Приливай, припалнивай,

Мой родимой брателка,

Понесу по горници,

По всесветлой све́тлици,

5 По снарядну дубову́ столу

Донесу до умного,

Донесу до разумного:

«Ты прими, прими, умной мой,

Прими выкушай, разумной мой

10 Што про князево здоровье,

Про кнегины целобитьё

Про низко́й поклон про Кирилоськой».

Винокур молодой, ви́нна цяра золота.

Шьто не лист-трава ростилаитце,

15 Молоде́цкия головки приклоняютце,

Резвы ноги со подходом,

Белы руки со подносом,

Язык с приговором,

Со Исусовой молитвой.

Шьто под яблонью кровать. Да ехехе! да.

Под зеленой тисовой

На кровати перина́,

На перини простыня,

5 На просты́ни молодець,

Перьвобрачной князь

Шьчо по имени Олёксей,

Из отецества Владимировиць.

Шьчо две служоцьки ево,^а

10 Две хорошия

Розувают, роздевают,

Роспоясывают,

Спать укладывают,

Приговаривают,

15 Шьто ведь^б «Спи-тко, детина,

Уж ты просыпайсе, молоде́ць,

Што по имени Олёксей

Свет Владимировиць соко́л.

Шьчо из-за моря карабь

20 С красным золотом пришел,

Красна золота привез,

Богом сужону,

Богом сужоную,

Богом ряжоную,

25 Шьчо по имени^в...

Из отецества^в...»

Отвечаёт Олёксей

Свет Владимировиць соко́л:

«Не могу я братцы спать,

30 Головы своей поднять,

У меня резвы ножки не стают,

Белы руцюшки не служат.

Вы подадте-ко, подадте

Вы две друженьки мои,

35 Две хоробрыя родны,

Вы два брателка милых,

Вы подадте сапоги,

Вы подадте пальтён,

Одевайте вы меня.

40 Побегу я посмотре́

Ко синёму ко морю́,

Ко черно́му караблю,

Богом сужону стрецять,

Богом ряжону свою,

45 Шьто по имени^в...

Из отецества^в...»

По синицькам, синицькам,

По цясты́м переходицькам[620]

Туда хо́дила-гу́ляла

Молода жона боярына

5 Валерьяна Николаевна^а

Молодого боярына

Олексея Володымеровичя.

В руках она но́сила

Два блюда серебряны,

10 На блюдецьки но́сила

Два яфонта зе́рьцяты,^б

Две бумажныя[621] за́поны.

«Полёжите малёшенько,

Покуль я молодёшенька

15 Сижу в светлой све́тлици,

Во столовой новой горьници,

За столами за дубовыма,

Скатерте́ми за бе́рцятыма,[622]^б

За хлебамы пшеничьнима,^в

20 За питьями рознолисьнима».

Тут уздри́ла-усмо́трила

Своего друга милого,

Друга милого, любимого

Олексея Владымеровиця

25 Валерьяна Николаевна.

Олексей-от хфастаёт

Своей молодою жоной

Валерьяной Николаевной:^а

«У меня жона умная,

30 У меня душа-розумная;

У ей подходоцька павлиная,

Тиха рець лебединая,

Брови цёрново соболя,

Оци ясново сокола

35 Олексея-та Владымеровиця».

Тут бояра-та хвастают:

«У нас полки кре́пцяты».

Звонили у Михайла у Арханьдела,

         Виноградьё красно-зеле́ноё,^а

Ишше ту ли да ранную заутреню.

Да ото сну-то да молодець пробужаитьце,

5 Да от хмелюшецьки удалой просыпаитьце,

Да он свежо́й водой ключе́вой умываитьце,

Да тонким белым полотеньцём да утираитьце,

Шьто по имени был да Олёксей господин,

Из отечества был да свет Владимировиць соко́л.

10 Он в хоро́шо платьё цьветно платьё убираитьце,

Он учасыват свою да буйну голову,

Завивает он кудьри да он в колецюшко,

Он в колецюшко да красным золотом,

Да обсыпаёт свои кудьри скатным жемчугом,

15 Надеваёт на себя он кунью́-ту шубу,

Он ведь ку́нью-ту шубу соболинную.

