 Ищэ тот ведь хвастат тем, иной — иным:

Как богатой хвастат золотой казной,

Ищэ умной хвастат родимо́й сестрой,

Как безумной хвастат молодой жоной,

Как сильнёй-то хвастат силой несьметною,

35 Доброй молодец да он добры́м конём,

Как нец́ем — Дунаюшко он сидит не пьёт, не ест,

Он сидит не пьёт, не ест, не кушаёт,

Белой лебеди да он не рушаёт,

Как сера гуся сидит не щы́па́ёт,

40 Как нец́ем-то доброй молодец сидит не хвастаёт.

Как спрого́ворил король да Ляхоминьцькия:

«Ты цёго, Дунаюшко, сидишь не пьёшь, не ешь,

Сын Ивановиць, да ты не кушаёшь,

Белой лебеди да ты не рушаёшь,

45 Как сера́ гуся да всё не щыпаёшь?

Как нецем ты, доброй молодець, сидишь не хвастаёшь?

Разьве месьтечко-те не по отчыны,

Разьве цярою^б тебя обно́сили,

Али дурак, пье́ниця над тобой не надсьмеялисе?»

50 Тут спрого́ворит Дунаюшко да сын Ивановичь:

«Мне-ка местечько да есьть по вотчыны,

Меня цярою^б да не обно́сили,

Дурак, пьениця-то надо мной не натьсьмеялисе.

Ище не́ц́им мне-ка добру молодцу похвастати;

55 Разьве тем мне добру молодцу похвастати:

Я ходил, гулял да из орды в орду.

Из орды в орду да из Литвы в Литву,

Загулял Дунаюшко да’ королю в Литву,

Ко тому ли королю да к Ляхоминьчькому.

60 Королю служил да ровно деветь лет;

Как король любил да крепко жаловал,

Королевна-та любила пачэ ко́роля́,

Как Настасьюшка да у души дёржит.

Уж я дьнём служил да всё во цяшьницьках,

65 Поутру́ служил я во стольницьках,

Вецёру служил я у Настасьюшки да у кроваточьки,

У королевишьни да на право́й руки,

На право́й руки да на бело́й груди».

Эти речи^в королю во слух па́ли́,

70 Ляхоминьчькому да за беду стали,

За беду стали да за великую.

Тут скрыцял, зыцял король да зычьным голосом:

«Палачи^в, вы палачи^в да немило́сьливы,

Вы тотаровя да есь булатныя![467]

75 Вы берите-ко Дунаюшка да за белы́ руки,

За белы руки да за жолты́ кудри,

Вы ведите-ко Дунаюшка да на конюшен двор,

Вы садите-ко да на добра коня,

Вы везите-ко да во чисто^в полё,

80 Вы кладите буйну голову на плашочьку,

Как на ту ли плашочьку на липову,

Как на ту ли плошшадь на кровавую,

Вы рубите у ёго да буйну голову».

Старшой кроетьц́е да он за среднёго,

85 Средней кроетьц́е да он за ме́ньшого;

От меньшо́го королю отьвету нет.

Он скрыцял, зыцял да во второй након:

«Палаци^б вы, палаци^б да немилосьливы,^г

Как тотаровя ли вы булатныя!

90 Вы берите-ко Дунаюшка да за белы́ руки,

За белы руки да за жолты́ кудри,

Вы ведите-ко Дунаюшка да на конюшен двор,

Вы садите-ко да на добра́ коня,

Вы везите-ко да во цисто^б полё,

95 Не по улици везите, по зау́лочью,

Вы кладите буйну голову на плашоцьку,^б

Как на ту ли плашоцьку^б на липову,

Как на ту ли плошшадь на кровавую».

Ишше брали тут Дунаюшка да за белы руки,

100 За белы руки да за жолты́ кудри,

Как вели Дунаюшка да на конюшен двор,

Как садили тут Дунаюшка да на добра́ коня.

Как скрыцял, зыцял Дунаюшко да зыцьным голосом:

«Палаци, вы палаци да немилосьливы,

105 Как тотаровя были́ булатныя!

Вы везите-ко Дунаюшка да вдоль по улоцьки

Мимо те ли-то окошоцька Настасьины».

Повезьли Дунаюшка да вдоль по улоцьки

Мимо те ли-то окошоцька Настасьины.

110 Как скрыцял, зыцял Дунаюшко да зыцьным голосом:

«Ты просьти, прошшай, да зо́ря́ белой свет!