Да выходит молодець на широ́ку светлу улицю,

Шьчо заходит молодець во Божью́-ту все церькву,

Как по имени Олёксей свет Владимировиць соко́л.

20 Вси попы тут духовны да огледелисе,

Вси приче́тьницьки церковны осмотрялисе,

Говорит-то вси народ да люди добрыя:

«Ише́ хто же молоде́ць да спородил-то тебя,

Спородила тебя да все на белой свет?»

25 Да отвечает словеса да удалой молоде́ць,

Што по имени Олёксей да свет Владимировиць соко́л:

«Уж вы глупыя народ да неразумныя мои,

Вы цему же народ да здивовались надо мной,

Здивовались надо мной над молодецькой красотой?

30 Спородила меня да родна матушка моя,

Родна матушка она Мария Поликарповна,

Бело тело вымыла меня да во Москвы-реки вода,

Воспоил воскормил меня да родной батюшко мой

Родён батюшко Владимир Семеновиць,

35 Приумыла лицё да славна матушка Москва,

Приутерла лицё да Богом сужона моя,

Богом сужона моя да Богом ряжоная,

Шьто по имени ^б

Завила́ у меня кудри́ родна сестриця моя,

40 Шьто по имени Зинаида Владимировна».

Шьто пошел да молодець да из Божьёй церьквы,

Он идет молоде́ць да подпираитце,

Золотой-то ведь тросткой подьпираитце.

Увидал молоде́ць за рекой все шатер,

45 За рекой то шатер бел полотняной стоит,

Шьто поло́тняной стоит да по́лы бархатныя,

Как столы́-те стоят да столы ду́бовыя,

Столы ду́бовые да ножки то́чаныя,

Ножки точеныя да позоло́чаныя.

50 Воспрого́ворит Олёксей да свет Владимировиць:

«Я пойду, попаду, небось, на ту ли сторону́,

Я розобью притопчю да дубовы эти столы,

Я возьму-то оберу да ведь полотняной шатер,

Щьто полотняной шатер да полы бархатныя,

55 Я ведь ту ли красну девицу за себя замуж возьму,

Я по имени ^б

По отецеству^б

Я схожу-ту со девицёй во Божью церько́вь,

Во Божью церковь да во соборную,

60 Я приму то з девицёй по злату по венцю».

Проздравлеем тебя да удало́й молодець,

Удалой молодец Олексей ты господин,

Олексей ты господин да ты Владимировиць сокол,

Тебе с песёнкой да со виноградьицём,

65 Со своей-то невестой Богом сужоной,

Богом сужоной да Богом ряжоной.

Выходило-вылётало тридц́еть три карабля. Из^а Дунай[623]

Тридц́еть три карабля да со единым караблём,

Со единым караблём^б да со удалым молодцем.

5 Шшо один-от карабь да наперёд выбегал,

Наперёд выбегал, как сокол вылетал.

Шщо нос-корма по-туринному,

Шщо бока зведены по-зьверинному.

А на этом карабли удалой молоде́ць,

10 Удалой молодець да первобрачной есь,

А на имя Олёксей да Владимёровиць.

Он строгал стружки кипарис-дерева;

Уронил молоде́ць свой злацён перьстень,

Он крыцял-то, зыцял да зычьним голосом,

15 Зычним голосом да во всю голову:

«Уж вы слуги, вы слуги, слуги верныя мои!

Слуги верныя мои да удалы́я молодци!

Вы вяжите-тко, слуги, шелковы́я невода,

Вы ловите-тко, слуги, мой злац́ён перьстень,

20 Мой злац́ён перьстень да позоло́ц́еной».

Они перьвой раз ловили — не выловили,

Они другой раз ловили — да нет как и нет,

Они третей раз ловили да повыловили;

Шшо повыловились только три окуня,

25 Шчо три окуня да златопе́рыих:

Ишше перьвой-от окунь во сто рублей,

Ишше дру́гой-от окунь во тысечю рублей,

Ишше третьёму-ту окуню ц́ены-то нет;

Ишше есь ёму ц́ена да во Нове́городе́,

30 Во Нове́городе́ да у цяря в Москвы,

У цяря в Москвы, у короля в Литвы.

Ишше во́ поли, по́ли берёза-та стоит,

Во широком роздольи кудрявая стоит;

А у этой у берёзы кисова́ кровать стоит,

35 Шьчо на этой на кровати богосужона лежит,

Богосужоная да богоряжоная,

Ишше на́ имя Анна Михайловна.

Затем здрасвуй Олёксей да с Аннушкой!

Проздравляю Владимеровиць с Михайловной!

Из-за моря-та моря, моря синёго и Здунай,

Из-за синего моря Хвальньского и Здунай

Там бежало, выбегало тридцеть ка́раблей,

Тридцеть караблей бежало со единым кораблем,

5 Со единым караблем.

Шьчо един-от карабль, карабль дак наперед выбегал,

Наперед выбегал да как соко́л вылетал.

Шьчо нос, корма да по-туриному,

Шьчо бока ти зведёны́ да по-звериному,

10 Шьчо ведь оци ти были каменья драгоценного,^а

Ише брови-ти были чорна соболя,

Чорна соболя брови все сибирского,

Шьчо сибирчкого соболя заморьчкого.

Шьчо на ка́рабли беседа изукрашона была,

15 Изукрашена беседа красным золотом,

Увесе́ляна беседа цистым сере́бром,

Изнаполнёна беседа скатным жемцюгом.

Шьчо по ка́раблю погуливал удалой молоде́ць,

Шьчо удалой молоде́ць да как детинушка.

20 Шьчо детина как гуляет неженатой холостой,

Шьчо по имени Олёксей от Владимировиць.

Он по кара́блю погуливат, похаживаёт

Во праву руку покладываёт,

Он тальяньской платок да все выде́рьгиваёт,

25 Дорогой он все перстень все вывёртываёт,

Он вывёртываёт вот перстень золотой-от все,

Золотой перстень со вставкой самоцветною,

С руки на́ руку перстень перекладываёт,

Ишше сам говорит да таковыя словеса,

30 Таковыя словеса да он слу́гам-то своим;

Он слугам-то своим да слу́гам верным своим,

Слугам верным своим да неизменным моим,

Воспрого́ворит Олёксей да свет Владимировиць соко́л:

«Уж вы слуги, вы слуги, слуги верныя мои,

35 Слуги верныя мои да^б розудалы молодцы!

Вы возьмите у меня да золотой много казны,

Вы подите во лавочки торговыя,

Вы купите шелков да всяких разных вы мене».

Ище́ тут ево слуги не отслышалисе,

40 Они много тут брали золотой они казны,

Они скоро пошли в торговы лавочки,

Они скоро купили разны́х шелко́в,

Они скоро извязали шелков же нёвод.

Тут приказыват дороднёи доброй молодец

45 Шьто по имени Олёксей-свет Владимировиць соко́л:

«Уж вы слуги, вы слуги, слуги верныя мои,

Слуги верныя мои да розудалы молодцы!

В теперице меците-ко нёвод во синёё во морё,

Вы во си́нёё морё да во Хвалыньскоё».

50 Они в первой раз забросили не выловили,

Во другой раз забросили не выловили,

Во трете́й-от раз забросили выловили;

Ише выловили да все три окуня,

Все три окуня три окуня все златопе́рыя.

55 Ишше первому окуню во сто рублей цена,

Как другому-то окуню во тысяцю рублей,

Шьто третьему-то окуню цены не́ было.

Воспрого́ворит тут да Олёксей господин,

Олёксей господин да свет Владимировиць соко́л:

60 «Мне-ка будёт не найти обценьшици,

Мне обценьшици не по деревным не по городам,

На найти то мне будет во Архангельском славном городи,

Я найду себе обценьшицю^в красну девицю-душу́,

Красну девицу душу^г да в славной^д матушке^е Москве,

65 В славной матушке Москве^ж да Богом су́жону свою,

Богом су́жону свою я, Богом ряжону собе.

Есь обценьшиця^в да^з в славной матушке Москвы,

Есь обценьшиця да красна девиця душа.

По имени^и

Шьшо по морю, морю синему,

         Из-за Дунай,

Шьшо по морю по Фвалынскому

Там бежало-выбегало тридцеть ка́раблей,

5 Тридцеть караблей со единым кораблем.