Прошшай, душоцька Настасья королевишьня!»

Ишше сьпит Настасья, не пробудитц́е;

Он скрыцял, зыцял да во второй након;

115 Все палатушки да с угла на́ уго́л да покачалисе,^д

Ставники́ в окошках покоси́лисе,

Кисова́ кровать да подломиласе,

Тут Настасьюшка да пробудиласе;

Как бросаласе Настасьюшка по плець в окно:

120 «Палачи,^в вы палаци^б да немилосьливы,

Как тотаровя были булатныя!

Вы везите-ко Дунаюшка да на широкой двор,

Вы берите злата, се́ребра да скольки надобно».

Как везьли Дунаюшка да на широкой двор,

125 Ишэ брали злата, се́ребра да скольки надобно;

Ищэ брали с кабака го́ля́ кабацького,

Как рубили у ёго да буйну голову.

Как пошол Дунаюшко он ко солнышку ко Владымеру стольнё-киёвському.

Как не можот солнышко Владымёр стольнё-киевськой

130 Он прибрать не можот собе сужону,

Богосужону да богоряжону.

Тут спрого́ворит Дунаюшко да сын Ивановиць:^б

«Ты послушай-ко, солнышко Владымёр стольнё-киевской!

Уж ты дай-ко мне-ка две дружиноцьки,

135 Две дружиноцьки да две хоробрыя:

Одного дружиноцьку Микитушку Поповиця,

А другу дружиноцьку Олё́шеньку;

Я поеду к королю да к Ляхоминьцькому.

Как ведь есь у короля две доц́ери,

140 Как две доц́ери да две хорошия:

Одна доць-та есь Настасьюшка да королевишьня,

Не твоя слуга, да не тебе дёржать,

Не тебе дёржать да не тебе владать;

Как друга-та есь доць Опраксея-королевишьня —

145 Как та твоя слуга, да как тебе дёржать,

Как тебе дёржать да всё тебе владать».

Приежжал он к королю да к Ляхоминьчкому,

Ищэ взял у короля доц́ерь любимую,

Апраксеюшку да королевишьню,

150 Повели, повезьли да ко Владымеру да стольнё-киёвському.

Привезьли к солнышку Владымеру да стольнё-киевському.

Как осталсэ Дунаюшко да сын Ивановичь,

Он осталсэ там да во чисто́м^в поли

Дожидать-то душичьку Настасью королевишьню.

155 Он розьдёрнул там шатёр да во чисто́м поли,

Он наклал ведь лошади пшеници белояровой.

Приежжала там Настасья королевисьня,

Как розьдёрнула да свой шатёр поло́тьняной,

Отьвязала там добра коня от пшеници белояровой.[468]

160 Привязала своёго коня к пшеници белояровой.

Пробудилсэ тут Дунаюшко да от крепка сна,

Как пошол смотреть да лошадь добрую.

«Ты ставай, бога́тырь всё пресильния,

Мы поедём-ко с тобой да во цисто́ полё».

165 Как поехали оне да во цисто́ полё,

На своих оны да на добры́х конях.

Ишэ хлопнулисе оне да своей палиц́ей —

Как сбил Дунаюшко бога́тыря да проць з добра коня,

Как садилсэ тут Дунаюшко да на белы груди,

170 Ищэ спрашивал да у бога́тыря:

«Уж ты цьёй^б земли, да скажи, чьёй^в орды?

Ты цьёго^б отця да чьёй матушки?»

Тут спроговорит богатырь всё пресильния:

«Как бы я сидел да на твоих белы́х грудях,

175 Я не спрашивал не имени, не отчыны,

Я порол бы всё твои белы́ груди,

Вынимал бы ретиво́ серьцё со печенью».^в

Тут спроговорит Настасья королевишьня:^е

«Уж ты ѓой еси, Дунаюшко да сын Ивановичь!

180 Бытто ты не знашь своёй душоцьки Настасьёй королевисьни?»

Уж как брал Дунаюшко да за белы́ руки,

Цёловал Дунаюшко в са́харьни́ уста,

Как садилисе оны да на добры́х коней,

Поежжали к солнышку Владымеру да стольнё-киёвському.

185 Как приехали оны ко Владымеру да стольнё-киёвському,

Как садилисе да за срядны́ сто́лы,

За срядны́ столы́ да белоду́бовы,

Напивалисе оны да зелёна́ вина.