Шьше один-то корабль наперед забегал,

Наперет выбегал да как сокол вылетал.

У его нос-от корма да по-звериному,

Бока-то зведены по-лошадиному,

10 Изукрашена бесёда красным золотом,

Красным золотом да цистым серебром.

По кораблицьку гуляет удалой молоде́ць,

Удалой молодець да первображной кне́сь,

Первображной кнесь Михайло Алексеевиць.

15 Он строгал стружку да кипарис-дерефцё,

Уронил со права́й руки золоцён перьсте́нь.

Он крыцял, зыцял да зысным^а голосом,

Зысным^а голосом да во всю голову:

«Уж вы слуги, вы слуги, слуги верныя мои,

20 Вы берите-ка слуги золоты мои клюци,

Отмыкайте-ко слуги кованые сундуки,

Вы берите-ко слуги шелковые невода,

Вы меците-ко слуги во синеё во морё,

Шьше во синеё во морё во Хвалынское».

25 Перьвой невод забросили — не вытянули;

Шьто другой-от забросили — нету ницёго;

Шьто третий-от раз бросили — оны вытянули,

Они вытянули да фсе три окуня,

Шьшё три окуня да златоперыя.

30 Шьшо перво́му-ту окуню пятьсот рублей цена,

Шьшо другому-ту окуню о тысяцю рублей,

Третьему-ту окуню цены ёму нет —

Ишше есь ёму цена да во Нове́ городе,

Во Нове городе да в славной Вологды,

35 Во Понои волосьти да в нижном во коньци.

Есь опценьшиця да красна девица

Ише на имя Марфа Олёксандровна.

Я кацю, кацю по блюдецьку,

По нали́вному яблоцьку.

Что не конь берегами идёт,

Золотой уздой побрякиваёт,

5 Временами пошеве́ливаёт.

Тут и шол да прошол молоде́ць,

Розуда́лой доброй мо́лодець.

За собою ведёт сужоную,

За собою ведёт ряжоную,

10 Душу красную девицю.

Уж и бы́ла потрепали бы его, —

Мои руценьки болят да болят.

Целовать-миловать не велят.

Што у князя было, князя,

Што у князя молодого,

Што у света дорогого,

У Олексея Владымеровиця

5 Кудри золотыя,

Золотыя, увитые.

За те яго кудри,

За те яго русы

Ай тёша любила,

10 Лисавета Николаевна пожаловала.

Он с лафки ставаёт,

Пухову шляпу снимает,

Поклон воздава́ёт,

Пасибо даваёт:

15 «Те спасибо, сударь-теша,

Богомданна моя матушка,

Те на до́рогих подароцьках,

На лебимой Лисаветушки

На лебимой Николаевни».

Оѓсели-то голуби

Кругом новой горьницы,

Кругом сьветлою сьветлици.

Это фсё сидят не голуби,

5 Это фсё сидят не сизыя —

Нонь сватами сватовья,

Сватовья Олексея Владымеровиця

На любимой Лисаветушки

На вюзлюбленой Николаевны.

10 Лисавета-та в горьници,

Николаевна во светлици

Не знала́-то не ведала,

Как ворота отворилисе,

Широкие размахнулисе,

15 Поежана на двор съехали —

Поежана Олексея Владымеровиця.

Она тут испужаласе,

Подломились ношки резвыя,

Приопало лицё белое,

20 Приосмякло ретиво́ серьце.

Не соболь-то по улици голублитц́е,

Што не церной-от сибирской вдоль по ши́рокой,

Тут и ходит проклажаитц́е удалой молоде́ць,

Он удалой молодец, первображной кнесь.

5 Он тугим луцьком подпираетц́е,

Шолково́й тетифкой подпоясалсэ,

Он цясто ко ко́лышку припа́дываёт,

Он у стараго, у малого выспрашиваёт,

Он у се́редого фсё выведываёт:

10 «Што уйздри ли-то, уйздри ли Ириньюшка моя,

Што уйздри ли-то уйздри ли Григорьевна душа?» —

«Не твоя — я не твоя — сударь-батюшкова,

Сударь батюшка Григорья Ивановиця».

Шьто на солнышком всходи, на угреви

Стоит белая берёска кудрёвата.

Мимо ту белу берёску кудрёвату

Нет не конному, не пешому проходу,

5 Нету ясному соколу пролёту;

О́дин млад соловей пролётаёт,

Над батюшков двор надлётаёт,

Он над матушкин высокой терим,

Он Ириньюшки назолушку даваёт,

10 Он Григорьевны весь подаваёт:

«Ишё Ириньюшки у батюшка не жити,

У высоком тереми да не сидети,

Трупцято́й косы Ириньи не плятати,

Руйкой головы Ириньи не цясати,

15 За Екимом Ириньюшки не бывати». —

«За тим здрасвуй Иринья с Екимом,

За тим поздравлеём Григорьевна с Ортемьёвицём!»

Внис по рецки-реки

Там судёнко пловёт,

Там судёнышко легонькое,

Во суденьци сидит

5 Удалой даброй мо́лодец

Григорий Ивановиць.

По бережку шла

Молодая боярина

Наталья Ивановна;

10 Закрыцяла она

Своим зысним^а голосом:

«Воротисе, сокол,

Воротисе, надежда моя,

Я те радось скажу,

15 Я — веселье великое!»

Фсе стеколышка да поломалисе.

Вызывал да зло́дей больший сват

Ден-дённу мою пец́ельшицю,

Нось-носьну да богомольшицю,

20 Ише на новы дубовы сени.

Вить крес-от клал да по-писа́ному,

Он поклон-от вел да по-уцёному,

Говорил да подговаривал

День-дённу мою пецельшицю,

25 Ноц-ноцьну да богомольшицю.

Он хвалил да фсе похваливал:

«Много и́менье боѓац́есьво,

Много злата, много се́ребра».

День-денна́ моя пецельшиця

30 На вино была упьеньцива,

На слова была укиньцива.

Пробила мою да буйну голову

Со природной да трубцятой косой.

«Приливай, припалнивай,

Мой родимой брателко

Олёксан Васильевиць!

Понесу я по горьници,

5 По всесветлой я све́тлици,

По снарядным дубовым столам,

Донесу я до умного,

Донесу я до розумного,

До Гриёрья Ивановиця,

10 До Натальи Ивановны». —

«Ты прими, ты прими, умной мой,

Прими выкушай, розумной мой,

Шьшё про кне́зево здаровье,

Про Кирилове цёлобитьё,

15 Про ниско́й поклон про Кирилофськой».

Винокуры молодые —

Виноцяру золотую.

Не лис-трова росьтилаетьц́е —

Резвы ноги со подходом,

20 Белы руки со подносом.

Миколин крес,

«Христос воскрес!»

Из-за лесу, лесу темного,

Из-за темного, дремучеѓо

Там летит стадо серых гусей,

Там друга́ да белых лебедей.

5 Отставала лебедушка

От стада да лебединого,

Приставала лебедушка

Ко стаду́, стаду́ — серы́м гусям.

Стали гуси лебеть шшипати,

10 Стала бела лебеть кикати

Лебединым тонким голосом:

«Не шшипитя, гуси серыя,

Не сама я к вам залетала,

Не своей волёй-охотою,

15 Занесло меня поѓодушкой

Злой великою незгодушкой».

Шьшё по полю, полю цистому,

По роздолью широкому

Идет рота добрых молотцов,

20 Шьшо друга да красных девушок.

Отставала Катеринушка

От подруг своих любовныих,

От суседоф порядо́вныих,

Приставала Катеринушка

25 Ко дородьню добру молотцу,

Ко Гаврилу к Олёксеёвицю.

Не усьпела Катеринушка,

Не усьпела Григорьёвна

На широкой двор възьехати,

30 На головушки управити;

Стали люди смее́тисе,

Сьвёкор батюшко журить-бранить,

Шьшо свекровушка нацял весьти

Шьшо нацял весьти нацяловать.

35 Воспроговорит Катеринушка,

Воспроговорит Григорьевна:

«Вы не смейтесь, люди добрые,

Фсе суседы порядовыя,

Не жури-ка свёкор батюшко,

40 Не нацялуй-ко свекровушка,

Не сама я к вам заехала,

Не своей волей-охотою,

Занесьли меня добры́ кони́,

До́бры ко́ни все Гавриловы

45 Заступцива Олёксеёвиця».