Тут Настасьюшка да росходиласе:

190 «Ты, Дунаюшко, да есь метно́й стрелеть,

Ты метно́й стрелеть, да я метней тебя:

Перестре́лю этот я злачён перьстень —

Некото́ра половинка не больше есь, не меньше всё».

Тут спрого́ворит Дунаюшко да сын Ивановиць:

195 «Ты поди, Настасьюшка, да во чисто́^б полё».

Тут спроговорит Настасья королевисьня:

«Ты просьти, Дунаюшко, да бабу пьяную,

Бабу пьяную да виноватую!

Я пойду к тебе да во цисто́ полё —

200 Уж как стрелишь ты меня да в ретиво́ серьцё:

Уж ты перьвой раз ко стрелишь, не дострелисьсе,

Как другой-от раз ко стрелишь, перестрелисьсе,

Уж как третей раз ведь стрелишь — мне-ка во белы́ груди.

У меня в грудях есь два младеня бытто жар горят».

205 Как пошли они да во цисто́ полё.

Ишше стрелила Настасья королевисьня,

Она стрелила да во злачён персьтень,

Перестрелила да ёго на́двоё.

Отошла она до во чисто́ полё.

210 Ишше стрелил-то Дунаюшко да сын Ивановичь;

Ищэ перьвой раз стрелил, да не дострелил,

Как второй-от раз стрелил, перестрелил,

Ищэ третей^ж раз-от стрелил прямо во белы́ груди;

Ищэ выпали ведь два младеня — бытто жар горят.

215 Как пришол Дунаюшко к телу Настасьину,

Он и тыкнул себе ножиком в белы́ груди.

Уж как жил-то был ведь Пе́т да Карамышов-ту.

У ёго-то не было малых детоцёк;

Как родилсэ у ёго да чядо милоё,

Как Козарин у ёго всё Петровиць.^а

5 Он ходил, гулял по широким сьветлым улицям,

Уж он рвал-то ведь у мальчиков да буйны головы,

Отрывал-то ведь у их да руцьки белыя.

Как отец батюшка на цяда милого да роспрогневалсэ,

Посадил ёго да в тёмну те́мницю.

10 Как ходила-ту к ёму сёстра родимая,

Как носила-ту ёму есву́ саха́рнюю.

Как пошла она ведь к брателку да во тюрашеньку

Как носила ведь ёму есву саха́рнюю,

Ка приехало-то к ей да три розбойника,

15 Увезьли как эту девушку да они в свой-от дом,

Заводили-ту метать да оны же́ребьи:

Как кому достанитц́е да красна девиця?

Красна девиця да она плакала,

За русу́ косу она хватаетьц́е,

20 О кирпишнёй пол да всё бросаетьц́е́,

Ко русы́ косы да приговариват:

«Ты коса моя, да коса русая,

Коса русая да красави́тая!

Ты вцяра, коса, была у батюшка,

25 Как у батюшка была, у матушки,

У того ли короля да Карамышова.

Кабы знал мой братёлко Козарин Петровиць,

Ищэ не́ дал бы вам, тотаровям, да на поры́ганьё,

На поры́ганьё да на потсме́ханьё».

30 Тут спрого́ворил тотарин всё поганыя:

«Ты не плаць, не плаць, девиця, не плаць, душоцька моя!

Заутра́ будём дуван дуванити.

Кабы ты мне-ка, девиця, доставаласе,

Розрубил бы я тебя на мелки дребески».

35 Как на то деви́ця не утешила.

За русу́ косу́ она хватаитьц́е,

О кирпишьнёй пол она бросаитьц́е,

Ко русо́й косы да приговариват:^б

«Ты коса моя да коса русая,

40 Коса русая да красовитая!

Ты вцёра, коса, была у батюшка,

Как у батюшка была, у матушки,

У того ли короля да Карамышова.

Кабы знал мой братёлко Козарин Петровиць,

45 Ищэ не́ дал бы вам, тотаровям, да на поры́ганьё,

На поры́ганьё да на потсме́ханьё».

Тут спрого́ворил тотарин всё поганыя:

«Ты не плаць, не плаць, девиця, не плаць, душоцька моя!

Заутра́ будём дуван дуванити,

50 Как о тебе будём да жеребьи метати мы.

Кабы ты мне-ка, деви́ця, доставаласе,

Я завел бы на тебя да платьё цьветное».