На горы́ да было, на́ горы,

На горы́ да на высокия,

На красы да на великия

Там стояло дере́фцико,

5 Дерефцё да кудрёватоё.

Не кунямы оно обросло,

Не соболями оно росьц́ьвело.

Шьшо за то ли за дерефцико,

Шьшо за то за кудрёватоё

10 Тулила́се-хоронилась

Душа красная девиця,

Девиця да заруцёная,

Кнегина́ да первобрашная

Овдотья да Григорьевна.

15 Хфалила́се Овдотьюшка,

Похвалялася Григорьевна

Похвальбой своей великою,

Красотой своей деви́нною,

Шьшо не взять-то не взять Тимофею миня,

20 Шьшо не взять не взять Ивановицю,

Шьшо не стом да не полутором,

Не ц́елой да сьмётной тысецёй.

Шьто заслышал эту похвальбу

Удалой да доброй молодець

25 Тимофей да сьвет Ивановиць —

«Не хвалисе ты, Овдотьюшка,

Не хвалисе ты, Григорьевна,

Похвальбой своей великою,

Красотой своей девинною;

30 Я возьму да тебя вы́веду

Я бес ста да бес полуторых

Бес целой да сметной тысёци,

Со единым со тысецьким,

Со крестовой со матушкой,

35 С дву́мя друшкамы хорошима,

С молоцямы вожоватыма,

С холостыма неженатыма».

У реки да было у речици,

Шьшо у свежия клюцёвыя водици:

Туды хо́дила гуляла книгина,

Шьшо по имени книгина Овдотья,

5 Из отецесьва голубушка Григорьевна,

З золотым кубц́ём шла по водицю.

Она купциком водици поцирьпнула,

Она слаткие меды садила,

Она патокою разводила,

10 Она белою камкой закрывала.

Шьшо на сеницьках Тимофея стрицяла,

Шьшо на новых Ивановичи поила,

Она во теплую спальню спать ложила,

Шьшо на мяхкую пуховую перинку,

15 Шьшо на мяхкую пуховую подушку,

Пот тёпло соболиное одеяло,

Шьшо сама она Тимофею говорила:

«Ушь ты спи, ты моя радось, усыпайсе,

От крепкого сну, надежда, прабужайсе!»

20 Затем здрасвуй, Тимофей-от ѓосподин,

Поздравле́ём те, Ивановиця,

Со своею молодою женой

Со Овдотьей Григорьёвной!

Ишше золото з золотом свивалосе,

Жемцюг ж жемцюгом сокоталсэ,

Шьше наше-то золото полуцьше,

Ишше наш-от жемцюг поскатнее.

5 Ишше наша Овдотьюшка полуцше,

Ишше Григорьевна покрасиве,

Она ясныма оцямы пояснее,

Она церныма бровями поц́ернее.

По сеницькам, сеницькам,

По цясны́м переходицькам

Туды хо́дила-гу́ляла

Молодая боярина

5 Овдотья Григорьёвна.

Да на блюди серебряном

Две алмазныя запонки:

«Ушь вы яхонты, яхонты,

Полежите малешинько,

10 Покуль я молодёшинька

Я пойду схожу во горьницю,

Я во светлую светлицю

К своему другу милому,

Ку приятелю к сердеснёму

15 К Тимофею Ивановицю».

Он сидит проклажаетц́е

С холостыма, женатыма,

Своей женой нахваляетце,

Шьшо «у меня жена умная

20 Да Овдотья розумная,

Григорьевна смирёная,

У ей похотка повинная,

Тиха рець лебединная,

Брови церного соболя,

25 Оци ясного сокола,

Ясна сокола сибирьцкого,

Сибирьцкого заморьского,

Шьшо заморьского, москофьского».

Затим здрасьвуй, Тимофей ѓосподин,

30 Поздравле́ём-те, Ивановиць,

Со своею молодою женой

Овдотьей Григорьёвной.

У Тимофея ѓосподина были трои ворот,

Дымно, дымно ф поли,

Цядно, цядно ф цистом.[624]

У Ивановиця был широкий двор.

5 Фсе Овдотьюшка его да на крылецьки стояла,

На крылецьки стояла да на прекрасном стрицяла,

Голоском скрыкнула, рукафцем взмахнула:

«Воротись, воротись, Тимофей ѓосподин,

Воротись, воротись ты, Ивановиць-душа,

10 Я по радости скажу — тибе сына спорожу!» —

«Ради сына твоего я не вороцюсь домой».

У Тимофея ѓосподина были трои ворота,^а

У Ивановиця был широкий двор.

Фсе Овдотьюшка его да на крылецьки стояла,

15 На крылецьки стояла да на прекрасном стрицяла,

Голосом скрыкнула, рукафцем взмахнула:

«Воротись, воротись, Тимофей ѓосподин,

Воротись, воротись ты, Ивановиць-душа,

Я по радости скажу — тибе доцирь спорожу!» —

20 «Ради доц́ери твоей я вороцююсь домой,

Ушь мы выпоим, выкормим, замушь отдаём,

Ушь мы замушь отдаем, да сибе зетя наживем;

У нас доцюшка — фсёѓды госьтюшка».

Ушь ты тысяцькой, тысяцькой,

Сидишь ты под образом,

Ты под Божьёю милосью,

Под великою радосью.

5 Над тобою Божья милось,

На тебе есь кунья шуба

Да шапка соболинная.

Ушь ты кушаешь ли, тысяцькой,

Ты гусятину — кус с перц́ем,

10 Лебедятину — кус с цесноком.

Ушь ты слушаешь ли, тысяцькой,

Свою молодую жону?

Ушь я кушаю, кушаю

Я гусятину — кус с перцем,

15 Лебедятину — кус с цесноком,

Ушь я слушаю, слушаю

Свою молодую жону,

Да Овдотью Григорьевну.

Она — моя любушка,

20 Да Овдотья голубушка.

У ней похотка повинная,

На убел она белёшенька,

На снарят снареднёшенька,

На ступень высокохонька,

25 Брови — цёрного соболя,

Оци — ясного сокола,

Ясна сокола сибирьского,

Сибирьского, заморьского.

Затем здрастуй, Тимофей ѓосподин,

30 Поздравле́ём те, Ивановиць,

Со своею молодою женой,

Со Овдотьей Григорьевной.

Налетали, налетали ясны соколы,

         Ой да рано, да рано, ранёшенько,[625]

Шьшо садились соколы да фсё за ду́бовы столы,

Фсё за ду́бовы столы да за берцяты скатерьти,

5 Ишше фси да соколы оны пьют и едят,

Оны пьют и едят да оны весело глядят,

Шьшо один-от сокол он не пьет и не ест,

Он не пьет и не ест да всё за за́весу гледит,

Он за завесу гледит да голубицю мани́т:

10 «Шьшо уйздри ли,^а уйздри ли, Овдотьюшка моя,

Шьшо уйздри ли-то, уйздри ли^а Григорьевна-душа». —

«Не твоя я, не твоя да сударь батюшкова,

Сударь батюшка Григорья Ивановиця».

Налетали, налетали ясны соколы,^б

15 Шьшо садились соколы да фсё за ду́бовы столы,

Фсё за ду́бовы столы да за берцяты скатерьти,

Ишше фси да соколы оны пьют и едят,

Оны пьют и едят да оны весело глядят

Шьшо один-от сокол он не пьет и не ест,

20 Он не пьет и не ест да всё за за́весу гледит,

Он за завесу гледит да голубицю мани́т:

«Шьшо уйздри ли, уйздри ли, Овдотьюшка моя,

Шьшо уйздри ли-то, уйздри ли, Григорьевна-душа». —

«Я твоя, я твоя да Богом сужоная,

25 Богом сужоная да Богом ряжоная».

Выводил миня батюшка

Ис-под липо́вой грядоцьки,

Из-за узорьцятой за́весы,

Приводил миня батюшко

5 Ко снарядным дубовы́м столам,

Ко ска́тертям берцятым,

Ко хлебу белоситьнёму,

Ко вину к розноличному;

Отдае́т^а миня батюшко

10 Князем-бо́ярам на руки,

Тимофею-ту во веки,

Ивановицю век вековать

Со душой со красной девицёй,

Фсё с Овдотьёй Григорьёвной.