Как на то деви́ця не утешилась.

За русу́ косу́ она хватаитьц́е,^в

55 О кирпишьнёй пол она бросаитьц́е,^в

Ко русо́й косы да приговариват:

«Ты коса моя да коса русая,

Коса русая да красовитая!

Ты вцёра, коса, была у батюшка,

60 Как у батюшка была, у матушки,

У того ли короля да Карамышова.

Кабы знал мой бретёлко Казарин Петровиць,

Ищэ не дал бы тотарам на поры́ганьё,

На поры́ганьё да на подсме́ханьё».

65 Тут спрого́ворил тотарин всё поганыя:

«Ты не плаць, не плаць, девиця, не плаць, душоцька моя!

Заутра́ будём дуван дуванити,

Как о тебе будём жеребья метати мы.

Кабы ты мне-ка, девиця, доставаласе,

70 Уж я взял бы как тебя да за себя замуж».

Как на то девиця не утешилась,

За русу́ косу́ она хваталасе,

О кирпишьнёй пол она бросаитьц́е,

Как ко русо́й косы да приговариват:

75 «Ты коса моя, да коса русая,

Коса русая да красовитая!

Ты вц́ера, коса, была у батюшка,

Как у батюшка была, у матушки,

Как у того ли короля да Карамышова.

80 Кабы знал мой братёлко Козарин Петровиць,

Ищэ не дал бы тотарам на порыганьё,

На по́рыганьё да на потсме́ханьё».

Стоял братёлко Козарин Петровичь,

Он стоял у ей да под окошоцьком.

85 Приходил Козарин Петровиць он ведь к им ведь в дом,

Он срубил ведь у тотар да буйны головы,

Уж он брал свою сёстру родимую,

Он повёз к Петру к отцю да Карамышову.

Он привёз ту сёстру свою родимую

90 Он к тому Петру да Карамышову:

«Уж ты выкупи-ко у меня доц́ерь любимую,

Уж ты выкупи-ко златым, се́ребром».

Тут пришол к ему Пе́т Карамышов:

«Ты продай-ко мне свою[469] доц́ерь любимую!

95 Уж ты где-ка взял ее́ да во тёмны́х лесах?» —

«Я нашол твою ведь доц́ерь во тёмны́х лесах,

Во тёмных лесах да у розбойников».[470] —

«Мне не наб-то твоёго не злата, не циста се́ребра,

Я отдам тебе твою доц́ерь любимую».

У отця было да всё у вумного,

Как у матери да у розумныя

Родило́сь там цядышко да всё безумноё,

Как безумноё да неразумноё.

5 Поц́естёшеньку походит на царёв кабак,

До повалушка он напиваитц́е да зелёна́ вина.

Он спозналса там со девкамы, со вдовкамы, со блядкамы.

Он не слушаитц́е своей ро́дной матушки;

Поносил он ей словамы непорочныма.[471]

10 Ро́дна маменька на цяда милого да роспрогневалась.

Я пойду-схожу во гавань к карабельшицькам,

Карабельшицькам да к иностраньницькам:

«Уж вы ѓой есь, карабельшоцьки да добры молодцы!

Вы купите у меня да цяда милого,

15 Цяда милого, цяда любимого.

Моё чадышко как стоит он как петсот рублей;

Я возьму-то за его да стольки сто рублей».

Продала-то ро́дна маменька Иванушка,

Как Иванушка да цяда милого,

20 Цяда милого, чяда любимого.

Повела она да карабельшоцькам,

Карабельшоцькам да иностранныя.

«Ты не вора ли ведёшь к нам, да не розбойника?» —

«Я не вора к вам веду да не розбойника,

25 Своёго веду я к вам да цяда милого,

Цяда милого, цяда любимого».

Тут спрого́ворит Иванушко да цядо милоё:

«Уж вы ѓой есь, карабельшоцьки да иностранныя,

Вы заморцькия да добры молодцы!

30 Уж вы дайте моёй маменьки не сто рублей,

Уж вы дайте моей маменьки да ц́е́лу тысешшу.

Ишче я вам, доброй молодец, да зароботаю».

Ишшо дали ёѓо маменьки да ц́елу тысяшшу.

Как не пыль в поли да запыляитц́е,

35 Не березонька-та ко сырой земли да приклоняитц́е,

Как Иванушко да с ро́дной маменькой прошшаитц́е,

Он прошшаитц́е сь ей, роставаитц́е:

«Ты просьти-прошшай да ро́дна маменька!