Ишше да́леце, дале́це во цисто́м поли,

Виноградье красно зеленое моё!

Там стояла берёска кудрявенькая.

Суцьё-прутьё у берёски фсё серебрянное,

5 А вершинка у кудряфки позолоц́енная.

Шшо под этой под берёской стоял белой шатёр,

Стоял белой шатер белополо́тнянныя.

Шшо во этом во шатри сидит девиця душа,

Она шила-вышивала трои пяла золоты́.

10 На первой от угол шила цисто полё со цьветамы,

А на дру́гой угол шила све́тел месяць со звездамы,

На третей угол шила Божьё сонцё со лунамы,

На ц́етьвёртой угол шила синё морё со волнамы,

Сине море со волнам да со цёрныма караблямы,

15 Со белыма парусамы, со шелко́выма флака́мы;

На серётку вышивала Божью ц́ерькву со крестамы,

Божью ц́еркву со крестам да со цьветныма образамы.

По другую сторону шол уда́лой молоде́ц,

Он куницямы, лисицямы обвесилсэ,

20 Да цёрны́ма соболями опоясалсэ,

Небылыма словесамы похваляитц́е:

«Кабы жил я, кабы был на одной стороны,

Я бы эту-ту берёзу по колена срубил,

Я бы этот шатер до подошвы весь бы снял,

25 Я бы эте трои пяла по цисту́ полю рознёс,

Я бы эту красну дефку за себя бы замуш взял;

За себя бы замуш взял да во Божью ц́еркву свёл».

Он закон принимал, цюден крест ц́еловал,

Затем здраствуй, Олексей с Матренушкою,

30 Проздравляем, Владымеровиць с Микитисьнёю!

Середи было Китая, славна города,

Виноградьё ли красно зелёноё!

Там стояла Божья церковь соборная.

Ишше да́лече, дале́че во чисто́м во поли

5 Там стояла берёза кудреватая.

Под этой под берёзой кудреватою

Розослан шатёр белополо́тняной.

Во этом во шатре белополотняном

Там сидела деви́ця душа красная,

10 Штоль по имени Матрена Микитишна.

Она шыла-вышывала ковёр-самолёт:

На перьво́м-то углу шыла красно сонцё со лучамы,

На фтором-то углу шыла све́тёл месець со звездамы,

Што на третьем-то углу шыла синё морё со волнамы,

15 Со черны́ма караблямы, со белы́ма парусамы,

На четвёртом вышывала чисто поле со травами, со лазуревыма цьветамы,

На серёдки вышывала Божью церковь со главамы, со духовныма отцямы.^а

По другой стороны идёт удалой молодец,

Што ль по имени Олексей Владимировиць.

20 Он куницямы, лисицямы обвесилсэ,

Чорны́ма соболямы подпоясалсэ,

Востры́м копьём подпираитце,

Небылыма словеса́мы похваляитце:

«Кабы я был, молодец, на другой стороны,

25 Я бы эту берёзу по коре́нью срубил,

Я бы этот шатёр до подошвы снял,

Я бы эту девицу за себя бы замуш взял».

Ишше молотця матушка да

В воскрисенье споро́дила (2) да.

В воскрисенску заутреню

На белы́х ручках дёржала,

5 Бело́й грудью ко́рмила,

По головушки гладила:

«Ты расти, расти, дитятко,

Ты расти, чадо милоё,

Быдь таланливо, счасьливо,

10 Для людей быдь очесьливо,

Для господ обходительно.

Ты поедёш жонитисе,

Как приедёш на тестев двор,

Не спускай коня по́ двору,

15 Ты отдай коня конюхам,

Пусь накормят пшеницею,

Нопоя́т све́жой водыцею.

Как ты ступиш на новы́ сени,

Не сьнимай-ко пухово́й шляпы.

20 А как ступиш в нову горьницю,

Ты не много Богу мо́лисе,

Ты не ниско людем кланейсе,

Ты пониже тесьтю-батюшку,

Всех пониже тёшшы-матушки».