По житью-бытью да ровно маменька,

40 По подобию есь зьмея лютая,

Зьмея лютая да семиглавая,

Семиглавая, была вила́вая!»

Ишче дали добру молодцу да ружьё ц́ельнёё,[472]

Ружье ц́ельнёё да копьё востроё.

45 Как ступил ведь доброй молодець да на черьлён караб,

По караблицьку^а да запохаживал,

Свое горюшко да запокликивал:

«Ты куда поди-ка, — горе вслед идёт;

Некуды от горюшка не деваисьсе,

50 Не деваисьсе, не потеряисьсе!»

Поежжал Иванушко да во цисто́ полё,

Во цисто́ полё да на добро́м кони.

Прилетела там Иванушку да пуля быстрая.

Ишшэ пал Иванушко да со добра́ коня;

55 Ишшэ па́ло его тело на сыру землю,

Как сера́м волкам да всё на во́еньё,

Цёрным во́ронам да им на граеньё.

Слу́цило́сь итьти да ро́дной маменьки

Мимо ето тело молодецькоё;

Спровадила ро́дна маменька да во сыру́ землю.

Уж как езьдил Скопи́н ровно три месеця,

Аливу, аливу![473] Скопи́н три месеця.

Ищэ взял-то Скопи́н ровно три города,

Аливу, аливу! Скопи́н три города:

5 Уж как перьвой-от город Шяратовськой,

Ка другой-от город Вержьвлютовчкой,

Ищэ третей-от город кумы^а Малютихи-вдовы.

Ищэ тут ли кумы́ за беду есь стало́,

За беду кумы́ стало да за великую,

10 Аливу, аливу! за великую беду.

Собирала кума да пир поц́есьтён стол.

Ищэ звали Скопина да на поц́есьтён пир

Ищэ хлеба, соли йись, зе́лёно́го вина пить.

Унимала Скопина́ да ро́дна матушка своя,

15 Уговаривала молода яго^б жона,

Ищэ плакалисе малы детоцьки,

Аливу, аливу! малы детоцьки его:

«Не ходи-ко, Скопин, на поц́естён пир!

Потеряёшь, Скопин, буйну голову свою».

20 Не послушал Скопин ро́дной матушки своёй,

Не послушал Скопин молодой своёй жоны,

Не послушал Скопин малых детоцёк своих.

Там поехал Скопин на поц́естён пир.

Приежат Скопин ко широким ворота́м;

25 Как приходит стриц́еть ищэ та ли-то кума да Малютиха вдова.

Как подходит к ему потихошенько,

Ищэ кланеитц́е понизёшенько:

«Добро жаловать, Скопи́н, на поц́естён пир

Уж ты хлеба, соли йись, зе́лёно́го вина пить!

30 Ты цёго-то везёшь саблю вострую свою?» —

«Я не сабельку везу, — твою голову сойму». —

«Ты садись-ко, Скопин, в большой самой уго́л».

Посадила Скопина да за средны́ она столы,

Наливала Скопину цяру зо́лотую,

35 Цяру зо́лотую да зелёна́ она вина,

Зелёна она вина да ц́е́ло́ ровно ведро.

«Ты прими-ко, Скопин, на праву́ свою руку́,

Уж ты выпей, Скопин, на единой дух».

Ишэ принял Скопин на праву́ свою руку́,

40 Ищэ выпил Скопин на единой дух.

Наливала другу ровна два она ведра:

«Ты прими-ко, Скопин, на праву́ свою руку́,

Уж ты выпей, Скопин, на единой дух».

Ищэ принял Скопин на праву́ свою руку́,

45 Ищэ выпил Скопин на единой дух.

Наливала она да третью цароцьку,

Третью цяроцьку да^в люта зельиця,

Люта зельиця да ровно три она ведра.

«Ты прими-ко, Скопин, на праву́ свою руку́,

50 Уж ты выпей, Скопин, на единой дух». —

«Мне-ка цяроцька не пить — да кумы не любить;

Мне-ка цяроцька выпить — мне живому не быть».

Как примаёт Скопин на праву́ свою руку́,

Выпиваёт Скопин на единой дух.

55 Ищэ брал тут Скопин саблю вострую свою,

Как срубил у кумы буйну голову.^г

Ищэ тут Скопину да славу ёму поют,

Аливу, аливу! да старины скажут.